По семейным обстоятельствам

Роджерсов Тони нашла в спортивном зале Башни. Это помещение было значительно меньше зала на нынешней базе, где ринг для тренировок занимал едва ли половину пространства — этому неустанно изумлялся Стив в тот год, первый после переезда Мстителей и последний перед разводом. В зал Старк вошла, как раз когда Питер отразил удар отца. Клацнули при столкновении железки на руках бьющихся, сразу последовал новый удар Стива: удар — блок; удар — блок; удар — блок, и Питер, почти вплотную отошедший к балкам, которыми был обнесен ринг, юркнул в сторону, задев не поспевшего за ним отца по животу. Роджерс сразу же развернулся: снова удар, снова блок; Пит метнулся ему под руку и, оказавшись у него за спиной, толкнул от себя. Это был, казалось, не спарринг, а танец — повороты, перегибы, дыхание в такт; командная слаженность и четкость движений действительно завораживали. Тони не была поклонницей рукопашного боя, как, впрочем, и любого другого, но вынуждена была мириться с тем, что активнее фантазии изобретателя в Питере бурлила нечеловеческая мощь, с какой разве что суперсолдат знал, как справляться. Гордый последним маневром, Пит с широченной улыбкой обернулся на мать. — Привет! Она не успела ответить, только интуитивно дернулась — Стив резко подбил сына по ногам, и тот, не ожидавший подсечки, с невнятным вскриком ухватился за балки, чтобы не грохнуться на пол. Сглотнув отдышку, Роджерс кивнул. — Никогда не отвлекайся во время боя. — Осторожнее, пожалуйста, — Тони пожалела, что сегодня надела не каблуки: их категорически недовольный перестук прозвучал бы сейчас очень эффектно. В конце концов, она не одобряла эти тренировки. С поправкой, конечно — не одобряла сейчас. Никогда она не запрещала Питеру со Стивом баловаться драками, раз их взаимопонимание строилось на физическом сходстве, да и Тони прекрасно знала, насколько важно сыну учиться самозащите и контролю над силой, а также узнавать тщеславную гордость за свои возможности. Но после падения, из-за которого всё резко стянулось в тугой узел, прошло всего-то чуть больше недели, и, конечно, Тони надеялась, что Стиву хватило ума настоять на тренировках в полсилы, но она ничего не могла поделать с иррациональной материнской тревогой. Роджерс помог сыну подняться и покосился на Старк. Зная ее привычку сидеть в мастерской допоздна, он легко объяснил недавним пробуждением ее слегка встрёпанный вид и длинный стаканчик из Старбакса. Сама Старк всё внимание сосредоточила на Питере, которому тянула бутылку воды. — Ты в порядке? — Лучше не бывает! — ничуть не расстроенный поражением, Пит покрутил бутылку в руках, словно не знал, что с ней делать, и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, обернувшись на отца. — Ты обещал ещё один бой. Стив глянул на Тони, и Питер чуть приподнял брови. — Мам? Это было «ещё пять минут и спать, мам?», «Харли позвал меня на ночевку, мам?» и «что насчёт идеи для нового Марка, мам?» — она редко могла устоять. И сейчас, памятуя брошенную Уилсоном фразу о «препятствии общению» Стива с Питером, Старк пожала плечами, словно ее это не заботило. — Развлекайтесь. У вас есть ещё, — она глянула на часы, — эм, целых пятнадцать минут, пока я пью кофе и листаю новости. И, Пит? — когда он наклонился, Тони легко мазнула поцелуем по щеке сына и заговорщически шепнула: — Целься ему по ногам.

