обмену и возврату не подлежит

Чонгук оглядывается по сторонам и ерзает на стуле уже, кажется, в тринадцатый раз за пять минут. Но не то, чтобы он считал. Хотя вообще-то да, считал. Но если кто спросит, он делает это для того, чтобы успокоиться. Потому что грызть ногти не помогло. Чон искусал свой большой палец из-за того, что слишком увлекся. И теперь на него очень подозрительно поглядывала официантка. Боже, а встреча еще даже не началась. Брюнет, если честно, не понимает, почему нервничает так сильно, будто собирается сдавать выпускной экзамен, а не просто разговаривать с собственным братом. Хотя если учесть, что они около года не виделись и общались, ну, мягко говоря, не очень, он примерно догадывается, почему вот прямо в эту секунду грызет трубочку от своего молочного коктейля. «Да что ж это такое». Чонгук жмурится, а затем трет глаза. Нужно взять себя в руки. Не сожрет же его Хосок, в самом-то деле. Но было бы немного проще собраться, если бы младший более тщательно сначала все обдумал, а не писал ему в каком-то состоянии аффекта. Он действительно написал брату вчера утром. А все из-за того, что он полночи не мог заснуть, думая о поцелуе с Тэхёном. И казалось бы, где связь, но все просто: ему нужен совет. А совет идет в комплекте со старшим братом. Чонгуку нужен Хосок. На самом деле, это – не единственная причина. После откровенного разговора с Кимом, младший почувствовал какой-то эмоциональный подъем, желание разрулить ситуацию и покончить со всеми недопониманиями. В момент, когда он отправлял сообщение, было как раз так. А когда он получил ответ – запаниковал. Что, если Хосок по-прежнему не хочет его видеть? (Остановись, он согласился на встречу) Что, если младший брат ему больше не нужен? (Он будет здесь через пять минут, разве это не доказывает обратное?) Что, если он его не простит? На этот вопрос у Чонгука ответа не нашлось, поэтому он ерзает снова. И это четырнадцать. Брюнет отвлекается на очередной взгляд официантки, которая готова просто сжечь его прямо на месте, если он продолжит вести себя как наркоман в завязке. И он не слышит, как звенит колокольчик на двери. А когда замечает движение рядом с собой, оказывается уже поздно. Он не успел подготовиться. Последних пятнадцати минут, проведенных в одиночестве, оказалось недостаточно. - Привет. Чонгук подскакивает и едва стул не опрокидывает. Та самая официантка, кажется, уже близка к тому, чтобы просто выгнать его из кафе. - Хён, - его голос срывается и слово больше похоже на визг. Он откашливается и смотрит, как брат садится напротив. И только после этого сам возвращается в сидячее положение. – Ты пришел. - Ну, я ведь написал тебе об этом, - Хосок не знает, на что бросить взгляд и чем занять руки. Он со слишком большим рвением выхватывает меню у подошедшей девушки. Кажется, теперь она думает, что они оба ненормальные. - Я боялся, что ты передумаешь, - Чонгук перекатывает стакан с остатками коктейля в руках, смотря на то, как в нем потихоньку исчезает пенка с поверхности. Очень интересно. - Мм, - старший делает вид, что чрезмерно увлечен изучением меню, хотя на самом деле не уверен, что сможет хоть что-то взять в рот и при этом не почувствовать тошноту. Он даже сейчас ее чувствует. Кто же знал, что ему будет настолько нервозно находиться рядом с братом, которому чуть ли не пеленки в детстве менял. Тишина нагнетает. Официантка хочет оказаться где угодно, только не рядом с этим столиком. Чонгук ее понимает. Но не видит смысла начинать разговор, пока они не одни. По правде говоря, он не уверен, что вообще сможет что-то сказать. Брюнет забыл всю речь, которую подготовил заранее. Он просто смотрит этим своим пустым взглядом на солонку на краю стола и, кажется, не моргает с того самого момента, как Хосок взял в руки меню. - Латтэ, пожалуйста, - старший передает меню девушке и уверен, что услышит сейчас нечто вроде «пять минут – и все, что вы заказываете, это кофе?» Но она лишь зло вздыхает и уходит, сообщив, что заказ будет готов через пару минут. – Кажется, я ей не нравлюсь. Чонгук не сразу понимает, что