По семейным обстоятельствам

Эверетт Росс оказался невысоким блондином с приятной улыбкой, выглядяшим чуть старше своего возраста и не особо похожим на кого-то «в меру невыносимого», как зарекомендовал его Стрэндж. Тони готовилась держать удар проницательного всезнайки, который уже с порога плюнул бы ей в лицо неприглядной правдой, но вот незадача — Росс был вежливо-сдержан и, кажется, волшебным ренгтеновским взглядом не обладал. Он пожал Тони руку и, пропустив в кабинет, предложил кофе. Кабинет был светлый, большой, с диваном и мягким ковром. На стене висела картина — абстракция в пару широких мазков, но приятного цвета. Что-то успокаивающее, должно быть. Не отнимая от губ дужку франтоватых очков, Тони прошла к прибранному столу, но не увидела там ничего интересного, кроме беспорядочных записей и десятка одинаковых ручек. Привычка коллекционировать однообразную канцелярию была и у Поттса, но Тони так и не раскусила фишку — повернув голову, скользнула взглядом по книжному шкафу. Интересно, Росс действительно всё прочёл или нагнетает? С верхней полки грозно взирал старик Фрейд, и Старк отвернулась. Ещё с порога ей приглянулось широкое кожаное кресло, что стояло напротив дивана. Тони не придумала ни одной причины его не оприходовать — тем более, Росс гостепреимно разрешил ей присаживаться, куда она хочет. Старк сунула очки в нагрудный карман тёмной спортивной куртки и плюхнулась в кресло: сидение неглубоко провалилось под ней, кожа скрипнула. Тони почти небрежно сползла в полулежачее положение, опустила руки на подлокотники и расслабленно откинулась затылком к высокой спинке, прикрыв глаза. — Удобно? — бесшумно вернувшийся Росс подкатил к креслу квардатную тумбочку и опустил на неё кружку. — Всегда мечтала посидеть в кресле психолога. Уже чувствую, как во мне просыпается тяга к морализаторству… желание лезть в чужие головы… — Тони подняла голову. — Я ведь могу...? — Конечно, — Росс кивнул, разрешая ей не вставать, и взял со стола записную книжку. — Знаете, чем кресло психолога отличается от любого другого? — Нет. Чем же? — Ничем. Он нечитаемо улыбнулся, прежде чем опуститься на диван, и Тони со смешком поменяла позу — скинула туфли и, поджав под себя колени, оперлась о правый подлокотник. Непринужденно спустила с плеч куртку. — Каждое утро перед зеркалом повторяете? — Да, помогает сбить спесь. А то коллеги иногда… жалуются, — Росс пролистнул свои записи и глянул на Старк. — Никогда с подобным не сталкивались? — Я предочитаю вместо «спесь» формулировку «осознание профессионального первосходства». А те, кто жалуется, просто завидуют. Вы верите в реинкарнации? — Нет. Сколько у вас припасено отвлеченных вопросов? Тони театрально прижала ладонь к реактору. — Умоляю! Я думала, мы выпьем кофе, поболтаем о погоде и разбежимся. Ну, знаете, — она выразительно вскинула брови. — Это ведь не я пытаюсь отобрать ребенка у бывшего. — В каком-то смысле, именно это вы и делаете, — Росс возвёл глаза к потолку, и Старк с безнадёжным вздохом покачала головой. — Ладно. Давайте начистоту. Я идеальный исход вижу так: на моего бывшего спускается чудесное озарение. Он осознаёт, что усложняет всем жизнь ненужными ссорами, отзывает судебный иск и счастливо укатывает в Перу, где продолжает бороться с мировой преступностью и быть величайшим героем Земли. — Именно в Перу? — На его вкус, — Старк развела руками. — Считайте, это мои условия. Росс, кивая, записал что-то в свою книжку. Он был одним из немногих психологов и единственным из медиаторов, кто сталкивался с супергероями в профессиональном ключе — Мстители спасли мир в первый раз, и Россу поручили исследовательскую работу об их восприятии опасности. Под строгим присмотром Щ.И.Т.