Безмолвие тундры

Глава 8 Тэр Дуватар ступил в огромный амфитеатр. На первый взгляд стены и потолок казались абсолютно черными, но стоило присмотреться, и можно было разглядеть, что они уходят в бесконечность, а точнее, отсутствуют вовсе – это было пространство, в котором бледно мерцали звезды. По центру арены возвышались трибуны, за которыми стояли Белые Судьи. Их было десять. Все в свободных бледных одеждах, с неясными расплывчатыми лицами и темными впадинами глаз. Свет в зале суда исходил от фонарей, расставленных по кругу арены и вдоль лестниц, где располагались сидения зрителей. Пленника вела стража, по рукам и ногам он был скован кандалами, шею обхватывал обруч с цепью. Один из стражей, намотав цепь на предплечье, шагал следом за узником. Кандалы были выкованы и наполнены магией в высшем ее проявлении. Она пресекала всяческие попытки к бегству: подавляла волю, истощала силы, навевала болезненные видения. Узник окинул взглядом собрание. В зале присутствовали различные существа: духи, призраки, неупокоенные души, такие же, как и сам Тэр, темные и светлые сущности, непонятные бесформенные существа. Дуватар задержал взгляд на чудных созданиях, которые ему никогда не доводилось видеть: высокие, с перепончатыми крыльями, с щупальцами вместо рта, с копытами вместо ступней, безликие, уродливые и странные. Все они смотрели на пленника. Но один взгляд был для Тэра особенно тяжел. Он почувствовал его спиной и оглянулся, насколько позволял обруч на шее. Знакомое лицо выделялось среди сотни других - Аластора трудно с кем-то спутать. Колдун сидел неподвижно, не отводя взгляда от Дуватара. - Не останавливаться! – скомандовал страж, и осужденный продолжил путь. Когда все оказались на местах, Верховный Судья, - самый высокий, с бледной короной, поднял руку. В зале сразу стало тихо. - Вас приветствует Эо, Царь Правосудия. – Он посмотрел на пленника. - Тэр, основатель династии Дуватаров, победитель Шехмеры, королевы древних людей-ящеров, одолевший в героическом поединке Велиара, старшего демона Девяти Кругов Ада, после смерти оставшийся скитальцем между мирами в виде неприкаянной души, ты обвиняешься Великим Судом Десяти в том, что поколебал чаши весов и нарушил равновесие мира. Ты сошел к смертным, преступив закон. Сегодня тебя будут судить по правде и справедливости. Признаешь ли ты свою вину? - Нет, - возразил Тэр и указал на чародея. – Аластор много раз путешествовал между мирами. Я знаю, я видел. Он приходит и уходит, когда пожелает. И не всегда эти перемещения связаны с необходимостью. Ни один мускул не дрогнул на лице мага. - Сущность Аластора недоступна для твоего понимания, - ответил Эо. - Он никогда не был смертным. Он не человек. Его отправили вниз хранить равновесие мира, дав смертную оболочку. Твоя же сущность изначально смертна. Ты родился человеком и умер им. Умершие однажды не могут возвратиться назад. Таковы законы мироздания. Так для чего ты нарушил их, совершив это злодеяние? - Да, я был человеком, - согласился Тэр. - И через тысячу лет им остался. Любовь двигала мной. - Это не освобождает тебя от ответственности. Ты поколебал чаши весов, и теперь открылись ходы темным сущностям. - Не нужно обвинять меня во всех бедах мира. Мир внизу всегда был открыт для темных сил. Их вызывали чародеи, подобные Аластору, и сам мир смертных хранил зло внутри себя. - Теперь он стал еще уязвимее, еще слабее, потому что баланс нарушен. - Почтенный коллега, - заговорил Аластор, обращаясь к Верховному Судье. – Не забывайте о том, что этот безумец также выпустил Велиара на свободу. Тэр посмотрел на чародея. Маг умел прятать свои мысли и эмоции под маской полуулыбки. - Я не делал этого, - ответил Дуватар. – Я не знаю, как он попал ко мне в пещеру. Что-то похожее на смех, как