Безмолвие тундры

Глава 4 Вернувшись в комнату, Лит сбросила одежду, подошла к корыту с водой и недовольно взглянула на отражение. Фигура девушки уже сформировалась, дышала здоровьем и могла бы считаться красивой, как и лицо с нежной кожей и яркими глазами. Но Лит всячески отрицала женскую красоту в целом и была далека от намерений кого-либо ею очаровывать. Она благоговела только перед силой, а потому свое стройное тело считала слабым, беспомощным, некрасивым. Лит вспомнила, как ее восхищали слаженные движения мышц обнаженной спины Валекто, как на его руках выступали мускулы. Да, Вэл был красивым. А что красиво в ней? Девушка сжала пальцы в кулак, и на плече прорисовался еле заметный бугорок, вызвавший у нее горькую усмешку. Лит сердито ударила по воде рукой. - Ненавижу! Она опустилась на шкуры, расстеленные на полу, легла на живот и стала отжиматься, как это делал тифлинг. После десяти раз руки ослабли, и девушка уткнулась лицом в шкуры. Потом повторила еще несколько раз. По щекам от злости и боли бежали слезы, но Лит молча глотала их, отжимаясь до изнеможения. Отдышавшись, она оделась и вышла во двор. Было темно, дул пронизывающий холодный ветер. Девушка нашла перекладину, на которой подтягивался Валекто. Лит до крови искусала губы, но не смогла подтянуться ни разу. Заскрежетав зубами, она спрыгнула на землю и весь оставшийся день продолжала заниматься поиском упражнений для своего тела, а вечером, почти мертвая от усталости, упала в постель. На следующий день тело при малейшем движении охватывала боль, в висках стучало, голова раскалывалась. Усилием воли девушка заставила себя встать и вышла из комнаты, с трудом переставляя ноги. Диана, проходя мимо, смотрела на нее с укором, что та не помогает по хозяйству. Лит хотела все объяснить, поделиться, но сестры давно уже не общались как прежде. Она снова обратила внимание, какие у Дианы грязные руки, но ничего не сказала. Когда боль прошла, Лит вернулась к упражнениям и через несколько недель с удовольствием отметила, что может поднимать груз тяжелее, чем раньше; может отжаться на перекладине пять раз, а от пола – целых тридцать. Бугорки на плечах твердели, когда она напрягала руки. Воображение девушки разыгралось, рисуя красочные картины того, как она с каждым днем становится сильнее. Исполнившись уверенности, Лит решила снова испробовать свои силы на мяснике, том самом юноше, который месяц назад победил ее на дубинках. В этот раз дрались без оружия. Юноша получил удар кулаком в челюсть, покачнулся, но сразу же вмазал в ответ. Девушка отлетела к деревянной телеге и ушибла бок. Поднявшись на ноги, она снова побежала к парню и получила сильный удар в лоб, от которого потемнело в глазах. Тогда Лит вслепую кинулась на мясника, - они сцепились, некоторое время молотя друг друга кулаками. Девушка извивалась как змея, но юноша был сильнее. Он прижал Лит к земле, скрутив ей руки за спиной. Грязный снег забился девушке в рот, она кашляла и отплевывалась. Краем глаза Лит видела, что ее руки изогнулись под странным углом. Парень дернул девушку за запястье, и она завопила от боли. В течение недели она еще несколько раз дралась с мясником, но всегда проигрывала, а в конце каждого поединка получала надменную ухмылку. С каждым днем юноша становился смелее, и девушке казалось, что он нарочно прикасается к ее спине, бедрам. Когда в один день его рука будто невзначай скользнула по ее груди, Лит покраснела от злости и убежала. Больше они не дрались. Глава 5 Обычно под конец зимы к Даруну часто приходили люди, которым не хватало припасов. Это были нищие, сироты, одинокие женщины, старики. Лит не стала ждать, когда кто-то придет просить милостыню к ее воротам, и приказала заколоть оленя. Нагрузив телегу мясом и другой едой, она попросила Диану помочь раздать людям, но та отказалась и даже упрекнула сестру в расточительстве. Тогда Лит, одевшись потеплее, взяла с собой факел и отправилась к хижинам бедняков одна. На улице свирепствовала пурга, идти было тяжело, но в конце концов девушка добралась до отдаленной части деревни, где жили нищие. Калитка одной из хижин оказалась не заперта, Лит вошла во двор и постучалась в дверь. Некоторое время из дома не доносилось ни звука, но, наконец, ей отворили – в проеме показалось сморщенное старческое лицо с бесцветными глазами. Лит протянула старухе сверток с олениной, связку грибов и предложила приходить в дом вождя, если еще понадобится. Старуха ничего не отвечала, и, похоже, была глуха как пень. Посмотрев на девушку ничего не выражающим взглядом, она взяла еду и захлопнула дверь. Люди реагировали не так, как ожидала Лит. Одни были подозрительны, другие, подобно старухе, молча брали, что им предлагалось, и закрывали двери. Только Шайла и Бим поблагодарили. В одной из хижин с квадратным тесным двором жила семья. Когда девушке отворили, она увидела, что на лавках лежат больные дети, а сами хозяева едва держатся на ногах от истощения. Лит вытащила для них еду из телеги, но домочадцы прогнали девушку. Позже, возвращаясь домой с пустой повозкой, Лит встретила у Вечного Дерева Адама и поздоровалась с ним. Парень не ответил, уголки его рта презрительно опустились вниз. Адам не нравился Лит, но теперь, когда он больше не собирался становиться ее мужем, девушка перестала относиться к нему враждебно. В конце концов, этот человек тоже из клана Дор-Цера, и они друг другу не совсем чужие. - Если твоей семье нужна еда или одежда, приходите… - снова попыталась заговорить с ним девушка. - Нам не нужны твои подачки! – буркнул Адам. - Послушай, между нами бывали ссоры, но мы же были детьми. Теперь мы выросли и можем быть друзьями, несмотря