Жди меня за чертой

       Не знаю, как долго спала.       Голова шла кругом, в горле пересохло. Я чувствовала, как жжет запястья тугая веревка. Помню… воспоминания слишком короткие и хаотичные, чтобы составить адекватную картину.       Я ехала на лошади, и кто-то грубо связал мне запястья. Край той верёвки держал мрачный мужчина с серыми, как горный туман, глазами. Непривычная тряска утомила меня, и я, теряя силы, иногда поднимала голову и смотрела на его короткие чёрные волосы. От мужчины пахло мылом и солью, я не выдержала и зажмурилась. Моё тело, ослабев, падало вперёд, прижимаясь к его крепкой спине. Я чувствовала даже сквозь одежду гибкие мускулы, которые напрягались при движении.       Мы въехали в город. Я так устала, что глаза слипались. Мужчина крепче сжал верёвку, не позволяя мне упасть. Я медленно раскрыла глаза и увидела удивленные лица: люди с восторгом смотрели на него, но и не скрывали своего страха, словно он мог уничтожить их одним лишь взглядом. От этих мыслей я невольно поёжилась. Куда я попала? Кто этот человек, пленивший меня?..       Строй вдруг остановился. Я видела, как солдаты уводили своих лошадей, как люди снимали зелёные плащи и некоторые начинали горько рыдать. Не знаю, что это было. Будто напряжение, стоящее в воздухе, выплеснулось наружу. Моё сердце забилось так сильно, что я раскрыла рот, желая вобрать в себя больше воздуха. Эти люди точно рады вернуться с войны. Я… попала в горячую точку? Что происходит?       Мужчина легко спрыгнул с коня и дёрнул верёвку, я без особой грации повалилась на землю мешком картошки. Пытаясь не разбить голову, выставила руки и поплатилась: ладони содрала до крови. Застонала, но мои страдания не волновали хмурого человека, он лишь скривил рот и потащил меня за собой.       Он двигался быстро и бесшумно, словно паря над землёй, а я вот едва поспевала за ним. Подняла голову и увидела синее небо и палящее солнце, невесомые кружевные облака. В Праге часто идут дожди, да и погода завершает образ готического града. Я вздохнула, опуская голову.       Чувства обрушились на меня. В глазах защипало от непрошеных слёз. Я не знала, что происходит, где я. Мне вдруг стало очень страшно за себя. Я ощутила, как в голове с грохотом всё затрещало, а мир вокруг пошёл яркими бликами. Ахнула, путаясь в собственных ногах, и повалилась на землю. Последнее, что видела прежде чем потерять сознание, — сверкающие гневом серые глаза.       Пока я была без сознания, меня притащили в какое-то подземелье. Пахло сыростью и ржавчиной. Я медленно открыла глаза, мучаясь от острой мигрени, к счастью, свет был тусклым.       Я, стараясь не шевелиться, огляделась: серый грязный пол, каменные стены, крошечное оконце, пропускающее тонкий луч света, решетки. Тряхнув головой, я невольно ойкнула от острой мигрени. Всё тело ломила мучительная вязкая боль. Ничего не понимаю… Где я? Помню уродливое лицо монстра и опасный взгляд черноволосого парня… это сон? В груди болезненно заныло. Мне было страшно, сердце стучало, как маленькая птичка, зажатая в кулаке.       В коридоре послышались шаги, и я инстинктивно напряглась, готовая ко всему. Мама как-то пыталась объяснить мне психологию похитителей, но из-за волнения я никак не могла собраться и вспомнить. Не показывать страх, не злить их…       За решеткой возникли двое: первый — тот усач, он оказался худее, чем мне запомнилось, второй — молодой мужчина с черными волосами, падающими на лоб, и серыми глазами. Звякнули ключи и усач вошел в камеру. — Очнулась? Извини за это, — кивнул на цепи вокруг моих ног, — вынужденная мера. — Где я? — Ты в безопасности, под нашим наблюдением, — заверил усач, — меня зовут Майк. А это — капрал Леви.       Я глянула на второго мужчину. Он сложил руки на груди, и скучая, прислонился к стене. Я внимательно посмотрела на него: тонкие губы плотно сжаты, глаза цвета грозового неба пугали своей холодностью. Я не знала, что меня ждёт дальше, но лишь от одного взгляда на этого человека у меня дрожали колени. Он повернул голову, бросая на меня хмурый взгляд, и меня словно обожгло. Никогда не видела такого мрачного человека. — Эрвин Смит приказал выяснить кто ты, — Майк подошёл ближе, и у него в руках оказался мой рюкзак, — итак, это твои вещи? — Да, — от волнения во рту пересохло.       Он поставил рюкзак на стол. Раскрыл его, и я нервно вздохнула, очень противно, когда какой-то незнакомец трогает твои вещи. Неторопливо Майк стал вытаскивать содержимое рюкзака; один за другим на столе появлялись: зеркало, зажигалка, синяя тушь, блокнот, помада, мятная, жвачка, таблетки, духи, телефон и… — А это что? — спросил Майк и покрутил в руке прокладки. — Сложно, наверное, вашим женщинам, — бросила я, — не позавидуешь.       