По семейным обстоятельствам

Никогда ещё затишье перед бурей не было настолько волнительным. Пока Ванда и Тор полировали Камень Времени несильными волнами энергии, Тони поднялась над окружившей их армией. Редко падали крупные капли дождя, влажный воздух серел. В разношерстной толпе Тони сразу выхватила броню Человека-паука — Питер светился восторгом, переступал с ноги на ногу и то и дело оглядывался, будто хотел запомнить своих временных товарищей по оружию. Его мандраж был понятен, он никогда ещё не участвовал в серьёзных битвах, и Тони дёрнула плечом. Не таких радостей она хотела своему сыну. Возможно, она бы смирилась с какой-то мелкой земной угрозой, которая требовала собрать Мстителей и звать подкрепление, но как же так получилось, что она не уберегла Питера от этого? Глубоко вздохнув, чтобы как-то успокоить сердцебиение — Пятница услужливо сообщила, что ее пульс заметно подскочил — Тони приказала связать ее с кэпом тет-а-тет. — Эй, Сосулька, — она наблюдала сверху, как Стив, прижав палец к уху, оглянулся, а затем задрал голову. — Питер у тебя за спиной. Не облажайся. Барнс тоже подхватил суетливость товарища, но, увидев железный костюм, лишь ненадолго задержал на нём взгляд. Старк присутствие Баки проигнорировала — как будто ей и так не хватало забот. Ещё мгновение Роджерс смотрел на Тони, после чего отвернулся тоже — заговорил он тихо, твёрдо, с присущим ему ненавязчивым, но уязвляющим укором, и, честное слово, Старк не хотела, но прекрасно знала, о чём кэп хочет поговорить. — Он Человек-паук. — Выходит, что так. Стив опустил голову. — Он из-за этого упал тогда? Защищал кого-то? — затем опять выпрямился и шумно вздохнул. — Поэтому ты сказала, что я не знаю, зачем он полез на ту крышу. Тони закусила щёку. И когда Роджерс стал таким догадливым? Впрочем, он никогда не был глупцом: он мог не заметить что-то, не понять, но важное он всегда улавливал хорошо. И знал потом лучших других. Не говорил об этом. Но знал. Тони не нашлась, что ответить. Объективно, она не сделала ничего неправильного — это была не её тайна. Субъективно, она всё равно Стиву не доверяла. Однако смиренность и какая-то надтреснутость в его тихом голосе разбередили её. Стоило ли ей чувствовать себя виноватой? Когда Тони только узнала про укус паука, она даже не подумала рассказать Стиву. Даже не вспомнила о нём. Это было объяснимо — объективно. Но вот субъективно вышло как-то… бестактно. — Слушай, Стив… — она вздохнула. — Ладно, мне жаль. Ты его отец, я должна была тебе рассказать. Ну, если тебя это подбодрит, он мне тоже ничего не сказал. После небольшой паузы Роджерс скрипнул зубами: — Но ты знала. — Я была рядом. — Да. Затянутые в традиционный синий костюм плечи Роджерса поднялись с тяжелым вдохом и через пару секунд устало опустились. Затем Стив обернулся, чтобы опять поднять на Старк взгляд. — Я прикрою спину. Тони кивнула, и Пятница вернула их в общий канал связи. Старк быстро нашла в первых рядах вытянувшегося по струнке Стрэнджа, вокруг которого золотом переливалась странная броня. Это у Тони вызвало только насмешку — мало того, что они все, побитые и утомлённые, выглядели жалко, так ещё и эта волшебная несуразица делала из Стрэнджа какой-то дискошар. Недоверие ко всему, что не было самолично выстрадано бессонными ночами в мастерской, подумала Старк, было патологическим. Зато не приходилось сейчас волноваться, действительно ли магическая броня годна не только для того, чтобы привлекать по ночам мотыльков. Положа руку на сердце, маги во главе со Старейшиной не вызывали у Тони доверия. Но они им были нужны. Любая подмога, тем более, настолько могущественная, сейчас не была лишней, а уж кто они такие, откуда, как работает их магия — всё это было сейчас неважно. Познакомиться ближе они смогут и позже. Тони попросила Пятницу связать её лично с сыном и вскинула подбородок: — Эй, Пит. Полезешь в гущу событий — продам твою приставку. Она видела только его спину, но была абсолютно уверена, что Питер закатил глаза — у самой Старк во взгляде заплясали смешливые искры. Она не смогла сдержать улыбку. — Ну маам… Отсоединившись от сына, Старк опустилась возле Тора и Ванды, которые усилили напор на Камень. Мягкие полупрозрачные красные волны устремлялись в него с одной стороны, с другой — в него решительнее и агрессивнее бил пахнущий озоном люминесцентный свет. Камень признаков сопротивления не подавал. — Как насчёт успеть до того, как тут объявится инопланетная армия? — спросила Старк. — Мы делаем… всё возможное, — Тор заметно напряг мыщцы, ещё больше усиливая поток своего электричества. Ванда последовала его примеру. В толпе супергероев началась суета, и Тони вскинула голову. Роуди, Сокол и Вижн стройным рядом поднялись над толпой — скосив взгляд на Ванду, Старк подумала, что, если на них нападут раньше, чем они уничтожат Камень, Тору придётся заканчивать всё самому. И это было понятно. Тони было понятно: Ванда тоже лучше знала, как защитить своего близкого человека. Да и, строго говоря, ни у кого из них не было причин доверять остальным. Чисто по-человечески, команда из них выходила из рук вон плохая. Зато как супергерои они действовали безукоризненно — в одиночку одержать победу не смог бы никто из них. — Фиксирую движение в пятнадцати милях вверх, — доложила Пятница. — Неопознанный летающий корабль, наши гости с другой планеты. — Время? — Считаю, босс. Предположительно, объект достигнет земли через… Но голос ИИ заглушил тяжелый моторный гул извне. Теперь уже все на поляне задрали головы к небу — через густые тёмные тучи рвано пробились лучи прожекторов инопланетного корабля. — Мстители… — глухо раздался голос кэпа во всех коммуникаторах. Ещё секунду ничего не происходило. А затем в тучах сверкнуло несколько молний, и огромная летающая тарелка, внезапно закрыв собой небо, стремительно понеслась вниз. — Общий сбор! Из её чёрной грани на поляну хлынула армия инопланетян. Не успела битва начаться, как синяя вспышка попала Стрэнджу в грудь — его отбросило к дорожке, но отделался Стрэндж испугом и ссадинами на ладонях. Ритм был задан. Подобрав пистолет, он неуклюже вскочил и рванул к кустам — почему-то именно там, он решил, будет наиболее безопасно. Стало темнее, и влажный воздух совсем загустел. Стивен проскочил между магами, сражавшимися спина к спине, увернулся от инопланетного меча, оттолкнул кого-то, а затем кто-то налетел на него сзади, и Стрэндж растянулся по земле. Краем сознания он ухватил мысль об убитых в грязной земле брюках и попытался встать, но новая синяя вспышка больно ударила в бок — адреналин стучал в ушах, заглушая боль. Стрэндж застыл, когда к его горлу прижалась холодная сталь — но он не успел среагировать, как оружие вдруг исчезло. Перевернувшись, Стрэндж увидел Старейшину, которая как раз выталкивала плечистого инопланетянина в портал. Черный меч у неё под ногами превратился в труху. Старейшина, стоя вполоборота, быстро окинула Стрэнджа взглядом — весь в земле и ссадинах, он брезгливо отряхнул брюки, поднявшись. Вьющаяся вокруг него броня светилась совсем тускло, но дважды спасла ему жизнь. — Будьте поосмотрительнее, мистер Стрэндж — Старейшина вскинула брови, — вам ещё вселенную