обмену и возврату не подлежит

Чимин не помнит, когда в последний раз обманывал Тэхёна. Точнее не так. Он не помнит, когда обманывал друга до того, как в его жизни появился Юнги. Хотя, в свое оправдание может добавить, что, когда он снова врал о тренировке, чтобы встретиться со старшим, рыжеволосый и сам не понимал, почему просто не рассказать Киму правду. Тот и так догадался обо всем даже раньше Пака. Просто из раза в раз Чимину казалось, что он будто предает Тэхёна, видясь не с ним, а с Мином. Тем более он был не слепым, замечал все чаще, что в последнее время брюнет начал вести себя очень странно. Он нуждался если не конкретно в нем, то просто в компании. А Чимин ничего не мог поделать с разрастающимся у себя в груди огромным таким облаком, которое электризовалось каждый раз, когда он не встречался с Юнги достаточно долго, и давило на все органы, вызывая неприятную тяжесть и дискомфорт. И Пак чувствовал себя самым отвратительным другом. Но продолжал писать Мину. Вообще-то их общение нельзя было назвать чем-то особенным. Где бы они не виделись, будь это сразу квартира старшего или более нейтральная территория, заканчивалось все в любом случае одинаково. Они трахались. Но ведь изначально Чимину нужно было именно это. Он помнил, с какими намерениями тогда писал Мину. Сразу ведь зарекся, что повторять прошлые ошибки не намерен. Но вот он здесь. Да и младший был уверен, что Юнги подходил этот расклад вещей. Он выглядел более, чем довольным после их каждого «свидания». Лишь пару раз он приглашал Пака остаться на ночь, когда возвращаться домой было уж слишком поздно. При других обстоятельствах он не особо утруждал себя подобным вниманием, правда всегда предлагал заплатить за такси. Чимин, разумеется, отказывался. Не хватало ему еще чувствовать себя мальчиком по вызову. И вообще-то, Пак не понимает, почему его трогает отсутствие со стороны старшего каких-либо намеков на большую интимность их отношений. С чего бы вообще? Потому что во всем остальном он был просто замечательным. Жаловаться было тупо не на что. Юнги ни разу не заставил Чимина почувствовать себя использованным, ненужным. Это были уже его собственные заскоки. Мин несколько раз встречал его после тренировок, всегда интересовался, обедал ли он, и негодовал, когда получал отрицательный ответ. Его ворчание по этому поводу было даже каким-то милым. Чимин помнил о его пунктике на теплоте, и когда однажды забыл куртку в студии и не захотел возвращаться, прослушал целую лекцию, разбавленную смачным матом, о том, какой он пустоголовый кретин. Правда, он не смог даже обидеться на оскорбления, потому что в ту же секунду почувствовал чужую кожанку на своих плечах. Он еле сдержался, чтобы не улыбаться всю их дорогу до дома, лишь причитая о том, что в Юнги веса меньше, чем в нем, и шанс заболеть больше как раз у него, а не наоборот. Конечно же, его быстро заткнули, и больше они эту тему не поднимали. А Чимин на их встречи с тех пор всегда одевался тепло. Потому что ему действительно не хотелось, чтобы старший слег с пневмонией. В постели Мин точно так же был очень обходителен и участлив. Он никогда не позволял себе надолго оставить Чимина без внимания, всегда был мягок, порой даже чересчур. Только, если ситуация не требовала обратного. Особенно, когда он по-пьяне ему случайно проболтался, что несколько его бывших не особо следили, кончил он или нет. И какого было удивление младшего, когда он услышал похожую историю от Юнги. Чимин тогда даже не понял, чему был шокирован больше: внезапной откровенностью или фактом их схожести. И, насколько он мог помнить, в тот вечер парень получил самый мощный оргазм за все недавнее время. За старшего судить не мог, но судя по тому, как тот долго не мог отдышаться, все-таки рискнул похвалить и себя. И все же Чимин был бы не Чимин, если бы не рождались в его голове беспричинные мысли о том, что это могло быть чем-то большим, чем секс, хоть Пак и ненавидел это дурацкое слово на букву «б». Но, к слову, ведь так оно все и выглядело. Иначе парень ну тупо не смыслил в отношениях. Они частенько разговаривали друг о друге, а не просто о том, кто на этот раз будет сверху. Младший узнал, как Юнги познакомился с Намджуном и Хосоком. Тот даже рассказал ему, как первое