Да чтоб ты сдох!

Возможно, сидеть у себя в полном одиночестве, было плохой идеей. Ещё большей пустоты добавляло отсутствие цветов. Они казались непреодолимой болью, но сейчас Глэм понимал, что их отсутствие гораздо страшнее. – Эй, ты как? – раздалось сразу после скрежета ключа в замочной скважине. – Мы подумали, что тебя не стоит одного оставлять. – Стеф так подумал, – поправил Мартин. – Если мы мешаем, мы уйдём. – Без разницы, – тихо ответил Глэм, подтягивая ближе ноги и как-то рефлекторно потирая их там, где раньше торчали мешающиеся цветы. Сейчас же только саднящие раны и пугающая пустота. Ни Стеф, ни Мартин не стали его утешать, чему Глэм был безумно благодарен. Пожалуй, каждое слово сейчас он воспринял бы совсем не так, как должен бы был. Любая попытка помочь будет всё равно, что раскалённое железо, прижатое к открытой ране. Они просто были рядом, что не позволяло упасть в бездну. Присутствие друзей, хоть и почти незначительно, но всё же утешало. – Мы можем расставить раскладушки и... – Нет, ребят, ложитесь на диване. Я сейчас всё равно не в состоянии уснуть... Глэм дошёл до ванны и уставился в покрытое слоем пыли зеркало. Кто-нибудь его вообще мыл? Наверное нет, да тут это никому и не было нужно. Парень в очередной раз закатывает рукава, а к горлу подступает ком. Отсутствие цветов не убрало боль от саднящих ран, но добавило одиночества. Это словно было напоминанием от судьбы о его же словах о смерти своего соулмейта. – Блять! – Глэм сжал своё запястье и осел на пол, чувствуя, как по руке начала течь кровь, медленно, но верно стекая на пол. Обычно прилично воспитанный мальчик избегал мата, хотя никогда не придирался к тому, что на нём практически общались его друзья. Им это даже шло. Особенно Чесу... – Блять... Пожалуйста... Пожалуйста, прости. Проклятые слёзы снова взяли верх, и Глэм никак не мог заставить свои чувства оставаться внутри. Вся накопившаяся боль рвалась наружу. Парень притянул руку к груди, пережимая, чтобы ослабить боль и остановить кровь. Но пустота внутри всё равно была страшнее, чем всё, что до этого ему сделали эти треклятые цветы. Он поднялся на ноги, хватаясь за стену, а после открывая ледяную воду. Ему нужно было прийти в себя. Просто вернуться в реальность. Он засовывает руку под ледяную воду и судорожно вдыхает. – Всё будет хорошо... Его же... Его же всегда беды стороной обходят, правда? Правда же?.. *** Всю ночь сон не шёл, поэтому Глэм предпочёл посидеть около открытого окна. Поскольку это был подвал, оно находилось под самым потолком. Приятная ночная прохлада затекала в комнату, отрезвляя от опьянения печалью. – Ты что, реально всю ночь глаз не сомкнул? Глэм мотнул головой. Ему было не впервой. Бессонная ночь – не самое страшное, что может случиться. – Предлагаю сходить куда-нибудь поесть. Глэм, тебе нужно отвлечься, твои мысли вряд ли могут помочь и... – Я не пойду, – парень тешил себя мыслями о том, что если Чес придёт в себя, то это случится в ближайшее время, ведь с каждым днём, проведённым в подобном состоянии, шансов всё меньше, а Глэм не собирался отказываться от веры в лучшее, хоть и верилось с трудом. – Стеф... – видимо, Мартин остановил парня, который хотел что-то сказать. И был прав. Глэму не хотелось слышать какие-то доводы разума сейчас, он вообще не хотел ничего слышать. – Ладно. Звони, если что... Парень замолчал, когда Глэм зажмурился, прижимая к себе руку. Боль появилась так внезапно, словно пронзила насквозь. – Глэм..? – парни подбежали к другу, оттаскивая его руку и видя, как цветы мальвы вновь прорываются через начавшие затягиваться раны. Они все переглянулись. Все прекрасно понимали, что значить это могло только одно. – Я говорил, что он живучий, как таракан. Глэм зажмурился, улыбаясь. Эта боль от рвущейся заново кожи меркла на фоне того облегчения, которое появилось где-то в глубине души. Одно слово: «Живой» вновь разожгло внутри свет надежды. *** Через полчаса они уже были на пороге больницы, а ещё минут через десять и у палаты. Глэм влетел в неё первым и, увидев Чеса, сидящего на края койки, который улыбнулся ему и махнул