обмену и возврату не подлежит

Хосок еще не понял, что раздражает его больше: головная боль с самого утра или грохот в дверь, который выдергивает его из сна. Он трет глаза и первую минуту не понимает, где находится и кто он вообще такой. Пока не слышит реально злой голос Намджуна. - Если ты сейчас же не откроешь чертову дверь, я вызову людей, которые снесут ее к чертям собачьим. У тебя есть тридцать секунд на это. Он вздыхает и понимает, что против взбешенного друга ему не выстоять. Тем более, когда его голова так предательски ноет. Шатен встает и успевает только замок провернуть, как Намджун тут же влетает в комнату, захлопывая за собой дверь так сильно, что петли ходуном ходят. Плюс один балл в пользу больной головы. Неприятно так, что он даже не сдерживается и морщится. - Ты какого хрена вообще творишь? – Ким не собирается считаться с плохим самочувствием Чона. Он определенно понабрался этого у Сокджина. – Мало того, что на звонки не отвечаешь, хотя я предупреждал, что буду звонить утром, так ты еще и не открываешь. Благо твой отец дома и впустил меня, а то не очень-то прикольно сидеть под дверью и ждать, когда друг-идиот соизволит проснуться. Неприятно, конечно, что пришлось его разбудить. - Меня ты тоже разбудил, между прочим. - О, ну вот это то как раз менее неприятно, - парень осматривает комнату Хосока. Беспокойство берет верх, и спустя пару секунд он выглядит уже чуть менее раздраженным. – Ты крепко спал. Принимал вчера успокоительное? - Что-то вроде, - Чон отводит взгляд, не в силах врать другу прямо в глаза. - Конкретнее. - Это не важно. - Боже, скажи, что ты не наделал глупостей, Хорс, - он вздыхает и оценивает состояние Хосока. Намджун снова включил режим врача. - Ну, я же разговариваю сейчас с тобой, так что, как видишь, нет, - бурчит парень и отворачивается. Шатен понимает, что злиться на Кима – это последнее, что требуется от него во всей сложившейся ситуации, потому что ну откровенно его вины ни в чем нет. Но после многочасового сна (Чон уверен, что спал минимум часов восемь, что вообще-то для него уже прилично) он чувствует лишь то, что должен быть зол. На кого угодно. Возможно, даже на всех. Хосок возвращается на кровать и принимает лежачее положение, прекрасно понимая, что это все равно не избавит его от допроса друга. Так по крайней мере легче справляться с болью в голове. - Поговорим? - Даже если я скажу нет, ты все равно сделаешь это, так что просто начинай. Шатен прячет глаза в сгибе локтя. Ему кажется, что в комнате слишком много света, хотя шторы практически не пропускают солнце. Возможно, побочный эффект принятого снотворного – это сверхчувствительность. Он не знает, ему было не до ознакомления с инструкцией. Краем уха Хосок слышит, как Намджун берет стул из-за компьютерного стола и ставит рядом с кроватью. Ну теперь то Чон еще больше ощущает себя как на сеансе у психотерапевта. Он не понимает, как люди способны расслабляться в таких условиях и спокойно рассказывать обо всем, что их беспокоит, потому что все, что испытывает сейчас парень, это лишь с каждой секундой нарастающее напряжение. И молчание Намджуна не помогает. Ему это не нравится. Если друг молчит, значит, анализирует ситуацию. Хосок не хочет, чтобы он думал об этом слишком сильно, потому что ему действительно не доставляет удовольствия факт того, что Ким и вправду собирается промывать ему мозги. Ему в первую очередь нужен сейчас друг, а не психолог. - Мне нужно знать, о чем ты уже успел подумать вчера. - Я ничего тебе не скажу, если ты будешь звучать как чертов мозгоправ. - Ого, - кажется, тот действительно не ожидал ничего подобного. Хосоку до сих пор приятен факт, что он может удивить Намджуна, который, такое чувство, давно познал жизнь. – Ты, кстати, сам сейчас звучишь как Юнги. - Видимо, когда занимаешься с кем-то сексом, перенимаешь некоторые черты характера. - У вас был всего один раз. - А представь, как бы я себя вел, если бы мы до сих пор встречались? К удовольствию Хосока, они оба коротко смеются. Это расслабляет. Значит, Намджуну не все равно на его комфорт. Значит, друг в нем все же взял верх. - Хорошо, я приму к сведению, - мягко произносит Ким, и хоть шатен не видит, уверен, что кивает. Он знает, что это ответ на его просьбу. – Тогда просто говори, я не буду задавать вопросов, чтобы не сбивать тебя. Так, думаю, будет легче. Наступает очередь Чона тяжело вздыхать. Ему, если честно, не очень хотелось возвращаться мыслями ко вчерашней ночи, потому что то, каким разбитым он себя почувствовал, было пугающе. Вероятно, это нормальная реакция, когда ты узнаешь, что кто-то водит тебя за нос, а возможно это делает и собственный