а он общался с каждым членом команды кроме умотавшего в космос Тора, и Роджерс его вспомнил, а вот Старк даже не пыталась. Она едва ли не каждый день встречалась с сотней людей, жаждущих распотрошить самые дальние углоки её подсознания — предсказуемо, она напрочь забыла парня, который писал какой-то проект двадцать лет назад. Сейчас, будучи медиатором, Росс был известен в узких, но очень почётных кругах. Слава пришла, когда он был выбран внештатным психологом при ЦРУ и около года провёл в Ваканде, помогая налаживать межгосударственные отношения. Росс даже приятельствовал с самим королём Т’Чаллой, который в рамках профессиональной консультации познакомил психолога с Баки Барнсом. О чём, разумеется, никто не знал. Так что Росс хорошо разбирался в людях, неплохо — в суперлюдях, а из всех «супер», что он знал, Тони казалась ему самой человечной. Он положил ладонь на страницу тетради, подняв взгляд. — Что ж, я понял вас, мисс Старк. Но, видите ли, я здесь не для того, чтобы слушать ваши фантазии об окончании дела. Моя задача — обсудить с обеими сторонами конфликт, докопаться до первопричины и предложить выгодный компромисс, если это возможно. Так что, простите, но «ваши условия» мне до звезды, — он с учтивой улыбкой кивнул на тумбочку. — Не забывайте про кофе. Тони, ещё секунду назад смотревшая настороженно, весело мотнула головой — в уголках её глаз собрались морщинки, и она хлебнула кофе, почти не заметив, что тот был горячим и сладким. — Кажется, я понимаю, почему вы так нравитесь Стрэнджу. Росс кратко улыбнулся и отложил раскрытую тетрадь. Поправил пиджак, подался вперёд и заглянул Тони в глаза. — Я хочу быть откровенен, мисс Старк. Я нисколько не заинтересован в том, кто выиграет суд, меня позвали не для того, чтобы дать оценку вашим мыслям и действиям. Я лишь собираю информацию, чтобы сделать этот процесс менее болезненым для вас, мистера Роджерса и вашего сына, — он улыбнулся. — Сейчас я целиком на вашей стороне. Вы можете и должны мне доверять. Ничего из сказанного в этом кабинете не выйдет за его пределы. — Вы уже встречались с Роджерсом? — Да. — Ему вы то же самое говорили? Тихо вздохнув, Росс вновь откинулся к спинке дивана. Зато он знал многое из того, что было запрятано под толщей непробиваемой роджерсовской индифферентности. Например, что Стив страшно тосковал по сыну. Что только градус адреналина помогал ему отвлечься от вины, грызущей за то, что он не может быть рядом с ним всегда, что оставил парня — формулировка, которую он так старательно избегал. Роджерс меньше всего хотел, чтобы его ребёнок рос без отца, и, возвращаясь в Штаты, по максимуму одаривал Пита вниманием, но понимал, что этого мало. С отцом парень вёл себя одинаково, и взрослого сына Стив совершенно не знал — будто бы для него специально Питер снова и снова становился тем семилетним мальчишкой, каким Роджерс помнил его до своего двухлетнего исчезновения. Его это мучило. Но и от разговоров о том, почему, разводясь, он оставил ребёнка Старк, Стив увиливал. Бормотание о безопасности звучало неубедительно, Россу пришлось настоять, и, как ни странно, кэп сдался, будто давно хотел это обсудить, но не было ни случая, ни собеседника — так честный человек, совершивший что-то ему несвойственное, всегда жаждет выговориться. В конце концов, наружу всплыло непривлекательное признание: Роджерс, хоть и испытывал от этого дискомфорт, глубоко в душе полагал, что в тех обстоятельствах оставить сына с Тони было чем-то вроде… аванса? Извинений? Искупления? Хотя, конечно, в тех обстоятельствах другого выбора не было. Ну, а теперь — теперь можно было и философствовать. Одним словом, Стив боялся за сына, видя его беззащитным мальчишкой, а не самостоятельным юношей, и считал, что им многое нужно наверстать — иначе говоря, мечтал установить с Питером ту же сокровенную эмоциональную близость, что связывала парня с матерью. Оставалось только узнать, чего же хотела Тони. Росс закинул ногу на ногу. — Я так понимаю, мистер Роджерс беспрепятственно общается с сыном. — Суд установил им встречи в среду, воскресенье и понедельник. — Но они видятся чаще. Мистер Роджерс звонит, приезжает… даже забирает к