шелест листьев, пронеслось по залу. Эо бесстрастно молчал. - Ты обязан был стеречь его! – продолжал чародей. – Ты потерял бдительность. Нельзя быть беспечным, охраняя демона. Ты виновен, что он теперь на свободе, здесь нечего обсуждать. - Предоставьте мне этого несчастного! – послышался голос, и все оглянулись. В амфитеатре появился Велиар и проследовал к Судьям. Никто не понял, как он попал сюда и откуда. По собранию пробежал шепот удивления и ужаса, однако, Белые Судьи остались спокойны. - Хм, твое лицо мне знакомо, - сказал демон, задержавшись на какое-то время рядом с Аластором. - Я метнул свой снаряд недостаточно сильно, что ты выжил? Почтенный Судья, вот - виновник моего освобождения. Он вызвал меня. Лицо чародея перестало улыбаться. - Я – Хранитель Равновесия, - возразил маг. - Хранитель Равновесия занимался непотребными делами, тогда как ему было велено охранять безопасность этого мира? – усмехнулся Велиар. - Замолчи, исчадие, - сказал чародей. Демон не удостоил его ответом и пошел дальше, к трибунам. - Отдайте Дуватара мне, - обратился он к Эо. – Этот человек при жизни продал мне душу, именно поэтому после смерти его не забрали ни в Ад, ни в Рай. Он мой слуга навеки. - Выведите его вон, - крикнул кто-то из присутствующих. - Демон не имеет права попирать ногами залы священного собрания! - В зале суда может находиться любой желающий, - отвечал Эо. – Здесь запрещено обнажать мечи, здесь отсутствует любая магия. Никто никому не сможет причинить вреда. Это место защищает себя само, вам нечего бояться. - И я этим воспользовался, - перебил его демон. – Иначе у меня никогда бы не появился шанс поговорить со столь почтенной публикой. Слушайте меня все. Тэра не может судить никто из вас, кроме меня. Заставьте повторить меня это еще раз, и мир смертных утонет в реках крови. В зале повисла тишина. - Уж лучше вы судите меня, чем он, - проговорил Дуватар. - Любая ваша пытка будет слаще того, что припас для меня Велиар. - Разумеется, - произнес демон. - Кто еще лучше меня знает твои тайные пороки и слабости? - Только попробуй причинить вред Лит. - Ты сам причинил ей вред. Причем такой, что хуже не придумаешь. - Выражайся яснее, Велиар, - раздался голос Судьи. - Зачем мне облегчать ваш труд? Пускай лучше Аластор наведается в те края и доложит вам. Его там уже заждались. - Если ты имеешь интерес к исходу суда, то займи любое свободное место и сиди молча, - снова выкрикнул кто-то из зала. - А если нет, так проваливай отсюда и не мешай судьям! Сегодня вынесут вердикт осужденному, и никто этому не помешает. - Выносите, что угодно, но осудить его вы не можете, иначе я поколеблю ваши законы мироздания так, что выходка Тэра покажется шуткой по сравнению с тем, что будет. - Твоя бесчестная сделка отменяет все обязательства между нами, – сказал пленник. – Я добровольно согласен, чтобы меня судили Судьи, а не ты. - Какую сделку вы заключили? – спросил Эо. - Этот несчастный утверждал, якобы девушка, к которой он воспылал любовью, любит его столь же сильно, - ответил Велиар. – Мы поспорили, он проиграл, и теперь мне кое-что должен. - Ты обманул меня! Ты не дал мне время! – воскликнул Тэр. - У тебя было достаточно времени. - Ты знал заранее, что будет, и все равно поспорил со мной! - Никто не может знать будущее. Его можно только предвидеть. У того, кто хорошо знает людей, шансов больше. А я – большой знаток человеческих душ. - Ты ведь понимаешь, Велиар, что, как только ты покинешь этот зал, тебя схватят. Внутри никто не причинит тебе вреда, но снаружи бдят самые лучшие стражи, - сказал Верховный Судья. - Сомневаюсь, что им удастся схватить нечто невидимое и неосязаемое. Пока я был заточен в аду, моя сила росла. Как и моя ненависть. Я могу исчезать и появляться, когда