спасать. Пара высоких инопланетян бросились на неё с двух сторон — не мешкая, Стрэндж рванул дальше. Обещание не геройствовать он выполнял с усердием, в конце концов, какой нормальный человек с хоть каплей самосохранения согласился бы вступить в бой с этими непонятными существами? Слепую браваду Стивен не понимал. И понимать не хотел. Но пистолет сжимал крепко. Он почти вырвался к деревьям, что тянулись от поляны до далёкой ограды парка, когда путь ему перегородило, рыча, неземное создание на длинных тонких лапах с чрезмерно вытянутой волчьей мордой. Оно криво скалилось, Стрэндж вскинул пистолет — руки у него дрожали. Он бы не нажал на курок. Зверюга решительно двинулась на добычу. Стрела Клинта насквозь прошла через её виски — Стрэндж сморщился, когда на него брызнула кровь. Поблизости боролся Т’Чалла и пара его солдат, и Бартон вновь натянул тетиву, бросаясь им на помощь. Стрэндж не успел его поблагодарить. И о каком спасении вселенной шла речь, если он не мог выстрелить даже сейчас, когда его собственная жизнь была под угрозой? Перед спасительными кустами образовалась пара волкоподобных тварей, которых атаковали Сэм и Вижн, и Стрэндж метнулся в другую сторону. Из коммуникатора то и дело доносился треск и чьи-то слова, но Стивен совершенно не мог на этом сосредоточиться. Он хотел найти себе какое-то убежище, но в итоге лишь бестолково уворачивался от нападающих, отходя обратно к центру поляны, пока вдруг не врезался в кого-то спиной — хватило одной секунды, чтобы они с Локи признали друг в друге союзников и по безмолвному согласию остались стоять спина к спине. Жар, что исходил от разыгравшегося Локи, придавал Стрэнджу сил — как бы ни хватался он за моральные принципы, руки его били самостоятельно, стоило только кому-то подобраться ближе. Одного пришельца он хорошенько приложил пистолетом, но другой успел ударить Стрэнджа мечом. Золотая броня вспыхнула, и меч с металлическим лязгом отлетел от неё — сам Стивен рухнул на землю, а в растерянного противника Локи тотчас вонзил оба клинка. Раздался глухой удар, и по поляне разлетелся клуб красной пыли. Локи качнулся, Стрэндж закрылся рукой от земли и травы. Пришельцы быстро потеряли к ним интерес, теперь их беспокоила вступившая в бой Ванда — расставлять приоритеты инопланетяне умели. Остальным нужен был перекур. — Эй. Это ты напал на Нью-Йорк… в двухтысячном? — Стрэндж поднял взгляд на Локи. Тот, тяжело дыша, нахмурился, всем своим видом показывая, как не ожидал, что какой-то непонятный человек осмелится с ним заговорить. Затем выдохнул. — Бывали плохие дни. — У меня из-за тебя отменили большое слушание. Локи фыркнул. — Пожалуйста. — Нет. В этом не было ничего хорошего, — собравшись с силами, Стрэндж поднялся. Ему хотелось спросить, где Тессеракт и можно ли им воспользоваться, но вместо этого он отряхнул ладони и кивнул на клинки у Локи в руках. — Ты что, этими зубочистками всех тогда напугал? Взглянув на адвоката ещё более удивлённо, Локи вдруг растянулся в хитрющей широкой улыбке. Которая явно не предвещала ничего хорошего. — О-о-о нет. Ну что ж. Стрэндж совсем не умел драться, но кто сказал, что он не был тем ещё провокатором? Заткнув за пояс клинки, Локи снял свой золотой шлем — рога заискрились и, начиная с острых кончиков, потекли вниз, как воск по свече, превращаясь в синий куб. Стрэндж даже не заставил себя прикрыть рот: так вот он где был. Тессеракт. Несколько волкоподобных существ, что сражались с солдатами Ваканды, мигом забыли о своих противниках и обернулись на Локи. Будто Камень позвал их, подумал Стрэндж и взял пистолет обеими руками. Не успели вражеские твари преодолеть и половину расстояния, как на полоске земли под ними заискрились синие жилки — почва разверзлась, поглощая их, а затем сомкнулась над ними, будто бы ничего и не было. Камень Пространства. Интересно, на что способны другие? — Мог бы воспользоваться этим и раньше, — буркнул Стрэндж, когда Локи снёс ряд новых противников залпом из Тессеракта, чем-то похожим на заряд репульсоров Тони. На кончике языка горчило. Стрэндж оглянулся — сзади, вблизи огороженной низким забором дорожки, колдовал Тор. Яркий электрический свет разрастался вокруг Камня Времени, и меж его плотных лучей плавно струился зеленый дымок, а Железный человек обстреливал наступающих инопланетян сверху. Стрэндж поджал губы. Он был совершенно бесполезен. И очень уязвим — он только сейчас понял, что волшебная броня исчезла. Его заставил развернуться глухой вскрик за спиной. Синего инопланетянина, что замахнулся черным мечом, пригвоздило паутиной к одинокому клёну сбоку. Со спины над головой Человека-паука нависали бронированные «паучьи лапки», а глаза его железной маски горели красным — прежде, чем вернуться к битве, Питер Стрэнджу отсалютовал. — Никогда не отвлекайтесь во время боя, сэр! Стивен больше не мог ни за чем уследить. Питер, как и Локи, растворился среди дерущихся. Стало слишком шумно, всё грохотало, с разных сторон то и дело мелькали красные и синие вспышки. Прямо перед Стрэнджем группа воительниц из Ваканды пришли на помощь Стиву и его приятелю с винтовкой, которые захлёбывались в растущем количестве инопланетных зверей. Совершенно потерявшись в происходящем, Стрэндж попятился с поляны и, не наткнувшись на препятствия, рванул прочь — страх помог перепрыгнуть скамейку, добавил сил; требовал углубиться в лес и оставить поле битвы как можно дальше; возможно, добежать до забора и смыться в пока ещё нетронутый сражением город?.. Прямоугольники нью-йоркских высоток скрылись в клубах грозовых туч. Запала хватило ненадолго: Стрэндж остановился, чтобы отдышаться. Привалился к дереву спиной, принялся шумно глотать воздух — картинка перед глазами плыла. Яркие пятна деревьев переливались одно в другое, как в лава-лампе, мелкий дождик мелькал белым пунктиром, и с поляны доносились крики, стрельба и грохот. Здесь, в отдалении, они всё ещё были громкими, но Стрэнджу всё равно казалось, что у него заложило уши, и он ничего не слышит. Прикрыв глаза, Стивен коснулся коммуникатора. — Тони? Что-то затрещало, послышался выстрел, и в ухе раздался голос Старк: — Да-да, дорогой? — Я… — Стрэндж снова открыл глаза. Он будто выпал из реальности: всё вокруг казалось ему ярким блокбастером, на который он смотрел из уютного зала кинотеатра. Любопытно. Если он вернётся туда, на поляну, он вряд ли выйдет из парка живым. И Стрэнджа вдруг отрезвляющим холодом прошибло осознание, что это может быть их с Тони последний разговор. — Я люблю тебя. — Ого. Подожди, — через пару секунд помех Старк зазвучала тихо и взволнованно. — Что случилось? Где ты? Пятница! Стрэндж рвано вздохнул. Железные браслеты, старковское «успокоительное», сдавили запястья, и Стивен опустил взгляд — они ярко светились голубым. — Старк? — он вытянул руки, когда из ремешков вдруг хлынули красно-золотые наночастицы, стремительно заключая Стивена в… железный костюм? — Твои геолокаторы, кажется… — Пятница о тебе позаботится, — отозвалась Тони. — И не пугай меня больше. Стрэндж не успел ответить — маска Железного человека скрыла его лицо, и Пятница подняла восьмидесятый Марк, чтобы вернуть полезную боевую единицу в сражение. Тони