Хосок обращается к нему. Шатен все так же не смотрит на него, теперь уже вертя кольцо на указательном пальце. Но младший все же рискует взглянуть на брата. - Все нормально. Я даже боюсь предположить, что она думает обо мне. - Правда? – брюнет видит, как его глаза блестят из-под челки. Брат смотрит в ответ. – Есть повод? - Ну, я вроде как пару трубочек сгрыз, - он смущенно чешет затылок и слышит короткий смех. - Согласен, не самое приятное зрелище. Снова наступает молчание. До тех пор, пока Хосоку не приносят его кофе. Он отпивает, и младший слышит, как делает глубокий вдох. Кажется, пора. - Думаю, мне стоит… - Я виделся с Тэхёном, - старший прерывает его. Чонгук удивляется настолько, что даже в упор глядит на брата. Тот точно так же смотрит в ответ. Выглядит он немного печально и утомленно. А они еще даже не начали. – И он сказал мне, что вы не общаетесь, - брюнет ощущает, как его уши краснеют от смущения и стыда. – Сделал он это несколько раз, кстати. – ничего хорошего не последует, он это чувствует. – А потом Намджун рассказал, что видел вас вместе. Буквально позавчера. – это точно не то, что требовалось для начала разговора. На место смущения приходит вина. А еще он не понимает, почему Тэхён не рассказывал ему о встречах с братом. Чонгук опускает глаза. – И я вот подумал: знал ли ты о том, что он мне врет, или это была чисто его инициатива? Брюнет чувствует, что хочет сгрызть еще несколько трубочек. Потому что он в последнюю очередь хотел, чтобы из-за его собственной лжи теперь Тэхёна считали плохим человеком. - Хён.., - на выдохе произносит младший и, поставив локти на стол, роняет голову на руки. Он запускает пальцы в волосы. Почему нельзя просто исчезнуть прямо сейчас? – Тэхёни-хён… он не виноват. Пожалуйста, не держи зла на него, - Чонгук не уверен, что Хосок слышит его, но так как брат ничего не переспрашивает, решает продолжить. – Я попросил его скрыть одну вещь. Кое-что, что касается меня и того, чем я жил этот год. Он не хотел этого делать, но я настоял, потому что… просто мне нужно было, чтобы никто не знал. Иначе… ну… это бы не кончилось ничем хорошим. Я даже не хотел, чтобы он знал. Но это… это случайность была, - он трет лоб. – Тэ-хён – он… он ненавидит врать, на самом деле. Я думаю, он уже себе пропуск в ад выписал за то, что ему пришлось лгать тебе обо мне. - Так ты знал, что он это делает? - Я не знал, что вы познакомились, - он отлепляется от ладоней и отрицательно качает головой. – Он мне не говорил. Я думаю, он решил, что таким образом надавит на меня и подтолкнет к нашей с тобой встречей. И мне кажется, он хотел, чтобы я пришел к этому лично. Чтобы я был готов, - это действительно имело смысл. Тэхён и правда мог это сделать. Он серьезно терпел и лгал его брату, лишь бы младший не торопил себя и собирался с мыслями. Невообразимо. Иногда Чонгуку кажется, что он просто не заслуживает иметь в своей жизни такого человека, как Тэхён. Хотя, вообще-то, он думает так постоянно. – Он поступил так ради меня. Так что тебе правда стоит ненавидеть только меня. Хосок горько усмехается и бегает глазами по помещению. - Забавно, что во всей этой истории никто из вас не считался с моими чувствами. - Хён, я расскажу тебе все сейчас. Только пожалуйста, выслушай меня, - он умоляюще смотрит на брата, который старательно продолжает избегать его взгляда. – Ты же уже все равно пришел. Так давай не дадим этому времени пропасть даром. Чонгук видит, как тот сопротивляется. Он знает, что старшему очень хочется уйти, потому что да. Все, что сказал ему брат – одно сплошное неприятно, приправленное разочарованием. Но, кажется, шатен просто устал от неопределенности. Так что в итоге желание расставить все точки над i берет верх, и Хосок прекращает свою внутреннюю борьбу. Он откидывается на спинку стула и молча машет рукой, давая знак начинать. - Что ж, - Чонгук набирает полные легкие воздуха, сильно сжимая в руках стакан. – Начать, думаю, стоит как раз с того, почему Тэхён тебе врал, - он кивает самому себе и толкается языком за щеку. – Я участвую в подпольных