рукой, ощутил, как с его души упал камень. – Чес... Взгляд друга упал на руки Глэма. Они хоть и были скрыты под рукавами, но и те уже не помогали спрятать кровавые разводы на ладонях и слетающие порой фиолетовые лепестки. – Ух... хуёво выглядишь чувак, – произносит он, но вздрагивает, когда Глэм, едва не падая, обнимает его дрожащими руками. – Могу сказать про тебя то же самое... – Ну нет, – Чес осторожно обнял друга, чувствуя, как того трясёт, и похлопал по спине. – Я отсюда уже вываливаю. – Что? Ты... ты совсем двинулся? Это же... – Глэм отстранился и сел рядом. – Торчать здесь, будучи в сознании? Ну уж нет. Знаете, ребятки, я бы не отказался от большой сытной пиццы. Что думаете? – Думаем, что это наш Чес и его даже кома не исправит, – хмыкнул Стеф. – А ещё, что пока что пиццу тебе всё же нельзя. Дать вам пару минут потрепаться по душам или вроде того? – А по поводу?.. – начал было Чес, но Стеф уже вытащил Мартина в коридор, а дверь за ними захлопнулась. – А... по этому поводу... Чес осторожно взял Глэма за ладони, потянув его руки на себя. Он не был дураком, но до последнего отрицал такую возможность... – Из-за меня, да? – с горечью произнёс он, но встретился со взглядом Глэма, в котором была смесь счастья и печали, но боли там уж точно не было. – Пустяки... Это не важно, – он одёрнул руки. – Я рад, что ты в порядке. Я просто... – Дай угадаю. Представить не мог, что судьба такая стервозная интриганка и свела нас не просто так? – он улыбнулся, отчего на душе опять потеплело. – Да, я тоже. На самом деле, я искренне верил, что активные поиски принесут мне больше пользы... – Ты бы так только венерическую болезнь нашёл бы. – Слушай, я просто не думал об этом, окей, – он провёл пальцем по тыльной стороне ладони Глэма. Ему всегда было так хорошо рядом с другом, а он искал свою судьбу где-то на тусовках и вечеринках. А стоило просто повнимательнее посмотреть прямо перед собой. Сложно было поверить, что счастье было так рядом, а в чувствах всё гораздо проще, чем кажется. – Ты ведь тоже не думал о том, что... Слова Чеса были прерваны коротким и очень осторожным поцелуем, после которого Глэм слегка отодвинулся, смотря в распахнутые от шока глаза друга. – Я давно хотел так сделать... – Охуеть, – Чес выдержал лирическую паузу потёр шею. – Просто охуеть. Вот мы себе нервы потрепали. Оба. – Да... Потрепали. – Всё, хватит тут сидеть. От этих белых стен у меня чувство, что меня ждут на том свете, – Чес махнул рукой, принимаясь переодеваться из больничной одежды в свою привычную и обожаемую. Конечно, надо было ещё заполнить несколько листов идиотских документов, а потом можно и домой. *** Они сидели вдвоём и Чес осторожными движениями обрабатывал чужие руки, но сейчас уже ясно осознавая, что стал причиной подобного, пусть и не совсем осознанно. До чего их довели эти глупые никчёмные сомнения. А вдруг это не он? Что если всё не так, как считаешь? Это будет так глупо?.. Да к чёрту это «глупо». Чес придвинулся ближе, убирая светлые пряди с лица Глэма и нежно целуя его. Чертовски приятно наконец это сделать, а не только представлять у себя в голове с мыслями: «Наверное, я получу в пах, если попытаюсь» – Очень больно? – Пустяки, – ответил Глэм, чувствуя, как Чес переводит руку ему на плечо. – Хочу наконец сделать это по любви, – он улыбнулся, а Глэм лишь успел подумать о том, что у его друга, вероятно, довольно большой опыт. По крайней мере шестнадцать бутонов на теле ясно напоминали об этом. Чес прильнул к его шее, обжигая её своим дыханием, а после оставляя поцелуй чувственных губ. Глэм представлял это себе немного иначе, но сейчас готов был полностью отдаться своему соулмейту на растерзание. Как оказалось, не на такое уж и растерзание. Мягкими и осторожными движениями Чес стягивал с него одежду, беспокоясь за каждую рану на теле друга, его прикосновения были столь нежными, что по телу пробегала приятная дрожь. – Так нечестно, – вздохнул Чес. Глэм удивлённо проследил за его взглядом. Парень изучал его раны, прищурившись. Он притянул Глэма к себе и поцеловал край одной из ран, утыкаясь носом в