***

Питер с поразительной практичностью пользовался лучшим, что досталось ему от родителей. Блестящий задором взгляд матери лет до тринадцати отвлекал от угловатой мальчишеской худобы, потом Питер расцвёл во всём предсказуемом совершенстве. Но безупречное тело он скрывал под мешковатыми байками, поддёвки завистливых одноклассников в общей раздевалке пропускал мимо ушей и в общении с противоположным полом предпочитал позицию этакого хорошего парня, стесняющегося, безопасного. Впрочем, когда наивная доверчивость Роджерса позволяла влюбиться в улыбнувшуюся с утра девочку, в Питере включалолсь доставшееся от матери обаяние — сейчас, например, он, сам того не понимая, опутывал чарами робкой улыбки Лиз Аллен, и, о, Тони была уверена, если бы он захотел, воздыхательницы ходили бы за ним толпами. Говард бы оценил. Так или иначе, Пит был восторженным мальчишкой, стремящимся к учёбе и росту. На свой счет он, не будь дураком, строил грандиозные планы, о которых, правда, пока не рассказывал, но стоит отдать должное — родившись с золотой ложкой во рту, он научился с её помощью поглощать всё для себя необходимое. А в последние годы он увлёкся боевыми искусствами. Доставшаяся от родителей работоспособность у него была неисчерпаема, и он мог упражняться сутками напролёт, а, поскольку неусидчивость в нём так же была помножена на два, Питер ещё и требовал постоянной практики. На ринге он соображал быстро, с небольшими задержками копировал даже самые замудрённые приемы Стива — точно маленькое зеркало повторял каждый шаг и удар. Что поражало. И даже… пугало. Потому что Пит был чрезвычайно силён. Сильнее Тони он был по факту рождения — Старк, букашка в броне, со своим ростом и физикой вообще терялась на фоне образцовых суперлюдей, а вот её сын от отца получил и телосложение, и быструю регенерацию, и выносливость выше обычного. Однако году в шестнадцатом все показатели будто усилились. Тони так и не удалось провести достаточно исследований, чтобы выявить причину таких изменений, а сам Питер всегда сворачивал с этой темы и не выглядел обеспокоенным — Старк ему доверяла. Раз это не тревожило сына, наверное, не должно было и её. Просто однажды, около года назад, зайдя в зал к концу тренировки, она увидела, как Пит одним движением уложил Стива, и это было… весьма необычно. Кэп выглядел не менее удивленным, чем Тони. То, что Роджерс побеждал железный костюм, она могла исправить, но вот силу Питера замерять не хотела. Бояться Старк его не боялась, но имела в виду — она не была до конца уверена в естественности такой грандиозной мощи, и, вспоминая мучения Брюса с Халком, надеялась лишь, что Питеру подобное не грозит. Стив с сыном вели оживлённую беседу, пока шли по коридору, но Тони отвлеклась на шум, лишь когда они подошли к открытой двери. Быстро глянув на вошедших, Старк вернулась к новостям, где сумбурно говорилось о беспорядке в Великобритании. Репортёр, очевидно, сам не понимая, что произошло, в своей запутанной речи несколько раз повторил про подозрения власти об инопланетном вторжении — в каком-то шотландском городе были замечены странные существа, шаркающие по темноте, и никто бы не обратил внимание на эти страшилки, если бы прошлой ночью камера наблюдения одного паба не засняла отрывок драки двух неизвестных с этими пришельцами. Стив с Питером тоже прислушались. — Мне казалось, кто-то из Мстителей в Шотландии, — полувопросительно сказал Пит, и Тони обернулась к Роджерсу. Потому что, вообще-то, парень был прав. Как бы там ни было, своих не бросают. — Да, — помедлив, Стив наконец посмотрел на Тони и кивнул на немой вопрос. — Я позвоню. Опустив глаза на прозвучавшее между строк обещание, Старк легким жестом встрепала волосы сыну. — Как