время скучал по Сокджину, когда они разъехались. Не стоит говорить, что в тот вечер они тоже выпили достаточно, чтобы этот разговор случился. В следующую их встречу Мин сделал вид, что ничего не произошло, а Чимин просто сохранил это приятное воспоминание в своей памяти. Потому что опасения, что рано или поздно он может надоесть Юнги, не оставляли его вот уже целую неделю. Как раз столько, сколько они не виделись. А все из-за того, что как бы добр не был к нему Мин, он ни разу не дал намека на то, что они не просто изредка трахаются и занимаются теми вещами, которые к этому сексу как раз ведут. Он не говорил с Чимином на эту тему. Казалось, что Юнги просто плывет по течению. Хотя, младший, вообще-то, тоже. Но он, скорее, просто потихоньку капал самому себе на мозги. А все потому, что все еще не был до конца уверен, что его симпатии к старшему достаточно, чтобы поднимать этот разговор. Хотя даже при этом вряд ли решился бы. И если Чимин, хоть и со скрипом, понимал, что у него действительно к Юнги нечто большее, чем просто желание обзавестить постоянным партнером для секса, а не искать каждый раз нового, то по старшему он даже этого сказать не мог. Когда дело касалось чтения чужих эмоций и чувств, тут Пак был на уровне ясельной группы детского сада. В этом деле ему действительно бы пригодился Тэхён. Пару раз, когда Чимин оставался у старшего на ночь, он включал ему некоторые из своих песен. Дважды это были незаконченные треки. Юнги тогда так небрежно спрашивал, что он думает, хотя выглядел больше как человек, которому действительно интересно его мнение. А Пак не понимал, почему. Потому что все, что он слышал, было волшебно, и не знал, зачем Юнги подтверждение, если этот факт очевиден. И хоть Чимин не был ценителем, некоторые мелодии пробуждали в нем неизвестные ранее чувства. Один трек запал в душу так сильно, что у него даже возникло огромное желание поставить под него хореографию. Он поделился своими мыслями со старшим, и той ночью он, кажется, впервые увидел, как Мин Юнги покраснел. Однако не отказал ему. И на утро Чимин ушел от него с обещанием, что как только он допишет музыку, вышлет ему законченную версию. Паку показалось, что он просто обязан использовать ее для своего выпускного выступления. Пофиг на неопределенность, ему действительно очень сильно нравилось проводить время с Юнги. Особенно тогда, когда он просто наслаждался моментом, а не нагнетанием себя бессмысленными страхами и подозрениями. Чимину нравилось, как несмотря на всю свою внешнюю грубость, старший был очень... деликатен. Ему нравились их поцелуи перед сном после секса, если Чимин все же оставался на ночь. Нравилось, что душ они принимали вместе, потому что «воду надо экономить, я не миллионы тут зарабатываю, чтобы платить дохрена огромные счета». Нравилось, как Мин держал его за руку, пока они поднимались по лестнице к нему в квартиру. И то, как он вцеплялся своими длинными, красивыми пальцами в простыни, жмурился от неспособности больше скрывать, насколько ему было хорошо, когда Чимин полностью заполнял его, ему тоже нравилось. Как он кончал с его именем на губах, а потом посылал его, если Пак в шутку припоминал это. Звучал он до смешного неубедительно, потому что продолжал шептать чужое имя каждый следующий раз. Также рыжеволосому нравилось, как Юнги неуклюже смотрелся на кухне, когда пытался приготовить завтрак. Заканчивалось все это всегда плохо, и позже Чимину приходилось обрабатывать ожог или порез. Он недовольно бросал «хрена с два ты еще раз подойдешь к плите, Мин Юнги» и под чужое бурчание и надутые губы сам приступал к готовке. Однажды старший в шутку сказал ему: «поцелуй, чтоб не болело?», а Чимин взял и выполнил просьбу. Тот сразу отпихнул его, хотя как-то неохотно, и исчез в ванной. Но младший все равно заметил его красные щеки. Чимин правда не знал, чем это все было для старшего, но то, что хорошо было лично ему, отрицать не мог. И он действительно не хотел ничего прекращать. Поэтому затевать никакой серьезный разговор тоже не спешил, боясь, что тем самым просто спугнет Юнги. За месяц их встреч он понял, каким тот на самом деле был нерешительным, когда дело касалось принятия важных решений. Пускай все идет своим чередом. Мало ли, куда это их приведет.

