Призраки Босфора

24 июня Особняк семьи Карачай Бодигарды Джихангира мирно похрапывают у дверей моей спальни. Заходи кто хочешь, выноси что хочешь. Даже будить жалко, устали трудяги. Из под двери пробивается слабый свет ночника. Небо голубое, трава зелёная, а Умут ест по ночам. Нуртен это знает, а я, идиот, забыл. Тихо приоткрываю дверь и обнаруживаю, что у кроватки вовсе не Нуртен. Моя любимая женщина поет колыбельную моему сыну. Сердце совершает головокружительный кульбит и неистово стучит где-то в горле. Совершенно ничего не соображая, подхожу сзади и провожу кончиками пальцев по ее рукам от плеча до запястья. Она слегка вздрагивает, но не отталкивает. Смелею и трогаю ее волосы. Они струятся между пальцев - гладкие, шелковистые... - Пре-кра-ти! - ее голос звучит резко, как удар плетью Отшатываюсь, но вдруг в меня вселяется черт. Мне больно и я хочу вернуть ей эту боль сторицей. - Джемре? Ради бога, прости! Здесь темно и я решил, что это Джерен. Стамбульское лето, аромат тигровых лилий, романтическая ночь, красивая девушка-мать моего сына в спальне и все такое. Тронуть влюбленную не в меня? Что ты, я бы не посмел! Она бьёт наотмашь по лицу так, так что я чувствую вкус крови во рту. - Ты!!! - Больной ублюдок? - подсказываю услужливо - Вот мы и вернулись к началу пути, медсестра. А сейчас выйди из моей спальни и всегда спрашивай разрешения, прежде чем в нее зайти. Мы не женаты, если помнишь. Вторая пощёчина не заставила себя ждать. Она самозабвенно избивает меня, а я просто стою. - Джемре, тебя нужно срочно спасать - говорю, когда она прекращает экзекуцию, чтобы передохнуть - Такая страстная несдержанность...Если бы не знал, что нас нет и не было, подумал бы, что ревнуешь. Ох, где-то я перемудрил, разыгрывая мачо. Она плюхается на кровать и начинает горько, совершенно по-детски обиженно рыдать, размазывая по лицу свои слезы и кровь с моей разбитой губы. Ну и все. Ее слезы - смертельное оружие массового поражения, а я - козел. Она ревет, а я не знаю, что делать. Нелепо хлопочу , как наседка и, как всегда, хочу убежать. Обнять ее нельзя, прижать нельзя, разве только вложить в руки салфетку, как это уже бывало и убить себя об стену. А она ревет! Бдь! Бормочу какую-то ахинею и тащу ее в ванную. Я готов сделать что угодно, только бы это прекратилось. А она ревет. Всхлипывает. Просыпается Умут и тоже ревет. В дверь ломятся проснувшиеся бодигарды. - Ну все, все хорошо. Ничего не случилось, просто Дженк - болван, правда? Ты побила, он все понял и все хорошо. Завтра болван уедет и никто тебе не будет портить нервы. Будешь с Недимом, будешь счастлива. Все хорошо, маленькая - шепчу, прижимая ее к себе. Она толкает меня в грудь, смотрит пустым обвиняющим взглядом и снова заходится в рыданиях. Это какой-то пиздец. Почему-то мне кажется, что поцеловать ее в лоб - хорошая идея. Мама так целовала меня в детстве, когда я падал или капризничал. В лоб, в нос и в щеки. Мамины поцелуи быстро успокаивали. Может быть и у меня получится ее утешить? Целую в лоб, в переносицу, в кончик носа, в губы. Лёгкое прикосновение к ее губам отзывается электрическим разрядом, бегущим вдоль позвоночника. Мне мало. Хочется смять эти губы, укусить. Глаза сами закрываются, как под адским кайфом. Глубже, сильнее. Когда она выдыхает мне в рот, будто не дышала все это время и неумело отвечает, пройдена точка невозврата. У меня напрочь срывает крышу. Подхватываю ее, сажаю на умывальник и снова нахожу ее рот, запуская пальцы в волосы, наматывая их на кулак. Она льнет ко мне, дрожит и притягивает ближе. - Посмотри на меня - шепчу, отрываясь от ее губ. Что я хотел прочитать в ее глазах? Хотел ли, чтобы она понимала с кем и зачем собирается заняться любовью? Не знаю. Но она отрывается от меня и несколько секунд смотрит мне в лицо. Когда я снова наклоняюсь к ней, то получаю очередной грубый толчок ладонями в грудь. Она словно просыпается - вглядывается в меня и не узнает. Спрыгивает с умывальника и пятится спиной к двери, мотая головой и бормоча -Нет-нет-нет-нет-нет! А затем убегает прочь. - Кого же ты хотела разглядеть во мне, Джемре? - спрашиваю у зеркала и изо всех сил бью по нему кулаком. Закончилось. На этот раз хватит. Стаскиваю с себя рубашку и обматываю ею разбитую руку. Из кармана на пол падает ириска.