цветы. Их запах смешивался с солоноватым запахом крови, создавая пьянящий аромат. – Так глупо... Каждый раз видя на тебе эту новую хрень, я убеждал себя в том, что это точно не может быть по моей вине, придумывая самые идиотские отговорки. – Да чёрт с ними, – произнёс Глэм, решив всё же ответить на ласки Чеса и притянул его в долгий и страстный поцелуй. – Оу, май... Бля, вот и моя отличница, сидящая за уроками, а не отрывающаяся в клубах. Чес стянул с себя одежду сам и провёл ладонями по талии Глэма. Ему так хотелось прощупать каждый миллиметр тела друга, только вот совесть не позволяла хватать его за болящие раны, поэтому он усадил Глэма на колени к себе лицом, рассматривая его очаровательное покрасневшее личико. Он держал друга за талию, спускаясь на бёдра, но после останавливаясь. – Это.. Уно моменто, – он облизал пальцы. Всё же не стоило пренебрегать такой простой и банальной вещью, как растягивание перед натягиванием. Он проник внутрь Глэма одним пальцем, а затем и вторым, принимаясь за медленные и тягучие движения, чтобы не причинить боли. Второй рукой он держал подрагивающего Глэма за талию, прижимая к себе и упираясь носом в его грудную клетку. Он так увлёкся процессом, что в себя его привело приятное тепло в паху. – Чувак, бля, а дай мою куртку. Чес потратил несколько мгновений, чтобы порыться в карманах и найти в одном из них презервативы. Он купил их перед прошлым походом в бар и вытаскивать из куртки так-то не планировал. Вот и пригодились. – Заставлю подождать тебя ещё минутку, – он усмехнулся, направившись в ванную. Тайники у Чеса были и здесь. Если закрытый нижний ящик можно было считать тайником. Просто ключа ни у кого не было, а Чес вскрывал его отмычкой. Он вернулся со смазкой, потому что ебаться на сухую — горе для обоих партнёров. Натянув презерватив, он глубоко вздохнул, проводя рукой с уже выдавленной смазкой по органу, словно это был его первый раз, а не Глэма, который приподнялся, дожидаясь действий со стороны Чеса. Тот взял друга за бёдра и начал медленно опускать его на член, окутанный латексом. Раздался протяжный стон. Чес положил одну руку на спину Глэма, а вторую оставил на его бедре, полностью контролируя процесс. Он словно продумывал каждое движение, но вскоре чувства затуманили разум окончательно. Чес повалил Глэма на диван на спину, придерживая и нависая над ним, не выходя. Каждый новый толчок приближал обоих к оргазму, а для Чеса ярким бонусом были приятные сладкие стоны Глэма. – Чёрт... – он судорожно вздохнул и прижался лбом к ключицам друга и оставил поцелуй на его груди. – Так хорошо... – Очень... – прошептал Глэм, обхватывая Чеса руками за шею, отчего дрожь пробежала уже по телу опытного бойца на сексуальном поле битвы. Глэм просто своим существованием бил в сердце подобно ножу, и Чес был готов сдаться ему без боя. Разрядка была близка, как и ощущение небывалого экстаза, и, кончив, Чес впился пальцами в плечи Глэма, прижимая его к себе. Не хотелось отпускать. Он вышел из друга, снимая презерватив и швыряя его в мусорку. Его рука сжимается у основания члена Глэма и делает пару, на удивление, опытных движений, доводя до оргазма и партнёра. – Жаль тут душа нет... – протянул он, беря первое, что попалось под руку, бинты из аптечки. Он вытер ими сперму, а после бросил туда же, где покоился одинокий презерватив. – Пофиг... Потом к тебе сходим, – сбивчиво произнёс парень и притянул Чеса ближе к себе, заставляя упасть рядом на диван. Друг приподнял голову, оглядывая диван, усыпанный лепестками. – Ого... Чувак, это чё, цветочный ковёр? – хмыкнул он, поднимая горсть лепестков и кидая их Глэму на лицо. – Чес, а почему именно эти цветы любимые? – он мотнул головой, скидывая лепестки с лица. – Ты сказал, что не думал об этом. – Я видел их однажды, когда мелкий по лесу шатался. Подумал, что они красивые... Знаешь, такие дикие, но с виду беззащитные. – А ты романтик... Это вообще-то сорняк. Или лечебные травы. Зависит от восприятия людей. – Тогда пусть будет так, что мы его выкорчевали. Навсегда, – он придвинулся к Глэму и оставил нежный поцелуй на его виске.