На спор

– Привет! Тебе как обычно? – улыбнулся симпатичный бариста. Раньше я довольно часто забегала в эту кофейню: она была недалеко от студии Антона, да и кофе тут делали весьма и весьма неплохой. А еще тут очень красивый бариста: голубоглазый брюнет с тонкими губами и милой родинкой на щеке. Я кивнула, парень подмигнул мне и принялся за работу, а я нахмурилась. Когда я зашла сюда впервые, ещё было бабье лето. Тогда такое совпадение во внешности бариста и одного моего знакомого, вспоминать о котором сейчас совсем не хотелось, показалось мне довольно забавным, и я забегала каждый раз, как была в этом районе города. Парень в придачу оказался очень остроумным, и я частенько посмеивалась над его шутками. Мне нравилось заглядывать в эту кофейню. Здесь уютно, бариста я определенно нравилась и мне льстили его знаки внимания, а кофе он делает просто божественный. И хоть в свете последних событий настроения у меня совсем не было и заходить я начала все реже и реже, отказаться от вылазок в эту кофейню совсем я не могла. – Держи, – сказал он, подавая мне кофе. – И подарок от заведения, – и небольшой бумажный пакет. Я с улыбкой забрала кофе и попыталась отказаться от подарка, но парень настаивал, и пришлось убрать его в рюкзак. С удовольствием отпив любимый латте без сахара, я выслушала очередную шутку бариста. Кажется, у него их был бесконечный запас, но все равно он никак не мог затмить в моих глазах того, другого... изобразив на лице улыбку, я попрощалась с ним и вышла из кофейни в холодную осень. Честно говоря, в сентябре, когда мы встречали Оксану из роддома, я от души радовалась, что не придется больше ездить гулять с Эбби. Люблю собак, конечно, но вставать в шесть и ложиться после одиннадцати ради прогулок по промозглой, мокрой Москве... не совсем радужная была бы перспектива, хоть и... Так, не ревем. Пьем кофе, получаем хорошее настроение, отвлекаемся на проезжающие мимо машины, разглядываем свое отражение в лужах. А то кофе сегодня какой-то уж очень терпкий.

***

В студии я привычно бахнулась на темный диван и открыла ноутбук. Распорядок дня на работе у меня был нехитрый. Сейчас не было съемок шоу, так что я приезжала в студию Антона где-то за полчаса-час до остальных. Первым делом я устраивалась с чаем или кофе и, пока никого не было, проверяла комментарии в ВК, инстаграме и на канале на ютубе.  Эта обязанность стала моей по просьбе Стаса, когда стало ясно, что Оксане нужно больше времени проводить с собой и с малышкой. Не знаю, заметил ли он, что мне в какой-то момент стало нужно больше времени проводить с работой, но я была благодарна ему за это волевое решение. Для такой монотонной работы, как чтение комментариев в аккаунтах в соцсетях, утро подходило лучше всего, и я старалась по полной воспользоваться минутами одиночества. Во-первых, по утрам я удаляла то, что на страничках успевали понаписать за ночь. Иногда мне хотелось просто выключать функцию комментирования на время сна, но уговорить на это Стаса и Антона не удавалось. Они все говорили мне про разницу в часовых поясах, и я вздыхала, в очередной раз глядя на два циферблата на своем экране блокировки: с сибирским временем и московским. Во-вторых, порой я слишком эмоционально воспринимала то, что писали про Антона – и что писали про Арса. Как можно любить людей и при этом не видеть в них людей, для меня оставалось загадкой. В-третьих... так часто видеть напоминание о том, кого изо всех сил стараешься забыть, больно. Я боялась расклеиться при ребятах, и каждый раз мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Привычно повесив на шее синие блютус-наушники, я включила плеер на случайном воспроизведении и принялась вычитывать комментарии, качая ногой в такт музыке. До прихода Стаса у меня было еще около тридцати минут, а я уже давно