это не видела. Она в тот момент на пару с Наташей отбивалась от волкоподобного существа, радуясь, что изредка вспоминала боксерские тренировки в спаррингах с грушей у себя в зале: Романофф отлично держала удар, ей в этом деле не было равных, а Старк использовала преимущества небольшого роста и прозорливость, чтобы атаковать неожиданно и с неожиданных углов. При прочих равных, из них с Нат мог бы выйти смертоносный боевой дуэт. Первой из всего костюма к Тони прилетела перчатка шестьдесят девятого Марка — залп из репульсора быстро отправил выносливого зверя в нокаут. Тони ухмыльнулась, обернувшись к Наташе. — Было очень приятно поработать вместе, мисс Рашман, но, боюсь, мне пора. Романофф лишь покачала головой — остальной костюм не заставил себя ждать. Кажется, Пятнице понадобилось чуть больше трёх секунд, чтобы доставить его, но Тони могла закрыть на это глаза. Она снова почувствовала себя спокойно и безопасно, когда оказалась запечатана в родную броню — оставалось только опустить маску, и Железный человек готов был вернуться в строй. — Не убейся там, Старк, — попросила Романофф. Тони ей подмигнула и взмыла вверх, напоследок подарив пару залпов из репульсоров двум пришельцам, что приближались к Нат со спины. Роуди и Стрэндж, оба в железных костюмах, защищали Камень. Первый был ближе к земле и не переставал отстреливать рвущихся к Тору противников, а второго Пятница предусмотрительно держала повыше. Тони с удовольствием отметила заметный скачок в восприятии ИИ человеческих — в частности, её, Старк, — чувств. — Как ощущения? — она пристроилась возле Стивена, стрельнув в инопланетянина, что целился в Питера. Стрэндж организовано палил по врагам, едва успевая считывать данные, что постоянно менялись на дисплее перед глазами. В железном костюме было тепло, пахло Тони и новой машиной. — Не думал, что будет так просто. — Это автопилот. Прямо перед глазами сверкнула молния. Драка продолжалась, дождь усилился — целиться стало труднее. Затем последовал мощный раскат грома. В коммуникаторе раздался запыхавшийся голос Роджерса: — Их прибывает, — ливень на фоне гудел, послышался смачный удар и шлепанье. Выдохнув, Стив заговорил снова. — Нам нужен Тор. — И кто тогда уничтожит Камень? — спросил не менее запыхавшийся Сэм, после чего в коммуникаторе что-то щёлкнуло, и связь прервалась. Атаковав бок о бок со Стрэнджем ещё несколько инопланетян, Тони спустилась к Тору. Противников стало меньше, но Старк знала, что торжество было бы преждевременным — она нутром чуяла, что битва ещё не закончена, что-то ждёт впереди. — Эй, здоровяк! — Осторожно, — Тор был целиком сосредоточен на Камне и сверкающих молниях, что впивались в него острыми зигзагами. — Зашибёт. — Без тебя там не справляются, — Тони направила на Камень репульсоры, и Пятница догадливо увеличила заряд до максимума. — Оставь Камень мне. — Мидгардской энергии не хватит, чтобы его уничтожить. Тони скомандовала Пятнице, и та раскрыла у неё за спиной огромный репульсор — всякие полезные примочки из наночастиц, считала Старк, были лучшим дополнением к броне, которая из наночастиц не состояла. — Ну-ка, стрельни по мне. Тор хмуро взглянул на неё, но быстро сообразил, что Тони хотела провернуть. Одной рукой направляя беспрерывный поток молний в Камень, другой — Тор потянулся к железному костюму. Тони качнулась, не устояв от настолько мощного заряда энергии себе в спину, но быстро выпрямилась. Тор направил в огромный репульсор наиболее высокий накал тока, какой только мог, исходя из своего представления о выносливости человеческих изобретений, а железный костюм был не промах. Всё поступающее от Тора электричество Пятница мгновенно перенаправляла в репульсоры у Старк на перчатках — те светились уже не голубым, а слепяще-белым. Поверхность Камня недовольно вспыхнула зеленым. Косясь на индикаторы своего самочувствия и короткие пометки Пятницы о происходящем вокруг, Тони смотрела на Камень. Его свечение усиливалось, и, казалось, кроме него ничего не осталось — Старк так отчаянно вглядывался в слепящую белизну, что перед глазами поплыли черные пятна. Она зажмурилась. Голос Пятницы прорезался в сознание неразборчивым бормотанием — ИИ говорил об увеличении риска перегрузки системы и считывал какие-то данные, и Тони искренне пыталась на этом сосредоточиться, но не могла. Она провела наедине с Камнем всего минуту-другую, но ей уже казалось, что чем дольше она пытается его уничтожить, тем сильнее он становится — получается, если Старк не уничтожит Камень, то Камень… уничтожит её? Стрэндж видел, как Тор оставил Тони одну и отправился товарищам на подмогу. Его появление лишь раззадорило инопланетян, они будто только его и ждали — новые противники вырастали из ниоткуда, как грибы после дождя. Перчаткой Марка, что был на Стрэндже, Пятница пальнула по пришельцу с тяжелой пушкой, когда тот прицелился в Стива, который закрывал собой Питера. На дисплее теперь каждую секунду обновлялась информация о прибывающих инопланетянах. Приглушенно в коммуникатор заговорила Наташа — о новых противниках, их оружии и, вроде, несколько раз упомянула Таноса. Стрэндж следил за тем, кого Пятница выбирает следующей целью обстрела, словно мог на это повлиять, и не особо вникал в слова Романофф — повертев головой, Стивен заметил, как поднимается вокруг прозрачная зелёная марь. Она насыщалась, стремительно разрастаясь, и спустя минуту Стрэндж уже ничего не видел из-за зеленого тумана, заполонившего собой всё. Звуки стали глухими, невнятными, будто доносились из-под воды. Зелень густела, набухала, и в её обманчиво-пушистых перекатах тускло вспыхивали странные миражи: Стрэндж увидел мать, разливавшую в чашки горячую воду — она исчезала вместе с белесым паром, что шел из носика чайника. Потом он увидел смеющуюся в потёмках гостиной Старк, и её лицо смазалось, будто кто-то неаккуратно провёл по ней кисточкой — Стрэндж видел теперь зал суда, сотрясаемый взрывом; как засыпает осколками лакированный пол; видел старинный красный плащ с высоким воротником, который подлетел к Стрэнджу, почти ощутимо обхватив его плечи — если бы не старковский автопилот, Стивен, наверное, давно бы упал. Он мотнул головой, чтобы высвободиться из стиснувшего его дурмана: видения были настолько же иллюзорны, насколько реальными казались со стороны. Фиолетовые глаза какого-то безразмерного монстра уставились на Стрэнджа, и он почувствовал, как железный костюм с усилием пытается удержаться в воздухе, будто что-то тянет его вниз — огромные когти монстра тянулись к нему, готовые схватить и уничтожить. Стрэндж резко дернулся, и костюм увело вбок. Пятница включила аварийный режим, всё замигало красным, когда, пробившись через зеленую густоту, Стрэндж вылетел на землю. Костюм смягчил падение. Стивен лежал, оглушенный, не соображая ровным счётом ничего — Пятница считала индикаторы его состояния, определила, что всё в пределах нормы, и стала возвращать наночастицы в браслеты. Стрэндж шумно втянул холодный сырой воздух, подставив лицо дождю. Приоткрыв глаза, он увидел, что зеленая дымка расползлась по поляне, но здесь, внизу, была не такой густой. Стрэндж поднялся и, обхватив гудящий затылок, осмотрелся. Многие