захочу. - Так будь добр, исчезни, - проворчал Аластор себе под нос. Рядом с чародеем села Элисмэя, тронув его за руку. При виде темной эльфийки маг сделал кислое лицо. Женщина улыбнулась в ответ, и, изящно подложив руку под подбородок, стала внимательно слушать. - Суд переносится, - сказал Эо, и в голосе бесстрастного существа будто проскользнули нотки раздражения. - Тогда я приду в следующий раз, - отвечал Велиар. – Я буду приходить каждый раз снова и снова. И вы не сможете принять никакого решения, потому что я тоже заинтересованное лицо во всей этой истории. Согласно вашему закону, вы не можете игнорировать клятвы и споры, скрепленные кровью. - Демон взмахнул крыльями. - Вот ведь злая шутка, правда? Оказаться заложниками собственных правил. Он превратился в сгусток тени и исчез. Собрание зашевелилось, послышались возмущенные голоса. - Что ж, плохи дела у этого парня, - сказал Аластор. – Мне было бы интересно это с кем-то обсудить, но только не с тобой. - Сочувствую, но на данный момент у тебя нет другого собеседника, - ответила Элисмэя. – Для тебя есть срочное дело. - Я не буду выполнять твоих поручений. - У Лит будет ребенок. - Что? – вскинул брови чародей. - Подожди. Ты думаешь… - А для чего еще он спускался к ней. Аластор закатил глаза. - Значит, ты снимешь мое заклятие? – с надеждой спросил он. - Нет. - Тогда в твоей просьбе нет смысла. Как я убью ребенка, если ты мне запретила убивать и колдовать. - И лгать, - добавила дроу. – Но ничего из этого делать не придется. Все, что от тебя требуется – отнять у дитя магию. Я надеюсь, ты понимаешь, какая может быть сила у ребенка, родившегося от Тэра Дуватара. Элисмэя передала магу фиал. - А если дитя умрет, не родившись? – спросил Аластор. - Оно не может умереть, пока в нем есть магия. - Я не хочу быть марионеткой в твоих руках. Я – Хранитель Равновесия, а не твой слуга. - С этим заданием можешь справиться лишь ты. Это повод для гордости, а не обиды. - Кто-то еще знает о ребенке? – спросил чародей. - Никто. Элисмэя протянула баночку с серебристым порошком и склянку из непрозрачного стекла. - Что это? - Зелье для Лит, чтобы она забыла Тэра. Порошок – для свидетелей, если будут. Бросишь один раз, и свидетель никому ничего не расскажет. Бросишь второй – даже если и расскажет, ему все равно никто не поверит. - Я знаю, как работает этот порошок, ты меня уже отправляла в Дор-Церу с таким заданием, забыла? Но меня интересует, будет ли какая-то награда за это? - О какой награде речь? Хранитель Баланса, ты выполняешь свои прямые обязанности, - сказала Элисмэя, бесшумно поднявшись с кресла. - И не вздумай хитрить, как тогда с молнией. Я слежу за тобой. - Хитрить? – злобно проговорил Аластор. – Я спас меч Дуватара! Было бы лучше, если б темные эльфы утащили его в подземелье? Лицо женщины-дроу смягчилось. – Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто я использую тебя, - ответила она. – Я знала, что это ты выпустил Велиара. Судьи узнали об этом задолго до сегодняшнего дня. Не удивляешься, что тебя никто не тронул? То, что все закрыли на это глаза – не само собой разумеющееся. - И кто же рассказал им? Ты сделала это, а теперь прикидываешься, что спасаешь меня? – поморщился Аластор. – Что ты затеяла, Элисмэя? Не боишься запутаться в своих же интригах? Она загадочно улыбнулась и ушла. «Неужели дитя гораздо важнее того преступления, которое я совершил, выпустив на свободу Велиара? Ведь это преступление против всего мира…» - подумал Аластор, и в голову ему пришла одна идея. Глава 9 - Виконт Фехти, младший сын Орли Этерриса, графа Вирренского… - медленно произнес Аластор, глядя вслед удаляющимся всадникам. – Не самые лучшие земли и не самый родовитый аристократ, но войско внушительное – двести конных рыцарей. Для Лит