***

Чимин устало вздыхает, в очередной раз проигрывая в какой-то игре на телефоне, которая, вообще-то, ужасно уже ему надоела. Он перестает пытаться, кладет сотовый на грудь и тупо пялится в потолок. Может, хоть так время пройдет несколько быстрее. Вечера дома стали редкостью, поэтому когда это случалось, он просто места себе не находил от скуки. Тренировок становилось все больше, учитывая приближение дня икс, и Пак всерьез занялся постановкой танца под песню, которую Юнги ему, все-таки, прислал. Если он не зависал в студии, он был с Тэхёном, стараясь загладить вину перед другом, хоть тот и не подозревал даже о затянувшемся вранье Чимина. Но сегодня Ким был недоступен, и Пак не знал, чем себя занять. С Юнги они все еще так и не увиделись, но у него была смена в клубе этим вечером. И вообще-то, он чувствовал что-то, что обычно называют тоской по человеку, но не знал, уместно ли это в их ситуации. Его отвлекает звонок телефона. Чимин даже дергается от неожиданности, а когда видит имя Мина на экране, округляет глаза от удивления. - Хён? - Хэй, Чимин-а! – у него достаточно бодрый голос, и Пак делает вывод, что он опять выпил минимум две чашки кофе. Старший иногда так делал перед работой. – Как вечерок? - Забавно, что ты спрашиваешь. Я как раз не знал, чем себя занять и думал, что в ближайшие полчаса просто повешусь. - А, так ты свободен? – Чимин угукает в трубку. – Тогда ты не откажешься пойти сегодня со мной? - С тобой? – тупо переспрашивает он, соображая, что это может значить. – В смысле, на работу? - Нет, блин, на похороны. Не тупи, Чимин, я же тебе говорил, что работаю сегодня. - Да помню я, просто не понимаю, в чем смысл. Какой от меня там толк будет? Напиваться как-то не очень хочется, а что мне еще делать в клубе в одиночестве? - Смысл в том, что Соджун – говнюк и соизволил взять выходной в последний момент. Я бы мог справиться сам, вероятно, но решил, что с тобой будет веселее. Тем более, мы давненько не виделись, - последнюю фразу он произносит как-то более тихо, ну, либо Чимин слышит то, что хочет слышать. Ему не хотелось давать себе ложные надежды, вообще-то, но когда дело доходило до Юнги, он забывал про здравый смысл и хладнокровное мышление. – Сегодня клуб закрывается раньше, поэтому после этого мы могли бы зависнуть у меня. Но если тебе больше хочется продолжать тухнуть в четырех стенах, возражать не буду. - Да нет, вообще-то, это отличная идея, Юнги-хён, - Пак чувствует прилив сил, как будто ему не придется полночи провести за делом, в котором он совершенно не разбирается. Кстати, об этом. – Только вот я ведь ничего не смыслю в работе диджея. - Не парься, я же рядом буду. Да и там много ума не надо, Соджун вон как-то уже почти год справляется. Чимин хихикает и сам поражается, как по-идиотски это у него выходит. Иногда он даже себя раздражает. А еще частенько не понимает смысла некоторых поступков Юнги. Как, например, сейчас. Он и правда хотел его видеть? Ну, логично, раз приглашал. Только вот это было нечто новое. Они только однажды были вместе в клубе, и оба прекрасно помнили, чем это закончились. Сегодня же, очевидно, ничего такого не произойдет, так как хён работает один. А значит, это просто встреча? Потому что ему хотелось увидеть Чимина? Но потом он вспоминает, что Юнги после работы пригласил его к себе, и все становится более менее приземленным. Он снова раскатал губу. - Тогда я за! - Зашибись. Подъезжай к клубу к десяти. Я тебя встречу. Пока, Чимин-и. - Хорошо, Юнги-хён. В любом случае, помечтать ему никто не запрещает. Главное, чтобы потом не больно было возвращаться в реальность.

