воспоминания, которые убивают

***

Коридор встречает Тину прохладой и свежим воздухом сквозь открытые окна. Концерт закончился уже полчаса назад, но Кароль все еще ходит по тёмному театру в попытках собраться и наконец-то поехать домой. Дан, как назло, не берет трубку даже спустя четыре звонка и восемь сообщений с разными угрозами о вреде игнора. Не скрывая усталости и раздражения, Тина открывает дверь в свою гримерку с характерным щелчком и заходит в небольшое помещение с маленьким диваном, широким зеркалом и столиком с изобилием косметики. Тихо прикрывает дверь и проходит вглубь. На ходу скидывает с плеч любимый теплый кардиган, оставаясь в полупрозрачном концертном платье. Телефон все еще молчит и Тина начинает серьёзно закипать по этому поводу — Дан обещал ее забрать с концерта. Кароль почему-то все еще надеется, что мужчина приедет или хотя бы напишет сообщение, поэтому чтобы скоротать время подходит к зеркалу и начинает смывать яркий макияж. Несколько чёрных, оранжевых и ярко красных салфеток летит в мусорку, а лицо Тины становится без грамма косметики. Кароль хотела распустить причёску и расчесать волосы, но ее прервал стук в дверь. Женщина сразу обрадовалась, думая, что это наконец-то приехал Дан, поэтому даже и не подумала что-то накинуть, так и осталась в концертном платье. Открыла дверь в уверенности, что это Дан, но тут же осеклась. В коридоре стоял незнакомый мужчина, метра в два ростом, массивный и накачаный. Тина его не знала. — Кто вы? — спросила Кароль отходя на шаг назад. — Если вы по поводу этой гримерки, то подождите пожалуйста пол часа, я уйду и она будет свободна. — Я не думаю, что ты уйдешь от сюда так быстро. — грубым тоном произнёс мужчина, заходя в гримерку и защёлкивая дверь. Тину охватил ужас. Она сейчас одна, в закрытой комнате с малознакомым мужчиной, у которого, видно, намерения не добрые. Страх и ужас стали заполнять нутро. — Что вам от меня нужно? Покиньте мою гримерку или я вызову охрану! — Тина попыталась взять телефон, но резкая хватка за шею и толчок на пол не дал этого сделать. Тина лежала на полу, пытаясь отползти от надвигающегося мужчины. Он с мерзкой улыбкой на лице присел рядом с Кароль. Провел рукой по волосам от чего Тина заметно дернулась в сторону, даже не думая спровоцировать мужчину, просто защитная реакция, но незнакомца это взбесило. — Ты видела, я хотел по хорошему тебя трахнуть. Даже безболезненно почти. Но ты решила показать свое королевское отвращение к простым людям. Теперь я буду ебать тебя грубо, сама так захотела. А будешь кричать — выбью зубы. — прошипел мужчина, заламывая руки сопротивляющейся Тине. Она не понимала и не хотела понимать, что сейчас произойдёт. Попыталась вырваться не переставая не на секунду сопротивляться, но хватка была слишком сильная. Когда мужчина начал срывать с нее легкое платье с рта вырвался первый всхлип. Дёргая ногой, Тина смогла ударить насильника прям в локоть, от чего он взвыл и ослабил хватку. Этим воспользовалась женщина, но попытка убежать не увенчалась успехом — мужчина тут же перехватил ее и прижал к стене за шею, немного надавливая, но не душил. — Дура, я тебя предупреждал. Теперь точно не жди пощады. — Грубо сказал он и, скинув все с столика, положил Тину животом на стол. Кароль болезненно воскликнула от того, что ей снова заламали назад руки, только теперь еще более сильно. Тина почувствовала, что вокруг запястий что-то обвязывается, от чего начала еще сильнее дёргаться, поняв, что ее связывают. Из глаз брызнули слезы, а из горла вырвался громкий всхлип. — Пожалуйста, не нужно, я же ничего вам не сделала. Я вас умоляю не нужно. — все еще в надежде, что мужчина одумается, умоляла Тина. — Я не подам на вас в полицию, просто отпустите меня, пожалуйста. Руки уже были связаны, и все что Тина могла это слегка дергать их у себя за спиной, в попытке освободиться, но вызывая лишь боль. Отчаяние накатывает огромными волнами, и слезы прямым потоком льются с глаз. — Из-за такой суки, как ты, мой сын сбросился с высотки. — Проговорил мужчина, разрывая ткань