Ищущий находит

Изуку Мидория предпочитал футболки и водолазки, а майки без рукавов не носил никогда, даже те, на которых был изображен Всемогущий. Потому что не хотел, чтобы люди пялились на метку на плече — кто-то с состраданием, иные с плохо скрываемым облегчением (те, кому мать-природа отвела на поиск соулмейта куда больший срок). Метка Изуку определяла период в двадцать три года; еще шесть лет впереди. Хотя, по правде, Мидория не думал, что за это время хоть что-то изменится. Можно ли найти соулмейта за шесть (уже почти пять с половиной) лет? Теоретически да. Если очень-очень повезет. Ведь численность населения Японии и без того была огромной, а к тому же в соцсетях частенько встречались истории людей, нашедших соулмейта за границей. То есть даже уверенности в том, что она проживает в Японии, у Мидории не было. Мама часто плакала ночами в подушку, а потом умоляла его хотя бы начать поиски. Изуку было больно видеть ее такой; а еще больнее осознавать, что ей придется его потерять. Сначала Инко лишилась мужа, а спустя шесть — пять с половиной — лет лишится и сына. Изуку старался как-то утешить маму, как-то подготовить к будущему, в котором его не станет. Но по правде (в чем Мидория просто не мог признаться маме), снова и снова переосмысливая тот факт, что родился беспричудным, Изуку думал, что умереть в двадцать три — не так уж и плохо. Все равно мечту ему не исполнить, героем не стать, а постоянное пренебрежение со стороны счастливчиков, родившихся с причудами, и работа офисным планктоном — не та участь, ради которой стоит жить. Так было до недавнего времени. Теперь же Изуку с волнением думал о том, что он может подвести героя (тем более того, кем восхищался столько лет), готового передать ему, должно быть, сильнейшую причуду на Земле. Вот закончит Мидория Юэй, как и мечтал, станет героем... а потом умрет, и даже не в бою со злодеями; что тогда станет с легендарной причудой Всемогущего? Впервые Изуку захотелось серьезно задуматься о поисках. — Мам, — начал он как-то вечером, — а до встречи с Хисаши (Изуку никогда не называл его «отцом», да Инко и не настаивала) сколько попыток, эм... найти соулмейта ты предприняла? Слова подбирать было сложно. Фактически, Мидория только что спросил маму, скольких мужчин она целовала. Будь у Изуку отец, вести с ним подобные разговоры было бы проще. — Н-не помню, сынок. Десять, пятнадцать... Не считала. Мне повезло — мой срок составлял двадцать семь лет, а Хисаши я встретила и полюбила в двадцать четыре... Инко всхлипнула, и Изуку поспешил обнять ее за плечи. Зря он начал этот разговор. Ему все еще отчаянно хотелось с кем-то поговорить о соулмейтах, но только не с мамой, поскольку вновь доводить ее до слез он не желал. Оставался только... Всемогущий, но одна мысль обсуждать эту тему с ним казалась Мидории, как минимум, крамольной. Однако, увещевал сам себя Изуку, речь теперь идет не только о моей личной жизни (и жизни вообще), но и о причуде, носителем которой я должен стать; поэтому поговорить, видимо, все же придется. * * * На следующее утро во время тренировки Изку нарочно снял футболку, оголив плечо и метку; начать разговор сам он так и не решился, а потому свято надеялся, что Всемогущий сделает это за него. (И мысленно, конечно же, неустанно ругал себя за трусость, которая будущему герою не к лицу.) То ли Тошинори был догадливым, то ли Фортуна в тот день решила улыбнуться Мидории, но когда они оба присели в тенек отдохнуть и перекусить, тот действительно задержал взгляд на плече Изуку, а затем заговорил: — Двадцать три... Шесть лет еще, если не ошибаюсь? — Почти пять с половиной, — слишком тихо произнес Изуку, потом взял паузу, обдумывая лучшую формулировку вопроса; но после, поддавшись минутному порыву, выдал скороговоркой. — Что станет с вашей причудой, когда я умру? Повисла новая пауза. — Я не знаю, — честно ответил Тошинори. — Но