себе погостить, — и, когда Тони пожала плечами, снисходительно соглашаясь, Росс приподнял брови. — Так в чем дело? Представьте, что сын едет к отцу в гости — но не на лето, а на целый год. Тони в ответ засмеялась, встрепав короткие кудри. Отставила пустую кружку на тумбу, опустила ноги и тоже наклонилась вперёд, совершенно осознанно копируя позу психолога. — У вас нет своих детей, да? — в глазах её искрилось лукавство. Собеседник мотнул головой, и Старк вальяжно откинулась назад. — Быть Капитаном Америкой очень опасно, мистер Росс. Мой бывший — ходячая мишень, в буквальном, причём, смысле. Пока я могу контролировать их с Питером перемещения, чтобы в нужный момент подстраховать, никаких проблем. Но работа у него рискованная, а его шеф — тот ещё отбитый шутник, если хотите знать, — она смешливо поджала губы. — Роджерс мотается со своими заданиями по всему миру. Я понятия не имею, где он окажется послезавтра. — То есть, если бы у него была стабильная работа, вы бы отдали ему Питера? — Это ведь не о работе. — Вы считаете, что ваш бывший муж не сможет защитить вашего сына? Тони следила, как Росс что-то быстро записал в тетради, и, когда он поднял вопросительный взгляд, Старк нахмурилась. — Вы же собираетесь сказать, что со мной Питер не в большей безопасности, верно? — не дожидаясь ответа, она усмехнулась. — Нет, мистер Росс. Дело не в этом. Видите ли, я Роджерсу не доверяю, нисколько. Это не связано с нашей ссорой — вы ведь наверняка знаете, что мы в ссоре — просто он… ну. Человек такой. Ненадежный. Она думала — слишком уж много было ему доверено. Взвалено на его плечи, забыто под его ответственностью, без спросу оставлено у него на пороге, как подкидыш. Правительством, народом. Ей. Всё растерял. Даже ему оказалось не под силу всю жизнь соответствовать идеалу, какой из него вылепили агитационные листовки сто лет назад. И Тони продолжила: — Не ведитесь на красивую статью из Википедии. Мой бывший — упрямый самодур со своей исключительной шкалой ценностей. Спросите меня, хороший ли он человек? Да. Жестокий? Тоже да. Он прямой, как палка, но, честное слово, вы в жизни не догадаетесь, что у него на уме. Если он считает себя компетентным в решении какого-то вопроса, не сомневайтесь, он уверен, что никто более не способен этот вопрос решить. И если вы пойдёте против него, он протаранит вас. Даже глазом не моргнёт, как бы ни были вы близки, — с её губ сорвался сухой смешок. — Он вас смешает с землей, но нежно; сломает — но не убьёт, потому что не желает вам зла. Действительно не желает, — она повела плечом. — С ним ни в чем никогда нельзя быть уверенным. — Это сторонние наблюдения или ваш личный опыт? Старк отвернулась к окну. — Разве есть разница? Солнце было скрыто облачной дымкой, длинные окна соседних зданий отражали светлую серость неба, и видно было, как растянулась по ближайшим улицам опасно-разросшаяся утренняя пробка. Росс, хватая за ручку приоткрывшуюся дверь откровений, вперил в Тони невыносимо внимательный взгляд. — В первом случае мы можем прийти к тому, что для вас оставить Питера у себя — лишь дело принципа, а это значит, что пресса ничуть не лукавит, называя вас упрямой и избалованной. Во втором случае, я бы осмелился предположить, что причина конфликта в том, что мистер Роджерс вас очень сильно задел, и вы боитесь, что это повторится, не с вами, так с вашим ребёнком, — и, поймав быстрый взгляд Старк, Росс опять подался вперёд, опершись локтями о свои колени. — Так что же? А то, что их расчудесный брак был лишь данью уважения прошлому. Была между ними страсть на волне эйфории; эмоция такого сорта, что крышу сносила получше наркотика; взаимное восхищение было — но любовь? Любви не было. Они были вместе, как были бы вместе в старые времена родственники, которых поженили бы в детстве. Этакая покорность семейному долгу. Они делили поле битвы, постель, кухню и счастье рождения сына. Даже были образцовыми родителями три года