боях. - Еще разок, я не расслышал. Мне показалось, ты сказал, что дерешься в боях. - Тебе не послышалось. - Ты совсем из ума выжил?! – Хосок взрывается и забывает о том, что минуту назад хотел встать и уйти. Он не покинет это место, пока не надерет зад своему брату. – Как в твоей голове вообще родилась эта идея?! - Это… так сложились обстоятельства. Одной ночью я встретил хёна… ну, мужчину, который как раз был организатором боев. Ему требовались новые бойцы, и он чисто на удачу предложил мне. И я, вообще-то, подумал, как ты, что это сумасшествие, и отказался. А потом мама… ну… она изначально давала не много денег, а в ту неделю все стало как-то совсем плохо, и… дальше понятно, - с каждым произнесенным словом Чонгук, как ни странно, чувствовал, как понемногу напряжение отпускает его. Говорить становилось все легче, и то, что брат не задавал вопросов, помогало ему расслабиться. – Но решающим фактором были, все-таки, не деньги. Я просто хотел убежать из дома, как меньше времени проводить там. Просто не мог это терпеть. Я не возлагал больших надежд на эту идею, но знаешь, у меня действительно получалось, хён. То есть, не сразу, конечно, пару раз я думал, что уже никогда больше не смогу выйти на ринг… так сильно мне доставалось. Но я быстро втянулся. И знаешь, почувствовал себя словно в своей тарелке. Словно мне действительно суждено было оказаться там, как бы глупо это не звучало, - он смотрит на него блестящими глазами. Хосок это замечает и… понимает? В его взгляде читается если не поддержка, то по крайней мере принятие. Что ж, это было быстро. Даже как-то странно. – В общем, последний год я занимался практически только этим. В школу почти не ходил, потому что из раза в раз мне задавали вопросы, почему у меня разбита губа или фингал под глазом. И это надоело. Потом как-то понял, что пропустил так много, что уже не в состоянии нагнать. Я думаю, матери никто не сообщал, потому что еще давно поняли, что родителям на меня плевать. - Ты снова за свое, - тон брата недовольный и немного уставший. Как будто ему надоело из раза в раз повторять одно и то же. - Не отрицай это, пожалуйста, - Чонгук дергает подбородком в сторону. В этом вопросе он непреклонен, старшему не удастся его переубедить. – Я несколько месяцев дома почти не ночевал, просто ходил по городу, если не дрался. Ну или смотрел на то, как это делают другие. А матери было все равно. Вряд ли она вообще отдавала себе отчет в том, что я живу с ней. - Допустим, я соглашусь с тобой, что наши родители – не самые лучшие люди. Я все еще не понял мотивы некоторых их действий, - Хосок барабанит пальцами по столу, гипнотизируя брата. – И я смогу принять твое объяснение, почему мать ничего не знала о том, чем ты занимаешься. Так же, как я приму факт того, что мой брат нарушает закон, - Чонгук морщится. Хосоку все равно, он лишь трет виски. – Не без труда, но, допустим. Я просто хочу услышать, что ты мне дальше скажешь. - Ну, как раз на одном из боев мы с Тэхёном встретились. Он тебе, наверное, рассказывал, кем работает? – старший кивает. – Вот в нашем зале он тоже в тот вечер расписывал стену. Ему пришлось задержаться, и он случайно попал на бой. В качестве зрителя, естественно. И увидел меня, - Чонгук не контролирует это тепло, которое разливается у него в груди, стоит ему заговорить о старшем. И он также не может сдержать улыбку. Старший цепляется за это и с подозрением прищуриваются. – Чтобы оправдать его в твоих глазах, скажу, что он тоже хотел мне врезать, когда узнал. - Плюс один к его очищающейся репутации. - И он не был в восторге, что никто не знает о том, что я рискую собой. Когда я попросил его не рассказывать, он сказал, что тогда будет приходить на каждый бой, чтобы следить, что со мной ничего не случилось. - Он снова начинает мне нравится. - Да, он замечательный, - стоп, это не по плану. Слишком рано. Чонгук кашляет и делает вид, что не замечает слишком уж заинтересованный взгляд Хосока. – Ну и короче, вот. Как и обещал, он ходил на каждый бой, и как ты видишь, со мной все в порядке. - Это пока что, - бурчит