обмену и возврату не подлежит

Как только Чонгук заходит в школу, сразу понимает, почему ему было так просто прогуливать столько времени. Вся эта атмосфера казалась ему чужой. Гул учеников со всех сторон, лязг дверец шкафчиков, какой-то слишком громкий и неестественный смех. А этот запах… Отвратительная смесь пота, краски и, кажется, еды из столовой. Боже мой, зачем он сюда только пришел… Чонгук не преувеличивает, когда чувствует подступающую тошноту, пока он преодолевает, кажется, бесконечное расстояние до своего класса. Первой у него стоит, конечно же, математика. Сказать, что староста удивилась, когда он вчера написал ей, чтобы узнать расписание, не сказать ничего. Она подумала, что он спрашивает только для того, чтобы продемонстрировать, что все еще жив. Но когда брюнет заходит в класс и видит Пак Минчон, уже, конечно же, сидящую на своем привычном месте, понимает, что удивил ее и не только. Все разговоры тут же прекращаются, одноклассники с нескрываемым шоком смотрят на него и провожают глазами, пока парень следует к самому дальнему месту в кабинете. Он не любит внимание. Надо сказать Минчон, чтобы она попросила всех перестать пялится. Девушка всегда относилась к нему с добротой, хоть Чонгук и не понимал, чем заслужил. Ни в какой деятельности он не участвовал еще и тогда, когда регулярно посещал школу. А о последнем годе и говорить нечего. С ней тоже не особо общался, если это не были расспросы о дз. Но она продолжала не просто высылать задания, но еще пытаться выйти с ним на контакт. Не то, чтобы брюнет в этом нуждался, но обижать ее все равно не хотелось. - Привет, - теперь блондинка стоит рядом с ним и приветливо улыбается. Чонгук лишь кивает, вжимаясь в спинку своего стула и надеясь, что одноклассники просто перестанут смотреть. А еще задерживает дыхание, потому что Минчон так близко, а ее духи так отвратительны. – Знаешь, когда ты вчера написал, я подумала, что ты просто так спросил. Ну, типа… не помню уже даже, когда ты в последний раз приходил на занятия, - брюнет снова тупо кивает. Что он должен ей сказать? «Извини, я просто не мог ждать до вечера, чтобы увидеться со своим потенциальным парнем, поэтому пришлось прийти в эту тюрьму»? Девушка не замечает, что ему неловко находиться не только с ней, но и вообще в этом помещении, потому она просто присаживается на краешек его стола. – Хочешь, я дам тебе задание, которое было на сегодня? Думаю, когда учитель увидит, что ты – здесь, обязательно спросит. Чон в замешательстве смотрит на нее. Неужели она не видит, что ему все равно? Но когда парень пересекается с ней взглядом, замечает в нем что-то такое, не поддающееся объяснению. Ну, или он просто не хочет признаваться себе, что она проявляет к нему симпатию. И чтобы поскорее закончить этот бесполезный диалог, соглашается. - Да, неплохо бы было. Спасибо, что помогаешь. - Всегда пожалуйста. Обращайся, если еще что-нибудь понадобится. Ты же знаешь, я всегда рада ответить на твои вопросы, - она передает ему тетрадь и, напоследок сверкнув улыбкой, возвращается на свое место. Чонгук может сделать глубокий вдох, чтобы не поперхнуться запахом ее парфюма. Наконец-то. Возможно, он и ведет себя глупо. Вероятно, ему нужны друзья, ведь тяжело по жизни быть одному. Но как раз поэтому он сегодня в школе. Не для того, чтобы болтать с надоедливыми одноклассниками, а чтобы вернуть себе своих настоящих друзей. Ну, или друга. Потому что с Тэхёном и так все понятно. А еще, возможно, из-за того, что Хосок вчера весь вечер написывал ему и говорил, что если он не вернется к учебе и хотя бы не попытается взяться за ум, он расскажет Тэхёну все подробности о его детстве. Чонгуку не приходилось сомневаться в серьезности этих угроз. Не то, чтобы у брата было что-то компрометирующее, потому что он всегда был довольно тихим ребенком. Младший скорее просто не захотел снова его расстраивать. Если ему важно, чтобы Чонгук учился – он будет. Посмотрит, на сколько его хватит, и хотя бы попытается снова влиться во все это. Возможно, это даже обернется чем-то интересным.

