Заложник окклюмента

***

Казалось, боль теперь преследовала ее повсюду. Друзья больше не были друзьями. После того рокового вечера Гарри, Рон и даже Джинни перестали замечать ее. Стоило ей подсесть к гриффиндорскому столу, троица демонстративно покидала помещение. Рон испепелял Гермиону презрительным взглядом. Джинни была напугана. А Гарри смущен и разочарован. Они больше не заговаривали с ней. На лекциях она сидела в гордом одиночестве, не смея поднять на друзей глаза. Она не стыдилась, она была в ярости. Ее угнетала досада и печаль, а еще страх. Страх за Драко. Она так и не обмолвилась о том, свидетельницей каких сцен стала той ночью. Было очевидно, что слизеринец не хочет вспоминать те моменты. Она тоже не хотела делиться своими. Даже бывшие друзья не знали, что она пережила. А они с Драко еще недавно были врагами. Но теперь, похоже, стали единственным утешением друг друга. Только сейчас Гермиона поняла, о чем просила ее МакГонагалл. Директор боялась срыва Малфоя. Не мудрено после всего, что тому пришлось пережить. Он остался без родителей, без друзей, с огромной болью внутри. Они были похожи. Но Грейнджер была вне опасности. А Драко ходил по краю. Все его поведение за этот год стало понятно гриффиндорке. Он боролся так отчаянно. С этой болью. С собой. Теперь она знала, что таилось в его глазах. И только сейчас она, пожалуй, по настоящему ему поверила. Ни статус крови, ни то, что они были врагами уже не важно. Все это отступало перед фактом постоянного поедания себя. Самобичевания. Вот, что скользило в его глазах. Драко винил во всем себя. И если каким-то чудом именно ей суждено было стать его глотком свежего воздуха в этом безумии, что могли значить обиды ее якобы друзей? Она всегда помогала, когда им было плохо. Но сейчас вопрос выбора не стоял. Она нужна была Драко. А он нужен был ей. Они не афишировали свои отношения, но взаимное притворное недолюбливание стало излишним. -Тебе место за другим столом - процедил Рон, не сдержавшись как-то раз в столовой. -Я все еще принадлежу факультету гриффиндор, Рон. Хочешь ты того или нет. Если тебя что-то не устраивает, можешь пересесть к Лаванде - Гермиона ухмыльнулась. Рон всюду таскал Браун за собой. Пытаясь намозолить глаза Гермионе. Девушка лишь удивлялась тому, как была слепа. Эти двое и не переставали общаться. Просто теперь не скрывали этого. - Может это тебе пересесть к Малфою - излишне громко проговорил Рон, стараясь привлечь внимание. Единственными кто заметил стычку, были Малфой и Забини. -Милые опять ссорятся? - хмыкнул Блейз, пихая друга локтем. -Надоело - прохрипел Малфой, провожаемый озадаченным взглядом Забини, подошел к столу. -Уизел, тебе лучше заткнуться или ты хочешь расписаться в своей несостоятельности передо мной? -Тебя не звали, ублюдок. -А тебя не спрашивали, нищеброд. Еще раз услышу оскорбления в ее адрес, не посмотрю, что ты ее друг, пусть и бывший.- Пойдем, Гермиона. У девушки совсем пропал аппетит. Она нервно оглянулась на отворачивающихся друзей и ухватившись за протянутую руку Малфоя последовала за ним. -Охренеть – все, что мог выговорить Забини, столкнувшись с ними в дверях большого зала. -Ты хочешь что-то сказать, Блейз? - Малфой мрачно глянул на него -Нет, теперь понятно откуда все это напряжение между вами. Таким другом был Блейз. Никаких лишних слов. Просто принятие фактов. Умение не соваться в чужие дела. Да, Малфою с друзьями, видимо, повезло больше. - горько подумала Гермиона. Ее друзья что-то жарко обсуждали, ссорясь. Но наблюдать за этим не было никакого желания. С того дня они ели в своей башне и устраивали пикники вдали от любопытных глаз у темного озера. Готовиться к экзаменам в обществе Драко было в разы приятнее. Ведь он был таким же отличным студентом, что и она. В чем-то даже лучше. Казалось, все дается ему легко. В то время как Гермионе приходилось часами зубрить материал, Драко запоминал все с одного прочтения. Он спокойно и уверенно апеллировал новым материалом, искусно сплетая его с уже изученным и своими собственными наблюдениями. Нередко их можно было застать вместе в библиотеке, пишущими эссе или работающими над расшифровкой рун. Патрулирование коридоров