замерли, окутанные зелёным туманом, несколько магов в отдалении медленно бились с парой инопланетян. Обернувшись туда, где должна была быть Тони, Стрэндж увидел фиолетового пришельца размером со шкаф с похожими габаритами, который крепко держал Локи за горло, подняв его над землей. Другой рукой он вырывал у того Тессеракт, но Локи, неловко барахтаясь, вцепился в куб намертво и отдавать без боя не собирался. Недолго думая, Стрэндж бросился к пистолету, выданному Старейшиной — тот лежал поблизости на земле — но движения его выходили слишком медленными, неестественно медленными. Будто бы в страшном сне, в котором отчаянно пытаешься убежать, но на деле не можешь сдвинуться с места. Камень Времени, вот оно. Что же случится, если он будет совсем уничтожен? Однако времени на философию у Стивена не было. Он наконец дотянулся до пистолета и, путаясь, проверил, заряжен ли он. Неужели это и был тот самый Танос, о котором все говорили? И неужели он, Стрэндж, действительно может сейчас его застрелить? Значит, вот что имела ввиду Старейшина, предрекая ему спасение мира. Вот он — патрон, которому суждено решить судьбу вселенной. — Камень почти готов, — сказала в коммуникатор Старк, не очень чётко, но возбужденно. Стивен замешкался. Его колотила мелкая дрожь, он думал — сработает ли? Удастся ли убить инопланетянина земной пулей? Попадёт ли Стрэндж, куда нужно, в голову? Или стоит метить в другое место? Может, в руку, чтобы освободить Локи? Сумеет ли Стрэндж вообще попасть туда, куда будет целиться? Пока он терзался этими безумно важными, но, увы, не своевременными расчетами, Локи потерял сознание. Он обмяк в крепкой хватке врага, и Танос легко подкинул в руке Тессеракт. Горло Локи не отпустил. Времени на раздумья не осталось. Но Стрэндж всё же замешкался. Секунда — и по глазам ударила всеобъемлющая белая вспышка. Стивен инстинктивно отвернулся: вспышка тянулась долго, порядка пары секунд, и, если бы кто-то видел, как пронзило перекаты зеленого дыма сверкающими змейками электричества, точно сошел бы с ума от ужаса и красоты. А затем всё померкло. Лишь через пару мгновений оглушительно и протяжно громыхнул грозовой раскат. За ним последовала новая вспышка — на сей раз ярко-зеленая. Это была мощная силовая волна, которая в миг разбросала всех в разные стороны — ничему больше не удивляясь, Стрэндж покорно повалился на спину, оглушенный и ослепленный, не в силах двинуться с места. Всё смолкло. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тонкий звон тишины нарушил чей-то скрипучий надрывный кашель. Полежав ещё немного, чтобы прийти в себя, Стрэндж приподнялся и первым делом увидел, как взъерошенный Тор гладил по спине Локи, с хрипами хватавшего ртом воздух. Рядом с ними лежало обезглавленное тело Таноса, и Стрэндж точно бы распрощался с содержимым своего желудка опять, если бы там хоть что-то оставалось. И если бы у него была бы на это хоть капля сил. Стивен снова упал на спину, глубоко дыша. Пистолет всё ещё был у него в руке. — Неужели мы… всё? — донесся сзади негромкий голос Брюса, которого Тони экипировала большим железным костюмом старого образца. Халк, почему-то, отказывался вылезать, но выяснять подробности во время битвы не представлялось возможным, поэтому Старк быстро снабдила старого друга костюмом. — Где… Тони? — Не знаю, но, кажется, мы победили! Стрэндж снова присел на локтях. Напуганные и ошеломленные, инопланетяне уносились с поля боя, подгоняемые магами и неутомимой армией Ваканды с Чёрной Пантерой во главе. Неподалеку лежал на земле Сэм, крылья его костюма были жутко покорежены, а над ним сидел на коленях тот самый приятель Роджерса, что явился сюда с людьми Ваканды — они оба были сильно потрепаны, но живы. Оба смеялись. Повертев головой в поисках Тони, Стрэндж заметил, как Роджерс помогает подняться Наташе, а Клинт хромает к Ванде и Вижну, что крепко обнимали друг друга. — Мы победили, — тихо и твёрдо произнёс Роуди, приземлившись возле Брюса и Стрэнджа. Беннер помог Стивену подняться, и тот, по-прежнему не выпуская из руки пистолет, спросил уже у Роудса: — Где Тони? Все трое огляделись, и Роуди прижал палец к уху. — Старк? Ответа не последовало. Обернувшись вокруг себя, Стрэндж наконец увидел, как к дереву недалеко от места, где лежал Камень Времени, движутся две фигуры — он быстро распознал Питера в его грязном, красно-золотом костюме, уже без «паучих лап» за спиной, и Тони, которая обессиленно опиралась на сына. С приливом воодушевления Стрэндж метнулся туда. Однако то, что он там увидел, мигом смыло всю радость. — Тони? — Вот так, мам, не волнуйся, — Питер помог ей опуститься возле дерева, и стало заметно, что всё это время Тони почти не двигалась сама. Дырявя майку с Годзиллой, в живот ей криво вонзился кусок костюма: видимо, когда произошел выброс энергии от Камня Времени, эта волна смяла, как жестяную банку, железный костюм и вмяла его… в саму Старк. У Стрэнджа похолодело в груди. — Тони, — он опустился к ней с другой стороны, — Тони, ты в порядке? Откинувшись затылком к дереву, она тяжело схватила ртом воздух и с очень неудачным смешком выдала: — Если забыть о куске металла у меня в животе — превосходно. — Пятница? — Жизненные функции в критическом состоянии. Тони вымученно улыбнулась. — Кажется… план с Камнем был не очень удачным. — Всё будет хорошо, мам, — прошептал дрожащим голосом Питер, и Стрэнджа окончательно захлестнула паника, когда он понял, что парень неестественно крепко сжимает вялую руку матери, и по щекам у него струятся слезы. Остальные герои, почуяв неладное, стали подтягиваться к ним — они замирали в ужасе и неверии, глядя на Старк. Сильно хромая, Роджерс бросился к сыну. — Тони… Стрэндж быстро осмотрел столпившихся вокруг — все, кто знал Тони лично и кто не знал её вообще, смотрели на неё с грустью и сожалением. Все были в земле и крови, встрёпанные и взбудораженные, но никто не был ранен тяжело, и даже к Локи, крепко жавшемуся сейчас к Тору, возвращался естественный цвет лица. Старейшина подняла с земли зеленый камень, который был цел, даже не запачкан, и вложила его в кулон у себя на груди. Она стояла в окружении других магов и выглядела чрезмерно спокойной. — Вы же спасёте её, правда? — Стрэндж посмотрел ей в глаза и понял ответ ещё до того, как она произнесла его вслух. — Мы бессильны перед такими ранами. — Бред. Я своими глазами видел, как вы вылечили такую же рану у него, — Стивен резко кивнул на Роджерса, и Мордо, стоявший по правую руку от Старейшины, опустил взгляд. — Травмы мисс Старк не совместимы с жизнью, — повторила Старейшина, и уголки её губ дрогнули в печальной улыбке. — Мы все проходим через утрату, мистер… — Нет, — перебил Стрэндж, мотая головой, как заведённый, — нет, нет, нет… — Эй, — тихо позвала Тони, и он в миг замолк, нагнувшись к ней. Старк совершила усилие, чтобы повернуть к нему голову и слабо придвинуть руку, которую он тут же взял в свою. — Я тебе говорила, что ты мне нравишься? — Да. Да, говорила. Тони едва заметно кивнула. Секунду-другую собираясь с силами, она наконец выдала: — Пообещай… пообещай, что назовёшь дочь моим именем. — А ты пообещай, что будешь жива, — с отчаянной твёрдостью парировал