старший. - Хён, ну ты же не будешь меня бить? - С чего ты это взял? - Чонгук вздыхает. Хорошо, кажется, младший это заслужил. – Поговорим об этом позже. Пока что мы разобрались в том, что ты делал целый год, почему молчал и заставил Тэхёна врать. Для начала неплохо. Но один вопрос все же остается открытым, - брюнет знает, что он спросит, поэтому мысленно настраивается. – Я так понял, что в боях ты начал участвовать через какое-то время после развода, да? – он кивает. – И я недоволен тем, что ты ни с кем не говорил об этом. Как оказалось, друзей ты тоже кинул, что неприятно. Но это уж только на твоей совести, лезть не буду. Так вот, вопрос: какого черта ты перестал общаться со мной? Ты ведь сделал это буквально сразу после переезда. Почему? Это то, что снова выбивает у него почву из-под ног, несмотря на недавнее кратковременное спокойствие. Чонгук знал, что брат не сможет не поинтересоваться, потому что это имело значение. Потому что с этого все и началось. Но снова возвращаться мыслями и эмоциями к тому, что он чувствовал в тот день… Это тяжело. Однако он должен. Ради Хосока. Ради того, чтобы все исправить. - Я подумал… подумал, что я тебе больше не нужен, - его голос на грани слышимости, но брат все прекрасно понимает. Потому что резко выдыхает и бубнит ругательства. - Откуда в твоей идиотской голове родилась эта бредовая мысль? - парень качает головой и слегка выпячивает вперед нижнюю челюсть. Он иногда так делал, когда был чем-то недоволен. - Ты… ну, ты переехал к отцу. Хотя ты очень был нужен мне. Рядом со мной. Я просто не мог справляться один со своими страхами. Ты всю жизнь был под боком, на моей стороне. Всегда был готов развеять мои тревоги. Касательно родителей, касательно моей… важности моей жизни. И я был уверен, что ты продолжишь это делать и дальше, но ты.., - его голос дрожит. Но пусть так, Чонгук не может больше скрывать. Тем лучше, Хосок таким образом сможет понять его правильно. – Ты оставил меня. Сначала в доме с матерью, а потом… Потом молчал неделю. И я подумал, что всему есть предел. Ты делал для меня так много долгое время, и настал черед тебе сделать что-то для себя, наконец, - он смотрит увлажнившимися глазами на старшего. В чужом взгляде он замечает сожаление и тоску. Стоп, он не хотел заставлять брата чувствовать себя виновато. – Нет, пожалуйста, не кори себя. Прошу. Я сделал этот выбор. Это я решил отойти в сторону и перестать тебе мешать жить собственной жизнью. Ты ведь не обязан делать для меня все. Можно и мне так поступить. И поэтому я решил отдалиться. Чтобы ты смог заняться собой. - Гук.., - его голос звучит как-то обреченно. – Это моя вина. Это только моя вина… - Прошу, не говори так. Это ведь неправда, это… - Нет, послушай, - он прерывает Чонгука резким движением руки, а затем обессиленно роняет руки на стол. – Я никогда не хотел тебя оставлять. Ты никогда мне не надоедал. Я никогда не переставал хотеть о тебе заботиться. Потому что ты мой брат. Моя профессия – оберегать тебя. Я не испытывал ничего из того, что ты сейчас сказал. Ни дискомфорта из-за того, что ты для меня был на первом месте, не потребности уделить больше внимания себе. Ничего, Гук. - Тогда почему… почему ты ушел? - Моя работа.., - Чонгук видит, как впервые за их встречу Хосок начинает подбирать слова. Он вертит в руках чашку больше не тронутого кофе, вот-вот угрожая разлить напиток по столу. – Знаешь, я думаю, что понял тебя и твое увлечение нелегальными боями как раз потому, что у меня кое-то похожее. Нет, все законно, но... но принять может быть тяжеловато, - он тараторит это на одном дыхании и, кажется, Чонгук не совсем улавливает смысл. - За полгода до развода родителей я устроился на постоянную работу. - И? - И она… специфическая. - Не понимаю. Это же хорошо, ты постоянно жаловался, что приходится вечно по новой устраиваться в тысячу мест и что ты не задерживаешься почти нигде дольше двух месяцев, - младший смотрит этими своими оленьими глазами, и к шатена что-то в груди замирает. - Так ты на ней с Тэ познакомился? Хосок не ошибся, когда назвал