на прошлое. Парень злобно прищурился, и Лит даже показалось, что он хочет ударить ее. - Иди ты к черту со своей дружбой! – рявкнул Адам. – Сегодня ты – дочь вождя, а завтра - нет. Вы с дядей никто, и лучше держитесь подальше от моей семьи. Лит почувствовала, как в ней закипает злость. - Это ты всем в деревне наговорил гадости обо мне, что теперь люди смотрят на меня зверем? – воскликнула она, бросив в снег ручку повозки. – А ты не думал, что во всем случившимся между нами была и твоя вина? Потому что я думаю именно так! – Бабам вредно думать, - мотнул головой Адам. – Их только емлют и детей им делают. Руки девушки затряслись. - Тебя Борн научил так разговаривать? - Тут большого ума не надо, чтобы понять. Но у тебя и на это мозгов не хватает. Кстати, - добавил он с язвительной усмешкой. – Это я нашел лошадь, на которой вы с чертом хотели ускакать. Так что благодаря мне теперь известно, где меч. И когда твой дядя вернется и откопает его, вам придется отдать его нашей семье. А если Дарун откажется… - Что? – опешила Лит. - Так это из-за тебя Вэл сейчас мертв?! Она больше не владела собой, чувствуя, с какой яростью сжались кулаки. Удар был быстрый, но Адам перехватил его. Одним движением он развернул девушку и прижал к себе. Лит стала вырываться, но парень держал ее шею железной хваткой, не давая пошевелиться. Факел выпал из рук девушки в снег и погас. Ладонь Адама нырнула ей под шубу. Лит задергалась от возмущения, когда парень принялся щупать ее ягодицы и грудь. - Отпусти меня, свинья! – прохрипела она, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Согнув ногу в колене, девушка со всей силы ударила по ступне Адама, а потом укусила его за руку. Парень вскрикнул и отбросил от себя Лит словно тряпку. Девушка упала лицом в снег и некоторое время лежала неподвижно. В ушах звенело. Она не услышала, как ушел Адам, а когда подняла голову, то увидела, что из хижин повыходили люди. Всё хуже некуда - завтра об этом позоре будет говорить вся деревня. Лит зажмурилась. Хотела бы она, чтобы это все происходило не с ней. Зачем она вообще заговорила с Джосгаром? Никто не подходил, не предлагал помочь подняться, - все только наблюдали, да перешептывались. Лит с вызовом посмотрела на глазеющих и встала на ноги. Взяв факел, она потянула телегу и направилась домой, чувствуя, как в сердце зашевелилась ненависть ко всем людям Дор-Церы. Дул ледяной ветер, но обида жгла как раскаленные угли. Однако, Лит понимала, что всем плевать, кого она там ненавидит - от этого плохо только ей. Она совсем одна – нет никого, кто бы поддерживал ее. И она слабая. Очень слабая. А это значит, что нельзя говорить все, что хочешь. Даже такому ничтожеству, как Адам. А если ты не можешь защитить себя, то какая разница, лучше ты или хуже. Прав ты или нет. Это не имеет никакого значения, если ты слаб. Глава 6 Подходила к концу зима, лютая, темная и затяжная. Лит удалось спасти от холода и голодной смерти несколько человек, но лечить она не умела, и двадцать сельчан умерли от болезней. Когда солнце вновь стало подниматься над горизонтом, девушка навела порядок во дворе и сарае, - прибралась на полках, сложила пустые корзины, где раньше хранились запасы овощей, муки и грибов. Торф закончился, да и хвороста почти не осталось. Дядя точно рассердится, когда вернется, потому что никогда еще сарай не был так пуст, а оленье стадо столь малочисленно. Раньше Дарун никого не пускал в загон и даже старейшинам давал не более одного оленя за зиму, но с его племянницей старейшины вели себя нагло и не спрашивали разрешения. *** Лит стояла перед маленькой грязной хижиной, среди затоптанного двора без калитки и забора. Дальше, через две хаты, начинались выгребные ямы с помойкой. Кто-то поджег мусор, и ветер сносил дым на деревню. Девушка спрятала нос в воротник и постучала в дверь, чувствуя, что немного дрожит от волнения. Нечасто они виделись в последнее время. Лит избегала его, потому что об этом парне ходили дурные слухи. Потому что ей становилось неприятно от его взглядов. Потому что он говорил вещи, от которых делалось тошно. После разговоров с ним Лит ненавидела себя за то, что родилась девчонкой. Они были почти ровесники, но юноша выглядел гораздо взрослее. Наконец, дверь распахнулась. На пороге показался Бороворн – неопрятный, босой, в грязных протертых штанах и заскорузлом тулупе на голое тело. Подбородок разодран, костяшки пальцев разбиты. Из-под темных растрепанных волос, падающих на лоб, торчат крупные уши. Глаза злые, похотливые. Нижняя часть лица асимметрична. Уголки рта смотрят в разные стороны, отчего кажется, что юноша все время усмехается. - Чего надо? - Поговорить хотела. Борн шагнул на крыльцо и прикрыл дверь, глядя куда-то вдаль. Большая заветренная рука парня сжимала кожаную баклажку, из-под тулупа торчал стилет, заткнутый за пояс. - Ты, наверное, слышал, что я созываю собрание, - начала девушка. - Не-а. - Я прошу поддержать меня. Потому что тебя уважают. Бороворн почесал за ухом. Его глаза смотрели нагло, насмешливо. Лит почувствовала себя неловко, когда парень заскользил взглядом по ее телу. - Я хочу попросить народ взяться за мотыги и лопаты. Пришло время сеять, но никто ничего не делает. Что мы будем есть зимой? - От возни в земле мороки много, а толку мало, - зевнул Борн. Девушка посмотрела на флягу в его руке. - Если не засеем поля, браги тоже не будет. Юноша хмыкнул. - А почему к Кевину не пошла со своей просьбой? Лит подумала о том, что Борн наверняка знает про неудавшийся побег Валекто. Она боялась даже предположить, какие это могло иметь последствия для Кевина, учитывая строгие нравы Дор-Церы. Даже несмотря