Стрэндж, крепче сжав одной рукой пальцы Тони, а другой — пистолет, и Старк тихо усмехнулась. Затем медленно повернула голову к Питеру, который больше не мог сдерживать рыдания. Стрэндж опять вскинул голову к магам, и голос его звенел отчаянием. — Да сделайте же что-нибудь! — Малыш… — Тони постаралась крепче сжать руку сына, но прежде, чем обратиться к нему, подняла затуманенный взгляд на Стива, который держал Питера за плечи. Глаза кэпа были сейчас совсем серые, он глядел на Старк печально и растерянно. Едва ли можно было сказать, увидела ли Тони у него за спиной Баки Барнса, но это сейчас не имело значения: что бы ни случилось, это останется между ними. А Стиву ей было, что сказать и помимо. Было ведь в их жизни кое-что, что если не пересиливало, то хотя бы уравновешивало боль от предательства. — Спасибо. — Мне очень жаль, Тони, — как никогда искренне произнёс Стив. Стрэндж в ужасе глядел на героев, которые скорбно опускали головы, боясь даже смотреть на Старк. Только Брюс, обхватив рукой лоб, в неверии мотал головой, а Роуди, что сидел сбоку от Стрэнджа, зажмурившись, прижался лбом к старковскому плечу. — Я люблю тебя три тысячи, — едва слышно прошептала Тони, с последними силами подняв руку к лицу сына, и после этих слов откинулась головой к дереву и закрыла глаза, погружаясь в спасительную темноту. Её дыхание начинало слабеть. — Нет, мам, нет! — Питер уже не мог сдерживаться: он дернулся к Тони, взвыл, беспорядочно повторяя «мам, мам», и уронил голову ей на грудь, захлёбываясь в слезах. Роджерс, не в силах оторвать его от матери, сам прижался к его спине, что-то горячо зашептав мальчишке в макушку. Барнс опустился на корточки и положил ладонь Роджерсу на плечо. Стрэндж встал, невольно сжав пальцы на рукоятке своего пистолета. — Вы так и будете молча смотреть? Даже не попытаетесь что-то сделать?! — Успокойтесь, мистер Стрэндж, — осадила Старейшина. — Вы сами выбрали это будущее. Увы, трагедии случаются, и вам придётся к этому привыкнуть. — Черта с два! — Все герои через это проходят. — Я не супергерой, я адвокат, — рявкнул он, преисполнившись небывалой злости. Тяжело дыша, он обернулся на Тони, а потом медленно мотнул головой. — Вы думаете, это сделает из меня героя? Вы думаете, я после этого буду спасать мир? — он с вызовом вскинул голову и вместе с тем прижал к своему виску пистолет. — Не буду. Роуди, что был ближе всего, вскочил, но Стрэндж предупреждающе вскинул ладонь. — Нет, — и он обернулся, тем же жестом указывая остальным напрягшимся героям оставаться на местах. Маги зароптали, Старейшина подалась вперёд, но быстро взяла себя в руки — впрочем, от Стрэнджа не ускользнуло мгновенное удивление в её глазах. Как будто она… не ожидала такой поворот событий. — Возьмите себя в руки, мистер Стрэндж. Смерть — это смерть. Никто над ней не властен. — Тони жива! — огрызнулся он. Затем скользнул злым взглядом по остальным: все следили за ним внимательно, выжидающе, и это только добавило дров в огонь. — Поверить не могу, что вы все, великие герои Земли, будете сидеть сложа руки, пока она умирает! Ладно ещё, вы оставляли ее одну, когда ей нужна была помощь, но неужели сейчас, когда она умирает у вас на глазах, вы даже не пытаетесь её спасти?! Это лично к ней такая любовь, или вы так всегда делаете? Вы, герои, которых мы восхваляем? Лицемеры, которые бросают сокомандников умирать? Почему вы не боритесь до конца, чертовы спасители мира?! — его голос звенел, ноздри гневно раздувались, как у быка, когда он опять с вызовом обратился к Старейшине. — От меня зависит спасение мира? Спасайте её. — Пожалуйста, — шмыгнул Питер. — Вы ставите под угрозу вселенную, — отчеканила Старейшина, но Стрэндж только злее сомкнул губы в тонкую полосу. — Мне не нужна вселенная, в которой всё благородство — паршивая ложь. Он быстро глянул на Барнса, который подался вперёд, явно готовый броситься на него и обезоружить, но Стив жестом попросил его ждать — когда они пересеклись взглядом со Стрэнджем, Роджерс кивнул. Питер протяжно завыл. Стрэндж положил палец на курок. — У меня нет времени, я считаю до трёх. — Мистер Стрэндж! — Старейшина шагнула к нему, но он шагнул назад. — Вы не покончите с собой. — Спорим? Раз. Вообще-то, он не хотел умирать. Не было в Стрэндже ни капли подросткового героизма, который позволил бы заявить, что без любимой и жизнь не мила — и нажать на курок. Если бы кто-то знал, как много взрослой человеческой трусости было в нём, никто бы не переживал, застрелится ли он. И, как бы там ни было, Стрэндж точно знал, он бы пережил это, он бы справился. Эта рана осталась бы с ним навсегда, но он бы смирился с ней, сжился, остался бы в своём одиночестве до конца своих дней. Назови дочь моим именем. Но вот сейчас, когда все эти герои, невероятно умные, нечеловечески сильные, эти суперлюди и сверхъестественные существа — когда все они просто стояли и ждали, когда же Тони испустит последний вздох, чтобы их заранее скорбные лица наконец оправдались… Стрэндж не мог не попробовать. Его доводы были нелепы. Если никто из присутствующих не мог ничего сделать для Тони, разве мог он, Стрэндж, самый простой человек? Ему нечего было дать. Нечем было шантажировать. Нечем было жертвовать, кроме своей жизни. А он не хотел жертвовать своей жизнью. Но он хотел спасти Старк. — Два… — Перестаньте валять дурака, — рявкнула Старейшина, но тут к ней наклонился Мордо: косясь на Стрэнджа, он принялся что-то быстро шептать ей на ухо. Все замолкли. Стрэндж тоже прислушался, но выловить смог только фразу: «…спасать не себя, а кого-то другого». Старейшина вонзила в Стивена до боли проницательный взгляд, но он не дрогнул, всё так же прижимая к виску пистолет. Наконец, Старейшина цокнула языком. — Ну хорошо, — она кивнула, и Мордо подозвал пару магов, чтобы сразу направиться с ними к Тони. Потерев руками, вызывая между ними золотое свечение, Старейшина сама двинулась к ней, на Стрэнджа более не взглянув. — Уберите ребёнка. Стивен растерянно моргал, глядя, как маги окружают Тони. Он не понял, что происходит. Роджерс оттянул к себе Питера, и тот, более не рыдая, а лишь сотрясаясь в беззвучном плаче, прижался к груди отца, ища там спасение и успокоение. Стрэндж бестолково глядел на них и совсем не заметил, как к нему подошел сбоку Роуди, он что-то ему говорил — «отдай»; «опусти»; «все хорошо»… — и осторожно забрал у него из рук пистолет. Стрэндж не слышал ни звука. Он встретил встревоженный взгляд голубых глаз Баки Барнса, которого вовсе не знал, и снова невидяще уставился на Роуди. Будто тот мог подтвердить, что это всё это происходит не с ними, не с Тони — смелой, решительной Тони, которая тепло прижималась щекой к груди; не с Тони, с её усталой улыбкой и встрёпанными волосами; не с Тони, в растянутой майке с котом, по локоть в машинном масле; и явно не с Тони, ослепительно-красивой в вечернем платье; не с Тони, которая смеялась и рассуждала так, будто у неё вечность была под рукой; и уж точно не с Тони, мирно сопящей на соседней подушке… От самой макушки Стрэнджа будто прошибло током — он вдруг почувствовал себя совершенно пустым. Разбитым. Зачем это всё? Ни слова более не сказав, он упал на колени и расплакался.