брат. Но все же неприятно ощущать настолько сильную беспомощность и неспособность взять ситуацию под личный контроль. Кажется, это главное. То, что он не смог это контролировать. Все, что Хосок любил в жизни, это его умение справляться со всеми падениями. Не поступил в универ? Ладно ничего, как только накопишь денег – сразу же пройдешь. Уволили с работы? Не страшно, есть еще куча мест, где определенно требуется только что выпустившийся школьник с хреновым аттестатом. Никто не отменял профессию уборщика, правда? Родители развелись? Ну, если откровенно, их брак изначально был так себе, так что это точно не то, из-за чего стоит переживать. Член не встал? Все в порядке, просто сегодняшний партнер тебя не привлекает. Он мог управлять всем, что на него сваливалось, но только не собственным братом. Никогда в своей жизни он не чувствовал себя настолько неспособным что-либо изменить. Но то, что происходило с Чонгуком, относилось именно к той категории. Все пошло плохо в момент, когда он согласился жить с отцом. А все потому, что он постоянно брал ночные смены и не смог бы заметить, на какую работу устроился его сын. Да, он тогда уже около полугода работал стриптизером. И это стало решающим фактором, почему он не смог остаться с братом. Хосок по жизни только то и делал, что пытался все контролировать. Но сильнее этого он лишь пытался не разочаровать Чонгука. И вообще-то получалось у него не особо хорошо. Ему было стыдно думать, какой пример он ему подавал, а мысль о том, что брат узнает, кем он работает, снилась в кошмарах. Разве он мог это допустить? Чего он точно не ожидал, так это последствий. Да, первую неделю они действительно не виделись, но лишь потому, что Чон был занят переездом, а еще заболел один из ребят, кто на тот момент работал в клубе. Ему приходилось выходить почти каждую ночь, у него не оставалось сил даже на то, чтобы сходить в магазин за продуктами, не то, что видеться с кем-то. Но он не мог это объяснить Чонгуку. А когда был готов к встрече – стало поздно. До сих пор старший голову ломает, что произошло в жизни его брата, что он так замкнулся в себе и разорвал со всеми связи. Не стоит говорить, как это сказалось на состоянии человека, который и так не чувствовал, что отдавал свой максимум в отношениях с Чонгуком. А потом он получил вот это. Немногочисленные переписки, еще более редкие звонки и полное отсутствие личных встреч. Просто потрясающе. И когда Хосок спустя год мирится с тем, что он больше никогда не сможет взять ситуацию с Чонгуком в свои руки, что теперь это только на совести младшего, он встречает Тэхёна. Это как быстро промелькнувшая надежда на лучшее. Но получает он то, что получает. Да, он расстроился, но это чувство было уже таким знакомым, что перестало трогать так сильно, как изначально. До момента, пока Намджун не сказал, что младший ему, кажется, врал. И та потерянность, которую он испытал от этой новости, не шла ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал до этого. Потому что здесь он был способен что-то изменить. Он мог распознать ложь, ведь, если подумать, Тэхён действительно вел себя странно, когда Хосок упоминал Чонгука. Но он не обращал внимания. И не столько факт вранья выбил у него почву из-под ног, сколько то, что Чон собственноручно помог этому вранью остаться нераскрытым. Он разочаровался в самом себе больше, чем в ком-либо другом. И по факту, единственный, на кого парню следовало злиться, был он сам. Его отвлекает вибрация телефона, оповещающая о входящем сообщении. Хосок не знает, сколько времени он просто молча лежал, пока Намджун сидел и даже не пытался нарушить воцарившуюся тишину. Возможно, так даже к лучшему. Ему не хотелось признаваться другу в том, что он сам во всем виноват. Чон тянется к тумбочке за сотовым и тупо смотрит на экран. Моргает пару раз, потому что ему кажется, что глаза его обманывают. - Эмм… Намджун? – голос звучит неуверенно, и Хосок правда ненавидит, что существует человек, который способен так сильно рушить его непоколебимую веру в собственные действия. - Да? Ты готов начать? - Нет, я по другому поводу, - он резко принимает сидячее положение, что было не очень хорошей идеей, ведь тут же затылок протестующе ноет. Но сейчас не до этого. Намджун покорно ждет продолжения, и Чон поднимает на него взволнованный взгляд. – Мне только что написал Чонгук. Он видит, как друг начинает выполнять какие-то нелепые действия, чтобы скрыть факт собственного удивления. Теребит пуговицу на воротнике рубашки, оттягивает рукава, поправляет ремень на джинсах. - Это ведь хорошо, не так ли? - Не знаю, ты мне скажи. Из нас двоих ты тут в чужих головах