***

Минчон оказалась права: его не просто спросили, но еще и устроили прогон по всем последним темам, о которых он, конечно же, ничего не знал. Чонгук кое-как наскреб ответ на более менее не позорный, и остаток занятия его уже никто не трогал. Он должен был признаться, конспект девушки во многом помог. Нужно будет отблагодарить ее. Главное сделать это максимально сухо, чтобы не подавать никаких намеков. Хотя, он и до этого ничего подобного не делал, и все равно умудрился вляпаться. Не хватало Чонгуку только сохнущей по нему старосты для полного набора фактов, которые отталкивают его от похода в школу. Второй урок – история – прошел спокойнее. Учитель не заметил Чона, поэтому он просто сидел на своем любимом месте в самом дальнем углу и повторял в голове то, что хочет сказать Чимину. Он был решительно настроен найти друзей за ланчем. И так и случилось. Чонгук чувствовал себя не особо уютно в этой дурацкой школьной форме хотя бы потому, что давно уже не носил вещи без капюшона. И сейчас все прекрасно могли видеть его лицо. Конечно, в столовой мало, кто обращал на него внимания, потому что были увлечены больше едой, чем людьми вокруг. Ну, кроме двоих. Он замечает Чимина сразу же, как их любимый столик оказывается в поле зрения. По мере приближения чужой взгляд сменяется от недоверчивого до надменного, что демонстрирует лишь то, как он обижен на Чонгука за его поступок. Если обижаются, значит, человек небезразличен, ведь так? Будь ему все равно, он бы смотрел на него так же, как на всех остальных людей: без интереса. Младший слышит, как Пак специально равнодушно говорит «гляди, твой парень пришел», а потом глубокий голос Тэхёна, отвечающий «он не мой пар… что?!» - Эм… привет? – бормочет брюнет, когда оказывается в поле зрения обоих старших. Чимин кладет локоть на спинку стула и является воплощением презрения, а Тэхён моргает и безмолвно открывает рот. Чонгук знал, что так и будет, поэтому даже не дергается от взгляда рыжеволосого. – Я присяду? - Ты перепутал здания, Чонгук-ши? Вероятно, ты шел туда, где находился весь этот год. - Конечно, Чонгук-и. Старшие говорят одновременно, и после того, как Тэхён слышит речь Чимина, бросает в него уничтожающий взгляд. Тот даже в лице не меняется, спокойно принимая атаку. Ладно, Чонгук это и правда заслужил. Он поражается, насколько часто так думал за последние два дня, и со вздохом присаживается на свободное место прямо напротив друзей. Ему действительно стоит пересмотреть некоторые свои поступки и мысли, чтобы в дальнейшем не повторять ничего подобного. Потом он замечает, как Чимин на секунду оттаивает и подмигивает Тэхёну, затем снова возвращаясь к роли оскорбленного. Ким это никак не комментирует, но Чонгук все понимает. Пак знает о них. Ладно, так даже легче. - Неожиданно встретить тебя в школе, - Тэ переключает все свое внимание на младшего. Он словно устал от поведения друга. – И приятно, - он не может сдержать улыбку. - Насчет второго не соглашусь, - фыркает Чимин, продолжая сканировать Чона. Чонгук не совсем понимает, чего он хочет добиться. Вряд ли он заставит его чувствовать себя еще более виноватым, чем уже есть. Скорее тот его просто провоцирует, но он не собирается поддаваться. Он просто примет все то, что старший для него приготовил. Если дать Чимину перебеситься, в конечном итоге будет легче заключить мир. – Тэхён-и, ты сильно то губу не раскатывай. Сегодня ты его видишь – завтра уже нет. У Чонгука-ши это в порядке вещей, вот так просто исчезать и никого не ставить в известность. - Чимин.., - на выдохе произносит Ким и закрывает лицо ладонью. - Нет, все в порядке, - Чонгук