Наследие

      Аккерман не думал что такое возможно. Но глаза не могут обманывать, так ведь? От сомнений в собственной адекватности внутренности скручивало в тугой узел. Пытаясь проглотить вставший поперек ком, он с настороженной решимостью направился к «воскресшему из мертвых». Его опасливый взгляд все ещё метался по мужскому силуэту под фонарем. «Как такое могло произойти?» — брови свелись к переносице и морщинка исчертила его бледный лоб. Рыжий стоял к нему полубоком и поэтому, когда Леви неожиданно ухватился за его правое плечо, он подскочил на месте. Голубые глаза широко распахнулись, Аккерман с лёгкостью прочитал в них страх, отчаяние и волнение. Ещё бы он не боялся своего несостоявшегося убийцы. Крепко сжав и разжав руку парня, Леви удостоверился, что свой поход к психотерапевту можно пока отложить. Брюнет медленно выдохнул и рассмеялся на всю улицу. Тугой узел внутри рассеялся, плечи слегка подрагивало от охватившей его легкости. У рыжего от такой реакции побледнело лицо, веснушки стали явнее, а щеки, казалось, уменьшились в размерах. Голова запрокинулась назад, новая волна эйфории захлестнула брюнета. Давно он так не смеялся над абсурдностью происходящего.       Леви отлично знал, как действует на людей его безразличное или злое лицо, но чтобы аналогичный эффект производила и его улыбка. Это определенно льстило ему. Паренек все это время пытался вырваться из цепкой хватки, но это было бесполезно, Аккерман держался замертво. Избавиться от его захвата можно лишь одним путем — отрубив собственные руки. К таким радикальным мерам конопатый не был готов, поэтому он наступил на ногу противнику и резко дернулся из ладоней Аккермана. Несмотря на крупную комплекцию «иллюзии», Леви не разжал объятия, однако от сильного удара по ноге немного разозлился. Громкий смех мгновенно смолк, от такого контраста рыжий аж замер, недавние намерения о побеге вылетели из сознания со скоростью света. Леви направил свои радужки оттенка дымчатого кварца на косолапого медведя напротив. Приподняв брови, он склонил голову и сжал челюсти. — Прости! — голубоглазый мгновенно вскинул руки в примирительном жесте. Аккерман в ответ ударил парня по голени, при этом едва не сломав ее. Тот резко упал на колени и взвизгнул, как свинка. — Вот теперь прощаю, — брюнет похлопал по ладоням, будто избавлялся от налипшей к ним грязи. — А сейчас, «дружище», мы пойдем в уединенное место и ты расскажешь мне, по какой причине я снова лицезрю твое пухлое лицо живым и здоровым.       Протирая ушибленную ногу, здоровяк кое-как встал. Он рассудил, что рисковать «дружелюбным» расположением брюнета не стоит. «Не убьет же он меня в конце концов? Не второй раз уж точно.» Уверенность в нем начала постепенно таять, когда Аккерман достал из заднего кармана штанов складной нож. Рукоятка оружия имела двустороннюю гарду и металлический наконечник, а само острие клинка было гладко заточено. Увидев, как веснушчатые щеки превращаются в острые скулы, Леви снисходительно пояснил: — Это, чтобы ты не бросил меня одного в эту чудесную ночь, — он поднес нож к правому боку и повел заложника в ближайшее ночное заведение. Таких в Гар-дю-Нор было немало, потому уже через пять минут они перешагнули порог местной забегаловки.       Брюнет огляделся: в помещении было всего-то шесть столиков на двоих, а из посетителей только компания из трех пьяниц, весело гогочущих вблизи барной стойки. Одобрительно кивнув, он потащил своего «друга» к относительно тихому месту в темном углу кафешки.       Они заняли стулья напротив друг друга. Рыжий заерзал под прожигающим взором серых очей. Тяжёлая аура легла на их плечи. Первым тишину нарушил брюнет. — Ну что, как зовут тебя? — рыжий от такого вопроса поперхнулся слюной. — Ты меня не знаешь? — с сомнением спросил он. — Я помню все до мельчайших деталей, так что не обнадеживай себя, — усмехнувшись, Аккерман продолжил. — Трудно запомнить имя человека, который уже давно должен лежать в могиле, — театрально ударив себя по лбу и ахнув, он сказал. — Кстати, может, расскажешь мне всё-таки? Какого черта ты жив? — Роан, — парень сглотнул тугой ком. — Мое имя, — на что Леви кивнул и, махнув ладонью, велел тому говорить дальше. — Ты не убил меня тогда.       Леви на такое утверждение лишь оскалился и прошептал. — Не думаю, — тело с любопытством перегнулось через стол к собеседнику. — Расскажи-ка мне поподробней. — Когда ты нацелил на меня дуло, ребята кинулись на тебя и ты промахнулся, — Аккерман нахмурил брови, Роан с высоким голосом реабилитировался. — Слегка.       