***

Солнечные лучи прозрачно подсвечивали пыль, что плавала в воздухе в зале суда. Прежде чем продолжить, судья Барбер прочистил горло. — В соответствии с вышеперечисленными пунктами гражданского закона штата Нью-Йорк и, приняв во внимание рассказ Питера Б. Роджерса, а также прочие обстоятельства, имевшие место за переделами зала суда, на закрытом совещании по этому делу я вместе с тремя другими старшими судьями Верховного Суда штата Нью-Йорк, пришли к единогласному решению признать мисс Энтони Старк полностью способной быть добросовестным опекуном своего семнадцатилетнего сына, — судья Барбер кашлянул. — В связи с этим, суд отклоняет иск Стивена Гранта Роджерса о лишении мисс Энтони Старк родительских прав, — и он уверенно стукнул молотком. Кристина, что сидела слева от Стрэнджа, заулыбалась, но сам Стрэндж лишь сдержанно кивнул. На лице его не отразилось ни торжество, ни интерес к происходящему. Он даже не взглянул на столик противников, уперев взгляд в судью. Отпив воды из высокого стакана, судья Барбер перелистнул страницу записей и повернулся к столику Сэма. — Ввиду трагических обстоятельств, приведших к неспособности мисс Старк в данный момент опекать Питера, суд утвердительно отвечает на запрос мистера Роджерса о переводе сына под его полную опеку на время недееспособности матери, — он почесал подбородок и повернул голову к Стрэнджу. — Будут какие-то возражения со стороны мисс Старк? — Если вы можете поручиться головой, ваша честь, что мистер Роджерс не подвергнет сына моей подзащитной никакому риску, возражений нет. Судья Барбер недовольно поджал губы на бестактный ответ Стрэнджа, но замечания не сделал. Поправил очки и вынес постановление — формальность, не более — пока Тони не может заботиться о своём сыне, он полностью вверяет мальчика его второму опекуну. На этом дело было закрыто. Стрэндж поднялся, пожал руку Сэму. Кивнул, когда тот поздравил его с победой. — У тебя в три слушание по Джонсонам, — напомнила Кристина, когда Стивен начал складывать папки в портфель. — Ты помнишь? — Миссис Джонсон, невинный ангел, и ее истерик-муж, по которому плачет психдиспансер. Десять минут, если они не устроят скандал или не решат помириться, — он застегнул портфель и, глянув на помощницу впервые за последние полчаса, подарил ей быструю неискреннюю улыбку. — На своём слушании ты ведь справишься без меня? В вопросе явно звучала поддёвка, но на перепалки не было ни сил, ни времени, и Кристина лишь проводила Стивена качанием головы. Он спешил покинуть зал суда — впервые в жизни ему было тесно и душно в месте, куда он всегда приходил, как на праздник. Улица дыхнула жаром нагретого асфальта. На часах только пробило двенадцать, а летнее тепло уже вовсю расползалось по городу, плавя его на медленном огне, и солнце так ярко отсвечивало в окнах машин на парковке, что пришлось щуриться. Стрэндж оттянул ворот рубашки, спускаясь по широкой лестнице, но стоило подойти к машине, как его окликнул Стив Роджерс. Стрэндж обернулся. Борода кэпа была недавно подстрижена и аккуратно уложена, волосы по-деловому зачёсаны назад. На нем была темно-зелёная рубашка, немного торжественная, немного траурная, и рядом со Стрэнджем сейчас Роджерс выглядел пышущим энергией и здоровьем. — Как дела? — Стив обеспокоено свел брови. Весь внешний вид Стрэнджа буквально кричал о помощи: висящие на лбу пряди отросшей челки, заживающие ссадины на высоких скулах, чуть топорщащиеся седые виски и борода, которая неаккуратно пушилась по щекам и подбородку, придавали ему непрезентабельный вид, но, вопреки общему впечатлению, спину Стрэндж держал ровно, и в глазах его светилось стальное, непроницаемое спокойствие. Под таким взглядом хотелось съёжиться и попятиться. — Превосходно, — злость Стрэнджа была ледяная, бесстрастная, оттого била больнее. Иррациональная волна сдержанного гнева поднялась к самой макушке: он внимательно сощурился на мужчину, тенью выросшего у Роджерса за спиной. Честное слово, Стрэндж не заметил его у двери суда, не видел, как тот провожал его взглядом и как присоединился к кэпу, когда тот вышел на улицу. — Хмурый приятель представится? Я раньше вас здесь не видел, вы ведь прибыли из Ваканды? — Да, — он протянул руку. — Джеймс Бьюкенен Барнс. Бьюкенен. Имя вызвало у Стрэнджа в памяти предполагаемый звоночек, и Стивену показалось, что гнев — на сей раз окрашенный не столько бесстрастной злобой, сколько обидой — колючим холодом разлился по груди. — Барнс. Две тысячи десятый, Зимний Солдат. Разве у вас не было какой-то склоки с королем Т’Чаллой? Извините, — Стрэндж пожал протянутую руку, скрывая сухое торжество от того, что при упоминании Солдата Баки напрягся. Впрочем, ругаться не было смысла. — Стивен Стрэндж, адвокат. В мои обязанности входит защита интересов Тони Старк и её семьи, а также обеспечение их безопасности. Юридической, разумеется. Баки поджал губы в неловкой улыбке. — Рад знакомству, — и обратился к Стиву. — Я подожду в машине, — после чего тактично удалился. Стив посмотрел ему вслед и, когда Барнс отошёл достаточно далеко, чтобы их не слышать, опять обернулся к Стрэнджу. — Он мой друг. — Конечно. У вас ко мне какое-то дело, мистер Роджерс? Стив покивал, заглянув в глаза Стрэнджу с непонятным выражением — сочувствием, печалью и признательностью. — Я хотел поблагодарить вас. То, что вы сделали для Тони тогда… спасибо. Слепая ярость на миг захлестнула Стрэнджа — а где же были вы тогда, что же все вы тогда делали? Или лучше спросить, почему не делали ничего? Почему называли её лучшим защитником Земли, но всегда нападали, почему, несмотря на перепрофилирование Старк Индастриз, продолжали считать ее Торговцем Смертью, почему не помогли побороть Киллиана, почему не решили устроить всемирный траур, когда она вовсе считалась погибшей? Почему обижались на её показную браваду, но раз за разом бросали её, когда она говорила, что ей плохо? Почему ненавидели её силу, но не признавали её слабость? И неужели среди них всех, дорогих сокомандников, знаменитых Мстителей, которым поклоняется вся страна, один только Роуди, что знал ее с детства и всегда подставлял ей своё плечо, действительно о ней думал? Стив Роджерс, отец ребёнка Тони, готов был позволить ей умереть. Не то чтобы это его порадовало, нет. Но, видимо, недостаточно бы и расстроило, раз он не бросался грудью на амбразуру и не лез из кожи вон, чтобы это предотвратить. Зато сейчас она была «Тони» и Стрэнджу «спасибо», а то совсем недавно это было безликое «бывшая жена» и твёрдое, почти угрожающее «лишить родительских прав». Капитан Америка, идеальная картинка с глянцевого плаката. Такое же лицемерие, что и героизм в целом. Но за пару секунд слепой гнев густым дымом осел в грудной клетке, и Стрэндж наконец устало вздохнул. Роджерс не виноват. Никто, в сущности, не виноват. Они все были невольниками обстоятельств. И чем же он сам заслужил «спасибо»? — Я сделал это для неё, — тихо сказал Стивен, сжав в кармане пиджака ключ от машины. — Извините, мне нужно идти. Он отвернулся.