поджимает губы, прерывая Кима. – Чимин-хён прав. Две пары удивленных глаз уставились на него в этот момент. Даже игра Пака дала брешь после его слов, потому что, вообще-то, еще когда они друзьями были, младший никогда не признавал правоту рыжеволосого. Ему очень нравилось издеваться над ним и вечно подкалывать. А спорить с ним – это вообще отдельный вид наслаждения. Хён ужасно мило выходит из себя, забывая даже о причине спора и увлекаясь лишь тем, чтобы поставить некультурного младшего на место. Не стоит говорить, что у него это почти никогда не получалось. Потому то сейчас он выглядит ошарашенным намного больше Тэхёна. - Ты собираешься снова пропасть? – еле слышно шепчет Тэ, и у Чонгука на мгновение сердце замирает. Ему определенно лучше говорить с Чимином наедине. – Уйти от… меня? - Нет, хён! Конечно же нет! – он двигается на стуле к нему так резко, что скрип ножек разносится чуть ли не по всей столовой. Чонгук быстро хватает его за руку. Он забывает все, что хотел сказать Паку. – Никогда, - сжимает его пальцы и видит, как складочка между бровей у старшего медленно расправляется. – Я имел в виду то, что я правда виноват. Чимин-хён прав, я поступил ужасно. И я понимаю, почему он злится. Чон во время последних слов глядит на Чимина, и тот не успевает скрыть свой мягкий и удовлетворенный взгляд, когда видит их сцепленные руки. Но как только замечает, что Чонгук смотрит на него, тут же возвращает себе маску безразличия, только вот глаза по-прежнему сдают его. Они посылают брюнету благодарность, и младший не совсем понимает, за что конкретно. За его слова и признание ошибки, или же за близость с Тэхёном. Возможно, он оттаял даже быстрее, чем Чон от него ожидал. Интересно, с каких пор он стал таким... неконфликтным? Это правильное слово? - Вы такие милые, аж тошнит, - качает головой Чимин, отворачиваясь от них. Тэхён вспыхивает и очень медленно переводит свой нечитаемый взгляд на друга. - Мне напомнить тебе о… - Ничего не надо мне напоминать, - огрызается он и встает из-за стола. - У меня нет на вас времени. - Неужели? – Ким не выглядит убежденный и просто следит за тем, как Пак подхватывает рюкзак и убирает остатки еды, стараясь делать это не так резко, чтобы не выдать свое напряжение. Чонгук ничего не понимает, поэтому молча наблюдает за старшими. - Да. У меня встреча с учителем в танцклассе. Что-то по поводу трека для выступления. - Ты не говорил. - Вообще-то, говорил. Но ты был слишком увлечен разговором о… - Окей, до встречи, Чимин. Пак натянуто улыбается, хотя Тэхён уже отвернулся и не смотрит на друга. Он вздыхает и закатывает глаза, что-то неразборчиво бормоча, и Чонгуку кажется, что он слышит нечто, напоминающее «влюбленный кретин». Если Ким и услышал, виду не подал. Вместо этого он берет пакетик сока и принимается высасывать напиток до последней капли, и судя по звуку, там уже не было ничего. Чимин и Чонгук одновременно морщатся, а старший еще и языком цокает. Чонгук помнит, что тот не любит такое поведение Тэхёна, и становится понятно, что он делает это назло. - Чимин-хён, - когда Тэ прекращает, младший пытает удачу до того, как старший уйдет. Рыжеволосый глядит на него, вопросительно вскинув бровь. Ким слишком сильно откидывает пустой пакетик, что он приземляется на другой стороне стола. – Мы могли бы как-нибудь… поговорить? Может… как обычно, на игровых автоматах? Каким бы незаинтересованным не пытался выглядеть Пак, Чонгук знает, что он согласится. Может, не сейчас. Может, ему придется пару вечеров писать старшему сообщения, которые он, конечно же, будет игнорировать. Но в итоге они встретятся. Потому что как бы сильна