Воспоминания одиннадцатилетней давности всплыли перед ним. Да, его и вправду отвлекли в тот момент. Те болваны разом кинулись на него и из-за них он потерял концентрацию на долю секунды. Такая промашка грызла изнутри, словно голодный волк, которому, наконец, подкинули мясо. Аккерманы никогда не промахиваются. «Если бы он узнал об этом, то оторвал бы мне голову!» — заключил Леви, нервно потирая покрасневшую шею.       Молчаливый Роан уже начал в ожидании постукивать пальцами по столу. Эти звуки вывели Аккермана из прошлого. — Ну что ж! Тебе не кажется, что данный факт ставит пятно на моей репутации наемника? — теперь брюнет стал отбивать ритм по дереву, а Роан замер. Даже его пальцы, готовящиеся к новому стуку, окаменели в воздухе.       Все краски сошли с лица экс-покойника. Он чувствовал, как конечности похолодели, а ступни стали нервно подергиваться. К счастью, под столом это было незаметно. Хотя это ничего не меняло в его случае, все эмоции были написаны на солнечном лице, словно на белом листе бумаги. — Но у меня дети и жена. Как же они без меня? — голос надломился.       Чувство юмора было сильной стороной Аккермана, правда не все были с ним согласны. Оно было специфичным, из-за этого Леви приходилось сдерживать свои колкости в обществе Смита. Зато когда в гости приезжала Зоэ, он отрывался по полной. У них были схожие взгляды на остроумные вещи и не очень. Как-то Смит даже сказал ему об этом своем наблюдении, на что Аккерман едва не застрелил улыбающегося работодателя. — Да? Прискорбно, — с фальшивым сожалением он понурил голову.       Рыжий сжал кулаки, кожа на костяшках натянулась. «Что делать?» Он уже давно не вступал с кем-то в противостояние, а с таким противником как Аккерман у него нет никаких шансов. Надежда только на побег.       Заметив, как зрачки Роана стали прыгать по входам и выходам из кафе, Леви рассудил, что пора заканчивать этот затянувшийся спектакль. Этот ушлепок доставил ему много веселья, но все хорошее когда-нибудь кончается. — Расслабься, — Аккерман, наконец, спрятал нож в карман штанов. — Твоя казнь отменяется. Сегодня, — на последнем слове он понизил свой хрипловатый голос.       Парень буквально размяк на стуле от успокоения. Леви даже подумал, не образовалась ли под их столиком лужица. — Тебе пора домой, — брюнет быстро встал со стула.       Роан послушно последовал за ним к выходу. Как только они оказались на улице Аккерман резко повернулся к парню и сказал угрожающим тоном. — Никто не должен знать об этом. Ты ведь понимаешь чем это может грозить тебе и твоей семье? — рыжий сразу закивал ему. — Держи язык за зубами, — казалось, его голова вот-вот оторвётся от интенсивных движений шеей.       Аккерман, сообразив, что их беседа слишком затянулась, поставил жирную точку. — Все. Можешь валить домой. А то жена оторвёт тебе голову вместо меня, — брюнет уже хотел отвернуться, когда до ушей дошел насмешливый голос. — Жена? У меня ее нет, — рыжая макушка уже вприпрыжку удалялась от него в обратном направлении.       «Этот парень обдурил меня?» — Леви еле сдержался, чтобы не метнуть нож меж двух лопаток Роана. «А он не промах» — злость сменилась странным удовлетворением собой. Ухмыляясь, Леви понял, что нисколько не жалеет, что не прострелил конопатому мозги. Он ведь правильно поступил?       На что хриплый внутренний голос зашептал: " — Я же учил тебя иному. Ты должен был избавиться от ничтожества сию секунду, как увидел его под фонарем. Ты должен был подойти к увальню сзади и перерезать глотку, — хриплый смех разразился в сознании. — Недомерок, ты все такой же слабак.»       От этих слов Леви вспыхнул. Этот голос такой реалистичный, будто он вживую разговаривает с кем-то. Он пошлепал себя по щекам, чтобы проверить подлинность явления. Только потом брюнет вдумался в бесполезность своих действий. Двенадцать лет голос преследует его всегда и везде. Куда бы ни пошел и чтобы не сделал. Внутреннее «я» никогда не замолкало, что бы он ни делал. Все это время он считал, что это его разумная часть обрела странную способность говорить, но с каждым своим появлением Тень нашептывала ему вещи все страшнее и страшнее, а он сопротивлялся приказам все усерднее и усерднее. Сердце билось галопом в груди, колени подкосились, а в глазах помутнело. Из последних сил он вернулся к автомобилю и, открыв ящик, выпил две беленькие таблетки. Откинувшись на сидении, он зажмурился в надежде на скорое прекращение боли. «Это снова происходит» — в порыве эмоций Аккерман ударил кулаком по обтянутому кожей рулю. Атака на безобидную технику все не прекращались, костяшки сбились в кровь, а оторванная кожа клочками повисла на фалангах. Отчаяние охватило брюнета: «Это никогда не закончится!»