возобновилось. Драко не хотел отпускать ее одну. Он опасался гадостей со стороны Рона Уизли. Этот гриффиндорец оказался подловатым и Драко не хотел ненужных стычек. Зато они могли о многом поговорить в тишине каменных переходов. Малфой знал, что времени осталось немного. После нападения на поле, сны начали возвращаться. А вместе с ними боль. Она просачивалась понемногу. Но Драко понимал, что это первые ласточки. Снейп продолжал поддерживать его зельями, но даже крестный потерял надежду. После разговора на балу, Снейп ни разу не заговаривал о Грейнджер и Малфой был ему благодарен. Зато крестный приносил весточки от матери, которой постепенно становилось лучше. Она надеялась на их скорое воссоединение. Из надежных источников стало известно, что Малфои прячутся на удаленном холодном острове Исландии и Нарцисса надеялась, что после окончания школы Драко присоединится к ним. Хотя, отец не желал его видеть, но последнее время тот был нездоров и мать надеялась, что он смягчится. Ехать в такую дыру и сталкиваться со столь ненавидимым ему папашей Драко совсем не улыбалось. Но и его мечтам о министерстве, нужно было признаться себе, не суждено было сбыться. Все отправленные им запросы о свободных вакансиях остались без ответа. Когда Гермиона пыталась строить совместные планы на будущее, он лишь отмалчивался. Еще пара срывов и ничего кроме Святого Мунго ему не светит. Но ей было не обязательно это знать, и он лишь зарывался в непослушную шевелюру девушки, прижимая Гермиону к себе. Запоминая, вбирая ее всю. Пока у него была такая возможность. Благодаря глупости ее друзей она была всецело его. И он нагло пользовался этим. Отпуская ее только ночью. Иногда к нему приходило осознание всей странности ситуации. И он понимал немое удивление всей школы. Он смотрел в ее глаза и видел такое безграничное доверие, такое спокойствие в своем присутствии рядом с ней. Как будто не было ничего удивительного в том, что они держались за руки и расставались только на занятиях, занимая соседние ряды. Даже слизеринцы, начало было подшучивать над ними, заткнулись как только Драко начистил рожу Гойлу, после неудачной шутки про грязную кровь Грейнджер. -Если тебя что-то не устраивает, Гойл, вырази это на поле. Нашей команде это не повредит. Докажи мне, что ты не рукожопый мудак и не пропусти ни одного квоффла. А мой выбор оставь в покое. Тренировки стали еще интенсивнее. Ребята буквально разрывались между подготовкой к матчу и сдаче итоговых экзаменов. Все, кроме Гермионы. Она бы никогда не призналась, но девушка была рада, что у нее есть пара свободных часов, пока Драко занят. У нее появилась возможность проштудировать книги в библиотеке. Но не для подготовки к экзамену. Гермиона искала возможные способы облегчить боль Малфоя. Предотвратить надвигающееся сумасшествие. Но книги упорно молчали. В порыве отчаяния девушка решила обратиться к единственному человеку, которого заботила судьба Драко, так же как ее. -Мисс Грейнджер, откуда вам известно о проблеме Драко? Профессор МакГонагалл посвятила вас? -Нет, профессор. Мне...я...легилименция Снейп озадаченно посмотрел на ее. -Вам удалось пробраться сквозь окклюмент Драко? Я впечатлен. Никогда не замечал у вас такого сильного дара. -Я...он спал, профессор - Гермиона покраснела от двусмысленности этой фразы. Снейп лишь приподнял бровь и оценивающе взглянул на нее. -У него был кошмар - пояснила девушка, краснея еще больше. - Я попыталась его разбудить, но… -Тогда понятно. Окклюмент расслаблен, когда хозяин спит или испытывает сильные неконтролируемые эмоции и доверие, без разрешения это возможно сделать только во сне, но только если носитель доверяет легилименту. По видимому, вы застали его в такой момент. В любом случае думаю, что вам лучше обсудить это с мистером Малфоем. -Я не могу. Он ...