тренировка? — Три боя из пяти за мной! — Пит вывернулся из материнских рук, и Стив со смешком покачал головой. — Допустим, кое-где я поддался… Питер сел на кровать, сминая в руках полотенце. Он глубоко дышал, глаза его блестели довольством за свои успехи, пара каштановых прядей прилипла ко лбу. Он был похож на впервые искупавшегося щенка. — Не понимаю, почему доктор Чо меня не выписывает? Я же здоров. — Хелен знает своё дело, милый, — Тони выключила телевизор и переложила с места на место пару лежавших на тумбе побрякушек. — Она проводит разные исследования, чтобы убедиться, что ты действительно в порядке. — Даже с твоими данными крайне опасно падать с такой высоты, — подхватил Стив, и Питер, поведя плечом, нахмурился. — Значит, это не связано с вашим судом? По правде говоря, как раз с судом это и было связано, потому что, не сговариваясь, вначале Стив, а потом и Тони просили у Чо продержать Питера в Башне как можно дольше. Разумеется, он был совершенно здоров, но родители преследовали одну цель — как ни парадокально в данном контексте, оба хотели оградить сына от своих склок. Поэтому ничего не сказали. И поэтому вопрос привёл их в замешательство. — Об этом весь интернет трещит, — пояснил Пит, — мол, вы снова собачитесь, но никто не знает, из-за чего. Мам, пап, — он перевёл взгляд с Тони на Стива. — Что происходит? Старк провела языком по зубам и невозмутимо обернулась к Роджерсу. Он, конечно, смотрел на неё с мученической хмуростью, доверяя ей первый шаг, но она лишь вскинула брови. — Ты ему говори. Ещё секунду Роджерс не сводил с неё выразительный взгляд, но потом тяжело вздохнул. — Видишь ли, — он запнулся, глядя на сына. — Это… это касается Мстителей. Заковианский договор, снова. — Я думал, Мстители распались? — Все так думали, — Тони пожала плечами. — Значит, это не связано, ну… — совсем стушевавшись, Питер провёл рукой по волосам. — С вами? Стив улыбнулся. — Нет, приятель. Это просто формальности. — Ладно. Простите. Стив благодарно поджал губы, но Тони бегло осматривалась, ища, за что зацепиться взглядом. Казалось, взрослые люди, умные, опытные; супергерои, столько видавшие и пережившие — а решение проблем оттягивали, как только могли. Получалось по-детски. Не по статусу. Но, что ж. Пусть и в пользу трусливой лжи, это был осознанный выбор. Ещё и медиатора утвердили вчера — может, Роджерс надеялся на мировую? Он активно участвовал в подборе специалиста, и даже Стрэндж засуетился сверх меры, но Тони не хотела в это вникать. Её больше волновала потенциальная необходимость заставить Питера выбрать между матерью и отцом, более того, перемирие не представлялось ей реальным вариантом разрешения их ситуации, так что медиацию Старк считала бессмысленной тратой времени. Но раз судья настоял… Мелодично звякнуло оповещение о сообщении. Роджерс спешно достал из кармана штанов телефон. — Мне пора. Тепло обнявшись, они с Питером попрощались затейливым рукопожатием, Стив пообещал заглянуть вечером и, сдержано кивнув Старк, удалился. Она обернулась к сыну — тот сидел, хмурясь, и заговорил, будто только и ждал, когда отец выйдет, чтобы не расстроить его своим неодобрением: — С чего вдруг вспомнили этот дурацкий договор? И, да. Точно. С этим ей предстояло разбираться одной. — Без понятия. Кто-то соскучился по старым сварам и решил, что игра стоит свеч, — не придумав ничего лучше, потому что это действительно не имело смысла, Тони пожала плечами. Всё давно разрешилось: бой был выигран, победители получили своё, но Заковианский договор ожидаемо ассоциировался с их, Тони и Стива, разрывом, и, пусть Питер не знал, в чём на самом деле причина их расставания, воспоминания, связанные с договором, были не из приятных. Чтобы разрядить атмосферу, Старк подмигнула. — Это всё суета, не бери в голову. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — Превосходно! Правда, — Пит поджал губы, обернувшись на материнский смешок. — Я не могу вечность провести в четырёх стенах. И мне надоело сидеть без дела. — А школа, молодой человек? Уроки сами себя не сделают, — и насчёт «в четырёх стенах» она бы поспорила: в его распоряжении была целая Башня. — Ну мам. — Что «мам»? Не поверишь, но я тоже училась в школе, — облокотившись спиной о стол, Тони залпом допила кофе и выкинула стаканчик. — Кстати, не забывай, что у меня связи в МИТе, и, если захочешь, они примут тебя хоть сегодня вечером. Даже без оконченной стажировки у меня. Пит опустил взгляд, потерев пальцем тыльную сторону ладони. — Я… я не уверен, что хочу поступать в МИТ. — О. Тогда куда же? Только не говори, что отец вербует тебя в военную академию. Или тайком подумываешь стать супергероем? — вопреки непринужденности смешка в глазах Старк ясно читалось пытливое внимание, но её сын только помотал головой, деланно усмехнувшись. — О нет, нет, оставьте это себе. Не хочу подвергать своих близких лишней опасности, раз уж я и так под прицелом, — он имел ввиду, «будучи вашим сыном», и, словно бы извиняясь за этот почти-упрёк, пожал плечами. — Ты наняла Стивена Стрэнджа? Для суда. Я видел его в новостях. Старк удивлённо моргнула. — Он… прекрасный адвокат. И наш друг. Имеешь что-то против? — Нет. Конечно нет. У Питера со Стрэнджем отношений как таковых не было. Они, конечно, были знакомы, и, поскольку Стивен стал чаще появляться в доме после гибели Поттса, они даже пару раз беседовали о пользе науки и действенности закона — мальчишка, со своим подростковым максимализмом, с нескончаемым рвением бросался на рассудительную флегматичность ушлого адвоката. Она забавляла обоих, эта битва детской наивности со взрослым цинизмом, но Питер рос, его взгляды менялись, аргументы наполнялись смыслом, и он с неосозанной опаской стал отдаляться от незнакомого человека. Тем более, когда он уловил некую недосказанность в отношениях матери и Стрэнджа, внимание обратив на долгие переглядывания и улыбки, ему стало совсем уж не по себе. Он ни в чём не был уверен, не знал, что ему думать и чувствовать по этому поводу, и точно не собирался в это влезать — Питеру проще было притвориться, будто двусмысленность ему показалась. Тем не менее, он ощущал клубящееся внутри смущение, признавая, впрочем, что подсознательно до сих пор надеялся на воссоедние родных родителей. Вздохнув, Питер свёл брови. — Это действительно того стоит? Походов в суд и прочего — все эти разборки. — Ты знаешь. Взрослые любят формальности. — Да, просто… не хочу, чтоб вы с папой ругались. Тони тихо выдохнула, не в силах что-либо ответить — усевшись на кровать возле сына, она притянула его к себе и, когда он принялся шутливо вырываться, быстро поцеловала в макушку. — Что думаешь насчёт макета, который я тебе отправила? Питер отстранился и, опешив, приоткрыл рот. — Эм, думаю… он… рабочий? — Ну конечно рабочий, это же я сделала, — пропустив смешок сына, потому что взорвавшийся блендер не в счёт, Старк цокнула языком. — Может, есть предложения? Парень задумался. — Разве что… ещё увеличить мощность репульсоров? И Тони одобрительно кивнула. — У меня есть один проект, — опустила взгляд на свои часы, — новый, целиком завязанный на компьютерной инженерии, — она провела пальцами по часам, и перед кроватью высветилась голограмма детализированной микросхемы. — Хочу дать его Харли Кинеру и, возможно, предложить тебя, как стажёра. Что скажешь? Восторженно охнув, Питер подался вперёд, и Тони с довольной ухмылкой отметила, что глаза сына загорелись азартом не меньшим, чем горели во время тренировки с отцом.