Майк наклонился и странно принюхался к телефону. — Э… — я склонила голову набок. — Что вы делаете? — Что это за устройство?       Он издевается? Я непонимающе уставилась на него. Майк недоверчиво отложил телефон на край стола, и я заметила огромную царапину на экране, наверное, разбился, когда меня схватил монстр. — Кстати, спасибо, что спасли меня! Что это за чудище такое было?       Майк повернул голову к капралу и пару секунд они молча смотрели друг на друга. — Ты не знаешь? — видок у Майка был такой же, как и у меня, когда он спросил про телефон. — Это же титан. — Как Атлант, который землю держит? — Кто?       Мы уставились друг на друга, в воздухе повисло напряжение. Мои плечи заныли из-за верёвок, да и, честно говоря, жутко хотелось есть. — Может развяжите меня? — Эрвин не велел.       Я нахмурилась. — А Эрвин у вас как царь-батюшка? Без его позволения и в туалет не ходите?       Мужчины даже не улыбнулись. — Эрвин Смит — командор разведки и, разумеется, его приказы не обсуждаются.       Я медленно моргнула. Разведка? На обоих были бежевые куртки и странные ремни. Что это за страна такая? — Вы сообщили в посольст… — замолчала. Если это разведка, то вряд ли они станут оглашать ситуацию. Но и зачем им обычная школьница? А ещё что это за страна такая, где люди не знают о телефонах, а по лесу бродят гиганты? Древняя Греция? — Больше мы ничего не скажем, — строго оборвал мои размышления Майк, — самое время тебе поведать нам кто-то такая. — Так… что я? Вообще ничего интересного. Руки-ноги, синие глаза. — Имя, — требовательно произнес блондин с крупным носом. — Я уже сказала! — воскликнула, пытаясь вырваться, но все мои попытки были тщетны. Я сидела крепко привязаная к стулу, а запястье перетягивала бичёвка. — Послушай, — он склонился ко мне. — Ты же должна понимать, что это бесполезно, рано или поздно правда всё равно всплывёт. — Вы что какие-то извращенцы?! — завыла я. — Идиотка, — прошипел черноволосый. Всё это время он молча стоял у стены, сложив руки на груди, и я физически ощущала его презрение ко мне. — Эй, — Майк коснулся моего плеча, — мы не причиним тебе зла, но для этого ты должна всё нам рассказать.       Мои глаза невольно расширились, и я, поддавшись вперед, закричала: — Да я откуда знаю?! Немедленно отпустите меня! Это похищение. Вы не имеете права!       Щеку обожгло. Крепкая ладонь больно ударила меня, и эхо пощёчины разлетелось по камере, как мячик отскакивая от стен. Капрал равнодушно схватил пятерней мои густые волосы, вынуждая меня запрокинуть голову. Я застонала и подчинилась его желанию. — Я смертельно устал от твоих воплей, безголовая курица. Не хочешь по-хорошему? Что ж ладно. — Но, Леви… — мягко позвал его Майк и мне почудился в его голосе страх, — не надо, она же ребёнок. — В самом деле? — серые глаза брезгливо сузились. — С каких пор мы дисскутируем о цифрах? Я знал людей моложе её, но опаснее многих солдат. Кто знает, какие тайны скрываются здесь? — длинные пальцы властно коснулись моего подбородка, я нервно заскрипела зубами. — О, видишь, она еще и скалится.       Меня пугал до чертиков его отрешённый тон, ощущение словно ему было всё равно на происходящее. А я вызывала у него только раздражение. Покачав головой, Майк поставил напротив меня высокий табурет с глубоким медным тазом. Я удивлённо уставилась на колеблющуюся в нем воду. — Последний раз прошу, — Майк посмотрел на меня так, словно его жизнь зависела от этих мгновений, — как ты оказалась за стеной? — Я не знаю. — Ясно, — кивнул Майк и шагнул назад, — я сделал, что мог.       Я непонимающе подняла голову, и в этот момент капрал, встав за спиной, резко схватил меня за плечи. Я успела только ахнуть, и это было зря: воздух разом вышел из лёгких. Мое лицо опустили в холодную воду, и сильная мужская рука удерживала затылок. Я зажмурилась, слушая, как булькают пузыри. Грудь будто сжалась изнутри от невыносимой ноющей боли. Одним рывком меня вытащили из воды. Мокрые волосы падали на лицо. Я, стуча зубами от холода и страха, взвыла от боли. — Приходится тратить на тебя воду, — недовольно сказал Леви, — поэтому быстрее ответь нам на наши вопросы. — Я ничего не знаю, — простонала, чувствуя горячие слёзы в глазах. — В самом деле? — насмешливо спросил он, я не успела приготовиться, глотку словно обожгло. Каждый кусочек тела мечтал сделать вдох, но я лишь слабо дергалась, пытаясь вырваться. Напрасно. Хватка у капрала стальная. У меня кончились силы. Я могла лишь слабо дрожать, уже даже не пытаясь освободиться.       