это была бы блестящая партия. - Если они сейчас уйдут, мы уже ничего не исправим, - ответил чародею Аркат. Полуорк стоял в полном вооружении с воинственным выражением лица, будто прямо сейчас готов ринуться в погоню за всадниками. - Я не могу их убить, - сказал маг. - Зато я могу, - возразил Аркат. - Поговори с моим вождем, пока они еще не уехали далеко. Устроим облаву. - А дальше что? За ними пошлют. А когда узнают, что их убили, то явятся сюда. Ты об этом подумал? - Каждый год под лавинами гибнут сотни людей. - Нет, - покачал головой Аластор. - Слишком много совпадений. Мы привлечем ненужное внимание к мечу Дуватара. Все боятся этих мест. Ходят легенды о призраках, кровожадных варварах и людоедах. Но когда за это возьмется организованная армия, и станет ясно, что север что-то скрывает, сюда хлынут полчища. - Дарун не настолько глуп. Я уверен, он не рассказал про меч. Граф Этеррис отправил сюда сына, поверив в обещания сокровищ и власти. - Глупо на это рассчитывать, мы уже вышли в большой мир и заявили о себе. Я предвижу конец Дор-Церы, но не будем приближать его раньше времени. Выбирая между смертью и позором… - Ты бы выбрал позор, - отозвался полуорк. - Если говорить о чьей угодно чести, только не твоей. Весть об этом разлетится по всему миру. - О причине сорвавшейся свадьбы вождю Дор-Тайо я говорить не буду. И ты храни молчание. - Но виконт не будет молчать! Что скажут о северянах по ту сторону гор? О нашей чести? - Мы в ответе за свои поступки, - сказал маг. - Лит – не исключение. И Дарун – не исключение. И мы с тобой. И северяне тоже. В конечном счете, мы все виноваты друг перед другом. - Заслуги чести забываются быстро, позор – никогда. Подумай о том, что сейчас и только сейчас можно его избежать. Всадники у подножья гор превратились в мелкие точки и стали исчезать в ущелье. - Ну? – спросил Аркат, нетерпеливо глядя на чародея. - Нет, - ответил Аластор. – Отпустим их. Глава 10 Прошла неделя. Лит очнулась в своей постели – впервые, после того как Дарун избил ее, в полном сознании, а не в бреду. Девушка поднесла руку к животу - дитя выжило, но радости это не принесло, а наоборот, преисполняло отвращением к себе, к своему телу. Оно мешало ей. Любое движение причиняло боль. Открыв глаза, Лит почувствовала, как что-то стягивает лицо – влажное и резко пахнущее. Она потянулась, чтобы убрать, но кто-то удержал ее руку. - Нет. Аластор сказал не трогать, пока полностью не заживет. - Диана? - Да. Как ты себя чувствуешь? Сестра склонилась над ней. Как всегда испуганная, робкая. С маленькими сжатыми плечами, опущенной головой, словно в ожидании, что кто-то ее ударит. Лит вдруг подумала о том, что не знает о Диане вообще ничего, кроме того, что та все время боится. Какая она? Что делает ее счастливой? Есть ли в ней что-то еще, кроме страха? - Ты сказала Аластор? Он здесь? – спросила Лит. - Да. Дядя накинулся на него насчет тебя, но разговора у них не получилось. Он лечил тебя. Ты поправилась благодаря ему. - Что-то я не чувствую, что поправилась. А что тот юноша? - Уехал сразу же. Обещал, что расскажет все по ту сторону гор… Лит стало тошно. Череда последних событий вдруг как-то разом навалилась на плечи. - Ты сказала дяде про Уриса? О том, что нужно уходить? Диана испуганно посмотрела на сестру. - Ты что, дядя меня убьет. - Позови его, я сама расскажу. - Лит сделала попытку подняться, морщась от боли. - Нет, не сейчас. Подожди, пока он успокоится. - Тебе ведь плевать на Дор-Церу. Ты ждешь Уриса для себя, а не для других. - Да, жду, - тихо ответила Диана. - Он обещал мне. Лит, не в силах совладать со своим неповоротливым телом, снова откинулась на подушки. - Мне тоже кое-что обещали. И вот я здесь… - Не падай духом, - проговорила Диана, но как-то неуверенно, даже