***

Больничная палата была небольшой. Всё утро моросил дождь — впервые за недели адской жары в Нью-Йорке пахло прохладой — и в сероватом пасмурном свете комната выглядела ещё меньше. Впрочем, много пространства было не нужно. Утопая в паре больших подушек, Тони, лежащая на кровати, выглядела донельзя умиротворенно, будто спала — только бледность и непривычная впалость щёк напоминали, почему она здесь. В голубой больничной рубахе, видневшейся из-под одеяла, Старк была опутана тонкими проводами, и из уголка её рта тянулась прозрачная трубка аппарата ИВЛ. Питер поднял взгляд на дверь ещё до того, как Стив вошёл. Подарил отцу слабую улыбку — пацан сидел возле кровати, подавшись к матери, держал руки замком. Он был здоров и крепок, только осунулся за последнее время, и под сухо сузившимся от слез глазами у него пролегли фиолетовые полумесяцы. — Забавно, да? — он смотрел на мать. — Совсем недавно всё было наоборот, и она так же сидела рядом со мной. Только тогда не было так серьезно. — Судьба бывает цинична. Парень горько усмехнулся. Привалившись плечом к двери, Стив держал руки скрещёнными на груди и смотрел на сына с сочувственной нежностью. Затем вздохнул. — Пит. Нам надо поговорить. — Да-да, я знаю. Не всё потеряно, нужно набраться терпения. Все показатели в норме, и она может прийти в сознание в любой момент. Нельзя отчаиваться раньше времени, — Питер нервно встрепал челку рукой. — Я знаю. — Я хотел поговорить не об этом. Нахмурившись, парень поднял на отца вопросительный взгляд. Стив прошел ближе, придвинул ещё один стул к кровати и уселся напротив сына. — Расскажи мне про Человека-паука. Тот поджал губы. В его взгляде читалось разочарование — он явно ждал разговор не о том. Шмыгнул носом и скучающе потёр пальцем ладонь другой руки. — Человек-паук — это… это я, — пожал плечами. В общем-то, больше ему рассказать было нечего. — Почему ты никогда об этом не говорил, Пит? — Потому что не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Пап, слушай… — он опустил взгляд, — тебя всё равно не было рядом. Какая теперь разница? Роджерс кивнул, покосившись на Тони, будто ища у неё поддержи. Но она всё лежала неподвижно, безмолвно, как восковая фигура, и только мерное пиканье кардиограммы давало понять, что она ещё здесь. Стив отвёл взгляд. — Я никогда не хотел оставлять тебя, Пит. — Но ты оставил, — голос парня прозвучал неожиданно холодно, но Питер тут же судорожно вздохнул, поёжившись. Глаза у него снова стали влажными. — Прости, я- я не должен. Мама всегда говорила, что у тебя не было выбора, и я всё понимаю. Ты Капитан Америка. У тебя много обязанностей. На фоне того, как много ты делаешь для защиты страны, отцовство — не самая важная твоя миссия. — Это не так, Питер. Ты — самое важное в моей жизни. Парень возвёл глаза к потолку, чтобы сдержать слёзы, и крепко скрестил дрожащие холодные пальцы. — Тогда почему?.. Стив поджал губы. — Мне нужно было исчезнуть, — наконец произнёс он. — Исчезнуть и не появляться. До поры до времени. У меня действительно… не было выбора. — Но, — голос у Пита был сдавленный от слез, — всегда можно найти выход. Ты мог бы просто… поддерживать постоянную связь… этого бы хватило, — быстро утер рукавом глаза. — Я бы тебя никогда никому бы не выдал. Или ты мог бы вовсе не говорить, где находишься, а я бы не стал искать. Никто бы ничего не узнал. Всё было так запутано. Питер не стал бы искать, а Тони? И разве Стив мог признать, что боялся её? Её гениальности и того, что она могла натворить сгоряча — справедливо, его поступку с ее стороны не было оправдания. Разве мог он хотя бы намекнуть на это, не поднимая всю тяжесть того дня в Сибири, когда их с Тони — и Питом — «долго и счастливо» разбилось навеки? Разве мог он сказать, почему пожертвовал их семьей ради Баки, который тоже был ему ни много ни мало семьей? И разве мог он объяснить сыну, почему в тот роковой день так решительно и ожесточенно боролся с его матерью, а потом оставил ее одну в ледяном царстве — с раскрошенным в пыль сердцем, щитом отца и вышедшим из строя костюмом? Увы. Некоторые вещи Стив не мог объяснить даже себе. — Всегда всё можно исправить, — дрожащим голосом повторил Пит, — всегда можно найти выход, если есть желание. — Всё… очень сложно, малыш. — Это мне сейчас сложно, — парень утёр нос рукой. В его голосе звенела обида, эмоциональная открытость точно досталась ему от Старк, но, отвернувшись, Питер вдруг сдулся: резко выдохнул, сгорбил плечи, понурился. Он был совершенно вымотан страхом за мать, и ничто больше, на самом деле, его не волновало. Он шмыгнул. — Как думаешь, она справится? Стив посмотрел на Старк. — Твоя мама очень сильная, Питер. — Она ведь не может этого хотеть, правда? Ну… сдаться? Вообще, Стив никогда не мог говорить за неё. Он не знал, куда повернёт мысль Тони, никогда не мог предсказать. Но сейчас, глядя в полные слез глаза Пита, он подался вперёд, чтобы сгрести его в объятья — пацан тут же прижался к отцовской груди, единственному убежищу, сильно и доверительно. — Конечно, нет. Конечно, не может, — Стив крепко поцеловал сына в макушку. — Она очень сильно любит тебя, малыш. И я тебя очень сильно люблю. Питер всхлипнул, потерся о Стива щекой, оставляя на отцовской футболке влажный след от слез. С того самого дня, как это случилось, парень чувствовал себя невыносимо одиноким в своём несчастье, несмотря на соболезнования и поддержку разных людей — теперь он понимал, что хотел разделить это горе именно с папой. У него и не было сейчас никого больше. Всё это время он жил у отца, прямо за стенкой; завтракал с ним, обедал и ужинал, рассказывал ему о себе, смотрел с ним любимые фильмы — но всё равно ощущал дистанцию, созданную между ними годами и потаённой обидой. Однако, они всё-таки были не чужие друг другу. И, какие бы ни были между Стивом и Старк разногласия, что бы там ни было написано у них в графе «семейное положение», и где бы каждый из них троих бы ни жил, они всё равно будут семьей. Дурацкой, склеенной из черти чего, никудышной, но всё же — семьей. Они были связаны, как сказал бы философ Харли Кинер. Пит всхлипнул. — Если мы будем рядом, она придёт в себя? — Да, Пит. Да. Так и будет. — И ты никуда не уйдёшь? Сглотнув горький ком, Стив крепче стиснул сына в объятиях и закрыл глаза, уткнувшись носом в его каштановую макушку — волосы парня пахли солью и персиками. — Я больше никуда от тебя не уйду, Пит. Я обещаю. — Я… я так много должен тебе рассказать, пап, — и он обвил Стива руками, прижимая к себе не менее крепко, чем сам кэп прижимал его. Такова была изнанка их жизни: страшное горе возвращало потерянную близость. По правде сказать, судьба была той ещё циничной сукой. Но Роджерс при сыне не выражался.

***

Из открытого окна в кабинет ворвался теплый ветерок — Эверетт Росс помахал рукой, разгоняя густое облако сигаретного дыма. Вдавив окурок в заполненную пепельницу, Стрэндж достал из помятой пачки новую сигарету, чиркнул несколько раз зажигалкой и, наконец попав огоньком, снова притулился в углу дивана, затягиваясь. Росс ему ничего не сказал. Прошел к столу, чтобы взять блокнот, затем вернулся в своё высокое кресло психолога, что стояло перед книжным шкафом, и подпёр кулаком подбородок. Стрэндж невидяще смотрел в одну точку, выпуская носом ровные струйки дыма. Помолчали ещё. Наконец, Росс вздохнул. — Расскажешь мне про аварию? Стрэндж поднял на него флегматичный взгляд. — Не справился с управлением на большой скорости, — он постучал обугленным концом сигареты о пепельницу, продемонстрировав под вьющейся прядью челки толстый пластырь. — Машина всмятку, а у меня пара ушибов. Врачи говорят, я в рубашке родился. Если не считать это, — он приподнял руку, в которой держал сигарету: пальцы у него заметно дрожали. Пожал плечами. — Говорят, психосоматика. Со временем пройдёт. Росс покивал, сделав заметку в блокноте. — А что твои друзья? — У меня нет друзей. — Кристина? — Кристина! — Стрэндж блёкло усмехнулся. — Утопает в работе. Ей ведь теперь и меня защищать, — помотал головой, затягиваясь опять. — Только подумай, мои клиенты подают на меня в суд. Отказываются от меня и подают в суд. Я им сопли вытираю и ночами не сплю, отбеливая их грязное белье, а они вдруг заявляют о моей профнепригодности! — Они говорят, ты стал рассеянным, — осторожно заметил Эверетт. — Упускаешь детали. Запинаешься. Читаешь с бумажки. Как будто мыслями