оставила привычку дремать на диване перед приходом начальства. Обычно он приходил один или с кем-то из ребят из команды, но тоже раньше всех остальных. Тогда я отставляла ноутбук в сторону, а он заваривал себе черный кофе, развлекая меня болтовней на разные темы. Я жаловалась ему на особо оборзевших комментаторов или включала ему послушать какую-то из обнаруженных мной в сети старых песен из моего детства. Или он рассказывал мне, какую очередную книжку про импровизации раскопал в сети и что в ней вычитал. Или мы просто обсуждали погоду. Когда Стас приходил с Дроном, я откладывала ноутбук и брала в руки гитару. Ее несколько недель назад притащил Димка Журавлев, и вскоре я с удивлением обнаружила, что он довольно неплохо поет. Из-за того, что раньше я часто ездила на съезды и зачастую была на них главным гитаристом, я неплохо играла, так что мы устраивали своеобразное музыкальное доброе утро, а Стас снимал нас на камеру. Я старалась не думать о том, что какие-то из песен, которые мы пели с Дроном и Димкой, я несколько недель назад играла для Арса. Я старалась не думать о том, что он тоже думает об этом. Или что ему плевать. Если и Антон подтягивался пораньше, гитара превращалась в барабан, и парни начинали читать рэп, придумывали песни для своих скетчей под мою нехитрую музыкальную импровизацию. Ну, или просто устраивали стол заказов. Когда в студии собиралась вся команда, я снова садилась за ноут. Ребята придумывали вопросы для «Контактов» или для «Черное и белое», а я могла помочь им только с точки зрения банальной эрудиции, но никак не с точки зрения чувства юмора. А ровно за час до прихода очередного гостя я соскребалась с удобного дивана и уходила за стоявший у стены письменный стол. Это тоже служило поводом для постоянных шуток. Ребята любили подкалывать меня за то, что мне для моих утренних «паломничеств» полюбилась именно их площадка для съемок, и я упрямо не хотела присмотреть для себя другое местечко, хотя за кадром удобного места было полно. Я в ответ только фыркала, помогала им подготовить студию для съемок, а на следующее утро снова встречала команду на диване. Было невероятно осознавать, что на нём сидели Лолита и Михаил Шац. Это придавало дивану в моих глазах статус эдакого места силы и позитивной энергии. В общем, кажется, эта работа мало отличалась от моих обязанностей в нашем павильоне в Главкино. Я так же разруливала какие-то рабочие вопросы, так же следила, чтобы в холодильнике всегда был какой-то перекус, а также чай, кофе и все, что нашим душам угодно, так же иногда помогала Марине (в основном мои функции здесь ограничивались простым «принеси-подай», потому что для большего мне просто-напросто не хватало знаний), мельком шерстила комментарии в течение дня или, если мне было совсем нечем заняться, повторяла слова к уроку итальянского. Но сейчас мое внимание было полностью поглощено комментарием от некоей deep unknown, которая писала про то, что «Попова так не хватает в Контактах, что Шастун даже расцвел, когда ему предложили позвонить». – Маш, ты там? – услышала я знакомый голос. Я крикнула ему в ответ, отодвинувшись ближе к краю дивана. Шеминов вошел в комнату секунду спустя, фыркнув на мои носочки с коноплей. – Что новенького? – спросил он, привычно поставив себе кофе и усаживаясь рядом со мной. Я фыркнула, как бы говоря ему «Да ничего особенного» и поворачивая к нему монитор, чтобы и он оценил невероятное «чудо мысли» пользователя deep unknown. – Доставай блокнот, – сказал Стас, фыркнув, – у меня для тебя техзадание есть. Я нагло (он позволял) переставила ноут ему на колени и, закряхтев, полезла в рюкзак за небольшим блокнотом в светлой обложке. Еще один пункт моего распорядка дня: перед работой мы со Стасом садились и он говорил мне, что я обязательно должна сделать сегодня