***

Двенадцать лет назад. Район Сен-Дени.

      Он занёс руку над телом уже тысячный раз. Красные брызги расплескались на его голубой рубашке, пальцы на рукояти уже слипались от большого количества вязкой жидкости. Глаза полыхали яростью вперемешку с безумством. С остервенением он продолжал наносить колотые раны по бездыханному телу мужчины, когда изо шкафа послышался приглушённый писк. Все его лицо было измазано в соках жертвы. «Этот идиот напускал слюни на мои кисти» — Аккерман не спеша встал с трупа и, достав белый платок, вытер окровавленные руки от слюней.       Мягкая ткань прошлась по бледным скулам и вдоль острого подбородка, собирая неприятную красную субстанцию. Одежда была безнадежно испорчена. «Надо будет поскорее замочить в холодной воде и постирать моим новым порошком» — недовольно рассматривая ущерб, он двинулся в сторону шкафа. Обеими руками он распахнул дверцы гардеробной. Внутри, свернувшись в клубочек под весящей одеждой, лежал мальчик лет восьми, не намного младше его самого. Кожу лица обожгло от невинного взгляда ребенка, Леви едва не закатил глаза от такой детской наивности. В свои одиннадцать он с лёгкостью прикончил, видимо, папашу этого парня, а этот слабак даже промолчать в убежище не смог. Его заданием было ограбить этот богатенький дом. Владелец дворца —известный в городе бизнесмен Димо Ривз. Этот старый ублюдок насильно выгнал Леви из его старого дома на Гар-дю-Нор, чтобы позже на этом участке стоял двадцатиэтажный новенький отель. Хотя нет, он ведь честно выкупил его территорию за хреновых пять тысяч евро. «Даже ночлежка, блять, дороже стоит.» С такими мизерными деньгами он был вынужден скитаться в поиске нового жилья. Аккерман никогда не уступил бы этому проходимцу. Вот только Ривз оказался не так прост. В силу малолетства Леви не мог быть владельцем недвижимости самостоятельно. Димо воспользовался этим фактом и стал угрожать ему приютом для детей с неуравновешенной психикой. Стиснув зубы, он собрал немногочисленные вещи и покинул Гар-дю-Нор тем же вечером.       Через два месяца судьба подкинула ему шанс на отмщение. Слухи, что сам Димо Ривз купил дом в криминальном Сен-Дени, разошлись по Парижу со скоростью полета колибри. Ноги сами понесли Аккермана к старому знакомому. Стоило юноше переступить порог дома, как его тело, будто захватил демон. Темная сущность стала отдавать ему приказы, а он мог лишь безропотно подчиняться ему.       Мальчишка стал отодвигаться к дальней стене шкафа, когда Леви протянул к нему руки. Ему не хотелось убивать малявку, он лишь хотел удостовериться, что кареглазый не знает его имени. В таком случае он просто скроется где-нибудь подальше на годик другой. Длинные каштановые волосы свидетеля разметались по веснушчатому лицу, глаза очумело бегали по лицу убийцы, а рот безмолвно читал все известные ему молитвы.       Аккерман внезапно схватил крупного мальца за плечи и вывел в комнаты. Темные глаза сразу повлажнели при виде отца. Шмыгая носом, он ожесточенно стал сопротивляться Леви. Покрепче сомкнув руки, брюнет стал трясти парня в попытке прекратить детскую истерику.       «Что ты мучаешься с ним? Убей…»       Темные брови нахмурились, а руки замерли от чужеродного звука. Оглядевшись, Аккерман продолжил приводить паренька в чувство.       «Прикончи мерзавца! Ну же!»       Дыхание стало поверхностным, а капельки пота начали собираться в зоне роста волос. Он никогда не разговаривал сам с собой.       «Он все видел! Тебе не нужны свидетели. Убей!» — с каждым разом голос становился громче.       Леви встряхнул головой, темные прядки пролегли меж бровей, повторяя путь неглубокой морщинки.       «Достань нож и сделай это.» — затуманенный взгляд Аккермана вцепился в вырывающегося из хватки парня. Лоб жертвы тоже покрылся испариной от тщетных попыток выбраться на волю, карие глаза были сильно зажмурены.       «Долго мне ждать? Режь глотку!» — Тень зазвучала злее, чем раньше. Холодный металл блеснул в его ладони. Он сам не заметил, как достал оружие из кармашка. Одним заточенным до совершенства движением, Аккерман полоснул нежную кожу шеи, тем самым лишив мальчишку жизни. Его увесистое тело шмякнулось об паркетную доску. Живые серые глаза не отрывались от постепенно тускнеющих карих. Лицо разгладилось от невесомости, охватившей ребёнка. Ладони снова утопали в красноватой лужице, с немигающим взглядом он уставился на грязные руки. Ни одна полоска не прорезала его лицо, ни один мускул не пошевелился. Его фигуру, словно только что отлили из глины, новенькая статуя украшала спальню покойного Димо Ривза.       Осознание стало накрывать его словно волна Северного Ледовитого океана. Мурашки покрыли жилистое тело подростка. Он и раньше убивал людей, но он совершал это по своему желанию, а сейчас недоумение поселилось внутри. В один момент тело перестало слушаться его, Тень стала управлять им, словно куклой. Он мог поклясться, что внутри все сотрясалось, будто от смеха. Тень праздновала свою первую победу.

***

      Цепи, на которых была подвешена груша, жалостливо скрипнули. Адзумабито проигнорировала и продолжила нещадно колотить тренажёр. С момента их встречи прошло уже целых три дня, а яростные языки пламени все ещё лизали ей пятки. В таком состоянии она могла легко сотворить всяких глупостей, поэтому Микаса незамедлительно решила, что в центре своей временной квартиры повесит грушу по имени «Эрвин». Вложив все силы в последний удар, она направилась в душ. Мокрая одежды неприятно скользила по телу. Спустив резинку с черных, как уголь, волос, Микаса вступила в душевую кабину.       Прохладные капли с усердием принялись вытеснять с кожи солёную жидкость. Струйка холодной воды прошлась по разгоряченной коже: макушки, позвоночника и пят, вызывая приятную стаю мурашек. Опустив руки, она расслабила напряжённые, как пружина, плечи. Проволока ярости, затянувшая стальные глаза, стала ослаблять свое давление, уступая место другому чувству — волнению.       С момента переговоров она не видела Смита. Секретарь оповестил ее через звонок о его неотложной командировке. На это Адзумабито лишь, недовольно фыркнув, повесила трубку. «Какое это важное дело у него могло появится, что он сразу сорвался с места и бросил меня?» Она хотела как можно скорее излечиться и вернуться домой к близким, но Смит, будто нарочно тянул время. Такой восхитительный город как Париж был омрачен для нее присутствием этого самодовольного ублюдка.       Выйдя из ванной комнаты в одном махровом полотенце, она сразу подошла к телефону и набрала номер Бонни. Девушка снова не ответила на звонок. Микаса уже давно не разговаривала с Реверди. Подруга, будто избегала ее на протяжении трёх дней. Что-то внутри нее ухнуло вниз при мыслях о болезни или того хуже смерти кого-то из ребят. Другой причины не брать звонки, Микаса не видела.       Незнание выводило из себя. Ей срочно надо связаться с доверенным лицом, а Бонни игнорирует ее. С Жаном они так и не помирились, оправданием для нее была «нехватка времени». Она присела за обеденный стол и задумчиво сложила руки в замок. Поразмышляв о высоком КПД Кирштейна, Микаса всё-таки решила, что необходимость его помощи сейчас важнее какой-то детской упертости.       Набрав телефон парня, Адзумабито принялась нервно постукивать по металлу, четко попадая в такт протяжным гудкам. Секунды тянулись как часы, от этого ее лодыжка тоже закачалась под столом. — Алло? — мужской тембр послышался на том конце.       Женское тело расслабилось от голоса друга. Сердце забилось в привычном ритме, а дыхание стало более глубоким. — Жан, прости меня, я немножко вспылила, — слова с такой лёгкостью полились из нее, что Адзумабито даже насупилась на саму себя: «Да ладно, не так уж я виновата».       