на то, что он – сын старейшины. - Аа… - протянул Бороворн, видя, что девушка озадачена. – Тебе стыдно просить его о помощи после того, как ты сделала из него посмешище на всю деревню. Ты знаешь, что с ним теперь никто даже не здоровается? Опасения Лит подтвердились. Она отвела взгляд. - Пострадали все, кто связался с тобой, - продолжал парень, уже более агрессивно. - И никто до сих пор не знает, что стало с теми четырьмя дураками, которых ты позорным образом подкупила, чтобы спасти своего черта. - Ничего с ними не случилось, - возразила девушка. - Они живы-здоровы, и заделывают стену. - Ну ты и дура, - ухмыльнулся Борн. – С того самого дня, как они вошли в кабинет Даруна, их никто больше не видел. Лит застыла. - Что?.. - Мне проорать еще раз тебе в ухо? – гаркнул Бороворн. – А насчет твоей просьбы. Предположим, я соглашусь. И что дальше? Лит, все еще думая о том, что же случилось с четырьмя парнями, блуждала взглядом по двору. Взяв себя в руки, девушка решила сначала довести до конца то, зачем пришла, а после разобраться со странным исчезновением. - Есть еще просьба, - сказала она. - Нужно найти все оружие, какое есть в деревне. Будем учиться воевать. Отомстим Дор-Тайо! Парень отхлебнул из баклажки и поперхнулся, закрывая нижнюю часть лица локтем. Лит не поняла, он действительно подавился или усмехается. - У тебя в башке совсем пусто? – прокашлял Борн. - Почему это так сложно - быть нормальным? Вместо того, чтобы сделать хоть что-то полезное, ты пьянствуешь! И таких как ты – большинство. Так жить нельзя! - Учить меня будешь? Бороворн вытащил стилет и стал поигрывать рукоятью. Вид у парня был угрожающий, Лит немного отступила назад. - Это же наш дом, - ответила она. - Потрудись для себя! Насмешка исчезла из глаз Борна, он начал злиться. - Дом? Нет у меня дома! Твой отец забрал его, когда мой скопытился, и взамен дал эту хату с крысами. Моя мать выжила из ума. Тебе интересно, почему мне так сложно быть нормальным? Почему бы вам с дядей не пожить здесь самим, впроголодь, вдыхая с утра до ночи зловоние помойки? Он кивнул на дымящиеся ямы. - Жизнь тяжела, - согласилась Лит. - Но каждый из нас должен попытаться сделать ее лучше. Ты мог бы пойти работать в поле или пасти оленей. Твоему примеру последуют остальные, ведь тебя уважают… - Хватит трындеть об уважении! – рявкнул парень. - Знаешь, что? Вали-ка ты отсюда. Лит почувствовала себя ничтожной, и на ум ей больше ничего не пришло, кроме как спросить: - Чего ты хочешь взамен? Огонек гнева в глазах Борна погас, он с интересом взглянул на девушку. - Я хочу, чтобы моя фляга никогда не пустела, - проговорил парень и сально улыбнулся. - А еще я хочу место в твоей спальне. Лит вытащила из-за пазухи бутылку и протянула ему. - Я поговорю с дядей, когда вернется, чтобы подыскал вам с матерью жилье получше. Бороворн хмыкнул, но бутылку взял. - Я хочу снова жить на Прямой улице, как раньше, - заявил он. - Значит, договорились? – спросила девушка. - Значит, - неопределенно ответил парень. - Взамен ты должен поддержать меня, понял? Лит постаралась сказать это как можно жестче, но Борн с пренебрежением посмотрел на нее и вернулся в дом. Глава 7 На собрание явилась меньшая часть жителей: не более сотни мужчин, примерно такое же количество женщин с детьми, несколько стариков. Из десяти старейшин пришли только двое. Халгара Джосгара среди них не было, зато здесь околачивался Адам, отвлекая и раздражая Лит. Шайла тоже пришла, но держалась на расстоянии от остальных. В одной из девушек Лит узнала Иду, с которой они повздорили когда-то давно в день рождения. Среди толпы был и Кевин. В его глазах сквозила обида. Бороворн явился одним из первых, но девушка не знала, чего от него ждать, поэтому время от времени посматривала на парня с беспокойством. Он же, в свою очередь, вообще на нее не обращал внимания, хоть и стоял неподалеку. Как и предполагала Лит, речь о засеве земли ни у кого не вызвала воодушевления. - Я же прошу вас сделать это для нашего общего блага! – воскликнула она, когда сельчане стали протестовать и возмущаться. Борн хитро щурился, но молчал. - Зачем, если Дарун в конце лета заберет все себе? - сказал один краснолицый крестьянин. - Да! Из года в год мы выращиваем урожай, который потом не едим! - Будь мой дядя здесь, вы бы так не говорили, - ответила девушка. - А куда он запропастился? Почему его до сих пор нет? – спросил голос из толпы. - Жениха ей ищет, - произнес кто-то с усмешкой, но Лит не заметила, кто именно. - Что-то слишком долго! Пока жители деревни обсуждали отсутствие Даруна, девушка снова посмотрела на Бороворна. Тот упорно продолжал молчать, с насмешкой глядя на нее. - Он обязательно вернется, - поспешила уверить людей Лит. – Но так как дядя поручил мне управлять поселением, мы должны засеять поля. - Управлять? – переспросил один из старейшин. – Да он сам ко мне лично подошел и попросил присмотреть за тобой, чтобы ты ножки не промочила. На лице девушки появилась растерянность. Хотела бы она знать, как бы со всем этим справился Тэр Дуватар. Возможно, один вид героя заставил бы людей присмиреть. Но куда ей до него. Лит в очередной раз взглянула на Бороворна, уже не надеясь на его поддержку, но кто-то снова заговорил, и услышанное заставило ее вздрогнуть. - Чего ты на него смотришь? Говорят, ты его подкупила, чтобы он тебе поддакивал. Лит стало дурно, она сжала губы и бросила на Борна осуждающий взгляд. - Нет, - заговорил юноша наконец. – Тиррабали только кормят обещаниями, но всегда хотят, чтобы было по-ихнему. Думала, за бутылку браги можно меня купить? Да, я пьяница и распутник, но я не стою так дешево. - Она обещала ему дом