***

— Что это? Желтизна настенных ламп разбавляла густеющую темноту. В гостиной было свежо и, почему-то, пусто — лаконичный минимализм просторной комнаты вдруг показался неприятно-безжизненным, особенно после часов в душной мастерской, заваленной до потолка костюмами, всевозможным оборудованием и прочим хламом, который до сих пор не нашлось времени разгрести. Старк вскинула брови. — Коробка. — Я вижу, — Стрэндж вздохнул. — Почему она здесь? — Подумала, в ней может быть что-то полезное. Там много бумажек, а я не залезала туда после развода — возможно, там есть и то, что нам пригодится. Единственным местом в гостиной, напоминающим бедлам мастеркой, был обеденный стол, за которым весь вечер работал Стивен — кое-как расчистив место перед собой, он взял за края и подтащил коробку, которую принесла Старк. Внутри что-то брякнуло, Стрэндж опустился на стул и недовольно скривился, потерев друг о друга пальцы, на которых блестела золотая жижа. — Не делай такое лицо, недотрога, это просто машинное масло, — Тони усмехнулась и, подхватив рулон бумажных полотенец, передала его Стрэнджу. Она сама была перепачкана по локти, и на потёртой безразмерной майке с логотипом AC/DC темнели свежие пятна. — Взгляни на коробку. Может, там и правда есть что-то нужное. — Знаешь, — тщательно вытирая пальцы, Стрэндж исподлобья глянул на Тони, — ты могла бы дать медиатору шанс. Она улыбнулась и скрылась за дверью ванной. Зашумела вода. В отличие от Старк, Стивен не был категоричен: на его памяти дела нередко заканчивались перемирием. Но Старк упрямо перескакивала этап медиации, будто исход был давно предрешен, и всякое теоретизирование на эту тему её раздражало — она отмахивалась от этого, как от назойливой мухи. Стрэндж пожимал плечами. Пророком он не был, в людях разбирался лишь в рамках профессии, а вероятность примирения никогда не была стопроцентной. Чуть ли не каждый день после слушания, пока Тони совершенствовала и без того непобедимый железный полк, Стивен выискивал подтверждения её нарушений. После гибели Поттса вызывающая нелюбовь Старк к бюрократии стала проблемой: в документах царил хаос, вплоть до утери кое-каких чеков и справок. Благо, Пятница не даром звалась сверхразвитым ИскИном, и всё важное сохраняла в электронном формате, так что за последние дни, возвращая бумаги к относительному порядку, Стрэндж с ней наобщался на год вперёд. А сегодня он наконец посвятил себя изучению штрафов и прочего, чему лучше бы не всплывать в суде. О Старк насочиняли много пугающих небылиц, начиная с того, что Тони погибла в Афганистане, брак с Роджерсом — фикция для отвода глаз, и Железный человек — робот; заканчивая замятым делом о чьём-то убийстве. Дурная слава бежала далеко впереди неё, но Стрэндж точно знал, что роботом Старк не была, и, вполне ожидаемо, ничего криминального в её досье не нашел. Предупредительной галочкой он отметил разве что выписку из реабилитационного центра, где Тони лечилась после пьяного скандала. Справка датировалась началом двухтысячных, но после этого Старк не раз получала штрафы за превышение скорости и езду в неположенном месте — пусть у этого не было связи, Стрэндж опасался, что Уилсон соединит и придерется. Сам Стивен на его месте сделал бы так же. Проблемы с алкоголем у одного из опекунов — козырь, прошедший многократную проверерку на качество. Вопросительный знак Стрэндж нарисовал и возле пункта «панические атаки». Однажды Старк вскользь упомянула, что непредвиденные космические геройства во время первой миссии Мстителей плохо сказались на её здоровье, и это не было желанной темой для обсуждений, но, говоря о поводе для придирок, в суде Стрэндж бы аргументировал этим вопрос подвижной психики. Но, поразмыслив, он решил, что поднимать темы психические Уилсону неразумно — сам-то он представлял