***

- Все-таки я подозревал, что это может оказаться плохой идеей, - Чимин почти хнычет, когда в очередной раз лажает и ставит не ту песню, которую заказывали, попутно едва не оглушив людей у колонок. Юнги закатывает глаза и быстро нажимает на какие-то кнопки на пульте. - Перестань так много думать, а не то башка сейчас взорвется, - ворчит он, хватая его за руку и руководя каждым его движением. К своему стыду, думать Пак может только о теплоте чужого прикосновения, даже не пытаясь запомнить то, что Юнги ему показывает. – Ничего сложно тут нет, просто смотри на меня и повторяй. Все. - Может, я просто подожду тебя за баром? Пить у меня лучше получается. - Хватит ныть, - Мин несильно щипает его за кожу на тыльной стороне ладони, все еще пытаясь объяснить движениями, что от него требуется. - Я не потащу твою пьяную тушку домой, даже не надейся. - Ну хё-он. - Отвали. Ты не можешь быть тупее Соджуна. - Он все-таки уже долго этим занимается. Привык как-то или типа того… - Боже, как же ты мне надоел. Иди, блять, сюда, - Юнги резко притягивает парня к себе, ставя перед собственным пультом и пристраиваясь сзади. Даже это небрежное движение вызывает у Чимина какой-то непонятный трепет, вынуждая задержать дыхание, пока он не чувствует, как старший прижимается грудью к его спине и говорит прямо в ухо, стараясь перекричать громкую музыку. – Видишь этот бегунок, похожий на бантик? – Пак на автомате кивает. Думает он точно не обо всех этих кнопках, а о хриплом голосе, который все у него внутри переворачивает. - Он позволяет регулировать громкость. А вот эти три большие блестящие кнопки, похожие на те, что на домофоне, воспроизводят треки из медиатеки. Ее ты просматриваешь на плеере, который подключен слева. Видишь? – Чимину вообще все равно, что он ему говорит, лишь бы продолжал стоять так близко и держать руку в своей. Но все же младший снова кивает. – И это все, что тебе стоит знать. Неужели, это блин так сложно?! Рыжеволосый слегка поворачивает голову вбок, глядя растерянно и умоляюще и сталкиваясь со взглядом Юнги. Он молча смотрит в эти лисьи глаза, в которых, в противоречие недовольному голосу, читается какая-то нескрываемая нежность и теплота. Сейчас Чимин тоже себя обманывает? Он неосознанно опускает глаза и смотрит на чужие губы, которые находятся в нескольких сантиметрах от его лица и складываются в легкую улыбку, как только их обладатель замечает взгляд. Пак ожидает от Юнги подкол и стандартную просьбу не пялиться, но вместо этого он перемещает свободную руку ему на талию, сильнее вжимая в собственную грудь. Пальцы второй руки он сцепляет с его собственными, начиная нажимать на кнопки на пульте, после чего из динамиков доносится другая песня. Во время этого блондин не прекращает смотреть на него, от чего Чимину кажется, что его щека сейчас воспламенится. Хотя сам он так же не отводит взгляд, снова заглядывая в чужие глаза. Младший слегка приоткрывает рот, испытывая немного большую потребность в кислороде. Он забывает, что музыка грохочет из колонок, что им еще несколько часов стоять за этим идиотским пультом прежде, чем они смогут поехать домой. Забывает, что в квартире у Юнги его ждет то же, что и обычно, хоть он и скучал по их близости и, вообще-то, действительно хочет прикоснуться к чужому обнаженному телу. И он также забывает о том, что, вроде как, не должен ничего испытывать. Тем более ничего столь сильного. Такого, как сейчас. Но не может остановиться, потому что чувствует, как равномерно вздымается грудь Мина при каждом его вдохе, как его дыхание щекочет волоски на шее, как правильно их руки смотрятся вместе, сцепленные в замок. И да, кажется, это в разы приятнее, чем секс. - Из тебя просто невероятно тупой ученик, - мягко шепчет старший ему на ухо, после этого целуя в ушную раковину и цепляя зубами одну из сережек. Чимину кажется, что он готов проваливать любое занятие, которому Юнги решит его научить, лишь бы слышать нечто подобное и чувствовать то же самое, что и сейчас. А потом разбиваться на миллионы кусочков в его руках, зная, что старший не позволит разрушиться ему окончательно. Не тогда, когда держит так крепко и бережно. Если кто-то спросит у Чимина, в какой именно момент он почувствовал, что влюбился в Мин Юнги, он с уверенностью назовет этот вечер в клубе.