копаешься. - Кажется, ты просил быть тебе другом. - Кажется, ты редко прислушиваешься к моим просьбам. Намджун касается пальцами нижней губы. Он делает так, когда думает. Когда думает о том, к чему не был готов. И Хосок его понимает. Он ожидал от сегодняшнего утра чего угодно, но только не этого. - Что конкретно он написал? - Эээ… ну, кажется, он хочет встретиться, - Чон передает телефон другу и начинает жевать губу, пока тот читает сообщение и не возвращает мобильный обратно владельцу. - Действительно, похоже на то. И я все-таки рискну предположить, что это – хороший знак. - Намджун, он мне врал, - Хосок ловит на себе нечитаемый взгляд друга, а сам только и может, что прожигать дыру в лице Кима. На большее не хватает моральных сил. – Я думаю, он был осведомлен, что Тэхён ничего мне не рассказывал. Раз они общаются. Значит, он не хотел, чтобы я что-либо о нем знал. Зачем тогда сейчас ему просить о встрече? - Если ты задаешь этот вопрос, значит, сомневаешься во всем вышесказанном, - Джун коротко дергает головой, продолжая смотреть на него. – А значит, сейчас нет смысла маяться предположениями, которые могут оказаться неверными. Вам просто нужно встретиться. Это мое мнение, если оно тебе интересно. Хосок не может ответить ему. Потому что ему страшно признаться, что он боится видеться с Чонгуком. - Ты так мне ничего и не рассказал насчет твоих эмоций от этой новости, - Чон кивает, но молчит. – Что тебя мучает, Хорс? Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной, чем угодно. Потому что я в любом случае всегда твой друг в первую очередь. Наступает тишина, которая длится точно не меньше пяти минут. Профессия обязывает Намджуна обладать ангельским терпением, поэтому он просто ждет. А Хосок делает последние усилия над собой. В конце то концов, перед ним действительно его лучший друг. Если он не скажет об этом ему, то больше просто некому. - Я боюсь, Джун, - он не справляется с тем, что его голос звучит с надрывом. Шатен и правда не контролирует ничего, когда дело доходит до Чонгука. - Боюсь, что мне придется все ему рассказать. О моей работе, о том, что я не планирую уходить оттуда в ближайшем будущем. Я знаю, что должен сделать это. Но я так сильно не хочу его разочаровывать. То есть, да, я изначально был плохим примером для подражания, и я не знаю, как он так долго смотрел на меня этим своим взглядом, словно я действительно человек, на которого он хотел бы ровняться. Но это… я думаю, что он не сможет принять это. Чонгук ведь… он… он невинен, а моя работа… - Послушай, - Намджун прерывает его как раз вовремя. Хосок чувствует, как в горле застревает ком. - Твои страхи, хоть и притянуты за уши, но все-таки нормальны. Я думаю, все старшие братья и сестры рано или поздно проходят через все это. Им кажется, что они недостаточно хороши в чем-либо, что они обязательно облажаются, а младшие решат, что это – в порядке вещей и наступят на те же самые грабли. Да, это и правда нормально. Я бы сказал, что это естественно. Потому что ты его любишь. Но ты также осознаешь свои ошибки. Ты знаешь, где свернул не туда, и готов предостеречь Чонгука от той же самой участи. И для этого тебе нужно быть рядом с ним, Хорс. Ты сможешь направить его на верный путь, только если будешь делать это лично. Не по телефону, не через общего знакомого. Только с глазу на глаз. Когда Чонгук наиболее открыт и уязвим. И даже, если он ошибется, или ты ошибешься, вы будете вместе, чтобы все исправить. Так и поступают старшие братья. Он больше не может сдерживаться. Хосок чувствует дрожь, которая проходит по всему телу и концентрируется где-то в районе груди. Боже, он упустил столько времени… - Ты априори не можешь быть плохим предметом для подражания, потому что ты отдаешь себе отчет в том, что не идеален, - Намджун уже сидит рядом с ним на кровати, сжимая его колено. Это действительно то, что сейчас шатену нужно. – Именно поэтому Чонгук всегда и шел к тебе за советом. И он готов снова сделать это. Он готов объясниться и вернуть своего старшего брата. Неужели ты хочешь отказать ему в этом? – Чон активно мотает головой из стороны в сторону и не останавливается даже тогда, когда Джун усмехается. – Тогда напиши парню, где и когда вам встретиться. Я уверен, что все пройдет хорошо. Не думай о Тэхёне и возможной лжи, не забивай голову никакими мыслями. Ты задашь Чонгуку этот вопрос, когда увидишься с ним. И я готов поклясться, что он ответит тебе честно. Он никогда не умел тебе врать. - Знаешь, порой я рад, что ты учишься на психолога, - Хосок шмыгает носом и легонько пихает друга в плечо. - Сделаю вид, что ты меня удивил. Что ж, интересная обещает быть неделька.