человека, который буквально родился в прошлом веке, пережил войну и с трудом адаптировался к современному миру. В общем, чья бы корова мычала. Выбросив использованное полотенце, Стрэндж вернулся к столу и, закатав до локтя рукава светло-синей рубашки, склонился над коробкой. Из неё торчал край канцелярской папки, внутри была неаккуратно утрамбована стопка каких-то бумаг, торчала пара цветных конвертов, измятые листы в клеточку, и сверху, притулившись к нижнему бортику, лежали две перевёрнутые рамки. Стрэндж достал обе — одна оказалась пуста, даже без стёклышка; во второй, той, что потолще, деревянной, с трещиной на верхнем ребре, была фотография. Роджерс в тёмно-голубой тройке и Тони в аккуратном белом платье без верха глядели куда-то в бок — в волнах её тёмных волос блестела бриллиантовая диадема, а по-закатному яркий солнечный свет очерчивал вокруг кэпа золотой нимб. Роджерс нежно обнимал жену со спины, она, чуть откинувшись, прижималась затылком к его щеке, и они оба, белозубо улыбаясь кому-то, стоящему в стороне, сияли от счастья. Как на снимке, так и в тот момент жизни, они смотрели в одну сторону и шли по одной дороге — плечо к плечу, рука в руке. Тогда всё только начиналось, и порог новой жизни сверкал беспокойной радостью. Фотографию впору было печатать обложкой крупнейшего глянца, не хватало лишь подписи о долгожданном браке известнейших героев планеты, и факт оставался фактом — молодожены на снимке были самим воплощением совершенства. — Кофе? Стрэндж вздрогнул, обернувшись к Старк. Хотел отказаться, но вместо этого попросил чай, и покрепче. Он был коренным нью-йоркцем, ходившим в американскую школу и закончившим американский вуз, и то, что в его речи изредка появлялся намёк на британский акцент, а в повадках — намёк на британское воспитание, казалось Тони очень забавным. Она никогда не спрашивала его, возможно, кто-то из родителей был англичанином, но то, как Стрэндж, этот американец до мозга костей, иногда забывался, вызывало у Старк улыбку. — Пятница, ты слышала, — Тони оставалось лишь достать кружки, и, зацепившись взглядом за фотографию, что Стивен держал в руках, она с деланным трудолюбием поспешила отвернуться к кухонным шкафчикам. Старк сильно отличалась от себя на снимке. Она уже не вибрировала постоянной готовностью к битве, не улыбалась с провокационной уверенностью, не казалась грубо-прочерченным силуэтом в вечном мигании фотовспышек. Она выглядела слегка уставшей, двигалась плавно; как старый пёс, утомленный драками и глухо рыкающий на балующихся щенят, обрубала придирки точными остротами, и, почему-то, именно такой была настоящей. На публике она всегда оставалась Старк-со-свадебной-фотографии, но Стрэндж видел ее другой — не солнечной рябью на беспокойных волнах, что манит, заигрывает, но оказывается неосязаемым бликом, а огнём в камине, стихией непокорной, опасной, но согревающей, как ничто другое. Загудела кофемашина. Стрэндж уставился на снимок опять. Стоило что-то сказать, но он так ничего и не придумал. Смущавшую тишину прервала Старк. — Красивая пара, — облокотившись спиной о кухонный стол, она внимательно смотрела на Стрэнджа. — Красивая, но не из удачных. Отложив фотографию, он откинулся на спинку стула. — Из-за чего вы развелись? — Ты вёл это дело. Провалы в памяти? — Я имею ввиду, на самом деле. Старк чуть сощурилась. Будто оценивала, стоит ей отвечать или нет. Её нисколько не удивила проницательность Стрэнджа, он порой выдавал нечто внезапное, но очень меткое, и в целом Тони благоволила к его неделикатности, однако кое-какие секреты все же намеривалась не раскрывать. Конфликт с Роджерсом носил исключительно личный характер — такое не выносят на всеобщее обозрение. Но к этому прилагалось много другого. Будничного, житейского. Человеческого. — Не сошлись интересами. Я любила