Призраки Босфора

- Что, прямо так и сказал, что тебя ждёт говяжья отбивная?? Ну ты и засранец. В смысле, узнаю друга Федю. Мы сидим на террасе, выходящей в сад, за накрытым ужином. Хотя, мне кусок в горло не лезет. Зато есть виски... - Да не собирался я ничего такого.... - Из тебя вылез ты, брАтан, мне нравится. Чо дальше делаем? Давай переедем и на недельку тут зависнем? Или в Мармарис махнем. В Мармарисе Катя с систер и подружкой СМС мне прислала. Тут езды 2 часа. - ??? Когда ты успел, Брадич? - Я тебе говорил, что жизнь коротка? - Удивительная зеленоглазая Катя... А давай!! - Зеленоглазая Катя?! Ты..Ты просто.. ты отвратителен! - голос доносится из сада и не оставляет сомнений в своей принадлежности. Брадич странно хмыкает с подвыванием, изо всех сил стараясь не заржать и... давится маслиной. Трижды мигает лампа. Как в фильме ужасов. Серб хватается за стол, потом за горло, выпучивая глаза и хрипя. Я начинаю колотить его по спине, но меня отпихивает Джемре, обхватывает Марко двумя руками сзади, куда-то нажимает и...маслина летит в сад. Как в героическом боевике. - Прием Геймлиха, придурки! Счастливо оставаться! - рявкает медсестра и отправляется вслед за маслиной. А мы за медсестрой. Как в комедии. - Вы неправильно поняли. Катя это..только один придурок имеет отношение к Кате и это не он - Марко больно тычет в меня пальцем - Останетесь на ужин или хотя бы на кофе, дорогая спасительница. Заодно посмотрите, как сладко спит ваш племянник. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - Ты! Тоже хочешь, чтобы я с вами ужинала? - теперь в меня тычет пальцем Джемре. Да что ж такое? Зачем они в меня тычут? - Очень хочу - бубню я - Безумно - Вот и славно! Вы тут ешьте, а я в Мармарис с сюрпризом. Вернусь к завтраку. Или нет.. Буду к обеду! Или послезавтра. Не убейте друг друга! - Брадич подмигивает мне, потом медсестре, хватает ключи от машины и растворяется в жаркой бодрумский ночи. - Присядешь? - покачиваю кресло за спинку, приглашая жестом Она продолжает стоять, сложив руки на груди и сверля меня взглядом. Невероятно упрямая ослица. Когда-то мы могли почти нормально разговаривать. Когда это было? В другом столетии, в другой галактике, в другой жизни. - Твой дружок тоже бабник из психушки? - меряет меня презрительным взглядом с ног до головы, снизу вверх. Вот опять. Видит Бог, я очень стараюсь быть спокойным. - Тоже. Ты пришла об этом поговорить? Кстати, мой дружок утверждает, что главный клиент психушки - ты. - Не будем его разочаровывать. Что это у вас, виски? - хватает со стола бутылку и наливает себе полный чертов стакан - Твое здоровье! Не успеваю я и глазом моргнуть, как она вливает в себя односолодовый лагавулин крепостью в 60 градусов и повторяет страдания серба с маслиной: краснеет, хрипит и кашляет. - Что ты творишь, Джемре? Виски для слабаков, а сильные наслаждаются депрессией. Притягиваю ее к себе и пытаюсь успокоить. - Ладно, я пойду уже... - опять щёлкнул тумблер и она уже спокойная медсестра. - Сядь! От собственной интонации прифигел я сам. - Почему в Трабзоне ты сказала, что моя жена? Я тебя напугал, согласен, но мы как-то находили общий язык целый год и что сейчас? Подвигаю второе кресло и сажусь напротив. - А ты? Почему ты не сказал про приступы? - ее голос дрожит. - Зачем? Чтобы ты меня пожалела? - Ты нормальный? Я никогда тебя не жалела. Ни-ког-да, слышишь? Я... - он сначала почти кричит а потом что-то бормочет и мотает головой. Качели, бдь! Давай, скажи мне, скажи уже хоть что-нибудь! Вдыхает, как перед погружением - Я боялась тебя, за тебя. Боялась себя. Два брата как два врага...Я не хотела, чтобы ты узнал, чтобы кто-то узнал. Чтобы ТАК узнал.. Думала, что Недим...одна кровь.. неважно. Я ошиблась, понимаешь? У меня с Джерен одна кровь, а я не чувствую ничего, только злость, бессилие и стыд. Мне стыдно за то, чего я хочу. Это невыносимо. Дженк, ты честнее, свободнее... Я думала, что имею право вмешиваться, а ты просто заботился. Она кладет руку мне на колено и я чувствую, как дрожат ее пальцы. Я накрываю их ладонью, потом подношу к губам. Она дёргается и, похоже, снова собирается сбежать. - Не бойся, не беги, я трезв и не опасен - нарочито вздыхаю. Надо уже как-то отвлечь ее от самобичевания. Пусть лучше снова злится, чем твердит о вине и стыде. - Ты опасен, как одиннадцатый грех, Карачай. Ты. Опасен. - Что? - Ты знаешь. Вот это все - она проводит пальцем по моим губам - Опасно. Да и черт с ним! Ее ладошка на моей щеке. А потом наклоняется и целует. Неумело, нежно, едва касаясь. Так, что я забываю как дышать. Определенно, когда она пьяна и любима, она непобедима. -