на Прямой улице! – расхохотался Адам. Из толпы послышались возмущенные возгласы. - Мы все хотим по дому на Прямой улице! Чем мы хуже Борна? - Позор Тиррабалям! Твой отец никогда бы так не поступил! - Взятка – дело грязное, вожди таким не занимаются, - проговорил нравоучительным тоном один пожилой сельчанин и погрозил девушке пальцем, но рот старика улыбался. - Это собрание дураков! – краснолицый сплюнул от злости. Лит сгорала от стыда, не имея ни малейшего понятия, как усмирить людей. Взгляд девушки случайно встретился со взглядом Кевина. Видимо, Лит выглядела настолько жалко, что юноша, невзирая на обиду, которую та нанесла ему из-за Валекто, решил заступиться. - Хватит, отстаньте от нее! Разве не видите, как ей неловко от всех этих разговоров. Она же девчонка! - воскликнул он. - Так пусть не лезет туда, где не смыслит! – донеслось в ответ из толпы. – Не бабье это дело – распоряжаться вольными людьми и указывать, что им делать! - Подождите, подождите! Это еще не все, что она хочет, - вставил Адам с издевкой. «Ну, теперь начнется!» - подумала Лит, затравленно глядя на парня. – Она теперь стала умная после дружбы с тем приблудой. Хочет восстановить кузницу и школу. Она всех вас научит владеть мечом, читать, писать и подтираться как благородные господа. А может, рогатый черт научил тебя еще кое-чему, и ты нам покажешь? Адам сделал непристойный жест. По толпе прокатился смешок, на Лит показывали пальцем, что-то кричали. И мужчины, и женщины. Дети, подражая взрослым, тоже смеялись, дразнили ее и строили рожи. «Наглые тупые люди, изображающие из себя умников!» - девушка смотрела то на одного сельчанина, то на другого, пытаясь найти в этих людях хоть какие-то признаки здравомыслия, но они так походили друг на друга, что вскоре превратились в одно смазанное пятно. «Это мир мужчин не принимает меня?» - спрашивала себя Лит, и словно ища ответ на этот вопрос, перевела взгляд на женщин. – «Но эти разве лучше? Первые хотя бы говорят то, что думают. А бабы только хохочут и визжат. Глупые, завистливые. Со своими ужимками и притворством они еще отвратительнее!» - Посреди толпы стояла жена Халгара - толстуха Далла, кормилица Лит, и хохотала громче всех, сотрясаясь всем телом. Рядом смеялись ее подруги, такие же разжиревшие до безобразия, как и Далла. Контраст всех этих людей с Валекто, Нунгом, Ником и его отцом-учителем, был огромен. Это совпадение, что все, к кому Лит привязывалась и проявляла симпатии, теперь мертвы? А может, это какое-то проклятие? «Наверняка, в тот день, когда я родилась, убили всех хороших людей не случайно», - думала она. Один лишь Кевин из всей этой толпы не смеялся. Это было слабым утешением девушке, что теперь их хотя бы двое. Но что они могли сделать? Где порядок? Где приличия? Где все старейшины, почему они даже не пришли, хотя должны стоять на страже закона! Как так получилось, что сильнейшие, вместо того, чтобы управлять этой скотской толпой и наказывать за злодейства, уподобились ей? Лит вспомнила о том, как ночью ей снился старый добрый Нунг. Он снова рассказывал про горы, тундру, про подвиги Дуватара, и девушке нестерпимо захотелось оказаться в любом другом месте, кроме этого. «Мир этих людей никогда не примет меня такой», - заключила она, признав, что проиграла этот бой. – «Но какой я должна стать, чтобы управлять им?..» Лит встретилась взглядом с Шайлой, и в глазах гадалки будто прочитала: «Я же тебя учила, как себя вести. Зря ты не послушалась». Оставалось только уйти. Так она и сделала. Позади еще слышались выкрики и смех, но девушка уже не обращала на них внимания. Она даже не сразу заметила идущую рядом сестру. - Это правда? Ты обещала Борну дом на Прямой улице? – спросила Диана. - Да, - коротко ответила Лит, открывая ворота. – Он сказал, что мой отец отобрал у них жилище и переселил в хижину на помойке. Девушка вошла во двор и направилась к конюшне. - И ты ему поверила? Да его отец был таким же пьяницей и бездельником, как он сам! – воскликнула Диана. - Он пропил свой дом. Пусть скажет спасибо, что ему вообще есть где жить! Как ты могла пообещать такое?! Оказавшись в конюшне, Лит прошагала к Арахне, сняла со стены седло и закинула на спину лошади. - А как ты могла скрыть, что дядя убил из-за меня четырех человек? – упрекнула ее Лит, затягивая ремни подпруги. - Ты у меня ничего не спрашивала, - отозвалась Диана. - Потому что я думала, что дядя отправил их заделывать стену! А если бы я тебя вчера не спросила, ты бы никогда мне об этом не рассказала, да? Чего еще я не знаю? Какую еще ужасную правду вы с дядей от меня скрываете? Диана не ответила. Взгляд Лит случайно упал на руки сестры – они покрылись коростой от грязи и кровоточили. Закрепив седло, Лит вывела Арахну во двор и запрыгнула на спину лошади. - Прочь с дороги! – закричала девушка, выскочив за ворота навстречу толпе, стоявшей на пути. Казалось, она готова была растоптать всех этих людей от злости. Они бросились в разные стороны. Кто-то упал в грязь. Послышалась брань. Под неодобрительные взгляды и гневные возгласы, Лит промчалась по главной улице прямо к внешним воротам. Очутившись за пределами Дор-Церы, она понеслась мимо пасущегося стада оленей на восток вдоль гор. Наверняка жители деревни потом обо всем доложат Даруну, но Лит было все равно. Разгоряченная от стыда и досады, она гнала лошадь дальше и дальше от деревни. Мелькали лужи, проносились островки тающего снега, заросли кустарников. Ветер свистел в ушах. Лит в первый раз была в седле Арахны – слишком норовистой для любого всадника, - но после случившегося на собрании, страх отступил, и девушке казалось, что она больше ничего не боится. Падение