Кирштейн в другой стране оторопел от ее речи. Ни разу он не помнил, чтобы девушка извинялась перед кем-то, кроме Синто. Его рот задвигался, как у рыбки, которую выбросило на сушу. Краска налипла на лицо. Микаса на том конце запереживала о качестве связи. — Э-э-э-эй! Ты там? — кончиком ногтя она постучала по микрофону.       Парень вздрогнул и сразу взял себя в руки. — Да, я здесь. С тобой что-то случилось? — его брови нахмурились: «Адзумабито видимо куда-то вляпалась. Это наверняка что-то серьезное, если она просит прощения первой». Лицо побледнело от мыслей, которые прилетали в голову. — Не молчи! Ты в порядке? Темные брови взметнулись от шквала его вопросов. Неужели она обязательно должна находиться при смерти, чтобы извиниться первой? — Я жива и здорова, Кирштейн. Однако о тебе я такого же сказать, увы, не могу. Услышав язвительный тон Микасы, он задышал привычным образом. Лицо мгновенно помолодело. — Я тоже виноват, — эти слова легко дались ему, но при произнесении следующих, он замялся и промямлил. — Я не должен был в тебе сомневаться. — Да, не должен был. Так и быть твои извинения приняты, — с высоко задранным подбородком она кивала каждому его слову.       Жан смущённо улыбнулся: «И снова. Как у нее это получается?» Своим признанием девушка, казалось, только больше ввела его в ступор. — А теперь к делу, — ее тон сразу стал серьезным, а лицо непроницаемым.       Девушка в подробностях поведала своему советчику о разговоре, состоявшемся между ней и Эрвином. Мужская хватка вокруг сотового крепчала с каждым ее словом. Ещё чуть-чуть и телефон рассыплется на винтики от его темперамента. — Ты приняла его условия?! — прикрикнул он, когда девушка рассказала о принятом соглашении. — Забыла кодекс? — он понизил голос, но злость на ее безрассудность никуда не делась. Кирштейн оглядел кабинет, не хватало ещё, чтобы кто-то узнал об их разговоре. Микаса внимательно слушала его. — Этот хитрый козел может потом вывернуть все против тебя! — его сердце неудержимо забилось от волнения за брюнетку. — Я в курсе, Жан. Не надо мне говорить очевидные вещи. Я читала кодекс перед тем, как вступить на пост оябуна, — прав Кирштейн или нет, но указывать ей на ее же ошибки, Микаса не позволит. Парень на том конце провода глубоко вздохнул. — Я рассказала тебе все это, чтобы ты помог мне, а не поучал. — Что мне сделать? — обречено подняв руки, он принял шаткое положение девушки. — Та папка, которую ты мне давал, неполная. Найди мне все данные про Смита с момента рождения. Я хочу знать о каждом его кашле, о каждом походе к венерологу, о каждом шаге, — она разжала кулак, крепко сжатый до этого, красные полумесяцы усыпали бледные ладошки. В грудную клетку, будто поселился отбойный молоток. Она пыталась унять сумасшедший сердечный ритм. Носовая полость горела от частоты вдохов. Голова закружилась, Микаса сильно пощипала себя за щеки. Взгляд снова прояснился, когда друг взволнованно спросил: — Микаса? — Да? Я просто задумалась, — облизнув губы, Адзумабито уязвленно проговорила. — В общем я очень на тебя надеюсь.       Грудная клетка мужчины налилась чем-то теплым. Как бы сильно он ни пытался себя убедить, но сейчас Жан четко понял, что ради ее благополучия, убийство будет меньшим из его прегрешений. — Я все сделаю. Не сомневайся, — сказал он стальным голосом. — Хорошо, сообщай обо всем, что найдешь. И ещё…— девушка затихла, раздумывая, стоит ли рассказывать парню о своих подозрениях. — Что? — поторопил он ее. — Жан, — слова трудно дались ей. — Среди нас есть крыса. Будь осторожен. — У тебя есть кто-то на примете? — он облокотился о рабочий стол. Его рука сразу потянулась к компьютеру. — Никого конкретного. Но будь осторожен, приглядись и к нашим, — Микаса взвешивала каждое свое слово. — Спрингер и Реверди. Я могу им доверять? — карие глаза не отрывались от базы данных, представленных на экране.       