Чонгука таким невинным. Он ненавидит себя за то, что сейчас собирается это в нем разбить. - Нет, Гук. С ним я встретился в кафе, где я работаю баристой. Но я говорю о другой работе. - Так у тебя их две? - Да. - Что за работа, хён? – он хмурится. Это означает, что в его голове сейчас запущен активный мыслительный процесс. – Скажи мне, я ведь уже не маленький. Ты можешь рассказывать мне о том, чем занимаешься. - Ох, Гук… Для меня ты всегда будешь маленьким, - мягко улыбнувшись, бормочет Хосок и задирает голову. Он не может смотреть на брата, когда будет говорить то, что должен. – Это стриптиз. Я работаю стриптизером. Тишина неуютная, потому что старший за это время успевает похоронить все свои надежды на восстановление отношений с братом. - И? - Что и? - И это все? - А тебе мало? - Ну, вообще-то, да, - Чонгук надувается. – После всех твоих нагнетаний обстановки, я решил, что ты, как минимум, наркобарон, а как максимум – глава мафии. - Ты издеваешься сейчас? - С чего бы? – он опускает брови и выглядит растерянно. – Хён, я не понимаю, в чем проблема? - Ты, кажется, не расслышал, что я тебе сказал. Или тебе объяснить, кто такие стриптизеры? - Я знаю, кто это такие, - недовольно говорит младший и закатывает глаза. – Как я и сказал, я не маленький. Но я все еще пытаюсь увидеть это с той стороны, которую ты ждешь, что я рассмотрю. И у меня не получается, - Чонгук сцепляет пальцы и играется большими между собой. Спустя пару секунд он вздыхает. - Ты ведь танцуешь, а значит, занимаешься тем, что любишь. Да, ты делаешь это в не совсем привычной для обычных людей форме, но стриптиз – это те же самые танцы. Ну, в том или ином смысле. - Ты… - Что я? Опять будешь говорить, что я не вижу проблемы? Ну так ты прав, я действительно ее не вижу. Каким образом меня должно волновать то, кем ты работаешь? Особенно, если тебе это не доставляет дискомфорт. Это же так? - Вообще-то, да, мне нравится, вроде как. - Тогда я вообще не догоняю, что ты устроил, - Чонгук уже откровенно злится. Просто удивительно, как он быстро из человека, который боялся брату и двух слов сказать превратился в того, кто сейчас ему мозги на место ставит. А затем его как будто осеняет, и он мрачнеет. – Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что ты тогда со мной неделю не общался из-за вот этого вот? – Хосок просто кивает и закрывает глаза рукой. Брюнет больше не может это выносить и стонет слишком удрученно. – Боже мой, и это – мой старший брат. Я просто не верю… Всего можно было избежать, просто скажи ты мне, кем работаешь… Невероятно. - Потрясающе, теперь я чувствую себя мудаком даже больше. Спасибо, Гук. - Знаешь, я за это даже извиняться не буду. Ты сам виноват. Они зло смотрят друг на друга и замолкают на некоторое время. Хосок отпивает еще немного остывшего кофе и морщится. У него в кофейне он намного вкуснее. Чонгук тем временем сминает уже сгрызенную соломинку и кидает в брата. Старший хочет огрызнуться, но тут резко брюнет начинает смеяться, а Хосок как-то незаметно даже для себя самого присоединяется к нему. - Прости меня, хён, - когда они успокаиваются, говорит Чонгук. – За то, что молчал столько времени. - И ты меня, Гук. За то, что решил, будто ты не поймешь меня. Я должен был доверять тебе. Ведь знал, что ты умный парень и выводов поспешных не делаешь. Просто запаниковал. Они улыбаются друг другу, и давно каждый из парней не ощущал себя так уютно. Так на своем месте. Хосок рад, что в который раз послушал Намджуна. Только сейчас, снова разговаривая с братом, он в полной мере осознал, как ему его не хватало все время. Чонгук рад, что поддался моменту и написал то сообщение. Только сейчас, слушая речь Хосока и видя, как он не хотел его разочаровывать новостями о своей работе, он в полной мере осознал, как был тогда не прав, подумав, что он мог его разлюбить. - Я очень скучал по тебе. - И я, мелкий, - Хосок допивает кофе одним большим глотком и кое-что вспоминает. – Знаешь, я не придал этому значения сразу, потому что были куда более важные на тот момент темы. Но сейчас могу спросить, - он