с лошади не может быть хуже того позора, который пришлось пережить. Сначала гнев захлестнул Лит, но позже, когда в голове стала проясняться картина случившегося, девушку переполнило отчаяние от осознания того, что соплеменники не признавали ее. Они не видели в ней не то что вождя, они даже не считали ее частью клана. Их нисколько не занимают мысли о будущем, им лишь бы только напиваться до потери сознания. Разнузданность, пороки, дурные нравы – это все, что составляет их жалкую жизнь. Пусть лучше сгинет эта зачумленная отравленная Дор-Цера! Пусть сгорит в пламени! Достигнув подножья гор, Лит остановила Арахну и огляделась: кругом только отвесные скалы, да дикие пустоши среди темных болот. Деревня уже скрылась из виду - так далеко девушка еще никогда не уезжала одна. На западе, где они ездили вместе с Валекто, была хотя бы дорога, на которой изредка попадались следы присутствия человека. Восточная же часть тундры была полностью неизведанной и безлюдной. Спрыгнув на землю, Лит привязала лошадь к чахлой березе, и стала взбираться по крутому склону не разбирая дороги. Карабкаясь вверх, девушка пыталась разобраться в своих чувствах к жителям деревни. С одной стороны, она любила их, осознавая, что в жилах этих людей течет родственная кровь, но с другой - когда Лит отвергали - в ней горела ярость. К некоторым сельчанам она испытывала постоянную неприязнь, но к большинству относилась как к родным, хотя никто и не проявлял к Лит дружеских чувств. Ее это не смущало, а наоборот, девушка считала, что пока не заслуживает любви своего народа, потому что еще не доказала, что имеет право быть вождем. Но если бы хоть кто-то поверил в нее! Хоть кто-то поддержал бы и захотел стать ее другом! До вершины горы путь был не близкий, но Лит, погрузившись в мысли, не замечала ни усталости, ни времени. Взобравшись, наконец, наверх, она выпрямилась, подставив лицо холодным ветрам, и посмотрела вокруг. В горах лежали раскисшие сугробы, но в долине уже почти сошел снег, и среди каменистых россыпей зеленел мох. Лит подумала о Валекто, и ее одолела грусть. Стоя на пронизывающем ветру, девушка вскоре замерзла. Она еще раз осмотрелась, чтобы запомнить дорогу, и спустилась в ущелье. Ветер сюда не задувал, тонкие травинки осоки даже не шевелились, а деревья, защищенные от яростных потоков воздуха крутыми склонами гор, выросли выше роста человека, но листьев на них еще не было. Продравшись сквозь дебри, Лит набрела на ручей, бьющий прямо из-под земли. Она опустилась на колени, зачерпнула пригоршню ледяной воды и стала пить. Неподалеку виднелись углубления в земле, наполненные влагой, а рыхлый снег явно был притоптан ногами человека. Это заставило Лит насторожиться, она пригляделась к следам внимательнее, а когда подняла голову, то чуть не вскрикнула от неожиданности. Среди деревьев стоял мужчина средних лет, легко одетый, что было очень странным для здешних мест, где даже летом иногда приходилось мерзнуть. Его запястья обхватывали наручи, украшенные драгоценными камнями. На ногах были свободные штаны, перехваченные на бедрах поясом. Кожа была смугла, волосы и борода пепельные, глаза – бледно-серые как галька на дне ручья, зато взгляд тверд как камень. - Ты кто? – испугалась Лит. - Ты все равно не поверишь, - ответил мужчина. - Откуда ты взялся? - Ты все равно не поймешь. От незнакомца веяло силой, но он не проявлял никакой агрессии, поэтому девушка немного успокоилась. Мужчина двинулся навстречу, подошел близко, наклонил голову к ее лицу и замер, глядя куда-то в сторону. - Ты думаешь о том, что я и без оружия могу тебя покалечить, - заговорил незнакомец. - Задушить. Изнасиловать. Или убить. Думаешь, что на самом деле уже давно хочешь умереть, но никак не можешь этого сделать. Самое главное – чтобы не было больно, да? Боль пугает тебя больше всего? - Умеешь читать мысли? Хочешь, чтобы я удивилась? Не жди от меня восторга. Мне все равно, как ты это сделал. Он поднял голову и посмотрел на девушку. Этот мужчина был совсем не похож на Валекто. В тифлинге Лит чувствовала друга, а в незнакомце было что-то властное, подчиняющее. Он не мог быть другом, потому что пропасть между ним и Лит была слишком велика – девушка инстинктивно ощущала это. Мужчина явно был завоевателем, покровителем. Вождем. - В твоей голове нет ни одной светлой мысли, - сказал он. - Как ты вообще живешь? - А с чего мне радоваться? - затараторила Лит. – Когда я была маленькой, из-за меня убили одного доброго старика. Я не знаю, как именно. Он просто исчез. Наверно, перерезали горло. Или утопили в болотах. Потом один мальчишка… ни в чем неповинный! Он был добр ко мне, и его тоже убили. И его отца. Потом к нам в деревню явился один странник. Он был хороший. Сильный. Хочешь знать, что с ним стало? Его принесли в жертву! Север сожрал его. Моих родителей убили, когда я родилась, а совсем недавно - еще четырех человек за то, что помогли мне! Да, я несчастна от своего бессилия, от того, что не могу ничего сделать. Надо мной смеется вся деревня, вот мой тебе ответ! Лучше беги отсюда как можно скорее, а не то тундра убьет и тебя! - Бедная… Они отвергли тебя. Но я пришел, чтобы спасти, - он сделал паузу и внимательно посмотрел девушке в глаза. - Спасти тебя, Иллития. - Что это? - Имя. Твое. - Ты меня с кем-то спутал. Я – просто Лит. А это – север. Чудовище, которое спит, если его не трогать. А теперь уходи! Но в ответ незнакомец улыбнулся такой открытой и ясной улыбкой, что девушке показалось, будто его лицо светится. От него исходила спокойная уверенность и тепло, схожее с теплом домашнего очага. Мужчина коснулся плеча Лит, скользнул по ее руке к ладони, и мягко, но