почему ты уже решил, что обязательно умрешь? — Потому что я не знаю, как искать ее, — Мидория поник и опустил голову. — Если бы вы могли рассказать... то есть подсказать... Простите, я не то имел в виду... Его щеки запылали, ведь он только что невольно подошел к той самой теме, которая уже не одно десятилетие будоражила умы прессы и фанатов, и которую сам Изуку торжественно поклялся себе не обсуждать: у Всемогущего как будто никогда не было соулмейта. Хотя, определенно, был. Все люди (вне зависимости от силы причуды) рождались с предопределенными им «половинками». Возраст героя №1 (хоть и скрывался от общественности) без сомнений давно перевалил за отметку в двадцать восемь лет — максимальный срок, отводимый матушкой-природой на поиск соулмейта; к тому же какому-то папарацци посчастливилось сфотографировать его после боя с разорванным в области плеча рукавом. Метки, как и предполагалось, не было. А это значило только одно: Символ Мира давно нашел своего соулмейта. А вот остальным, включая СМИ и многочисленных фанатов, вычислить ее так и не удалось. Форумы и фан-сайты до сих пор пестрели различными предположениями (одно безумнее другого), а сам Всемогущий обходил этот вопрос стороной — отшучивался, смеялся, переводил тему, но упорно воздерживался от прямого ответа. И Мидория решил, что раз его кумир по какой-то причине не хочет делиться этой информацией, он из уважения не станет лезть в его личную жизнь... Но, кажется, он только что это сделал. Браво, Изуку! — Хочешь узнать мой небольшой секрет, юный Мидория? — смеясь, спросил Тошинори, и Изуку окончательно покраснел. — Впрочем, все куда проще, чем думают фанаты. Я не помню своего соулмейта. — Что?! — Мидория выкрикнул это раньше, чем успел снова мысленно отругать себя за нарушение чужих личных границ. — Я так же, как и ты, был уверен, что умру, не найдя ее. А потом случился пожар в кинотеатре — кажется, двадцать два года назад. Было слишком дымно, душно, очень много народу и совсем мало времени; я не вглядывался в лица. Какая-то девушка поцеловала меня в благодарность за спасение — такое частенько случается, поклонницы целуют героев, я бы не смог запомнить их всех, даже если бы хотел... Лишь вечером, принимая душ, я понял, что метка пропала. Я пытался вспомнить ее лицо, но так и не смог. Потом надеялся, что она сама выйдет на связь, но, как видишь, прошло больше двадцати лет, а она так и не объявилась. — И вы так просто сдались?! Это переходило все мыслимые и немыслимые границы. Да кто он, Изуку, вообще такой, чтобы задавать герою №1 столь личные вопросы, да еще и возмущенным тоном? Мидория зажал себе рот руками, не понимая, что с ним происходит. — Сдался? Ты о чем, парень? Прошло двадцать два года. Она, должно быть, давно замужем, и ее дети, наверное, тебе ровесники. По статистике, только тридцать процентов из тех, кто нашел соулмейта, заключают с ним брак. Да и моя профессия с семейной жизнью плохо совместима. — А если нет? Если она одинока... Так же, как и вы, хотел было сказать Изуку, но вовремя (слава Богу!) заставил себя замолчать. — Я бы не хотел обсуждать это, — Тошинори старался говорить вежливо, но по его тону Мидория понял, что тот твердо намерен закрыть тему. — Тем более... я мало что смог бы ей предложить; особенно сейчас. Изуку показалось, что плечи наставника поникли еще сильнее. Что бы Тошинори ни говорил, Мидория видел, что он был несчастен и одинок. Шальная (совершенно недопустимая, крамольная, невозможная!) мысль завертелась у Мидории в голове — а что, если... попробовать найти ее? Нельзя, остановись, даже не думай, повторял он как скороговорку, но комплекс героя (как называли его одноклассники Изуку) — абсурдное и не подчиняющееся здравому смыслу желание всем помочь — не давал ему покоя. Он будет ругать себя последними словами, если попробует сделать это; и будет проклинать до конца жизни, если не попробует.