Такой прямой вопрос ошеломил. Она избегала ответа на него уже несколько дней. С того самого момента, как Смит предъявил довольно секретные факты из ее личной жизни, Микаса думала о том, кто бы мог подставить ее, но каждый раз, что-то отвлекало от раздумий, будто мозг специально не желал верить в предательство от близких друзей. Кирштейн, не медля, заставил взглянуть правде в глаза. Довериться или нет? — Я хочу, чтобы об этом знал только ты, — камень упал с плеч когда она признала такую возможность. При этом груз потяжелее приземлился на сердце от осознания, что ее любимые друзья могут оказаться не такими уж и верными. — Я услышал тебя. Сейчас же займусь этим, — пальцы ловко лавировали над клавиатурой. — С Бонни все в порядке? Она не берет мои звонки.       Пальцы замерли в воздухе, а взгляд остекленел. Жан прокашлялся и ответил девушке мягким голосом. — Да, насколько я знаю. Скорей всего у нее завал на работе. Ты же знаешь ее, Бонни вечно все оставляет на последний момент, — коротко хихикнув, он договорил. — Лучше будь внимательнее со Смитом, а остальное оставь на меня. — Хорошо, — теплая улыбка накрыла ее губы, — Пока. — Пока.       Примирение с Кирштейном приободрило ее. Теперь на одну проблему меньше. Мысли Микасы до сих пор не покидал таинственный преследователь. Уладив конфликт с Жаном и почти разобравшись с «крысой» Смита, Микаса выкрала свободное время для встречи со шпионом.       Встав со стула, она стала собираться в «их» клуб. В первые девушка была так придирчива в выборе одежды. «Что-то приличное, чтобы не забрали в отделение полиции, сексуальное, чтобы парень наверняка заметил среди остальных, и что-то достаточно удобное, чтобы вмазать ему при случае между ног» — вещей, комбинирующих все эти три составляющие, было немного.       В прошлый свой визит Palais de Maillot, Микаса надела красное короткое платье. Ее целью был главарь «Роз» Армин Арлерт. Слухи, что парень недавно перебрался из своего любимого Марселя в Париж, шокировали местных бандитов. Все знали об особых отношениях между Эрвином и Армином. Юный протеже Смита давно метит на место босса. Однако не все знают о данном факте, окружающие наивно полагают, что Арлерт самый покорный слуга Эрвина. Микаса в силу своего опыта прекрасно знает об амбициях, кипящих внутри паренька. Ведь она такая же.       К сожалению, вместо желаемой встречи с Армином ее ждала менее желаемая встреча с незнакомым брюнетом. Внезапно посетила мысль: «Что если он посланник Арлерта?». Брюнетка сразу отмела эту догадку, так как парень и не подозревает о ее намерениях на разговор. «Возможно, он главарь другой конкурирующей со Смитом банды?» — стукнув себя по лбу, она осознала, что снова неосознанно пытается надеется на лучшее. Это самое худшее, что может происходить с ней. «Всегда полагайся лишь на себя» — мгновение спустя мысль дополнилась, — «Ну и на Жана ещё».       Весь гардероб девушки был разбросан по квартире. Бежевая блузка висит на углу дверцы шкафа, то самое красное платье сейчас валялось на железной ручке открытого окна, любимые черные брюки украшали пол под кроватью. Хорошенько рассмотрев свой бардак, она решила сворачивать свой «показ мод» и надеть мягкие синие штаны и короткий белый топ. Микаса протестировала свой ансамбль на боеспособность и удовлетворено накинула сверху спортивную лёгкую куртку. Рассматривая себя в зеркало, девушка отметила соблазнительность своего открытого пресса, свободные брюки одновременно скрывали тело и открывали его с совершенно с другой стороны. «Если он не слепой, то обязательно клюнет» — уголок губ приподнялся. Азарт внутри закипал с каждой секундой все сильнее. Сердце бешено забилось внутри от предвкушения. В последний раз такой задор вспыхивал перед беседой с Эрвином, закончилось все не очень хорошо, однако сейчас она настроена лишь на победу. Никаких соглашений или побегов. Сегодня пленных не будет, будут только жертвы.