настойчиво привлек к себе. Девушка не стала сопротивляться и позволила себя обнять, потому что ей вдруг стало спокойно. Они так простояли некоторое время. - Я могу помочь тебе, - сказал мужчина, когда Лит подняла голову, чтобы посмотреть на него. - Но почему ты должен помогать мне? - Приходи сюда завтра в это же время, тогда узнаешь. Глава 8 Домой Лит вернулась поздно. Улицы деревни были пусты, и девушка обрадовалась, что никто не заметил ее долгое отсутствие. Диана, увидев сестру, не стала ни о чем расспрашивать, а поспешно направилась к кабинету дяди. Лит показалось, что Диане вообще нет до нее никакого дела - девушка явно была занята чем-то другим. Когда наступила ночь, Лит долго ворочалась в кровати и не могла уснуть, вспоминая о загадочном незнакомце. Думать о нем было приятно. Едва она задремала, как ее потревожил приглушенный шум за дверью, будто кто-то споткнулся. Она прислушалась - тишина, но некоторое время спустя что-то зловеще заскреблось под землей. Девушка по обыкновению укуталась поплотнее в одеяло, чтобы не слышать этот жуткий звук, который пугал ее каждую ночь с момента отъезда дяди. Когда шорохи стихли, она снова стала думать о незнакомце и уснула с мыслями о том, что этот мужчина обещал ей помочь. Утром Лит оделась и вышла в коридор. Спускаясь по лестнице, она увидела под ногами разбросанные комья земли, но не стала останавливаться и прямиком направилась в конюшню. Выведя из стойла Арахну, девушка поехала к горам, где уже ждал незнакомец. Он снял ее с седла, прикоснулся губами к щеке. Какой-то внутренний голос предостерегал Лит, что та ходит по опасной грани. - Идем, – сказал мужчина, взял за руку и повел за собой. Они сели у ледяной воды, слушая журчание. - Кто же ты? – спросила девушка. – Объясни уже. - А кем ты меня считаешь? – тоже спросил незнакомец. Лит пожала плечами. - Воин из далеких краев? Или предводитель какого-то племени на востоке? - На востоке никто не живет, - ответил мужчина. - Там вообще ничего нет. – Так я и думала… - задумчиво протянула девушка. – Знаешь, иногда мне кажется, что ты мне кого-то напоминаешь. Вот только не могу понять, кого… - Это исключено. Мы никогда не встречались раньше. - Тогда не знаю, что и думать. - Самое главное – ты должна мне доверять. Я тебе помогу. Он осторожно убрал прядь с лица Лит и коснулся пальцами ее щеки. - Хочешь в горы? Гораздо выше, чем вчера. Лит поерзала в неуверенности. - Говорят, там опасно. Мои соплеменники боятся гор. - Тогда зачем ты ходила? - Вчера мне не было страшно… Но это правда? Про духов, призраков и все такое? - Со мной тебе нечего бояться. Мы не будем ходить, где опасно. - А ты был в горах? - Приходилось, - уклончиво ответил незнакомец. - Говорят же, только Тэр Дуватар был… - Люди много чего говорят, не стоит всему верить. Когда они двинулись в путь, Лит заметила, что мужчина идет уверенно, будто действительно хорошо знает эти места. Солнце светило ярко, но ветер в горах был особенно холодным, однако, девушка не замерзала, держась за руку незнакомца. Его тепло передавалось ей. По дороге путники лишь изредка обменивались репликами, которые не проливали ни капли света на вопросы, накопившиеся в голове Лит. За горой, которую они преодолели, выросла новая, еще выше и круче. Острые скалы виднелись со всех сторон, а внизу блестел осыпавшийся шпат, влажный от тающего снега. Клочья тумана залегли в темно-зеленых ущельях над небольшими озерами. Тут и там виднелись желтые точки маков. - Ты хоть понимаешь, что вся эта земля твоя, Иллития? - проговорил мужчина. Девушке польстили эти слова. - Ты… правда так считаешь? - Да, в тебе течет кровь Дуватара, а значит ты – владычица севера и всего Фтира. - Но мой народ не любит меня, - вздохнула Лит. - Они глупы и упрямы, но скоро все изменится. Путники взобрались на вершину горы. Здесь, среди скал гнездились дикие утки. Испугавшись людей, птицы шумно поднялись в небо. - Смотри - весь север как на ладони, – сказал незнакомец, когда глазам открылась величественная картина тундры. – И он – твой. У Лит даже закололо в кончиках пальцев от такой невероятной высоты, от ожидания чего-то чудесного, радостного. Не отдавая себе отчета, девушка полностью доверилась этому человеку и начала уже строить планы на будущее. То будущее, в котором она будет вождем. Встав на высокий камень, Лит посмотрела вниз - Дор-Цера с такого расстояния походила на небольшое пятно, и поэтому тундра казалась просто безграничной. Ее оплетали ленты серебристо-голубых рек, а далеко у самого горизонта сквозь мглу что-то синело. - Это море? – спросила девушка. - Да, - ответил незнакомец. – Море Долгого Берега. Лит с восторгом смотрела на доселе невиданные прекрасные картины, от которых захватывало дух. Насмотревшись вдоволь, она спустилась с камня и обратилась к мужчине: - В тебе есть что-то такое… - Девушка неопределенно указала рукой вдаль. - Что-то от вечности. *** Когда путники вернулись вниз в долину, солнце еще ярко светило. С приходом мая дни становились невероятно длинными, и было невозможно угадать, когда наступал вечер. - Уже поздно, тебе пора, - сказал человек, отвязывая Арахну. - Я совсем не устала, только немного голодна, - призналась Лит. – И время так быстро прошло. - Время обманчиво, - ответил мужчина. - И смеется над людьми. Он приблизился к девушке и чарующе заговорил. - Но время не властно над нами. Знай, я всегда буду с тобой, что бы не случилось. Каждый день, как только ты выйдешь за ворота Дор-Церы, я уже буду здесь. Незнакомец прикоснулся губами к ее лбу. Лит закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. А когда открыла, мужчина уже исчез. - До завтра, - прошептала