***

- Если бы я знал, что так и так придется работать за двоих, оставил бы тебя дома, страдать от одиночества в субботний вечер. - Я же уже тысячу раз извинился, - Чимин снимает верхнюю одежду, обиженно дуясь, хотя и прекрасно понимает, что Юнги говорит не серьезно. – Я правда думал, что это будет легче. - Теперь никогда не перестану подкалывать тебя, ведь оказалось, что Соджун умнее, - ухмыляется старший и даже смеется, когда пытается притянуть Пака к себе, а получает тычок в грудь. Тот складывает руки на груди, фыркает и отворачивается. Правда, в итоге все равно оказывается в объятиях Юнги, который обнимает его со спины и с каждым шагом подталкивает все ближе к кровати. Чимин даже не сопротивляется, лишь тихо посмеивается из-за неуклюжести их движений. – Но продолжу завтра, пожалуй. Сейчас я просто охренеть как спать хочу. - Ты же пил кофе перед сменой. - Не то, чтобы он когда-то помогал, - он отпускает Чимина, чтобы быстро переодеться в пижаму. Старший бросает одну из своих домашних футболок рыжеволосому и украдкой наблюдает за ним. Хоть он уже столько раз видел его раздетым, Мин не перестает ловить каждый новый момент. Никогда не признается Чимину вслух, как сильно ему нравится его тело. - Так твое предложение «зависнем у меня» значило, что просто поспим вместе? - Ты уже столько со мной общаешься, должен был догадаться. Юнги падает на кровать, блаженно выдыхая и наслаждаясь мягкостью постели. Он и правда любит просто лежать вот так, не двигаясь и ни о чем не думая. Через пару секунд блондин замечает какой-то недоверчивый взгляд Чимина, который все еще продолжает стоять и смотреть на него. Он уже ночевал в его одежде, но сегодня младший выглядит как-то по-особенному мягко и так... домашне. Юнги снова засматривается. - Ну что? Неужели, ты со мной только ради секса? – Мин строит из себя оскорбленного и задетого человека, а потом видит, как Пак краснеет. Интересно. Старший смеется, хоть и как-то сдавленно. – Я прикалываюсь. Просто ложись уже. Младший нерешительно забирается на кровать и пристраивается рядом. Обычно он делает это с большим энтузиазмом и как-то сразу жмется к нему. Хотя, может потому, что они действительно всегда засыпают после того, как сначала потрахаются? Юнги ловит какие-то неприятные ощущения от этой мысли. Они лежат лицом друг к другу, и у Чимина все еще на щеках этот румянец. Он смешной. И очаровательный. - Хён, я не… не только.., - Пак звучит так тихо, как будто пристыженно. Что у него в голове? - Умолкни, Чимин-и, - беззлобно бросает старший и широко зевает. Ладно, думать лучше на выспавшуюся голову, как говорится. Он закрывает глаза и даже почти засыпает, как вдруг у него в голове рождается мысль, которую отчего-то ему хочется озвучить прямо сейчас. – Мне, кстати, интересно всегда было, как ты это делаешь? - О чем ты? - сонно бормочет парень, ерзая на подушке и пытаясь устроиться удобнее. Между ними все еще достаточно пространства. Мин чувствует, что ему холодно, хоть он и укрылся одеялом. - Ну, что ты с одной стороны весь такой плюшевый и застенчивый, а с другой – босс битч, который на место одним словом поставить может, - Юнги смотрит на то, как колышутся ресницы младшего, а затем он облизывает свои губы. Как же сильно Мин любил его губы. Губы, которые всегда приводили его в экстаз, будь то поцелуй или же... - Ну, я предположил, что во второго ты превращаешься, когда кто-то обламывает тебе халявный перепихон. И учитывая, что теперь у тебя регулярный секс со мной, этот развязный ты давненько не заходил в гости. Я прав? - Мм, не знаю. Возможно и так, - Чимин звучит очень сонно, но отвечать не прекращает. Юнги нравится. Он любит внимание. Он любит его даже больше, чем следовало бы. Что ж, ему стоит меньше общаться с Джином. - Хотя все мои знакомые говорят, что я лишь прикидываюсь таким скромником, а на деле та еще