***

Юнги не особо любил воскресенья хотя бы за то, что это последний выходной. Хотя, когда ты появляешься в универе пару раз и то по большей части лишь для того, чтобы заглянуть в студию, глупо об этом говорить, но факт остается фактом. Это началось еще со школы, и сейчас он ничего не может изменить. Однако это воскресенье ему начинает беспричинно нравиться, как только он открывает глаза. Потому что вид спящего рядом Чимина – прекрасное зрелище. Ему не нравится, как слащяво он звучит даже в собственных мыслях, но да, Юнги готов даже каждый день сделать воскресеньем, если они будут начинаться вот так. С ощущения чужой руки на своей груди, а головы – на плече, ведь во сне младший все-таки придвинулся к нему ближе, со звуков размеренного дыхания, с близкого обзора на приоткрытые губы, о которых Мин в последнее время думает слишком уж часто. Но что поделать, они как наркотик. Ими хочется любоваться вечно, а еще лучше чувствовать их мягкость на собственных. А что его, собственно, останавливает? Блондин аккуратно подцепляет пальцами подбородок Чимина и медленно, чтобы не разбудить его, поднимает. Пак причмокивает, но глаза не открывает. Юнги лишь беззвучно хмыкает и подается вперед. Ему все равно на то, что никто их них еще даже зубы не чистил, он не собирается углублять поцелуй. Старшему просто необходимо почувствовать, что Чимин ему не приснился. Слишком уж рыжеволосый идеальный, чтобы быть настоящим. Однако его губы ощущаются вполне реально. Особенно, когда двигаются и уже сами начинают сминать чужие. - Кто ты и куда дел Мин Юнги? Пак не открывает глаза, но жмется еще ближе, перемещая руку ему за шею и притягивая для нового поцелуя. Блондин не сопротивляется. Не смог бы, даже если б захотел. Не с Чимином. Не после того, что понял ночью. - Он попросил обращаться с тобой хорошо и сказал передать, что, если в следующий раз ты снова не поднимешь стульчак в туалете, кастрирует, - Мин проводит ладонью по спине рыжеволосого. Ткань футболки слишком тонкая, он чувствует каждую его мышцу и теплую кожу. До чего же приятно не только ощущать Чимина в своих руках, но и осознавать, что он принадлежит ему. По крайней мере в данный момент. - Что ж, он как всегда очень мил, - младший опять хихикает. Юнги не готов признаваться, что у него фетиш на этот звук. Хотя, вообще-то, готов. Это действительно так. – Так и быть, не буду его злить, а то он вернется слишком рано и испортит этот прекрасный момент между нами, - он еще раз прижимается своими великолепными губами к его, а затем целует в уголок рта. - Хочешь сказать, что с ним тебе уединяться не нравится? - С ним мне нравится делать кое-что другое, - Чимин недвусмысленно играет бровями и уже в следующее мгновение оказывается сверху, седлая бедра старшего. Юнги перемещает руки на его ягодицы, наслаждаясь тяжестью чужого тела. Он не может отказать себе в удовольствии и сжимает его задницу. – О, Юнги, рад тебя снова видеть, - игриво улыбается рыжеволосый, ложась ему на грудь и целуя под подбородком. - Скучал? - Похоже на то, - мычит Чимин, оставляя легкие, невесомые поцелуи на линии челюсти старшего. Он трет поясницу Пака и тянет парня на себя, размещая его так, чтобы зад оказался как раз на члене Юнги. Который, кстати, явно заинтересован в этом не меньше самого Мина. – Душ? - Да. И ты идешь со мной, потому что я все еще не собираюсь вываливать целое состояние за счета. - Ну разумеется, - усмехается Чимин и снова перекатывается, садясь на кровати рядом со старшим. Юнги рад видеть, что делает младший это с такой же неохотой, как и Мин, когда отпускает его. Он совсем потерял рассудок. Ведь блондин только что сказал, что они будут принимать вместе душ. С этой зависимостью