она. Глава 9 Бороворн появился внезапно - вышел из-за хижин, как раз когда Лит ехала на Арахне по Прямой улице. - Чего такая счастливая? – спросил он. Лошадь обнюхала парня и подалась в сторону, но он крепко схватил ее за удила. - Отойди! – сказала девушка. – И вообще, не смей попадаться мне на глаза. Как тебе не стыдно говорить со мной после всего, что ты сделал! Я просила у тебя помощи, а ты разболтал всей деревне! Это подло. Зачем ты тогда вообще согласился помочь, если не собирался этого делать? Лит побаивалась Борна, и ей стоило немалых усилий вести себя уверенно. Она отлично усвоила, что в Дор-Цере ненавидят слабых и беззащитных, и теперь всеми силами пыталась не показывать страха. - Где ты была? – грубо спросил он, пропустив мимо ушей гневную тираду. - А тебе какое дело? – огрызнулась Лит. - Мне есть дело до того, где шляется дочь вождя. - Осторожнее со словами. - А то что? - А то закон тебя накажет. - Манал я твой закон! – ответил парень. - Если тебе на него плевать, мне тем более. - Отстань от меня, а то задавлю! - Лит толкнула лошадь в бока. Бороворн отпустил удила и посторонился. - Смотри, потом не отмоешься! - крикнул он вслед, когда девушка промчалась мимо. *** На следующий день Лит никуда не пошла. Сначала она злилась на Борна, но поразмыслив, пришла к выводу, что, возможно, он прав. Рассудок предостерегал, но желание вернуться в долину к ручью было нестерпимым. Девушка только и делала, что высматривала из окна спальни, не появится ли где-нибудь вдали тот загадочный человек среди тундры и гор. Прошло несколько дней, но ничто не могло успокоить, отвлечь или заставить забыть о нем. В душе что-то свербело, оставалось неудовлетворенным. Диким. Неистовым. Бороться было бесполезно, и рядом не было никого, кто бы предостерег. К тому же, Лит все равно бы не смогла никому рассказать. Разве что где-то в глубинах памяти иногда всплывали почти забытые предостережения Шайлы. В конце концов, совсем измучившись от терзавшего ее желания, девушка снова пошла в конюшню. *** Лит увидела его еще издалека и сразу же почувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу. Девушка улыбнулась, но мужчина оставался серьезным. - Тебя долго не было, - сказал он, и Лит почувствовала в этих словах укор. - Мне нездоровилось, - ответила она. - Или кто-то пытался сбить тебя с толку? Кто-то пытался отнять тебя у меня? Я же говорил, что ты должна доверять мне. - Я и доверяю. Неважно, почему я не приходила. Я ведь здесь, я пришла! Мужчина вздохнул, выражение его лица стало мягче. - Сегодня мы поедем далеко на восток, - проговорил он. - Хочу показать тебе кое-что. Слезай с лошади, я уберу седло. - Но ты сказал, на востоке ничего нет, - сказала Лит, спрыгивая на землю. - Там ничего нет, но много чего было, - ответил человек. Он снял седло, спрятал его в траве, а затем сел на спину Арахны и протянул руку девушке. - Вдвоем на одной лошади? – усомнилась Лит, вспомнив, как они с Валекто однажды ехали вместе. - Это неудобно, я пробовала… - Мне все равно, с кем и что ты пробовала. Со мной все будет иначе. - Хорошо, - пожала она плечами, и, обхватив протянутую руку, села вперед. Мужчина лишь слегка подтолкнул Арахну, но она понеслась с такой скоростью, как никогда раньше. Это была самая быстрая лошадь в деревне, но Лит не помнила, чтобы даже она когда-либо так быстро скакала, даже когда ею управлял тифлинг или дядя. Но самым удивительным было то, что, даже несмотря на скорость, с какой мчалась лошадь, - то взбегая по холмам, то спускаясь в долины и перепрыгивая ручьи, - ее спина так плавно вздымалась, что всадники только слегка покачивались, будто на волнах. Лит казалось, что Арахна не касается копытами земли и летит по воздуху. Это было настолько невозможным, что девушка решила - здесь точно задействовано какое-то колдовство. Лит ощущала горячее дыхание на своей шее, чувствовала спиной сильное тело, и когда развернула голову, чтобы взглянуть на мужчину, он скользнул губами по ее лицу. Еще недавно Лит смертельно тосковала по Валекто и была уверена, что эта грусть никогда не закончится, но теперь вспоминала о тифлинге уже без боли, как будто все произошло невероятно давно. Ведь ее жизнь начинает наполняться смыслом. Впереди открываются такие манящие горизонты будущих побед. Думая обо всем этом, девушка, тем не менее, по усвоенной в детстве привычке, внимательно смотрела по сторонам и вскоре заметила, что среди болот и озер стали попадаться беспорядочные нагромождения кирпичей и камней. - На западе я тоже видела развалины, - сказала Лит. - Правда, не такие огромные. - Они здесь повсюду, - послышалось в ответ. - Тундра полна воспоминаний. И чем дальше скакали всадники, тем больше и выше становились таинственные руины. Когда мужчина натянул поводья, Лит увидела остатки разрушенных сооружений, обнесенных ветхой стеной. - Что это за место? – спросила девушка. – Люди-ящеры жили здесь. Мы у стен их цитадели, - объяснил мужчина, кивая на мрачные громады. Он ссадил девушку с лошади и слез сам. Неподалеку виднелся вход с конусообразной аркой, который служил, по всей видимости, главными воротами. Туда-то и направились путники. Они оставили Арахну у входа, прошли внутрь и стали подниматься на холм. Но прежде чем удалось добраться до лестницы, ведущей наверх к цитадели, им пришлось перешагивать через поросшие травой обломки. Ступени неплохо сохранились, и, взбираясь по ним, Лит видела по бокам уцелевшие колоннады, площади и галереи, а внизу вдоль стены громоздились разрушенные сторожевые башни. Повсюду виднелись груды разломанных кирпичей, которые почти поглотила земля; на них цвели цветы, а над цветами кружили