бездушно. - Падать уже некуда. – Улыбнулась через силу Лит, подумав о том, насколько бесполезными бывают слова утешения. Она всмотрелась в лицо сестры. Под ее распущенными волосами скрывались синяки от побоев. В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошли Аластор с Даруном. - Выйди, - рявкнул наместник Диане. Та повиновалась. - Дядя… - проговорила Лит, отбрасывая с лица примочки. На ее щеке виднелся почерневший кровоподтек, замазанный снадобьями чародея. Лоб и нос покрывали заживающие ссадины. - Потаскуха! – закричал Дарун, кинулся к кровати и схватил племянницу за горло. – Я нашел тебе жениха, потратил на поиски столько сил! Нашел того, кто бы защитил клан! А ты? Да как ты могла? Не знаю, почему я не убил тебя в тот день! Кто это был?!.. Кевин? Бороворн? Адам? Отвечай, с кем ты переспала, или я задушу тебя прямо сейчас вместе с твоим ублюдком! Сдавленное дыхание со свистом вырывалось из горла Лит, она выпучила глаза и вцепилась в пальцы дяди. - Успокойся и отойди от нее, - властно сказал Аластор. - Он не из этих краев, нет смысла его искать. Отпустив племянницу, Дарун взглянул на чародея. - Это ты во всем виноват! Где ты был? Почему не следил за ней? - Это не входит в мои обязанности, - ответил маг. - Это все тот бродяга! – закричал Дарун. – Он научил ее ездить на лошади, будь он проклят. А ты заставил меня согласиться, чтобы он учил ее! Если бы она не умела, ничего бы не случилось! - Но это ты согласился приютить его, - невозмутимо возразил чародей. – Ты захотел найти меч. За все приходится платить. Пророчество начинает сбываться. - Хватит! – оборвал его наместник, и, схватившись за голову, стал расхаживать по комнате. - Ты видел, она опустошила все запасы! Раздала, разбазарила! Кто нас прокормит, если не будет урожая? Кто соберет торф, чтобы пережить следующую зиму? Я не досчитался более сотни оленей! Стадо уменьшилось на сто голов! Сто!! Ты понимаешь?! Лит хотела было объяснить, что старейшины не спрашивали разрешения, когда брали оленей, но подумала, что это все равно ничего не изменит. Наместник вывел чародея из комнаты и заговорил тихо, чтобы Лит не услышала. - Сделай это прямо сейчас! Я не намерен больше терпеть ни дня. Мне не нужен выродок, которого она зачала с каким-то бродягой из подворотни. - Она может умереть, - сказал Аластор. – Ждать еще не меньше недели. - Неделя или сейчас, какая разница? Мне все равно, пусть сдохнет… - Мне. Нельзя. Убивать, - голос чародея зазвучал угрожающе. - Реши это немедленно, слышишь? – Дарун нагнулся к самому уху мага. – Или проваливай отсюда, и я все сделаю сам. Гнев придал наместнику смелости. Он ожидал, что Аластор ударит его, но тот лишь оттолкнул Даруна плечом и вернулся в комнату. - Идти сможешь? – обратился чародей к девушке. - Не знаю. - Придется постараться. - Куда мы пойдем? - Ты больна и можешь умереть при родах. Слушайся меня, и все будет как надо. А теперь поднимайся, мы отправимся в одно священное место неподалеку отсюда. *** - Ты, конечно, понимаешь, что с последствиями этого поступка тебе придется жить всю жизнь, - начал Аластор, когда они с Лит уходили из Дор-Церы по заснеженной дороге. Уже заканчивался март, но весна была еще не больше, чем обещанием. Девушка сидела верхом на Арахне, укутанная в теплую одежду; чародей держал поводья и шел рядом, опираясь на тяжелую трость с заостренным концом. В седле болталась поклажа, на поясе мага висел кривой нож. - Я просто была счастлива, - ответила девушка, не отводя взгляда от клинка. - Что ж, теперь знай, каким обманчивым бывает счастье, и каким жестоким страдание. - Быть счастливым – что в этом плохого? - Я только что ответил на этот вопрос. - Я думала, он был хороший человек… - И что же произошло, что хороший человек вдруг стал плохим? - Мы