не была в нем обида, он не сможет долго изводить младшего, который сам ищет с ним встречи. Чимин слишком слаб перед его умоляющими огромными глазами. - Я напишу тебе, когда буду свободен, - чтобы скрыть улыбку в голосе, старший кашляет, и не сказав больше ни слова, уходит. Чонгук же собственную улыбку даже не пытается сдержать. Хотя это и правда удивительно. Уже дважды тот сдается очень быстро. Кажется, и правда что-то произошло, это так на него не похоже. Нужно будет разузнать. Он отвлекается от мыслей, когда сталкивается с недовольным взглядом Тэхёна. - Чего? - Как обычно? - Хён, ты же знаешь, что мы часто ходили с Чимин-хёном на игровые автоматы, - младший краснеет и чувствует, как хватка Кима на его руке усиливается. – Почему сейчас ты выглядишь так, будто я в чем-то провинился? Ты что, не хочешь, чтобы мы с ним помирились? - Конечно хочу, Чонгук-и. Просто я думал, что вы говорите при мне. - Так не получится. Если ты будешь рядом, то он специально будет язвить, как сейчас. Ты же это знаешь. А еще ты будешь нервничать из-за каждого слова. Что его, что моего, - Чон непонимающе смотрит на парня и замечает, что тот словно какую-то внутреннюю борьбу ведет. – Что происходит, хён? Тэхён трясет ногой под столом и избегает смотреть на Чонгука. - Хэй, поговори со мной. - Я, кажется, ревную, - мямлит Ким и слышит удивленное оканье от младшего. Он косится на него. - Что? К Чимин-хёну? – Чонгук давится смешком, думая, что тот шутит. А потом видит серьезное выражение лица старшего и смеется так громко. Тэхён, вообще-то, начинает смотреть уже с предупреждением о том, что ему лучше прекратить. Но младший не находит в себе сил остановиться. – Это… это немыслимо, о боже, хён, - он хватается свободной рукой за живот и топает подошвой ботинка по полу. Чон всегда это делает, когда эмоций в нем становится слишком много. – Как… каким образом? Почему? - Забудь обо всем, что я сказал, мелкий засранец, - он откидывает чужую руку и скрещивает обе на груди, дуясь и отворачиваясь от парня. Чонгук смахивает выступившие слезы. Ну почему Тэхён такой? - Погоди, ну хён, - все еще со смешинками в голосе говорит младший, придвигаясь к нему еще ближе, пока между их стульями не оказывается минимума расстояния. – Не обижайся. Просто это… это очень мило. Ты такой очаровательный, я не удержался. - Если я милый, тогда какого хрена ты ржал надо мной? - Потому что как можно не смеяться над тем, что ты говоришь, будто ревнуешь меня к своему лучшему другу? – Чонгук очень сильно себя сдерживает, чтобы снова не разразиться хохотом. – Это просто невозможно. Хочешь, я поделюсь кое-чем, что сразу развеет все твои опасения и уничтожит причины для ревности? – Тэхён все еще не поворачивается и молчит. Чон принимает это за согласие. – Я пришел сегодня в школу, чтобы увидеться с тобой. Потому что скучал по тебе. А я ненавижу школу, чтоб ты понимал. Забавно, как для того, чтобы успокоить Тэхёна, Чонгук резко осмелел и заговорил так, как, думал, не сможет никогда в жизни. Он еще вчера вечером, когда думал о словах Хосока, сомневался, что вообще сможет сделать первый шаг, переживал, что они с Кимом застрянут на той стадии, на которой находились после поцелуя. И сейчас, глядя на то, как Тэхён, кажется, действительно ревнует, что, вообще-то, и правда уморительно, и выглядит реально задетым чужим смехом, Чонгук чувствует себя способным сделать для него все, что угодно. Сказать все, что он чувствует. Даже если потом, когда он останется наедине с собой, будет стесняться собственных слов. - Серьезно? – Ким напрягается и чуть поворачивается к младшему. Тот просто улыбается и кивает. – Ты