ловит вопросительный взгляд брата. – Ты назвал Тэхёна замечательным? – Чонгук заливается краской и прячется за стаканом молочного коктейля, поднося его ко рту. – Ну, теперь то я точно уверен, что это было сказано в куда более… глубокой форме. - Вообще-то… вроде, да, - тихонько говорит младший, когда убирает, наконец от лица стакан. – Я думаю, что он мне нравится. И не как друг, а как… ну… как не друг. - Хосок прыскает со смеху. – Что смешного? - Боже, ты такой непорочный. Как я мог подумать, что то, что ты узнаешь о моей работе, сможет это изменить. Мне кажется, это даже когда ты сексом займешься не поменяется. - Вовсе нет! Ничего подобного! – младший вспыхивает. – К твоему сведению, мы целовались! Старший резко становится серьезным. Чонгук бы даже сказал, что чересчур серьезным. Это пугает. - Вы что делали? – он молчит. – Ты мне не врешь? – тот нерешительно качает головой. – Ну ничего себе. Это… внезапно. - Ты… злишься? - Нет, с чего бы? Просто ты меня удивил, - Хосок в задумчивости почесывает подбородок. Давно ли Чонгук стал таким смелым? - Ну, это был очень легкий поцелуй. Не такой что прям… ну… - С языком? – старший ухмыляется и попадает в точку. Чонгук снова заливается краской. Ему никогда не надоест его смущать. - Боже… Да, без этого, - шепотом говорит он, слегка сгорбившись над столом. Его коктейль допит, ему даже не на что отвлечься. - Что ж, я рад, что ты оказался не настолько глупым, чтобы упустить отличный шанс обзавестись на столь прекрасным парнем, как Тэхён. - А ты не должен, типа... ну не знаю, говорить, как ему повезло со мной, а не наоборот? Это как-то... неправильно. - Не-а. Я виделся с Тэхёном, и знаешь, вообще-то, если ты ему тоже нравишься, ты чертов везунчик. Он мало, кого оставит равнодушным. Я бы тоже, кстати, не прочь.., - Хосок замолкает, когда видит недовольный взгляд младшего. Он откашливается. – Неважно. Короче, не облажайся. - Я об этом, как раз и хотел поговорить, - Чонгук пытается выкинуть из головы услышанное. – Как понять, что я готов? - К чему именно? - Ну… к отношениям, вероятно. - Ого... черт.., - Хосок теряется. Он и не предполагал, что в ближайшие пару лет его брат заговорит с ним на подобную тему. Кажется, пора вспомнить все, что говорил ему Джун, когда они обсуждали их недоотношения с Юнги. – Ты никогда не будешь этого знать, Гук. Потому что это не та вещь, к которой можно так запросто подготовиться. Скорее даже наоборот. Чем менее готовым ты себя ощущаешь, тем больше шанс, что поступишь правильно, если начнешь их, - младший замирает в попытке переварить информацию. – Ладно, давай по-другому. Чтобы попроще. Ответь самому себе одним словом: кто для тебя Тэхён? Но это должно быть реально одно единственное слово, - Чонгук открывает рот, но тут же закрывает обратно. Старший удовлетворенно кивает. – Если не можешь этого сделать, значит, это оно. Потому что друга можно назвать одним словом. А когда это большее… ну, тут и слов больше. Потому что сказать хочется все и сразу. - Кажется, я понял. Спасибо, хён. - О, не благодари. Это Намджун меня научил. - Так ты постигаешь азы психологии? - Чонгук хмыкает и поджимает губы, чтобы не заулыбаться. Да, он помнит, что Хосок никогда не мог отказать другу в его вечных разговорах на темы, в которых только он и смыслит. Хотя, сдается ему, Киму никто в этом не мог отказать. Даже Юнги. - Хочешь пойти по стопам Намджун-хёна? - Боже упаси, - не наигранно расширив глаза, быстро говорит старший и мотает головой. - Я чокнусь, если буду ежедневно слушать столько чужих проблем, как он. Не знаю, как он сам это делает и остается в здравом уме. - Я думаю, нам всем с ним повезло в этом плане. - Не то слово. Чонгук хихикает со всей детской искренностью. Хосок ужасно скучал, не слыша этот звук на протяжение года. - Надеюсь, ты не ошибешься, Гук. И будешь счастлив. Чонгук уверен, что не ошибется. Потому что брат прав: не существует такого слова, которым можно описать Тэхёна полностью. Ну, разве что счастье способно попытаться вобрать в себя все самое лучшее из того, что для него представляет Ким.