или в течение недели. – Так, стало известно, когда будут следующие съёмки, – Стас назвал три даты в конце октября. – К этому времени нужно сделать анонсы. Я кивнула, делая пометки в аккуратно расчерченном блокноте. – А также нужно связаться с организаторами концертов в Питере, – сказал Стас. – Они что-то там спрашивали по поводу макетов новых афиш, нужно сказать им, чтобы они переслали их на почту, я сегодня посмотрю. Ты, кстати, забронировала номера в отеле? Я покачала головой. Ещё нет. Я тянула время, потому что боялась приближать момент встречи с... Я моргнула и заставила себя сфокусироваться на голосе своего босса. – Обязательно сделай до конца недели, – строго сказал Стас, потирая рукой заросший щетиной подбородок. Он задумчиво посмотрел на экран монитора и сказал: – Слушай, а тебе не кажется, что этот ты пропустила? – спросил он, ткнув пальцем в один из комментариев. Я перечитала написанное. Не очередная просьба позвать Арса в «Контакты» и не шипперство. Просто глупость. – Нет, – улыбнулась я. – Он вроде нормальный. Но если ты считаешь, что его нужно удалить, я удалю. Стас улыбнулся, положил ноутбук мне на колени и встал за кофе, параллельно спрашивая, не появилось ли у меня никаких мыслей об упражнениях, о которых он рассказывал мне на прошлой неделе. Ещё одной причиной, по которой я предпочитала приходить на работу до того, как в студии объявится мой начальник, была его любовь поболтать. Стас был невероятно разговорчив.  Нет, ничего такого, босс невероятно умён и с ним приятно общаться, хоть иногда мне и казалось, что он ведёт себя как обиженный ребенок. Но с ним правда было интересно. Иногда он рассказывал мне, что нового вычитал про импровизации. Иногда его просто нужно было послушать и покивать в нужных местах, потому что мысли и идеи у него в голове били мощным потоком и порой он не всегда мог их четко сформулировать. Иногда нужно было помочь перевести ему какой-то заковыристый кусок из очередной книжки. Иногда поделиться мнением.  В такие моменты я чувствовала себя лакмусовой бумажкой, ведь с чувством юмора у меня были небольшие проблемы. Но зачастую все недостатки может скомпенсировать простое умение слушать, чем я и пользовалась беззастенчиво. Но всё-таки он отвлекал и в такие моменты нужно было уделять ему все возможное внимание. В коридоре раздался шум, и я поняла, что это пришли Антон с Димкой Журавлевым. День шел своим чередом.

***

– Уууу, поздравляю! – я радостно запищала и кинулась обнимать свою смущённую подругу. – Господи, как я рада, что у вас все получилось! Я так этого ждала! Оля обняла меня в ответ. Встреча с ней не была обычным делом в распорядке моего дня. Но я не видела подругу уже больше месяца, с того самого дня, как мне пришлось пулей лететь из «Розмарина» к Оксане, так что я охотно согласилась на ее предложение встретиться. – Но скажу честно, – я отстранилась и шутливо погрозила пальцем, – я очень обижена, что ты молчала – сколько там? Больше месяца? – про то, что вы с Матвиенко наконец-то вместе. – Мы решили пока никому не рассказывать, – призналась подруга. – Прости меня. Я хмыкнула и улыбнулась. Да, конечно. Я все понимаю. Они сказали мне, когда были готовы. – И как оно? – спросила я. – Не обижает он тебя? А то смотри, не посмотрю, что он мой друг. Порву его за тебя на тысячу маленьких армянчиков. Оля мечтательно улыбнулась. – Ты знаешь... – протянула она. – Если бы я знала, что нравлюсь ему... я бы поцеловала его раньше. Я сложила руки на груди. – А для меня это было очевидно с первой минуты, – сказала я. – Я не знала только, что ты к нему чувствуешь. – Он просто невероятно заботливый, – сказала Оля. – С первых же минут он окружил меня такой любовью, что я влюбляюсь в него все больше и больше. – Ооооо! – протянула я. – Скорая! Врача! Мы ее теряем! Уиу-уиу-уиу! – я