подряд по мнению Нью-Йорк Таймс, и, в общем-то, начиналось всё многообещающе, но Стив, познававший чудеса современности, был не готов оказывать кому-то поддержку, а Тони как раз искала плечо, на которое можно было бы опереться. Это порождало слишком много болезненных недопониманий. Старк с детства была влюблена в образ Капитана Америки — надёжного храбреца, честного, доброго, заботливого, вдобавок ещё и красавца. Человек Стив Роджерс, со всеми его недостатками и нуждами, ее не устраивал. Как и сам Стив видел вместо неё Железного человека, бесстрашного защитника Земли, товарища по оружию, солдата, или дочь Говарда Старка — шальную улыбку отца, его характер и его гениальность. В конце концов, дружба их тоже оказалась какой-то бракованной — в сравнении, разумеется. Роджерс ведь, несмотря на сына, выбрал не их, о чём Тони вообще ни с кем, кроме Поттса, не говорила. И уж точно не хотела знать, может ли лучшая шпионка Щ.И.Т.а предать своего друга по чьему-то приказу или может ли внезапно слететь с катушек суперсолдат с промытыми мозгами — её страх был более, чем оправдан. Вот что. Поджав губы, Старк в оценивающей задумчивости осмотрела психолога. Как там Стрэндж говорил? Дать ему шанс? Стрэнджу-то она доверяла. И, честное слово, в людях Росс разбирался куда лучше, чем в супергероях.

***

— Пятница, высота. — Тысяча четыреста восемнадцать футов, босс. До указанной цели ещё тридцать шесть. — Отлично. Сгущалась мягкая летняя темнота, что так внезапно наступает сразу после заката. Нью-Йорк с высоты казался развёрткой дискотечного шара — беспребойно блестел всеми цветами радугами, слегка пошловато, как дешевый браслет со стразами. Только лишь кое-где выступали невзрачные контуры уснувших жилых комплексов. Устремив взгляд вверх, Тони крепче сжала пальцами плечи андроида — точнее, недоделанной модели, нерабочей пустышки. Ещё до истории с судом Старк начала собирать андроид вместе с Питером, и, поскольку задачей было создать робота мужской комплекции среднего роста и веса, с лёгкой подачи подростка модель нарекли Брэдом Питтом. Потом Питер упал, было как-то не до того, но за последние пару дней, пока Стрэндж копался с бумажками, Тони довела Брэда до совершенства. Сегодня намечался его дебют. — Цель достигнута: тысяча четыреста пятьдесят четыре фута. Все системные показатели в норме. Костюм с тихим шумом повис в воздухе, и Тони удобнее перехватила андроид. Питер знал только о том, что мать собиралась использовать Брэда для тестирования какой-то новой задумки, но в чём она заключалась не спрашивал — и наверняка удивился бы, узнав, что она ради этого забралась на высоту Эмпайр Стейт Билдинг. На запястьях Брэда красовались два металлических браслета, похожих на ремешки дорогих часов — это были генераторы наночастиц, сродни тому, что Старк встроила в собственный реактор. Когда Тони опустила взгляд, оба браслета сверкнули голубым. — По шкале от одного до десяти как наша готовность? — Девять с половиной, — отозвалась Пятница. — Мисс Старк, позвольте напомнить, что это очень опасный эксперимент. Вы подвергаете себя неоправданному риску. — Завещание продублировано на все Марки. И вообще, что за скепсис? На мне термокостюм. Тесты показали при нынешнем расстоянии максимальным временем задержки три секунды, а я буду лететь вниз целых двенадцать. Двенадцать! Девять секунд про запас. Вот это… — Одинадцать целых восемьсот восемьдесят сотых секунд. — …называется перестраховкой, Пятница. Так что не упрекай меня в безалаберности. Всё будет как в голливудском кино: быстро и просто. Эй, — Тони сощурилась, бегло просматривая меняющуюся строку данных перед глазами. — Что у нас? Пятница наконец закончила с расчётами, и на дисплее высветилась проанализированная информация. Три к четырем — хорошая вероятность успеха. Тони, помнится, выживала и с меньшей. Браслеты на Брэде загорелись голубым. — Полная готовность, босс, — отрапортовала Пятница. — И всё