здесь ради меня? - удивительно, как легко вызвать смену эмоций у старшего. В одну секунду он может выглядеть реально злым, а уже в другую, правда, после правильно подобранных слов, воодушевленным. Ким Тэхён просто потрясающий человек. - Да. Я не мог ждать до вечера и не особо был уверен, что у нас получится увидеться. Вдруг, у тебя бы были дела. Поэтому я решил, что в школе это сделать легче всего. И вот я здесь. - Ого, - Тэхён пару раз моргает и смущенно улыбается. Эта его квадратная улыбка... Чонгук чувствует вспышку внутри. – Я даже не думал… - И я хочу спросить, свободен ли ты в пятницу? - Кажется, да. Джин-хён ночует у Намджун-хёна, работы у меня нет, так что я думал устроить ночь кино. - Тогда ты не будешь против, если я приглашу тебя на свидание? Тэхён дергается и широко раскрывает глаза. Чонгуку так нравится его удивлять. Вообще-то, ему нравится что угодно делать для него. - Ты… сделаешь что? - Хён, ты услышал, - усмехается младший и снова берет его за руку. Обеденное время подходит к концу, им стоит поторопиться. – Я хочу провести с тобой побольше времени. Правда, это будет мое первое в жизни свидание, я не знаю, куда люди обычно ходят. В кино там, на прогулки… Но если честно, я не хочу быть в большой компании людей. Мне хватило месяца тебя в толпе пьяных мужиков, потому что тебе обязательно надо было проталкиваться вперед, - он недовольно качает головой и получает шлепок по плечу под недовольное «я должен был первым увидеть, если тебя нокаутируют, чтобы звонить в скорую». Чонгук не хочет тратить время на споры, не сейчас. - Поэтому как насчет ночи кино со мной? Правда, мне стыдно, что я не могу позвать тебя к себе, извини, моя мама… - Боже, да, я согласен, - Тэхён часто кивает и хихикает. Он снова забыл о том, что секунду назад был готов пререкаться. Интересно, то, что Чонгук хочет когда-нибудь воспользоваться этой его чертой, делает его плохим человеком? – Даже не думай об этом. Если моя квартира свободна, почему бы не провести время у меня. Это чудесная идея, Гук-и. Конечно, я за. - Отлично, - он не может перестать улыбаться. Что старший с ним делает. – Тогда… тогда до пятницы? – Ким кивает. А потом он как-то мрачнеет и закусывает губу. У Чонгука реально ощущение, что сегодня они поменялись ролями: Тэхён стал неуверенным в себе школьником, а младший - любителем говорить то, что в голову придет. – Что не так? - То есть, завтра и послезавтра мы не увидимся? - У меня бой завтра, так что, предполагаю, ты придешь, - Тэхён кивает с гордым видом. – А в четверг мы хотели встретиться с Хосок-хёном. Поэтому, увидимся только в школе. Тебе придется не прогуливать. Впрочем, как и мне. - Ох.., - Тэ опускает взгляд. Ну какой же он милый. Так приятно иметь возможность сказать это хотя бы самому себе. – Кстати. О Хосок-хёне… Мне нужно тебе кое-что сказать… - Я уже знаю. Мы с ним обо всем разговаривали, - Ким бубнит что-то вроде «интересно, когда-нибудь в этой жизни мне удастся рассказать то, о чем не будет знать еще ни один человек?» Чонгук снова не обращает на это внимания. - И я хотел тебя поблагодарить, вообще-то. За то, что ты сделал. Я уверен, что тебе было тяжело, хён. Врать моему брату – это… неприятно. Но ты так мне помог. Благодаря тебе я действительно был готов с ним увидеться. И все прошло отлично. Спасибо тебе, правда, - Чонгук опускает взгляд и смотрит на то, как сам же гладит большим пальцем костяшки пальцев Тэхёна. - Мне стыдно перед тобой. И перед ним. - Не переживай. Когда я ему все рассказал, он перестал на тебя злиться. Уверен, вы с ним еще увидитесь, и все будет хорошо. - Да? - Ага. Он сказал, что ты ему