изобразила сирену скорой помощи и отпила еще вина. Мы посмеялись. Было видно, что Оля очень любит Сережу и, кажется, с каждой минутой влюбляется в него все сильнее. – Прости меня, – сказала она. – Говорю так, будто все время витаю в облаках... но ведь так оно и есть! – воскликнула она, улыбнувшись своей невероятной сверкающей улыбкой. – Когда он смотрит на меня, мне кажется, что я – единственная женщина в мире. Просто невероятно... а ведь и я недавно чувствовала на себе похожий взгляд... – Кроме нас о нас знал только Арсений, – продолжала щебетать Оля, словно считывая, в каком направлении идут мои мысли. – Он как раз был в Москве примерно в это время, ты не знала? «О, поверь мне, я знала, как никто».  – Нет, – сказала я самым невинным тоном, на который была способна, отпивая вино, чтобы скрыть выражение глаз. – А что? – Это, честно говоря, довольно забавная история, – сказала Оля. – Мы были у Серёжи дома... суши, романтика, все дела, – уклончиво сказала она, и я с понимающим видом улыбнулась. – И тут слышим: звонят в дверь. Мы думали, это доставка пиццы, а оказалось – Арсений. А я в Серёжиной футболке его встречать вышла. Я ахнула. – Ну, вот так он и узнал, – сказала Оля. Я оглядела со вкусом отделанные стены ее гостиной. Он видел Олю в Сережиной футболке, а потом признался мне в любви... кремень, а не мужчина. – Н-да, – протянула я. – Конечно, не лучший способ представить лучшему другу свою новую девушку. – Ну, представлять-то особо и не пришлось, – усмехнулась Оля. Мне кажется, даже если бы она встретила Арса в мешке из-под картошки, она бы все равно выглядела как королева. Что уж там говорить о дизайнерских футболках Серёжи. – Но, к слову, после этого я его почти не видела. Сережа ещё удивлялся, говорил, что обычно он у него старается время проводить, а тут уезжал ни свет, ни заря, приезжал после полуночи, спал днём и молчал как партизан. Говорил, «дела», но я уверена, что он Оксане в чем-то помогал, он же так носился с ней во время ее беременности. «Ой-ой». Я пожала плечами. Ох, не готова я рассказать подруге, что я имела ко всему этому самое непосредственное отношение. Кажется, Оля заметила, что я немножко приуныла. – Эй, ты чего? – спросила она. – Как там твой итальянский? – Готовлюсь изо всех сил, – отрапортовала я на бодром итальянском языке. Оля засмеялась. – Готовишься? – переспросила она [1] по-русски. Я покивала. – Когда там у тебя экзамен, говоришь? – В начале декабря, – сказала я. – Мне уже страшно. Кажется, я начала готовиться слишком поздно, в конце концов, некоторые люди начинают готовиться к чилсам [2] за год, а я как-то спонтанно решила сдавать экзамен. Оля с пониманием хмыкнула, но тему о причинах этого решения развивать не стала. А я постаралась не думать, после каких событий я ещё сильнее погрузилась в учебу. – Но ты же уже несколько месяцев занимаешься? Что говорит преподаватель? – спросила подруга. – В целом доволен, – сказала я, любуясь ее аккуратно нарисованными стрелками. – Говорит, хвостов не так много, как я описала в самом начале. Я считаю, что мне повезло, что он не замечает, какая я тупая. – Ты слишком самокритична, – заявила Белых, отпивая из своего бокала. – Не волнуйся. Готовься спокойно, и все будет в порядке. Уверена, у тебя все получится. _____________ [1] Тут небольшая отсылка на похожее написание (и, немного, звучание) английского глагола prepare ("припэйр") и итальянского preparare ("препарАре") (оба имеют значение "готовить, готовиться". Немного подправила эту сноску после справедливого замечания S.L. о том, что этот кусок не слишком понятен. Только не уверена, что корректно писать произношение русскими буквами, так что тут простите меня. [2] CILS ("чилс") - это международный экзамен по итальянскому языку, можно сказать, что эквивалент TOEFL и IELTS.