срочно надо что-то делать. Хотя нужно ли это? В дверь звонят, заставляя обоих парней напрячься. Чимин удивленно и слегка обеспокоенно смотрит на Юнги. - Ты кого-то ждешь? - Вообще-то, нет, - со вздохом, он отлепляет свое тело от любимой кроватки и принимает сидячее положение. – Сделаем вид, что никого нет дома. - Ты решаешь проблемы так по-взрослому, хён, - Пак закатывает глаза и тут же получает подзатыльник. - Не учи меня жизни. Ты не Намджун. Кто бы ни был их гостем, он явно отличался настойчивостью. Звонок повторяется, вынуждая Юнги выругаться. Если это снова его сестра, то черт возьми, он оторвет ей голову и даже не посмотрит на то, что они родственники. Он ворчит всю дорогу до двери, замечая по пути, что Чимин начинает одеваться. Печально. Это воскресенье резко упало в и без того низком рейтинге. - Ну какого хрена, утро еще, что надо? - на пороге он видит Намджуна и даже хочет сказать, что вспомни… ладно, не важно. - На минуточку, уже час дня, хён, - Ким пользуется заминкой старшего и проскальзывает в квартиру. Юнги думает, как собирается объяснять другу присутствие Чимина у него дома, когда только что лично спалился, что недавно проснулся. – Хотя по ощущениям, будто вечер. Сумасшедший день. Мало того, что зачет этот мне все нервы вытрепал, так еще у Хосока была ситуация – трэш… - Ко мне то ты нахрена пришел? – Юнги прерывает его рассказ, не особо, если честно, думая о том, что говорит друг. Его больше волнует Чимин в собственной спальне. Вернее то, что они собирались сделать в душе, пока не пришел Намджун. - Все эти новости мог и смской скинуть, я бы обязательно тебе посочувствовал. - Ты что, забыл? Мы вообще-то договаривались сегодня поработать. Я из-за тебя оставил Хорса в не очень стабильном состоянии и для чего? Чтобы услышать, как ты опять потерялся в днях недели? Юнги закрывает глаза и снова матерится. День начинался так хорошо, чтобы в итоге все пошло по одному месту. Он и правда забыл, что сам назначил встречу с Кимом. И блондин больше не мог оттягивать, их проект и так слишком долго залеживался без дела. - Ладно, признаю, я проебался, - он качает головой и легонько бьет себя по лбу. – Дай мне принять душ, и я снова буду полон сил. Подожди на кухне, пока я… - Чимин? Мин упускает момент, когда младший заходит в комнату. Черт, ну, Пак хотя бы одет, уже не так неловко. - Привет, хён, - рыжеволосый смущенно машет ему рукой, переминаясь с ноги на ногу. Чувствует он себя явно не в своей тарелке. Что ж, Юнги его понимает. Намджун тем временем переводит задумчивый взгляд с одного парня на другого, пока не хмыкает как-то уж слишком удовлетворенно. - Так значит, мне не показалось тогда, в клубе. Я уж подумал, что теряю хватку, но, видимо, обошлось, - он складывает руки на груди и светит своей улыбкой победителя. Иногда Киму очень хочется заехать по лицу. Чимин краснеет, и все что Юнги сейчас чувствует, это огромное желание послать Намджуна куда подальше и снова вернуть Пака к себе в объятия. И затем заняться наконец... ну, душем. Но, кажется, у незваного гостя свои планы. – Но вообще-то, я думал, что мы это обсуждали, Чимин-а. Рыжеволосый смотрит на того какими-то чересчур большими глазами, словно чего-то боится. И у Юнги чувство, что ему не понравится этот разговор. - Хён, это не… - Мы, кажется, пришли к выводу, что одноразовый секс с друзьями и друзьями друзей – это не самая лучшая затея, - Намджун даже не дает Чимину ничего ответить, лишь качает головой как-то расстроенно. Как будто они уже не первый раз об этом говорят. Его даже не заботит присутствие Мина, и что, вообще-то, они находятся в его квартире. А Юнги цепляется за эту фразу. Одноразовый секс? Для начала, у них он все же был