его, а он любил мою фамилию. Знаешь, какую фразу я чаще всего слышала в годы нашего брака? «Ты очень похожа на своего отца», — она приподняла брови. — Сомнительный комплимент, если учесть, что мой отец был усатым выскочкой. — Ты терпела семь лет. — Я думала, это нормально, — она пожала плечами. — Даже радовалась тому, что он нашел сходство. Старалась соответствовать. Мой отец был его приятелем, человеком из его прошлого, поэтому никто не удивился, что Стив нашел успокоение в том, кто напоминал ему о сороковых. Это я о себе, если что. — Но вы всё же расстались. — Так не могло продолжаться вечно. Старк отвлеклась на вскипевший чайник, Стрэндж вздохнул, массируя переносицу. В голове жужжали разные мысли, но он не мог ухватить ни одну из них — стоит признать, он устал. Тони могла возиться с чудесами инженерии без перерыва и не терять концентрации, а вот организм Стрэнджа после шести часов безотрывной работы сигнализировал о перегрузке. Посему за возможность поболтать на отвлеченную тему он схватился, как утопающий за соломинку. — Я понимаю, это неприятная тема, но я ведь видел тебя тогда. Мне хватило такта не задавать лишних вопросов, но хватило и сообразительности, чтобы понять, что дело не только в разных интересах. — Возможно, раз ты вдруг растерял такт, мне стоит тебя уволить? — проворчала Старк, опустив перед Стивеном кружку с нежно-голубой эмблемой Старк Индастриз. — В конце концов, я не за вопросы тебе плачу. Адвокат рассмеялся. Стоило бы досадовать, что вопрос остался без ответа, но Стрэндж, во-первых, никогда не настаивал, а во-вторых, был рад уловить в словах Тони тень усмешки. Значит, она не всерьёз. И настроена на разговор. — Я не знал твоего отца, но, исходя из чужих рассказов, жилка манипулятора досталась тебе от него. — Яблоко от яблоньки. Я вообще была папиной дочкой, — Тони, пряча улыбку, хлебнула свой кофе. — Он во мне души не чаял. Но знаешь, в чем беда? Он был уверен, что я не стану изобретателем. Никогда. «Это занятие не для девочек» — так он мне говорил. Ни разу не похвалил меня на рабочем поприще. — И кем же он тебя видел? — Стрэндж обнял ладонями свою кружку, и Тони, моргнув, посмотрела на него так, словно не ожидала увидеть. — Не знаю. Моделью? Чьей-нибудь чертовски привлекательной секретаршей? Ни в чём не нуждающейся женой богача? У него были старомодные представления о моём счастливом будущем, — она лукаво улыбнулась. — Как видишь, не все рождаются удачливыми адвокатами. Стрэндж поставил кружку на стол, окончательно расслабившись, расстегнул ещё одну пуговицу и тихо вздохнул. — Меня родители прочили в медицину. Старк посмотрела на него с искренним удивлением. — Серьёзно? — Мать отчаянно не хотела, чтобы я шел по стопам отца, но, к её несчастью, я рос его точной копией, — Стрэндж с притворным сожалением поджал губы. — Они развелись, когда мне было четыре. Она тихо ненавидела его всю жизнь, а он забыл о нашем существовании через месяц, когда женился на своей сильно беременной любовнице, — уголки его губ дрогнули. — Я пошёл на юрфак, чтобы ему доказать, что чего-то стою. — И как? Удалось? — Он умер раньше, чем я выиграл своё первое дело. Смутившись, Тони отвела взгляд. — Мне жаль. — Да я его и не знал толком, — Стрэндж пожал плечами, — а на похоронах стоял в компании четырёх сводных братьев и двух сестер. Трое из них мои ровесники, — он усмехнулся, снова взяв кружку. — Лучше б я стал врачом. — «Доктор Стрэндж» звучит сексуально, — одобрила Старк. — Так, значит, ты в отца такой самовлюблённый позёр? — Кто бы говорил. Тони ответила всеобъемлющим «ха!» — и в этой игре победа была за Стрэнджем. Довольные внеплановым откровением, они замолчали. Казалось, они стали чуточку ближе сейчас, и оба хотели впитать вместе с мягким ночным теплом этот волшебный миг единения. — Ладно, — Старк наконец