заноза в заднице. - Ну, то, что ты заноза, я не спорю, но вот про прикидывание – херня это. - Ты так думаешь? - младший приоткрывает один глаз, хоть и видно, что для этого он прикладывает очень много усилий. - Уверен. Я, кажется, никогда еще не встречал настолько невинного человека, как ты. Что за чушь он несет? И почему делает это в четыре часа утра, когда они лежат в его кровати? Хотя, он знает, почему. Юнги подумал об их эпизоде в клубе. Для него это было в новинку. Нет, не близость, а то, что она не несла в себе никакого подтекста. То есть, он просто это сделал. Потому что захотел. Потому что Чимин выглядел нуждающимся в утешение. Возможно, в утешении от него. Потому что он хотел его утешить. Он хотел быть с ним милым. Таким человеком, которого Пак рядом с собой заслуживает. Блять, приехали. В эту секунду блондин, кажется, понимает, почему он перестал предлагать Чимину оставаться у него. Ему больно от всех тех ощущений, которые в нем возникают с каждой новой проведенной секундой вместе. Этого слишком много, Пака слишком много. Он не только рядом, он еще и у него в голове. Постоянно, чтоб его. Юнги кажется, что в один момент он не сможет устоять. Ему хочется... чего-то. Хотя вообще-то ему хочется всего и сразу. Прикоснуться к нему, притянуть ближе, поцеловать, вдохнуть уже достаточно знакомый запах. И то, что старший после прошлой ночи с Паком не стирал наволочку до тех пор, пока она продолжала пахнуть Чимином, ничего не значит. Господи, да кого он обманывает. - Что ж, спасибо, наверное, - он тихонько так хихикает, а Юнги хочет записать этот звук и обработать на компьютере, чтобы он звучал громче. Так, чтобы старший каждую ночь засыпал под его милое хихиканье. - Я, кстати, тоже не считаю, что тебя правильно описывают. - Мм? - Хёны говорят, что ты скрываешь свою тонкую душевную организацию под маской сарказма и грубости, хотя мне кажется, что ничего ты не скрываешь. - Слышь, - он фыркает и отвешивает Чимину подзатыльник. Правда, после этого хочется сразу зарыться пальцами в его мягкие волосы. Господи, вот ведь дерьмо, соберись. - То есть, по-твоему, у меня не тонкая душевная организация? - Да нет, я не об этом, - Пак недовольно бурчит и потирает затылок. Он впервые с тех пор, как они завели этот разговор, смотрит на старшего. И вообще-то, лучше бы не делал этого. Потому что Юнги всегда было страшно в такие моменты. Обычно он наоборот ищет зрительного контакта с людьми, ведь так он может показать им, что не шутит, когда говорит то, что думает. Но с Чимином все иначе. Когда он смотрит тому в глаза, ему кажется, что рыжеволосый сразу узнает, что у него на душе. И Мин боится. Потому что, как выяснилось, на душе у него действительно много. Особенно того, что касается его. И в частности того, что ему боязно ему раскрывать. Потому что он может не понять. Он может не чувствовать того же. - Я скорее о том, что она у всех на виду, просто люди, кажется, смотрят не туда. Чимин вводит его в замешательство. - Думаешь, мои друзья слепые? - Думаю, что они говорят тебе это, потому что ты хочешь это услышать. Правда, не понимаю, почему. Ведь ты на самом деле намного лучше. Юнги не отвечает. Просто смотрит на него, не понимая, что внутри него замирает от этих слов. Разве у него там что-то есть? Чимин уже снова лежит с закрытыми глазами, что, вообще-то, к лучшему, потому что Мину не нравится то, что повисает сейчас между ними. Какой-то... момент. Он чувствует, что готов сделать нечто глупое. И если бы младший продолжил сейчас смотреть, как умеет только он, так бы Юнги и поступил. Но блондин лишь прислушивается к чужому дыханию, вскоре понимая, что рыжеволосый уснул, так и не дождавшись ответа. А старший, кажется, влип. Если кто-то спросит у Юнги, в какой именно момент он почувствовал, что влюбился в Пак Чимина, он с уверенностью назовет эту ночь у него в квартире.