не хочет касаться этой темы. И он не пускал меня в свою голову. Я сделала это случайно. - Гермиона вспомнила, когда она в первый раз скользнула за этот барьер. Какой шок это вызвало у Драко. Но неужели он уже тогда доверял ей? Ведь если Снейп говорит, что без разрешения пробраться невозможно... -Боюсь, я не могу ничем помочь. Есть еще какие-то вопросы? Гермиона помедлила. Но потом решилась -Профессор. Я очень волнуюсь за него. В начале года директор просила меня присмотреть за Драко. Вы можете, сказать какая опасность ему грозит? Я хочу лишь помочь. Если смогу. Я исследовала всю библиотеку. Но никаких упоминаний о подобных случаях Круцио нет. Я вижу, что он мучается. Я знаю, что такое пытки круциатусом, но из того что я видела, я не понимаю как он вообще остался жив. Я вижу, что в нем очень много боли и боюсь, что она затопит его. -Тут дело не только в Круцио.- Снейп еще не был уверен, стоит ли рассказывать ей все. Грейнджер была далеко не глупа и рано или поздно пронюхает что к чему. Но если верить Драко, и наблюдения Грейнджер верны, то времени правда мало, хоть она и не подозревает об этом. -Темный Лорд пытался получить какие-то сведения от Драко. Именно поэтому он пытал его Круцио. Принуждающая легилименция не работает на врожденных окклюментах, окклюмент схлопывается. Поэтому он надеялся сломить Малфоя Круцио, одновременно разрушая окклюмент. Но тот словно закрылся в себе. Именно поэтому я удивлен, что вам удалось хоть что-то узнать. Драко закрыт и не только от вас. Мне кажется, что он что-то узнал и спрятал это даже от самого себя. Темная магия круцио переплелась с окклюментом, перетекла в него и не может уйти бесследно. Она прорывается. Но прорываясь, крушит его защиту. Все эмоции: страх, отчаяние, ненависть, злость питают круцио и разрушают базу окклюмента, не раскрывая его, запускают кнопку самоуничтожения. Если бы Драко смог сам раскрыть то, что он прячет, но он не знает как. Окклюмент сопротивляется, а круцио бесперебойно давит. Разрушение окклюмента у тех, кто рожден с ним не имеет прецедентов. Дальний родственник Драко имел подобную проблему. Он решил отказаться от всех эмоций, чтобы они не разрушали окклюмент. Гермиона в ужасе уставилась на него. Отрывки в книге, которую она видела у Драко, упоминали об избавлении от эмоций. -Драко...изготовил зелье - она вспомнила флакон с зельем от запаха которого ее чуть не вырвало. - Он собирается принять его? -Собирался. Малфой потерял интерес к нему. -Почему? Ведь если он примет зелье, он выживет. -Если это можно назвать жизнью. Без эмоций. ...Без любви. Он мог с легкостью отказаться от них раньше, эмоции приносили лишь боль. Но потом он встретил вас. Гермиона затрясла головой. Он не может так рисковать. Пусть без эмоций, но живой. -Я понимаю, почему он сделал такой выбор, мисс Грейнджер. Это его выбор. Вы не можете решать за него. А он уже все решил. Мне очень жаль.

***

Гермиона впервые столкнулась с проблемой, в которой не могли помочь книги. Единственное решение было однобоким. И не ясно решало бы проблему или порождало новые. Почему Малфой не может раскрыть свой окклюмент? Что такого знает или знал, что предпочел саморазрушение? И почему эти знания были так важны Темному-Лорду? Опять одни вопросы. Вводящие в тоску и уныние. Единственное, что она могла это быть. Быть рядом. Чутко следить за переменами в его настроении. Хорошо бы попробовать еще раз пробраться ему в голову во время сна. Но с того вечера Драко еще больше стал избегать ее в ночное время. Отшучиваясь, тем, что не сможет держать себя в руках рядом с ней, отправлял ее в спальню и запирался в своей. Гермиона подозревала, что дело не в ее притягательности. Слишком тихо было в его комнате ночью. Наверняка, накладывал заглушающие заклинания, чтобы не тревожить ее. Драко, вернувшись с очередной тренировки застал девушку нервно расхаживающей по комнате. Тоска все больше съедала ее. Незнакомая девушке беспомощность, неспособность помочь единственно важному сейчас человеку сминала ее показной оптимизм. Завидев его, Гермиона кинулась ему на шею и, едва сдерживая всхлипы, прижалась к нему всем своим существом. Она чувствовала как время ускользает сквозь пальцы. Он как будто все понял. Обхватил ее руками и перенес к дивану. Ее хрупкое тело сотрясали рыдания. Тонкие птичьи ребра проступали под его холодными длинными пальцами. Драко укачивал ее, успокаивая. Он не знал, в чем причина ее слез. Но Гермиона нуждалась в нем, и он мог часами сидеть, укачивая ее на своих коленях, глядя в огонь и вдыхая аромат мускуса.