дикие пчелы. Наконец, путешественники вошли в своды большой гранитной цитадели, расположившейся на одной из верхних террас холма. Солнце просвечивало через обвалившуюся крышу, струилось сквозь стрельчатые окна, бросая внутрь яркие пятна света. Повсюду из земли торчали базальтовые обломки то ли колонн, то ли обелисков. Лит заметила, что ее спутник чрезвычайно сосредоточен, словно погружен в тяжелые мысли. Это было заметно в каждом взгляде, который он бросал на окрестности. - Неужели здесь и вправду жили люди-ящеры? - спросила Лит. - Ты не веришь? - Ну, это было так давно... - Тысячу лет назад или вчера - какая разница? Время обманчиво, но оно не властно над правдой. Доказательства их существования перед тобой. Запомни одно - легенды никогда не лгут. - Каким, наверное, роскошным все это было, - задумчиво проговорила девушка. - Вот бы в Дор-Цере построить такие дворцы! - Ты сможешь сделать все, что захочешь. И Лит заулыбалась, снова предаваясь тщеславным мечтаниям. - А Тэр Дуватар существовал? – спросила она. Мужчина улыбнулся, но в его словах прозвучала горечь. - Как же это неблагодарно – освободить мир от рабства, а потом слышать от потомков, что тебя никогда не было. Лит, видя, как ее вопрос огорчил спутника, подумала, что тот, вероятно, является очень преданным последователем Дуватара, и поэтому поспешила исправиться. - Нет-нет! Я не это хотела сказать! – уверяла она. - Прости, это было очень глупо. Конечно же я верю в него, ведь это он освободил север от рабства. И вообще, многое сделал для этого мира. - Он не сделал самого главного, - ответил мужчина, его лицо снова стало спокойным. - И в этом была трагедия вашего героя. Мечта увлекла его в дальние страны. Он построил великий город Норлиндор, но так ничего и не сделал для собственного народа. Проклятие тундры заключается в том, что если человек покидает север, то больше не может вернуться обратно. Но даже если и вернется, то будет уже чужим. - А если я в мыслях хотела покинуть его? – спросила Лит. - Север как дух проникает в твое нутро. Он знает, о чем ты думаешь. Мысли ничего не значат до тех пор, пока живут внутри тебя. Однако, они не так безобидны, как кажется. Потому что никто не совершает зло наяву, если уже не совершил его в своей голове. Они прошли сквозь цитадель и снова очутились у лестницы, ведущей на самую вершину холма. Девушка двинулась к ней навстречу, но споткнулась, едва не упав. - Перед этими стенами тысячу лет назад стояла огромная армия людей с Дуватаром во главе. - Мужчина поднял с земли камень, о который запнулась Лит. - Представь себе палящее солнце. Жарко как в печи, по телу струится пот. Ты не можешь дышать, всё вокруг обволакивает жар. Между небом и землей – раскаленный воздух, и солнце как страшный мираж, висит в вышине. Война и пекло превратили это место в ад – кровь, вопли раненых, лязг оружия. Стрелы сеяли смерть, умирали сотни, отчаялись тысячи… И вот, наконец, триумф. Неожиданная победа. Никто и не надеялся тогда, что все закончится, но вот уже прошла тысяча лет… - Откуда ты все это знаешь? – спросила Лит. Он не ответил, лишь взглянул на камень в своей руке. Девушка понемногу уже начала привыкать к тому, что на вопросы не получает ответов, и поэтому не нарушала тишины, с любопытством озираясь вокруг. Ее восхищали эти таинственные памятники прошлого и этот звучный голос, вещавший о чем-то сказочно-невероятном. Они поднялись на самый верх холма и встали посреди кучи щебня. Если здесь и было что-то вроде смотровой площадки, то теперь ничего не осталось, кроме круглого фундамента и обломков, стертых в пыль каким-то страшным ударом или катаклизмом. Отсюда хорошо виднелась укрепленная стена, тянувшаяся по всему периметру крепости. Останки колонн молчаливо возвышались над зеркальной гладью озер. - Места боевой славы превратились в развалины, - сказал мужчина. – Руины величия страшной империи. Жаль от них нельзя избавиться полностью. Лит прикоснулась к сильной руке, все еще сжимавшей камень, и девушке показалось, что она слышит, как тот трещит и крошится. Когда пальцы мужчины расслабились, Лит от любопытства раскрыла его ладонь. Увидев, что камень и в самом деле треснул, девушка одновременно с благоговением и завистью посмотрела на человека, обладающего такой замечательной силой, о которой Лит могла только мечтать. - Я обещал, что могу помочь тебе, - сказал он. - Время пришло. Говори, чего ты хочешь? Девушка задумалась, но ненадолго. - Ты ведь знаешь, раз читал мои мысли. - Я лишь угадал их. Я не могу знать всего, что происходит в твоей голове. - Знаешь, один знакомый мне как-то сказал, что мои просьбы унижают его честь. Вероятно, потому что я ничего ценного не могу дать взамен. Тем более, такому как ты, мне точно дать нечего. - Почему ты думаешь, что я буду у тебя что-то просить? Я же сказал, что ты можешь мне доверять. - Я хочу невозможное. - Говори же. - Я хочу быть мужчиной! Или быть такой же сильной как мужчина. Незнакомец пытливо посмотрел на девушку. - Ты и так сильна. Твоя сила в характере. - Тогда, - молвила Лит, – я хочу быть подобной тебе. Хочу, чтобы мой народ уважал меня. Протянув руку к ее шее, мужчина нащупал криолит под сбившимся воротником платья. - И еще я хочу знать, почему убили моих родителей и хочу отомстить Дор-Тайо… Он прикрыл пальцами ее губы и сказал: - Не надо крови. Живи в мире со всеми, насколько это возможно. - Нет, - упрямо замотала головой девушка. – Я буду ненавидеть, пока не отомщу. Скажи мне, если знаешь! - Я знаю о тебе многое, но не всё, - ответил мужчина. – Ты хочешь чего-то еще? - Нет, я и так многое попросила. - Хорошо, у тебя это будет. А теперь нам пора возвращаться.