же, позвольте, любой хороший ИскИн на моём месте попросту не дал бы вам… — Пятница. Ты ужасный ИскИн. Худший из худших. А теперь слушай внимательно, — Тони быстро глянула на новые столбцы со считываемой информацией в левом углу экрана. — Я отправляю Брэда в свободный полёт, и по моей команде ты активизируешь на нём восьмидесятый Марк. — Но этот Марк в данный момент на вас, босс. — Поэтому ты сразу направишь ко мне его старшего брата. Три секунды, помнишь? Три секунды, чтобы шестьдесят девятый Марк был на мне. Ты же не хочешь, чтобы я осталась в истории бесформенным пятном на тротуаре Таймс Сквер? Шестьдесят девятый Марк был последней физически-существующей броней до восьмидесятого. Он был не самым технологичным — материал брони был стандартный — но оснащен был оружием из наночастиц. А вот восьмидесятый Марк на данный момент был сильнейшей броней в Железном легионе. Он был единственным костюмом, полностью состоящим из наночастиц, и обладал кучей сверхтехнологичных наворотов для боя и обороны. Первой, созданной из нанотехнологий, была семидесятая броня, и каждая последующая была не новой, а улучшенной предыдущей — таким образом, восьмидесятый Марк ещё и состоял из одновременно всей десятки семидесятых. — Фиксирую учащенное сердцебиение. Тони опустила взгляд на более не меняющиеся цифры в новых столбцах — индикаторы её самочувствия. Слегка повышенное давление обусловлено набранной высотой, а вот пульс и вправду был тревожаще выходящим за норму. Тяжесть ненавязчиво касалась груди, и сосало под ложечкой, но, в конце концов, кто бы не нервничал перед падением с полторы тысячи футов? Единственной страховкой была сообразительность Пятницы да удобство брони — Тони привыкла полагаться на свои изобретения. В принципе, больше у неё ничего и не было. Да и все фичи костюмов она пробовала на себе, как ещё проверить новые протоколы? А этот конкретно она совершенствовала с две тысячи тринадцатого — для неё он был одним из важнейших. Старк подняла Брэда перед собой. — Ну, удачи, красавчик, — она закрыла глаза. — Пятница, активируй. И андроид полетел вниз. Тони по лицу резко хлестнул ледяной ветер. Она глухо вскрикнула, сорвавшись в поток обжигающе-холодного воздуха, и её беспорядочно замотало из стороны в сторону, как тряпичную игрушку. Несмотря на полную парашютную экипировку, в ушах стоял оглушительный свист, и холод плитой давил на живот. Казалось, Тони вот-вот оторвёт руку, ногу, голову — она была свинцовой гирькой; летела вниз всё быстрее, уверенее; город увеличивался, огни блестели активнее, и время, всё будущее и прошлое, в миг сжалось до крохотной точки. Страх и свобода схлестнулись с такой силой, что, кажется, выбили из Тони дух. И ничего более не было важно. С невозмутимой ясностью она думала лишь об одном. Было бы неплохо, ну. Не умереть? Что-то сверкнуло сбоку, и Старк резко снесло в сторону прилетевшей на плечи броней. Буквально через мгновение шестьдесят девятый Марк пулей промчался между высотками и рванул вверх, где его чинно ждал восьмидесятый — с ничуть не пострадавшим Брэдом внутри. Тони по самому позвоночнику прошибло облегчением. Пока Пятница бодро оповещала о результатах тестирования, Старк с зазывным «юху-у!» снова нырнула в город — приветливо отсалютовала в окно какой-то многоэтажки и понеслась над проезжей частью. Несколько машин засигналили ей вслед. Когда ИскИн завершил отчёт, Тони свернула к Статуе Свободы. — Какая же я молодец. Такую работу проделала — и сплошь удача! Думаю, Брэд тоже заслужил небольшую экскурсию по городу, что скажешь? И если бы Пятница могла устало вздохнуть, она бы это и сделала. — Направляю восьмидесятый Марк за вами, босс. В ту ночь всех не спящих жителей Нью-Йорка Тони развлекала полетами железных костюмов. Она была довольна собой и купалась во внимании восхищенной толпы — главное было сделано. Если протокол спас от падения Брэда, значит, однажды спасёт кого-нибудь ещё. Протокол носил имя «Поттс».