понравился, - Тэхён дарит ему свою застенчивую улыбку. – Ты не можешь не понравится, - старший опять тускнеет. Чонгук вздыхает. – Ну что на этот раз? - Я так сильно хочу тебя сейчас поцеловать, Гук-и… Вот и настал черед младшего теряться. Все-таки закомплексованность так просто не выведешь из себя. Он знал, что старший всегда говорит, что думает и даже не переживает о том, как это может звучать. Но просто ему нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть к их новому уровню. Который еще очень условный, конечно. Тэхён, кажется, замечает его замешательство и немного сбавляет обороты. - Ну, в том смысле, если ты готов, конечно… Я не буду этого делать, если вдруг тебе нужно время подумать, и да, мы еще даже не поговорили, я помню… Думаю, завтра можно, когда будешь провожать меня после боя и… Чонгук мягко касается его щеки своими губами и задерживается в этом положении на несколько секунд. Или десятков секунд. Просто ему очень нравится ощущение кожи Тэхёна под собственными губами. А еще у нее такой приятный сладковатый запах, что он неосознанно утыкается носом и ведет им вдоль скулы. Как же Чонгук любит вкусные запахи. И старший может быть на вершине его личного топа. Чон никогда бы не подумал, что способен почувствовать, как кто-то краснеет. То есть, он реально ощущает, как лицо Тэхёна начинает гореть. Он сидит с прикрытыми глазами и держится свободной рукой за край стола. Пальцы второй все еще переплетены с чонгуковскими. Младшему нравится, что смущаться умеет не он один. Но сейчас мысли о том, что люди могут смотреть, отходят на второй план. По правде, он держится только из-за того, что, по его мнению, в данной ситуации хоть кто-то должен оставаться в сознании. Ему все еще так странно, что это он, и с каждой проведенной секундой рядом с Тэхёном, желание побыстрее оказаться одному, чтобы не спалить всю свою нервозность, которую он запирает где-то внутри себя, все возрастает. Но он держится. Так надо. Пока Ким не привыкнет. А потом, может, и он сам перестанет так стесняться. - Чонгук-и… - Это пока все, что я могу, хён. Я не хочу, чтобы другие люди видели то, каким красивым ты становишься после поцелуя. Это зрелище только для меня одного, если не возражаешь, - он отстраняется и заглядывает в глаза старшему. Черт возьми, какого хрена он только что сказал? Откуда в нем это? Так, ладно, дыши. Просто дыши. – Мы поговорим, обязательно. И повторим тоже. А сейчас нам пора, у нас занятия, - Тэхён завороженно смотрит на него и лишь кивает. Неужели несколько дней назад это он был тем, кто так спокойно вел себя после их поцелуя? Интересно, о чем он думал, когда остался наедине с самим собой? Смущался ли так же, как сейчас? – Идем, хён, а то опоздаем. - Тэхён-и. - Что? - Назови меня так. Не хёном. - Я не… не могу, ты же старше, и.., - Чон встает из-за стола, чтобы скрыть, как понемногу его уверенность спадает и уступает место обычному его состоянию. Как бы сказал брат, невинному. - Чонгук. Это тот самый тон, который не терпит возражений. Им же он разговаривал, когда говорил, что будет ходить к нему на бои. И что не уйдет от него. И какой Чонгук необыкновенный. Тогда, на крыше. - Хорошо, Тэхён-и.., - на выдохе говорит младший и следит за тем, как старший поднимается с довольным выражением на лице. Чонгук должен это исправить. – Хён. - Я тебя ненавижу, Чон Чонгук! Ты совершенно не считаешься с тем, что говорят тебе старшие! Как можно быть таким невоспитанным ребенком! Он не сдерживает свой смех, который Хосок всегда называет ребяческим. Тэхён продолжает причитать, пока они идут к своим кабинетам. Школа начинает нравиться младшему чуточку больше.