любили друг друга, а потом он просто исчез. Вот и вся любовь. - Любовь – примитивное чувство, - проговорил Аластор. – Но не нужно оправдываться передо мной. Я – не Дарун, и ни в чем тебя не обвиняю. Тебе семнадцать, и ты беременна – кого этим удивишь? Если хочешь, можешь рассказать мне все, но я не фокусник, чтобы вернуть тебя в прошлое и дать шанс не совершать этой ошибки. - Даже если бы ты смог это сделать, я бы не согласилась. Ты предлагаешь мне рассказать, что случилось? Хорошо. Когда Валекто убили, мне казалось, что часть меня умерла. Плохо, когда у тебя ничего нет. Но еще хуже, когда появляется кто-то близкий, а потом исчезает. Это огромная пустота, которую ничем не заполнить. Кто-то другой должен сделать это – она не исчезает сама по себе. Тот человек заполнил ее, понимаешь? - Понимаю. - Я думала, он сделает счастливым мой народ. А это значит, я тоже была бы счастлива. Аластор окинул девушку странным взглядом. - Тогда тем более стоило держаться от него подальше. - Ты знал его? – Этот вопрос вырвался у Лит против ее желания. - Знал. Сердце девушки заколотилось от волнения. - И знаешь, где он сейчас? – спросила она дрожащим голосом. - Да. Аластор остановился и посмотрел на Лит. В ней боролись два чувства. Она дала себе слово никогда не говорить об этом мужчине, но, с другой стороны, ей нестерпимо хотелось знать правду, почему он исчез и куда. - Будь верной слову, - сказал чародей, будто угадал мысли девушки. – Правда, это мужское качество, но женщин оно тоже облагораживает. Она сглотнула ком в горле и как можно равнодушней спросила: - Почему мы остановились? - Дальше пойдем пешком, - ответил чародей. Он помог Лит слезть с лошади, обвязал удила вокруг камней, стащил с седла поклажу и закинул себе на спину. Оставив Арахну, они стали подниматься в горы по тропе, вилявшей между скал. Из-под ног вспорхнула одна куропатка, а следом еще несколько. - Возможно, для тебя это будет открытием, - заговорил Аластор. – Но любовь – это неосознанное желание продолжить свой род, которое выдается за нечто возвышенное. Это подмена понятий, коварный обман и западня для человека. Оно окутывает твой мозг, и ты перестаешь соображать. Инстинкт оказывается сильнее мысли. Посмотри на животных. Разве они борются со своими желаниями? Люди отличаются лишь тем, что на них лежит бремя ответственности. Именно оно омрачает любое счастье. Быть рассудительным – редкий дар. Лит, обдумывая слова чародея, ответила не сразу. - Если любовь можно объяснить, значит, ее можно и контролировать. Чародей покачал головой. - Практически невозможно. - Это был не вопрос, - сказала Лит. Аластор посмотрел на нее. Девушка едва держалась на ногах от изнурения, но взгляд был тверд. Они остановились на небольшой площадке в окружении валунов и растрескавшихся скал, в одной из которых образовалась ниша – туда не попадал снег, и внутри было сухо. - Это древнее священное место, - сказал чародей и отбросил трость в сторону. – Здесь в былые времена люди вашего клана исцелялись от недугов. - Он снял со спины поклажу, достал одеяло из оленьей шкуры и бросил его в нишу. - Не бойся, ты ничего не почувствуешь. Последнее утверждение Аластор обдумывал очень долго, прежде чем произнести, потому что в нем могла скрываться ложь. - Могу я помолиться? – спросила девушка. Чародей кивнул. Лит отошла на несколько шагов, опустилась на колени и простояла так некоторое время. Аластор не видел ее лица и не слышал ни единого слова. Когда она вернулась, маг сказал: - Если бы люди только знали, как порой нелепо то, что они делают. Девушка с упреком посмотрела на него. - Ну давай, скажи теперь, что Тэр Дуватар не существует. Лиши меня последней надежды. Ты ведь точно знаешь, есть он или нет. Аластор снова как-то странно покосился на