***

Стрэндж зашёл в Старк Индастриз за выпиской о зарплате Тони, но, как бывает с дотошными специалистами, этим дело не ограничилось. Его смутила цифра на бланке, он пересмотрел финансовые отчёты компании за последние годы и обнаружил, что доходы Старк Индастриз систематично уменьшались. Это ему не понравилось — даже минимальный риск банкротства не поможет им с Тони в суде. Хэппи без лишних вопросов предоставил ему свой кабинет и стопку подписанных договоров. В последние годы основной доход Старк Индастриз получала с государственных заказов — запрашивали оборудование для школ, медицинские новинки, космические разработки. Стрэндж пролистал пару документов и пришёл в ярость. Юристы Старк Индастриз его побаивались — однажды он уже поспособствовал массовому увольнению сомнительных специалистов — поэтому весь отдел дружно решил разбежаться, как только Стивен, размахивая доверенностью от Тони, нагрянул в офис. Тем не менее, кое-кого Стрэндж отловил и, не стесняясь в выражениях, объяснил, почему их дипломы можно смело пускать на туалетную бумагу. В вопросах профессиональных Стрэндж был категоричен и совершенно нетерпим к чужой глупости. И, тем более, лени. Он не совсем уж безосновательно считал себя на голову выше других юристов. Отучившись семь лет в престижном американском вузе, Стивен, вслед за отцом, занялся уголовным правом, но его хватило лишь на год хождения по тюрьмам — не особо раздумывая, он отправился шлифовать знания гражданского. Погружение в дела семейные он видел единственной опцией — говорила полу-осознанная детская мечта решить миром проблемы собственной семьи. Среди «семейников» он был лучшим и действительно не проиграл ни одного дела — у него была молниеносная реакция, фантастически подвешенный язык и достаточно углубленных знаний, чтобы любой заумной формулировке придать смысл. Ещё в начале карьеры набрав приличную высоту, он ни на фут не снижал планку, и сейчас его услуги становились дороже, клиенты озлобленнее, а дела, которые он вёл, всё сложнее. Пристыдив юристов компании, Стрэндж вернулся в кабинет Хэппи и полчаса говорил по телефону. С пиалой, где лежала пара холодных сухих круассанов, Хоган осторожно вошел как раз в тот момент, когда Стивен положил трубку и недовольно откинулся на спинку офисного кресла. — Один мой приятель хорош в делах бизнеса, — сказал он прежде, чем Хэппи спросил. — Я договорюсь, он глянет бумаги и напишет вам злое письмо. Пришлёшь ему символический чек и магнитик с логотипом компании, — Стрэндж с тетральным возмущением раскрыл один из договоров на середине и покачал головой. — Только взгляни. Ваши обязанности возросли в три раза, а обязанности заказчика вообще аннулировались. И так уже полтора года! Ты вместо юристов уборщиков нанял? Выдрать бы их как сидоровых коз, — он раздражённо закрыл документ. — Идиоты. Хэппи опустил пиалу на стол и сам уселся в кресло перед адвокатом. — Ты же знаешь, у нас новый штаб после… — он повёл плечом. — Неудачного рейдерского захвата. — Который я предотвратил? Всегда пожалуйста. Хэппи кивнул на круассаны, предлагая Стивену угощаться. Пару лет назад Стрэндж и вправду остановил рейдерский захват — у Поттса была жесткая хватка, но, когда он погиб, совет директоров сразу почуял, что верхушка стала менее внимательна, и каждому захотелось взобраться на трон. Стивен считал, что Тони поступила не очень разумно, оставив Хэппи на этом посту. Долгое время Хоган был «временным» гендиректором, его место периодически занимали другие люди, и Стрэндж до последнего надеялся, что Старк Индастриз возглавит кто-то пожёстче. Но Тони выбрала своего телохранителя, и гендиректором он, конечно, был ответственным, но руководительским талантом Поттса не обладал и на треть. Как вряд ли обладал кто-либо вообще. Хэппи потянулся за круассаном и замер — заглянув за плечо Стрэнджа, он удивлённо поднял брови, отчего на лбу образовалась пара глубоких складок. Стивен тут же обернулся и успел заметить два железных костюма, промчавшихся мимо. Он даже поднялся, почти неосознанно, чтобы проследить, как Марки мерцающими точками исчезли за ближайшей многоэтажкой. — Надеюсь, она не навернётся, — проворчал Хэппи, с хрустом надкусив круассан. — Наверное, опять что-то тестирует. — Она часто так делает? — Постоянно с тех пор, как научила костюмы летать дальше пяти футов. Хотя в последние годы реже. Пеппер это не одобрял, но она, кажется, без этого жить не может. Всё так же стоя у окна и держа руки в карманах брюк, Стрэндж нахмурился. — У них было серьёзно? У Тони и Поттса. — Да, к сожалению, — ответил Хэппи с понятливым смирением в голосе. Он как раз проглотил последний кусок и легким жестом стряхнул с галстука крошки. — Они были хорошей парой. Мне всегда казалось, что Пеппер, ну… именно тот, кого она ищет. Он был умный, надёжный и любил её до беспамятства, — Хоган опустил взгляд на рамку, что стояла к нему задником. Стрэндж, обернувшись через плечо, поджал губы: Хэппи прекрасно знал, что в рамке была фотография Поттса. — Он был не из эмоциональных. Довольно сдержан во всём, что не касалось Тони. — А она? — Черт знает, что творилось у неё в голове до Афганистана. Но она Поттса ценила. И, насколько я знаю, всегда была к нему неравнодушна. А Хэппи, вообще-то, и впрямь кое-что да знал. Они не были близко знакомы, но Стивен Поттса помнил. Когда адвокат впервые пришел сюда, его принял Пеппер — он сидел в этом самом кресле, в белом костюме, с дневной понорамой Нью-Йорка у себя за спиной; такой строгий и обходительный, он крепко жал руку, со спокойным вниманием смотрел прямо в глаза, улыбался и спину держал ровно. Он был худощав, высок и самую капельку женственен — с тонкими чертами лица, прозрачно-голубыми глазами и бледной россыпью веснушек на переносице. Стрэндж отвернулся к окну. — Тогда почему она вышла за Роджерса? — Потому что Роджерс — это Роджерс. Да-да. «Он — Капитан Америка, Стрэндж», ну и так далее. — Из-за чего Пеппер погиб? — вдруг спросил адвокат, и Хоган, взявший было ещё один круассан, удивленно моргнул. — Экстремис. Та дрянь, которую разрабатывал Киллиан. Это официальная версия, но Тони… — Хэппи осёкся и хмуро покачал головой. — Слушай, я не могу рассказать. Это личное. — Я её адвокат, — механически бросил Стрэндж и, обернувшись, доверительно поднял брови. — Всё, что касается Тони… — Вот у неё и спроси. — Она не всегда отвечает. — Значит, расскажет, когда захочет. Мало кто видел Старк плачущей. Роуди видел; Йенсен видел, Пеппер видел; как ни странно, Роджерс однажды видел — и последним видел Хэппи. После победы над Киллианом Тони нашла в себе силы навещать Хогана в больнице и в один из визитов целую серию Аббатства Даунтон проплакала у него на груди, рассказывая о гибели Поттса. Было сказано, что Пеппер не пережил введенную ему дозу Экстремиса, но так предложил преподнести новость Роуди — иначе, он понимал, на Старк повесили бы ещё больше