отставила пустую кружку на стол, и магия тишины безвозвратно рассеялась, — расскажи мне про медиатора. Кто он и почему ты его так любишь? Стрэндж кивнул, будто только и ждал этот вопрос. — Эверетт Росс. Блестящий психолог; деловой, умён, в меру невыносим. — Давно вы знакомы? — Он вырулил несколько моих дел. — И всё? — Тони приподняла брови, но Стрэндж снисходительной улыбкой ответил на звучавшее в ее голосе недоверие. — Даже если бы было «не всё», я не мог бы тебе рассказать. Глаза Старк заблестели весельем. Как ни странно, в личных разговорах адвокат отличался честностью, и то, что он не сказал однозначного «нет», было шагом весьма провокационным — Тони приняла вызов. — Вы братья? — Чур тебя. — Вы близки. — Мы знакомы. Шапочно. — Для лучшего в городе адвоката ты поразительно плохо врёшь. — Для богатейшей в стране бизнес-леди ты поразительно плохо блефуешь. И Старк засмеялась. Ну право же, Стрэндж был более, чем хорош. — В первую очередь я механик, это меня оправдывает, — Тони слегка наклонила голову. — Да ладно тебе. Ломаешься как девчонка на выпускном. — Это совершенно конфиденциально. — Так и останется. Это же не для протокола, а для меня. Старк не задумывалась раньше, но, положа руку на сердце, знала о Стивене непозволительно мало. На её взгляд, это было попросту неприлично: он знал от и до о многих её проблемах, сделках и тратах; имел неограниченный доступ к документам её компании и почти всей её подноготной; в её доме бывал, казалось, чаще, чем у себя, а она только сейчас узнала, что мать воспитывала его в одиночку — ну разве это дело? О чём она ему и сообщила, не без присущего ей энергичного возмущения. Блеф блефом, но Тони всё же попала в цель, и, откинувшись на спинку стула, она растянулась в торжественной улыбке, когда Стрэндж наконец сдался. — Мы… снимали квартиру, — он вздохнул с деланной обреченностью, как бы подчёркивая и нежелание говорить, и бессилие перед ситуацией. — Это было давно, мы оба учились, делили арендную плату и кухню. Но соседи из нас вышли совсем не удачные, поэтому мы разъехались через неполных два года. Снова встретились уже на работе, — Стрэндж спрятал зевок в кулаке. — Росс был на курс старше и совершенно не выносил моего курения. А меня бесило его снисходительное превосходство. Но иногда мы обменивались книгами и играли в «Монополию». — Ты куришь? — Изредка. Он загубил мою зависимость на корню: попробуй покури, если не можешь найти сигареты, — Стрэндж усмехнулся. — До сих пор не знаю, куда он их прятал, зато сейчас я чист. Курю только от переизбытка эмоций. — После каждого выигрыша в суде? — Я же сказал «редко». Тони прикусила язык уже после того, как сказала, но в привычной манере лишь отмахнулась от упрекающего взгляда: — Я не это имела в виду. И, правда. Она не это имела в виду. Стивен снова зевнул, и Старк предложила ему остаться. Темень за окном была совсем непроглядной, взгляд у Стрэнджа уже стал сонно-рассеянным, а его идиотская любовь к езде на больших скоростях вкупе с тягой решать за рулем все мировые вопросы вообще приводила Тони в ужас. Пусть сама она не всегда была примерным водителем, но страх за других испытывала перманентный: у неё был особый пунктик на автомобильные аварии. По большому счёту, она просто не разрешила Стрэнджу ехать. Весь этаж, как обычно, остался в его распоряжении — смежные кухня с гостиной и несколько комнат удобств. Когда осталось только разобраться с постельным бельём, несмелый оклик настиг Тони прямо в дверях. Она обернулась. — Росс — хороший психолог, Старк. Просто… дай ему шанс. Вышло тихо и трогательно. И, естественно, вовсе не о суде. Стрэндж, как всегда, глядел в самую суть. Прежде, чем отвернуться, Тони лишь сумрачно улыбнулась, и в этом было гораздо больше подтекстов, чем она готова была признать. — А у меня есть выбор?