многоразовый, но почему Пак ничего не говорит в свою защиту? Неужели это действительно то, какими он видел их отношения? Блондин не хочет смотреть на младшего, потому что боится увидеть в его взгляде или поведении подтверждение этих слов. Но все-таки поворачивается к нему. И все, что получает, это то, как Чимин умоляюще смотрит на него самого. В глазах у него… сожаление? Блять. Мин Юнги такой идиот. - Послушай, мы два взрослых человека и можем сами разобраться, как и когда нам заниматься сексом, - грубо говорит блондин, возвращая свой взгляд Намджуну. Он больше не может смотреть на Чимина. Ким приподнимает бровь от его слов. – Тем более ты сам верно подметил, что это одноразово. Так что проблем не возникнет. Но спасибо за твой краткий сеанс психотерапии. Он, как всегда, без приглашения. Юнги скрипит зубами и не видит, как Пак дергается от его слов. Да и ему нет дела до того, что он делает. Потому что Мин был кретином, раз поверил, что для младшего это может значить что-то большее, чем просто прийти и потрахаться. Все намеки, которые он, казалось, получал, были, видимо, игрой его воображения. Юнги ненавидел надеяться. Но он понадеялся, что с Чимином может быть все по-другому. И ошибся. Как всегда. С чего он вообще решил, что их отношения – это не просто секс? Что Чимин хоть на секунду принадлежал ему. По-моему, изначально было понятно, чего Пак искал. Особенно если вспомнить их инцидент с дрочкой в кладовой клуба. То, что блондин размяк и решил разбудить чувства, это только его проблемы. И ему становится от себя самого противно. Что он позволил себе расслабиться. Позволил забыть и, блять, влюбиться. В человека, который даже не стал отрицать слова Намджуна. В того, кто видел в нем лишь удобный вариант и не больше. - Ладно, все-таки, это не мое дело, - забавно, что Ким именно сейчас говорит это. Лучше бы он нахрен вообще молчал. Юнги бы и дальше хотел ничего не знать. Даже, если он действительно себя обманывал, по крайней мере, чувствовал близость Чимина. Пусть это и было игрой. Сейчас же все по-настоящему, и реальность отвратительна. – Мы будем работать или мне лучше оставить вас? - Нет-нет, хён, я как раз собирался уходить, - Чимин отвечает молниеносно. Ну да, сейчас то он знает, что сказать Намджуну. Потрясающе. – Не буду вас отвлекать. Младший быстро подхватывает с пола свой рюкзак и, будучи одетым, протискивается мимо них к выходу. - До встречи, Намджун-хён, - бросает парень Киму и вымученно улыбается. На Мина он не смотрит. Хорошо, ему хотя бы стыдно за то, что все раскрылось. – Пока, Юнги-хён. - Счастливо, - отворачиваясь, говорит старший и идет заправлять постель. Что угодно, лишь бы занять руки. Он слышит, как закрывается входная дверь и только тогда понимает, что все это время задерживал дыхание. Он в душе надеялся, что все окажется розыгрышем, что Чимин сейчас вернется, захихикает в этой своей любимой манере и скажет, что Юнги – дурак, раз купился. Что он действительно для него что-то значит. Но он все еще не в своих мечтах. Он в реальном мире, где парень стоит в квартире, в которой несколько лет прожил один с чувством полного удовлетворения, а сейчас резко ощутил, насколько она велика для него. И пуста. И что Чимин не вернется, потому что ему это не надо. Он просто найдет себе нового партнера, как делал это тысячу раз до Юнги. Да и самого Юнги он точно так же нашел. - Хён, ты в порядке? – Намджун звучит очень близко, и Мин замечает, что младший, вообще-то, стоит в паре шагов от него, обеспокоенно поглядывая на блондина. - В полном, - врет он. – Просто хочется выпить. А потом можно и поработать. - У тебя похмелье? - В точку. Самое затяжное из всех существующих в мире. Зовется разбитым сердцем.