собак. На самом же деле, Тони прервала эксперимент с Экстремисом. Но сразу после произошел взрыв, все рушилось, Пеппер падал, и Старк просто… не успела его поймать. До конца введённый Экстремис мог как взорвать Поттса на месте, так и спасти ему жизнь при падении. Тони винила себя в его гибели, и Хэппи не удалось её утешить. Это была болезненная тема для Старк, и Хогана вдруг осенило: если Стрэндж задавал такие вопросы; если подходил к Тони так близко — сам не боялся, и она не кусалась в ответ… — О нет, — Хэппи усмехнулся со смесью восторга и изумления. — Я понял. Она тебе нравится. Да ты рехнулся! — Она не…! — Стрэндж в недоумении захлопнул рот и посмотрел на Хогана с упрекающей строгостью. — Не неси чушь. Я не влюблён. Ведь место влюблённости давно заняло чувство новое: глубже, взрослее. Стрэндж был знаток любовной теории: за химией следовал интерес, за интересом — привязанность, но сам далеко не ходил. Теперь же страсть прошла, а увлечение осталось, и это было в новинку — без какой-либо рациональной причины ему просто хотелось быть с Тони. Слушать её, смотреть на нее, касаться. Готовить ей завтрак, ходить с ней в театр, молча сидеть рядом с ней на диване. Защищать ее — и не только в профессиональном смысле. В любых отношениях Стрэндж соблюдал дистанцию, но Тони так болезненно-неожиданно оказалась своей, что впервые за его сознательную жизнь мечта потеснила мысли о работе: Старк была женщиной непревзойденного ума, потому всегда интересной; вызывающе смелой, потому неприступной; достойной, и потому особенной. И если бы она только хотела… — Мы друзья, — произнёс с расстановкой Стрэндж, намеренно не глядя на Хэппи, — и я очень ценю наши отношения. Тони удивительная. Сильная. Я знаю, ей бывает непросто, но она об этом не говорит, и, если спросишь, больше всего я боюсь, что однажды её надо будет спасти, а я… ничего не смогу сделать. Хоган кивнул: в человеческой чуткости Стрэнджа он не сомневался, а вот в его понимании слова «спасти», касательно Тони — вполне. — За всю их совместную жизнь единственное, с чем Пеппер так и не смирился — Железный человек. Тони всё настаивала, что они с костюмом — одно целое, но Пепс и слышать этого не хотел. Он не одобрял её геройства, как и мы все, и не хотел становиться частью этого мира, но глотал свои недовольства и спускался за ней даже в ад. Он был необычайно благороден. И всегда был готов жертвовать, — помолчав, Хэппи неловко усмехнулся. — То есть, как человек, кое-что знающий о безопасности Тони, хочу сразу оговорить риски. Что такое «жертвовать» Стрэндж не понимал. От супергероики он был далёк и об этом вообще не думал — видимо, как и для Поттса, женщина-Старк и Старк-Железный-человек были для него разными персонажами. Да и разве Стрэндж мог оказаться в супергеройской среде? У него уже имелась работа — на его взгляд, не менее важная, чем спасение мира — а ей в жертву он и так принёс всё своё время. Что у него оставалось? Жизнь? Нет, умирать в ближайшие годы он не планировал. Сама работа? Слишком много сил в неё вложено. Нет. К жертвам Стрэндж был не готов. И Хогану ничего не ответил. Тот и не ждал. — Ты важен для Тони, — Хэппи надкусил круассан и быстро вытер кулаком рот. — Пока не знаю, насколько, но, надеюсь, в супергеройскую катавасию она тебя не затянет. — Важен, — Стрэндж обернулся. — Это она тебе говорила? — Нет. Ты мне сказал. А уж Хэппи, знавший Тони не первый десяток лет, кое-что в этом да понимал.