ты не в зале суда. — Мой разум кристально чист, и я лучше, чем когда-либо, понимаю, что делаю, — огрызнулся Стивен: в его глазах впервые сверкнула какая-то эмоция. — Я уже десять лет чертов лучший семейный адвокат этого чертового штата, а ты говоришь мне, что я не могу работать?! — Я этого не говорил, — Росс примирительно кивнул и опять записал что-то в блокнот. — А друзья Тони Старк? Ты выходил с ними на связь? Стивен отвёл взгляд. Опять затянулся, опять вперил пустой взгляд в одну точку — на сей раз в открытое нараспашку окно. Движение было оживленное, молодые офисные служащие в одинаковых костюмах спешили в Старбакс, чтобы провести там свой перерыв. Росс вскинул брови. Он понимал, что Стивену нелегко вести этот разговор, но отступать не собирался. — Почему нет, Стрэндж? Тот кинул на психолога нечитаемый взгляд. Потом опять отвернулся, но на сей раз для того, чтобы стряхнуть пепел. — Она была везде, — наконец произнёс он без единой эмоции. — В газетах, новостях, на всех бумагах. Рядом со мной. Она всегда была где-то здесь, совсем близко. Постоянно говорила, спрашивала. Смеялась. Злилась. Изобретала. К ней всегда можно было обратиться. А теперь… её просто нет. Будто отрезали. Оборвали связь, — быстро затянулся. Выглядел он абсолютно бесстрастным, только руки дрожали сильнее. — Я всё делаю механически. По привычке. Ем, сплю, работаю. Ничего больше. И я ничего не чувствую. Ни-че-го. Он действительно ощущал это так — будто его жизнь была сложным механизмом, из которого вытащили очень важную шестерёнку. Человека, который дарил любовь и успокоение. Человека, рядом с которым хотелось остаться навсегда. Человека, чья жизнь была таким же хитроумным механизмом, который как-то неожиданно складно сцепился своими деталями с деталями Стрэнджа, дополнив его. А теперь этого не было. Будто он потерял что-то жизненно необходимое и больше не мог двигаться. Росс несильно закашлялся из-за дыма. Легонько постучал себя кулаком по груди. — Как давно она в коме? — Месяц. — Что говорят врачи? Стрэндж кинул на него раздражённый взгляд. — Они ничего не знают. Не понимают, — стряхнул пепел. — Она снова осталась одна. — Как и ты? Раздражение как рукой сняло: Стивен опять затянулся, косясь на Росса без какой-либо эмоции на лице. На вопрос не ответил. Он бы больше всего хотел сейчас быть рядом с ней и готов был сделать всё, чтобы ей помочь, но в сложившихся обстоятельствах был абсолюнто бессилен. Его это мучило. Эверетт подался вперёд. — Стрэндж. — Я был там, — вдруг сказал Стивен. — И я сделал всё, что, как мне казалось, от меня зависит. Но этого было недостаточно. И я не знаю… я не могу ее спасти. — Не можешь? Или… не смог? Он смотрел на Стрэнджа с пытливым вниманием, и тот поёжился — вот так быстро можно раскроить шов глухого безразличия, залатавший большую рану. Стивен почти физически чувствовал, как сжимается при ударах сердце, и гнало оно сейчас по телу не кровь, а только страх, вину и горечь. — Скажи это вслух, Стрэндж. Он сглотнул, но совладать с собой так и не смог. Даже затянуться у него не вышло — он вдруг зажмурился, опустив голову, и какое-то время молчал. Все его мысли были заполнены чёрной вязкой болью. Над тлеющей сигаретой вился серый дымок. Росс кивнул и опустил голову. В знак уважения. И поддержки. Через минуту-другую Стрэндж наконец поднял взгляд, но не на Росса, а снова к окну. Как будто ему было трудно смотреть человеку в глаза. — Это конец, — голос Стрэнджа был едва слышен. — Я обрел то, что искал всю свою жизнь, и разом всё потерял. Росс поджал губы. Подался вперёд ещё больше — словно хотел коснуться Стивена в знак поддержки, но руку не протянул. Эверетт знал, он не был тактильным человеком, и прикосновение могло сделать ему ещё более дискомфортно. — Тони — супергерой, Стрэндж. Она знала, что делает, — он смотрел на Стивена выжидающе, готовый поймать его взгляд, но тот к Россу не повернулся. — Поверь, она была готова к такому исходу. — Я не был, — и Стрэндж быстро затянулся. Подержав во рту, выдохнул наконец облачко дыма. — Даже если так… никто не имел права решать за неё. — Думаешь, ты дал ей выбор? — Если бы это имело значение. — Но то, что ты сделал хоть что-то, тебя успокаивает? Стрэндж вздохнул. — Всё, что нужно мне для спокойствия — чтобы она была в порядке. — Чтобы она была в порядке с тобой? — Росс как будто имел ввиду что-то ещё, и Стрэндж, уловив намёк на гордыню, глянул на Росса возмущенно. — Даже если она не будет со мной, — произнёс холодно и твёрдо. Затем снова вздохнул, опустив взгляд. Это не было про него, никогда не было про него, но, если уж говорить о самом Стрэндже, то, может, несчастия в любви прописаны у него на роду? — Она просто… должна быть жива. Он сунул в рот сигарету, повернулся к окну. Росс покивал, что-то записывая у себя в тетради — после чего подошёл к столу и выудил из-под разложенных по цветам ручек белый листок. — Я не волшебник, Стрэндж, и не пророк. Я не могу оживить её или гарантировать, что она выкарабкается, — он шагнул к дивану и встал рядом, глядя на Стивена сверху вниз. — Но незадолго до нашей первой сессии ко мне приходила женщина. Понятия не имею, кто она такая, но она сказала, что очень скоро ты придёшь ко мне, а я ничем тебе не смогу помочь. «Зато, — сказала она, — я знаю, кто сможет». И дала мне это, — он протянул листик Стрэнджу, и тот, хмурясь, взял его свободной рукой. — Она сказала, ты всё поймёшь. На листке был написан адрес — Тибет. Камар-Тадж. Внизу была подпись: «с вопросами обращаться в нью-йоркский Санктум Санкторум». Стрэндж перевернул листок, но обратная сторона была пустой. — Больше она ничего не сказала? — Только то, что я очень пожалею, если не дам тебе эту бумажку, — Росс хмыкнул и, отойдя, оперся спиной о свой стол. — Что это значит, Стрэндж? Стивен затушил сигарету. Затем неспешно достал дрожащими пальцами из пачки ещё одну — последнюю — и взял со стола зажигалку. Так, значит. Счёт. — Что мне придётся бросить всё и уехать, — он зажег сигарету с третьего раза. Памятуя о стрэнджевской брезгливости и сформировавшей его зону комфорта привязанности к привычкам, Росс изогнул бровь. — И ты действительно готов это сделать? Окинув психолога внимательным взглядом с головы до ног, Стрэндж провёл языком по зубам. Опять отвернулся к окну. Затянулся.

***

Разноцветная толпа несла его, как бурный речной поток. В одной руке держа навигатор, а в другой — листок с адресом, пытаясь на ходу разглядеть названия улиц, Стивен нырял в толпу и выныривал, захлёбывался в красках, специях и голосах. На другом конце улицы завязалась потасовка — по дороге покатились апельсины, и поднявшаяся волна против его воли буквально-таки вытолкнула Стрэнджа в пустой переулок. Он чертыхнулся. Пропустил детишек, гнавших мяч вниз по улице, трясущимися пальцами убрал с лица прилипшие пряди челки и поднял глаза к адресу, написанному на здании перед ним. Сверившись с листком, он с волнением понял, что находится в нужном месте. Стрэндж осмотрелся, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы понять, которое из всех зданий ждало его, когда громоздкие двери напротив, торжественно украшенные резьбой и позолотой, приоткрылись — в них появилась Старейшина. Она высоко держала подбородок, уперев в Стрэнджа нечитаемый взгляд, пока тот, оторопев, стоял перед ней и не знал, с чего бы начать. Со спины к Старейшине подошел Мордо — его появление вывело Стрэнджа из оцепенения, и он заморгал, переводя взгляд с одного мага на другого. Старейшина вскинула бровь. — Я слушаю. Вы знаете, зачем я пришел — хотелось кричать, но Стрэндж подавил всплеск раздражения. Один неверный шаг, и Старейшина закроет перед ним дверь — он не мог упустить свой последний шанс. Не должен был. Стрэндж сглотнул и опустил взгляд на листок в своих дрожащих руках.  — П-пожалуйста, — затем поднял голову, чтобы твердо посмотреть Старейшине в глаза. — Мне нужна ваша помощь. Она молчала, разглядывала его, будто кошка, присматривающаяся к добыче. Она знала, зачем он пришел. Знала, что может случиться потом. Знала, что случиться не может. И, конечно, она знала всё то, что он не мог сказать вслух, но подразумевал под своим «мне нужна ваша помощь». Мордо смотрел на неё в ожидании. Не сказав ни слова, Старейшина открыла дверь шире. Обхватив пальцами толстые лямки, Стрэндж взволнованно поправил походный рюкзак. И шагнул. Тяжелые двери за ним закрылись бесшумно.