***

Чимин правда был не совсем готов увидеть Чонгука так скоро после новостей о том, что они с Тэхёном на пороге отношений. Ему хотелось, чтобы прошло какое-то время, в которое младший бы думал, что он все еще сердится на него, что, по правде, невозможно, если вспомнить, как Ким сиял каждый раз, когда говорил о нем. Чимин слишком зависим от настроения своего друга. Соулмейтские дела, что поделать. Сегодня за обедом была как раз такая ситуация. Пак не мог строить обиженку, когда видел откровенно влюбленные глаза Кима. А потом еще и сам Чонгук появился, весь такой сожалеющий, просящий о встрече. Разве он мог не согласиться с ним поговорить? Хотя он сделал это слишком быстро, даже сам был удивлен. Еще в прошлом месяце Чимина ничто не останавливало от причитаний, когда Тэхён пытался в очередной раз защищать Чонгука. А сейчас он просто берет и сдается? И не понимает, то ли виной то, что он соскучился по младшему (глупо отрицать), то ли его не совсем стабильное эмоциональное состояние после разрыва с Юнги. Ну нет, только не опять... Ладно, о том, почему так быстро поддался, он подумает позже. Впрочем, как он будет продолжать играть перед младшим, тоже. Хотя тот видел, что Чимин на них смотрит с теплотой и пониманием. Черт, Чонгук на шаг впереди. Он выбрал отличное время, чтобы заявиться с извинениями. Когда парень заходит в студию, то неожиданно слышит два голоса. Что странно, ведь учитель назначил встречу наедине, значит, никого сейчас в классе быть не должно. А потом его мурашки прошибают, потому что он узнает, кому второй голос принадлежит. Его не спутать ни с кем. Не после всех вещей, которые он говорил прямо на ухо Чимину в моменты, когда они были одни и наиболее близки. - О, Пак Чимин. – учитель жмет руку Мину и поворачивается к нему. Старший тоже его замечает, но никаких эмоций у него на лице не отражается. Зато Пак, кажется, чувствует все и сразу. - Ты вовремя. Мы как раз с Юнги-ши закончили. Как будешь готов, зайди ко мне. Он проходит в свой кабинет, предоставляя им пару минут. Блондин выглядит как человек, который хочет поскорее отсюда свалить и приступить, наконец, к собственным делам. А Чимин в принципе не понимает, что он здесь делал. - Эм… привет, хён, - младший предпринимает попытку, потому что очевидно, что Мин говорить ничего не собирается. Он лишь снимает со спинки стула свою неизменную кожанку и набрасывает на плечи, молча кивая. Чимин так-то тоже не понимает, что хочет сказать и надо ли это вообще делать. Разве не все между ними уже выяснено? Он ненароком засматривается на красивое, но бледное лицо. Прошло только два дня, а старший уже выглядит так, словно не спал около недели. Интересно, это все потому, что он снова погрузился в работу? Странно, когда они встречались с Чимином, он контролировал свою тягу заниматься музыкой днями напролет и уделял достаточно времени ему самому. – А ты… что ты тут делаешь? - В данный момент – ухожу, - сухо отвечает он, проверяя карманы на наличие всех вещей. – Если в принципе, то ты оставлял мой телефон своему учителю для связи по вопросам саундтрека. Ну, вот он и связался. – он быстро мажет по нему своим острым взглядом, вскидывая бровь. - Ты не помнишь? – Чимин мотает головой. – Видимо, когда ты сообщал, под какую музыку будешь танцевать, сказал, что ее написал я. Учитель взял у тебя мой номер, чтобы поговорить, если вдруг ему потребуются какие-то изменения. И они потребовались, поэтому я здесь. - Изменения? – по-идиотски переспрашивает он. Пак ничего не понимает. Что учителю могло потребоваться менять в и без того превосходной песне? И главное, зачем? Юнги вздыхает. Кажется, он начинает злиться. И это первая эмоция, которую он демонстрирует. Хоть что-то. - Да, Чимин. Это когда редактируешь полученную работу, - он закатывает глаза. Рыжеволосый хмурится. - И что он захотел изменить? Он ничего мне не сказал. - Ему показался темп слишком быстрым. И нужно было слегка увеличить проигрыш перед последней частью. Работы было на двадцать минут, поэтому я уже закончил. Послушаешь у учителя, - Юнги надевает кепку и поправляет козырек. – Сказал, что он обсудит это с тобой, когда придешь. - А ты… уже