платья и спускаясь его к ногам Тины. — Ему отказали в фотографии, и это стало для него ударом. Он умер из-за таких, как ты, поющих сук, высокомерных и не знающих настоящей жизни простых людей. Теперь я сделаю тебе так же больно, как было мне. — Пожалуйста, не нужно, я же не виновата ни в чем. — Всё еще пыталась вразумить его Тина за что получила невероятно сильный шлепок по попе. В глазах потемнело от силы удара, а из рта вырвался глухой крик. — Молчи, я тебе сказал, или лишишься пары зубов. — прошептал на ухо певице мужчина. — А теперь приступим. Из глаз Тины новым потоком полились слезы, когда она почувствовала, как с нее снимают белье и звука раздевания. Из рта вырывались громкие всхлипы отчаяния. К моральной боли добавляется еще и физическая. Тина закричала от боли, когда почувствовала, как в нее погружается длинный член. Из глаз новым потоком потекли слезы, обжигая кожу, скатываясь по ровным линиям ключиц. К ней никогда не относились с такой грубостью в плане секса, поэтому боль была неимоверная. Ее крик оглушает, и мужчина грубо закрывает ее рот ладонью, не давая даже толком вздохнуть, с каждым разом быстрее и сильнее вторгаясь в узкое влагалище. От слишком сильных толчков внутри что-то будто разрывается, похоже на тысячи ножей, что врываются в твое тело каждую секунду. Сухая кожа на ладонях горит адским пламенем; большая ладонь, зажимающая рот, с каждым разом сильнее впивается в губы. Он входит до основания, двигая бедрами даже слишком болезненно для самого себя, но получает нестерпимое удовольствие, трахая одну из лучших женщин этой страны. Выходит из тела Тины, от чего она болезненно-облегченно выдыхает, и приказным тоном говорит: — Переворачивайся. Давай крошка, сама, не заставляй причинять еще раз силу. Тина не двигается. Ее тело ей будто не принадлежит, она чувствует лишь пульсирующую боль внутри себя и отвращение к себе же, такой использованой и грязной. Мужчина сам дергает Тину вверх за веревку обвивающую запястья и бросает на диван. Наваливается сверху и снова резко входит, меняя угол проникновения, от чего Кароль пронзает еще большая волна боли. Кончает спустя несколько минут, которые все так же кажутся Тине вечностью, тяжело дыша, он вынимает член, снимает с него резинку. А Тина, ловя слипшимися и иссохшимися губами раскаленный воздух, прижимает маленькую ладошку к разгоряченным половым губам, чувствуя огромную боль внутри себя. Она опускается на пол, жмуря глаза и прижимая колени к груди. Мужчина отбрасывает использованный презерватив в сторону Тины, натягивает на себя штаны и боксеры, ухмыляясь от вида народной артистки. Берёт в руки свой телефон и делает несколько снимком, но мозг Тины не фокусируется на этим действиях. После этого бросает несколько фраз, но Кароль и приблизительно из не слышит, и выходит из гримерки, оставляя Тину наедине с самой собой. Кароль противно. Ей мерзко от своего использованного тела. Внутри все еще пульсирует боль и разгорается пламя. Она понимает, что ничего не могла сделать, но от этого не легче. Слезы не перестают течь, а всхлипы стают все громче. Пустой взгляд натыкается на телефон. Тина тянется к нему и стонет от боли. Хватает в руки, которые все еще связаны, но у Тины нет сил и возможности их развязать, и набирает уже давно заученый номер, который даже сегодня использовала раз сто. Надеется, что Дан наконец возьмёт трубку, хотя что говорить не знает. Плачет, слушая гудки с крохотной надеждой в груди. — Да, Тин, я уже подъезжаю. Прости, что так долго и не брал трубку. Не слышал просто. — его как всегда тёплый и родной голос, сейчас режет слух. Хочется закрыть уши и не слышать ничего. — Ти, все хорошо? Почему ты молчишь, не обижайся только, пожалуйста. — Дан. — Голос больше чем осыпший или сорваный, а еще и просто полон боли и немного разочарования. — Почему ты не приехал раньше? Сорвался что голос, что звонок, но Тина знает, что Дан будет здесь очень скоро. Осталось дождаться и морально не умереть последняя мысль Тины, перед тем, как она провалилась в спокойную, безболезненную темноту.