Лит. - Надеюсь, ты понимаешь, что он не был обычным человеком. - Кто? - Твой незнакомец. - Я не хочу больше говорить о нем. Но маг продолжал. - Разве у тебя никогда не возникало ощущения, что он тебе кого-то напоминает? Разве не ты смотрела всю жизнь в храме на это лицо в отражении воды? Лит потрясенно молчала. - Это невозможно… - Девушка запнулась, все еще не уверенная в своей догадке. – Это был... - Да, это был Дуватар! – произнес Аластор. - Они бы преклонялись пред тобой, когда б узнали, чье это дитя. Меч попал бы в достойные руки, и все бы жили долго и счастливо. - Но почему тогда он ушел? – вскричала Лит, заламывая руки. Все-таки она задала этот вопрос. У нее не осталось сил сопротивляться. Пускай мужчины держат свое слово, она же оставалась женщиной. Беременной, отверженной и слабой. - Потому что это не твоя судьба, - ответил чародей. - Я здесь, чтобы направить тебя на другой путь. Ничего личного. Так приказали. - Я думала, мы пришли, чтобы исцелить меня… - сказала Лит. - Нет. Ты ошиблась. Она побежала, но Аластор легко нагнал ее, повалив на землю. Девушка кричала и отбивалась от чародея, а потом потеряла сознание от удара, нанесенного ребром ладони по сонной артерии. Маг отволок ее в нишу скалы, бросил на одеяло и вытащил из-за пояса нож. *** Аластор провел пальцами по лезвию, собрал кровь и стряхнул капли. Очистив клинок, убрал за пояс, после чего вытер руки снегом. Тучи развеялись, выглянуло солнце. Брызги крови виднелись на скалах и земле. Лит лежала без сознания. Аластор раскрыл ей рот, влил фиолетовое зелье Элисмэи и сдавил горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Потом поднял с земли фиал – в его стенках билась, переливаясь голубым и серебряным, эфемерная субстанция – и положил в карман. Неподалеку на снегу лежал младенец, укутанный в тряпку. Маг подошел к нему, наклонился. Выражение лица чародея не менялось, только зрачки пульсировали от напряжения. Вдруг он услышал шорох у себя за спиной и резко обернулся. Кто-то прятался за валунами. Рука инстинктивно потянулась к оружию, пальцы по привычке сжались на рукояти. Он сделал несколько быстрых шагов и откатил ногой один из камней. - Прошу, пожалуйста, не надо! Аластор увидел Диану. Она прикрыла голову руками от испуга. - Ты подписала себе приговор, девочка, - больше с сожалением, чем с гневом, проговорил чародей. - Не причиняйте мне зла, я ничего не сделала. - Зачем ты пришла? - Я боялась за Лит. Я переживала, что вы сделаете ей худо. - Ты видела всё от начала до конца. Ты считаешь, я сделал ей что-то хорошее? - Нет. - Почему же ты не вмешалась, когда я резал ее как мясник? - Я… я не знаю. Я испугалась. - Дарун послал тебя следить за нами? - Нет… - Не лги волшебнику. Диана закрыла лицо руками и разрыдалась. Аластор достал из кармана банку с белым порошком и откупорил крышку. За многие столетия своей жизни он научился одному – делать все быстро. Чародей взял горсть порошка и без колебаний рассыпал над головой Дианы. Девушка вскрикнула, но ее рот неожиданно перестал издавать звуки. Диана в ужасе поднесла руки к губам, она пыталась кричать, но не слышалось даже шепота. По щекам снова покатились слезы. Слезы ужаса. - Ничего личного, - пожал плечами Аластор, его голос был равнодушным. – Так пожелала одна знатная дама, которая послала меня сюда. Я знаю такие порошки, у них есть еще одно коварное свойство. Если от тебя хоть кто-нибудь узнает, что здесь произошло, ты умрешь. Возможно, если мне удастся самому избавиться от проклятия, я приду и освобожу тебя. Аластор накрыл банку крышкой, но потом передумал и высыпал на девушку остатки содержимого. Он никогда не доверял волшебным зельям и порошкам до конца, как и ничему в этом мире. Подняв младенца с земли, чародей ушел, ни разу не оглянувшись.