уходишь? - Да, я свою работу сделал, - старший безразлично пожимает плечами и открывает дверь студии. – Удачи. Чимин остается в одиночестве, все еще не веря, что Юнги только что был здесь. Да и, собственно, приятного все равно оказалось мало. Парень был холоднее, чем в их первую встречу. Тогда он хотя бы пытался его поддеть, тут же, кажется, не собирался демонстрировать никаких эмоций. Словно они друг другу чужие. Хотя, почему словно. Так оно, по сути, и было. А еще Чимин чувствовал себя неприятно из-за того, что учитель решил поменять песню, не спросив его. Это же все-таки его выступление, это он выбрал этот трек и уговорил Юнги. Почему тот это сделал? Еще ему стало как-то тоскливо, что он подумал, будто Пак недостаточно профессионален, чтобы подстроиться свою хореографию под существующий темп. Что за бред? Для него он был идеален. Весь трек для него был произведением искусства, не требующим доработок. Он в состоянии ускорить движения, если это требуется, но по правде, Паку кажется, что в его танце хорошо все. Он не привык сам себя хвалить, но это тот раз, когда он полностью доволен проделанной работой. А теперь песня другая. Чимин даже не слыша новую версию понимает, что она ему не понравится. Поэтому он не особо задумывается, когда достает из кармана телефон и набирает Намджуна. Это правильно, он знает. - Да? - Хён, я не отвлекаю? – Чимин хватается за ремешок рюкзака и слегка тянет. У него не так много времени до того, как он будет делать перед учителем вид, что его все устраивает в принятых изменениях. - Нет, я только из универа вышел. У тебя какой-то вопрос? - Мм… да. Возможно, тебе это покажется странным… вернее, скорее всего, так и будет. Но это имеет очень большое значение для меня. Прошу, пойми. - Ого, внезапно все стало таким серьезным. Я тебя слушаю. - Юнги-хён написал песню, и я использую ее для своего выступления. Она прекрасна, и это то, чего я никогда раньше не слышал. Она очень важна для меня именно в том виде, в котором я ее впервые и услышал. Но учитель, не спросив у меня, решил ее изменить, и хён вот только что вышел от нас после редактирования. - И какой вопрос у тебя ко мне? - Я хочу, чтобы ты вернул все к тому, что было. Ну, кроме одной детали. Хён сказал, что увеличил проигрыш и сделал более медленный темп. Можешь ли ты вернуть все к первоначальной версии, но при этом сохранить проигрыш? И да, разумеется, не говорить об этом Юнги-хёну. Намджун замолкает. Возможно, Чимин перешел черту, и так вообще делать было нельзя. Это ведь работа Мина, он трудился над ней, а Пак просил его друга переделать все так, как нужно ему. Но, с другой стороны, старший написал эту песню и передал для его выступления. Он буквально создал ее для него. Наверное, это нормально, если Чимин чувствует, что его предали, раз не посоветовались, а значит, он может сделать то же самое. Он не хочет выступать не под оригинал. Возможно, он просто слишком упертый, но нет, только не в этот раз. Только не с этим треком. - Наверное, смогу. Но, надеюсь, потом не возникнет с этим проблем? Все же это не моя песня и… - Не возникнет, хён! – Чимин сияет так, будто ему прямо сейчас сообщили, что он поступил в университет. – Я уверен, что Юнги-хён даже не узнает, его ведь не будет на моем выступлении. Все, что от тебя требуется, просто не говорить ему, ладно? - Постараюсь, - Намджун вздыхает. – Так это все? - Да. Спасибо тебе, хён ты правда мне очень помогаешь! Эта песня очень много для меня значит, хоть я и не могу полностью это объяснить. - Понимаю. Такое бывает. Тогда сбрось мне сегодня трек, и я сделаю все в кратчайшие сроки, чтобы ты мог репетировать под нужную тебе версию. Они прощаются, и Чимин чувствует, как его настроение улучшается. Да, Юнги все еще не хочет его видеть, да, это не изменится, потому что Пак знал, что конец настанет. Но зато у него будет то, что не только является частью старшего, но еще и напоминает о нем. И именно в этот момент Чимин наконец-то понимает, почему ему важно, чтобы песня была в первоначальном варианте. Она в полной мере отражает то, как Пак Чимин влюбился в Мин Юнги. И он собирается сохранить это хотя бы в своем танце, если не удалось в жизни.