Он вытащил меня из воды и больно ударил по лицу. Сквозь полузакрытые глаза я видела, как он склоняется надо мной. Идеально белая рубашка, платок изящно завязаный вокруг шеи. Почему этот утонченный человек делает такое? Я качнула головой и ощутила, как вода вместе со слюной вытекает из моего открытого рта. — Жалкое зрелище, — процедил сквозь зубы капрал.       Мысли путались, и я тряслась от страха и собственной беспомощности. — Я просто шла с подругой домой… я ничего не сделала. Прошу вас! — Как оказалась за стеной? — настойчиво спросил Майк.  — Я даже не знаю о чём вы.       Никогда не думала, что такое случится со мной. Видела в фильмах, читала жуткие истории, но это всё было там, с другими. А самое ужасное: это пытка без итога. Они могут убить меня, но я ничего не скажу. И не потому что хочу сохранить секрет, готовая ради него на смерть, а просто мне нечего им сказать. — Меня зовут Серафима. Я живу с мамой в Праге, и я не знаю ничего про ваши дурацкие стены. П-пожалуйста, отпустите меня домой. — Ты… — в голосе Леви возникли нотки усталости, — ты должна меня слушаться, иначе пострадаешь. Тебя нашли за пределами стен, там, где есть только титаны. Не стоит вещать нам байки.       Я качнула головой. Неважно. Он убьет меня. Я не смогу убедить его в том, что сама не понимаю, что происходит. Его узкие серые глаза не выражали ничего, ни сострадания, ни жалости. Интересно, как много боли он видел, что больше уже ничего не трогает его?..       Капрал легко толкнул меня, и я вместе со стулом повалилась на пыльный пол. Камера перевернулась, и теперь у меня перед глазами были только идеально начищенные, коричневые сапоги. Что ж, сдохну, как псина, у его ног. — Прошу вас…       Странно, но моё тело отказывалось сдаваться. Даже больное сердце сейчас не капризничало и стучало вполне себе ровно. Я… хотела жить. Неважно как. Хотела просто вернуться домой, обнять друзей, поговорить с мамой, снова сделать какую-то совершенно простую вещь. Хочу съесть кусочек шоколадного торта. Хочу смеяться над глупой комедией. Хочу читать книгу и звонить друзьям, пытаясь пересказать им сюжет. Хочу танцевать в одних трусах под любимые песни и смеяться, если войдёт мама. Хочу жить.       Я глубоко вздохнула и сделала то, что изменило мою судьбу уже навсегда. Я соврала. — Какие-то люди… притащили меня в то место. Я не знаю их имён. И ничего не помню.       Я не знаю, как это звучит, но, может, ложь позволит хотя бы немного отсрочить мою участь. Леви склонился и схватил меня за локоть, я вскрикнула, чувствуя острую боль в суставе. — А ты помнишь их лица?       Я нервно вздохнула. Он смотрел на меня, изучая взглядом, и я понимала, что проще соврать полиграфу. — Н-нет. — «Нет, сэр», — сухо произнес он.       Мои синие глаза чуть расширились. Что с этим человеком? Почти уверена, что он убил бы меня, не задумываясь, но его, оказывается, волновал… этикет? дисциплина? Я ещё раз посмотрела на его лицо. Острые черты, аккуратный нос, тонкие чёрные брови, бедная кожа. Он выглядел как утонченный аристократ, но я физически ощущала в нём грубую силу чудовища. — Ты напрасно тратишь наше время, — с грустью сказал Леви, и я увидела в его глазах странный блеск. — Мне больше нечего сказать, — сообщила я, закрывая глаза. — И ваше дело верить мне или нет. Сэр.       Чувствовала, как он внимательно смотрит на меня, но глаза не открыла. Грудь всё ещё ужасно болела, а руки словно медленно выкручивали из суставов. Я снова теряла сознание, и сил бороться не осталось. — Надо поговорить с Эрвином, — сказал Майк, — стоит всё обсудить. — Ты прав, — Леви разжал пальцы, отпуская меня. — Она может оказаться лишь жертвой обстоятельств.       Тишина.       Знаю, что Леви всё ещё смотрел на меня. На униженную, лежащую на полу меня. Сложно понять, о чём он думал, но от страха у меня заслезились глаза. Капрал не верил моей истории, и более того — он понял, что я лгунья. — Идём, — позвал его Майк, и я услышала шаги. — Вернёмся сюда завтра.       Дверь камеры со звоном закрылась. Они ушли, оставив меня, привязаной к стулу, без еды и воды. Похоже, моя судьба волновала их не больше, чем жизнь местных насекомых.       Тело тряслось от боли, и, зная, что это лишь начало моего ада, я готовилась к самому худшему. Они вернутся и всё продолжится. Леви не остановится, пока не получит ответы. Заглянув ему в глаза, я уже точно знала, что ни ложь, ни жалость, ни тревога его не остановят.       Я застонала и открыла глаза. На столе всё ещё лежали мои вещи. Что ж… может, и не всё так плохо.