Find you

      На лету подхватив свою небольшую сумочку, девушка одновременно с этим прощалась со своими коллегами, так как сегодня решила уйти пораньше. Она сложила свой чёрный, с белыми вставками на рукавах, пиджак у себя на руке, прекрасно зная, что за дневные часы солнце давно успело разогнать утреннюю прохладу. Уверенный стук каблуков с каждым шагом все громче слышался в холле. Забавная мелодия известила о том, что лифт уже поднялся на ее этаж, дружелюбно распахивая свои дверцы перед девушкой, которая со счастливой и блаженной улыбкой вошла внутрь, уже буквально ощутив грядущий вечер. Она успела даже занести палец над циферблатом, но лепетания запыхавшейся секретарши отвлекли от, пожалуй, всех сегодняшних планов.       — Мисс Айлес, мисс Айлес! — женщина выставила руки вперёд, словно собираясь, на крайний случай, будто халк раздвигать эти двери силой.       — Да? — откликнулась брюнетка, совершив этим самую главную ошибку.       — Слава богу, я успела, — она остановилась и умолкла на пару секунд, переводя дыхания от большой спешки, — вас срочно вызывают к начальству.       — Как? Я все отчеты сдала, все программы сделала, — растерялась девушка, — меня же отпустили сегодня.       — Видимо планы поменялись. Говорят, пришёл какой-то мужчина из органов, хочет срочно с вами поговорить, — женщина отошла немного в сторону, пропуская вперёд мисс Айрес.       — Странно, — озадачено произнесла она, мысленно ругая себя, все повторяла «почти», крепче сжимая ручку сумки.       Чем ближе она была к нужному кабинету, тем сильнее ее буквально сжирало изнутри мерзкое предчувствие чего-то неладного. Внутренний голосок все громче и отчетливее кричал «вали, пока можешь», но кто, черт возьми, будет слушать и принимать советы от самого себя. И вот, оказавшись у нужной двери, брюнетка, даже не дав себе возможности посмотреть за стекло и подумать о правильности собственных решений, резко дернула ручку и сделала пару шагов вперед. Директор тут же произнес что-то вроде «я вас оставлю» и, проходя мимо, тихо шепнул «не скажи лишнего, он из разведки» и покинул помещение. Естественно, ни о какой разведке не могло быть и речи, конечно же, это всего лишь обман для недалеких людей. Кристал еще не видела его лица, но на интуитивном уровне предполагала, кто стоит перед ней. Хоть и со словом интуиция, а тем более хваленая женская интуиция у брюнетки было мало чего общего, разве что буква И. Но тем не менее, какого черта?!       Мужчина медленно, нарочито медленно, поправляя при этом полы идеально черного пиджака, который, о боги, смотрелся на нем ну чересчур сексуально, хотя и был в этом деле лишней деталью, развернулся к гостье. Надо было видеть то, как он старался изобразить безразличие, когда при этом на его лице эмоции сменяли друг друга с удивительной частотой. Что-то новенькое. От радости и желания прижать к себе и никуда не отпускать, до гнева, злости и раздражения.       А в это время Айлес занимали примерно те же трудности. Правда выходило лучше, она готовилась, на всякий случай. Но эти пронзительные ледяные голубые глаза, снившиеся ей в ее самых блаженных снах, являвшиеся в самых сладостных грезах. Они, устремляясь на нее, не излучали тот холод, что видели все вокруг. При встрече с ними все мысли, слова, да даже воздух из легких покидали свою хозяйку, заставляя потеряться в себе, в нем и в этом расстоянии, равном полутора метрам, кажущимся до ужаса близким, с учетом последних событий, но при это фантастически далеким, словно между ними вечность.       — Мисс Айлес, стоит полагать, — резко разрезала тишину прозвучавшая фраза.       Девушка не ответила, лишь еле заметно кивнула головой, прекрасно зная, что он внимательно следит за каждым ее движением, как и она, собственно.       — Или стоит лучше обращаться к вам, как к мисс Харрис, — это был даже не вопрос, он утверждал, утверждал тоном, не требующим возражений. Но она возразит, как и всегда любила делать.       Оцепенение сковало каждую клеточку тела. Некогда родной человек, по которому брюнетка тосковала каждый день, проведенный в бегах, каждую ночь, наполненную оглушающей тишиной и одиночеством, которые так и не прижились в ее сердце. Чувствовала ли она к нему тоже, что и тогда, несколько месяцев назад, когда жизнь казалась трудной и запутанной, но на деле была удивительно беззаботной? Хотела ли видеть парня каждый последующий день своей жизни? Было ли ей тяжело? А тяжело ли сейчас?       Тем не менее, худшей траекторией, какой только могли повести ее собственные мыслительные процессы — это отрицать очевидное и прикидываться дурочкой. Все гениально просто.       — Не понимаю, о чем вы, — наконец произнесла Харрис. Конечно, она знала, что поступает глупо, но думать было некогда.       — Это все, что ты можешь сказать? — безэмоционально ответил брюнет. Ни подколов, ни надоедливых поучений, ничего, — Думала смены цвета волос достаточно для смены личности?       — Конечно нет, — фыркнула Агата, раздражаясь от одной только непоколебимости оппонента, — именно поэтому я сменила еще имя, фамилию, место работы и окружение.       — Сильно помогло? — усмехнулся ее серьезности Нильсен, хотя на самом деле разговор был не из легких. До сегодняшнего момента он верил, что она жива, и вот, наконец, доказал это. Торжество великого Шерлока Холмс, раскрывшего одно из сложнейших дел в своей карьере. Но с другой стороны, до последнего не хотелось признавать, что после всех приключений, всего, что между ними было, она предпочла забыть, стереть этот набросок счастливой жизни и выкинуть в мусорку, вырвать эти чертовы страницы из только что обретшей новый смысл уже их общей книги, захотела переписать историю и даже не дала знать о себе, не послала весточку о том, что жива, не объяснила причины такого поведения. Александр места себе не находил, отказывался сдаваться, хватался за последнюю соломинку, искал и в конце концов нашел ту, что не хотела быть найденной. И лишь сейчас он осознал скрытый смысл этой замысловатой сложившейся картины и чувствовал себя полным идиотом.       — До сегодняшнего дня вполне, — кивнула девушка, на секунду разглядев в этом самоуверенном засранце тень разочарования и глубокой душевной обиды. Приятное тепло разлилось по телу, отдавая горечью на кончике языка. Она боялась, что это произойдет, что он привяжется к ней. Если себя и свои порывы ради безопасности этого несносного шведа сдержать было необходимо, но вот реально ли объяснить всю ситуацию ему. Он бы не согласился с ее планом, не послушал и сделал по-своему. Так, как есть, было лучше для всех, пусть и слишком больно. Но лучше же?       — Что ж, значит не буду мешать, — они все также стояли словно и не были знакомы вовсе, по разные стороны баррикад.       — У тебя поддельное удостоверение Ми-6? Ты действуешь незаконно, не стоило, — этот разговор снился англичанке в страшных снах, но все равно она представляла его совсем не так и, конечно же, не была готова. Несмотря на сложности, не хотелось его прекращать, спустя долгие месяцы ее сердце вдруг снова забилось в нормальном ритме. В миг, когда девушка только вошла в эту дверь, жизнь показалась имеющей смысл, даже саму себя она стала ощущать иначе, словно сняли какой-то купол, мешающий видеть мир, чувствовать его, возможно даже понимать. Брюнетка задышала полной грудью. И как же это было приятно.       — Я это и сам только что понял, — грустно ответил швед, собираясь покинуть этот кабинет и больше никогда не вспоминать об этой сумасшедшей, яркой, словно комета, и впечатляющей девушке. Но возможно ли? — все? — и зачем он это спрашивал. Надеялся ли дольше побыть с ней в одной комнате или просто хотел убедиться?       А Харрис молчала, словно забившийся перед хищником в норку зверек, нервно покусывая нижнюю губу изнутри, да так, что на языке отчетливо ощущался солоноватый вкус крови. Ей не хватало этого человека, не хватало, как воздуха, она давно призналась себе в этом. Но отчего же было так страшно остановить, но в тоже время до ужаса больно потерять.       Пока Агата вела внутреннюю борьбу со своими демонами, Нильсен медленно поплелся к выходу. А что еще оставалось делать в этой ситуации? Ведь девушке, которую он полюбил, наверное, впервые в жизни, было все равно на него и его чувства.       И вот ручка двери соприкоснулась с ладонью брюнета. Секунда, и она, даже нет, они останутся этом кабинете лишь воспоминаниями, яркими, резкими, насыщенными, но очень быстрыми, отчего не менее прекрасными. Останутся в прошлом навсегда.       — Александр       Ноющая и разрастающаяся дыра в сердце просто не оставляла другого выбора. Возможно, самого правильного в её, поправочка, их жизнях.       Швед обернулся, чуть шумно не выдохнув от того напряжения, которое охватило их обоих и отражалось от каждой молекулы в этой комнате. Неужели у них все еще есть шанс? Немой вопрос озарил его лицо, но услышать он хотел кое-что определенное.       — Как ты нашел меня?       И снова мимо.       Словно они обладали разными воспоминаниями. Либо Агата боялась ворошить давно забытое, но, к сожалению, наоборот прошлое.       — Я вел расследование, собирал улики, следы — все, что мог найти, хоть ты и тщательно маскировалась. Но рассказ долгий, если тебе нужны подробности, — рука опустилась вниз, так и не открыв ту самую дверь.       — Нам нужно поговорить, — неуверенно заявила девушка, не до конца сама веря своим словам, — только не здесь, нас могут услышать. Нужно какое-то проверенное место.       — Живешь здесь ты, так что говори когда и куда, — в привычной манере сложил руки Алекс, сделав пару шагов вперед.       Англичанка же задумалась, пытаясь прикинуть, где будет безопаснее для них обоих.       — После работы жди меня в миле от офиса. Оттуда пойдем пешком, — достав телефон и сделав какую-то пометку, очевидно напоминание, сообщила Айрес и убрала мобильник обратно в сумку.       — А кого ты так боишься? Неужели Чарльза? Он навряд ли похож на опасного маньяка-преследователя или наемного убийцу, — нахмурился Нильсен. Эта часть всей загадки была в буквальном смысле покрыта мраком для него. Он не знал ничего абсолютно, поэтому понятия не имел, что твориться с Агатой и почему она так опасается Чарльза. Или кого? Что еще она умудрилась натворить во время своей якобы смерти?       — Тшш… — шикнула Харрис, быстро подойдя вплотную и прикрыв ему рот ладонью, — С ума сошел? Все завтра, хорошо?       Эти невинные чистые изумрудные глаза, словно заглянули в самую душу, не обделив даже далекие и темные ее уголочки. Ради этого стоило проделать весь этот путь, теряться в воспоминаниях, без сна и отдыха искать ответы, колесить по свету, следуя за ее призрачной тенью. Глаза не врали, она чувствовала тоже самое, что и он. А еще она жутко боялась и очень сильно сожалела. Кажется, даже опасалась и мысли о том, что испытывает Александр, помнит ли он все, что девушка так старательно хотела закопать. Несмотря на всю стойкость и внутренний стержень, брюнетка (стоить заметить, ей очень идет), подобно молодому стеблю, с огромным трудом пробившему толщу серого асфальта, содрогалась теперь на холодном и беспощадном ветру.       Ей было страшно, а он мог развеять все ее опасения и кошмары. По-моему, все очевидно и без слов. Вся информация, что он смог считать за эти пару секунд, с лихвой окупала все мучения парня. Увидев все, что смог Алекс, было достаточно, чтобы простить ей эту глупую выходку. Это стало понятно, как только мисс Харрис перестала скрывать эмоции и дала им волю. Девушкам же свойственна безрассудность и спонтанность.       И что только с ним делает эта англичанка?       А это прикосновение… Такое невинное и легкое, но в тоже время требовательное и повелевающее. Эта маленькая ладошка на лице шведа, нежная кожа которой так аккуратно соприкасалась с его. Брюнетка, видимо, действовала импульсивно, осознав неловкость ситуации значительно позже.       Тело напряглось, как струна, а сама Агата замерла в нерешительности. Было в этом что-то до ужаса непривычное. Наверное, месяцы затворничества давали о себе знать. Но тут инициативу перенял Александр, заботливо перехватив ее руку и запечатлев на ее внутренней стороне почти невесомый поцелуй.       — Боже, я и забыла про твои королевские манеры, — улыбнулась англичанка, потупив взгляд в пол, не найдя ему лучшего места.       — А я до сих пор помню, как забавно ты смущаешься, — Нильсен самодовольно улыбнулся краешками губ и направился к двери, — проигрываете, мисс Харрис.       Тихо усмехнувшись, брюнетка обхватила себя за плечи и простояла так в тишине своих мыслей еще пару минут. Затем, последовав примеру Алекса, покинула кабинет начальника.       Среди большого количества машин на огромной внутренней парковке найти свою оказалось сложнее, чем может показаться, особенно когда внутри тебя извергается вулкан давно забытых чувств. Обреченно вздохнув, девушка направилась вдоль следующего ряда припаркованных иномарок, цена которых уходила далеко за 20 тысяч долларов.       И почему только сейчас Харрис вдруг поняла, что может просто достать ключи и снять машину с сигнализации. Отклик послышался сразу же, видимо машина находилась близко. Оглянувшись вокруг, девушка лишь стукнула себя по лбу.       И как можно было пройти собственную машину.       Сев за руль, она не торопилась заводить мотор. Оставив сумку на соседнем сидении, брюнетка тупо уставилась перед собой. Сейчас как никогда было необходимо просто остановиться и переварить всю информацию. Кажется, ее так тщательно выстраиваемая по кирпичикам, неидеальная и неустойчивая конструкция под названием жизнь начинала вновь сыпаться по крупинкам и проседать. Неужели крах неизбежен.       В голове бурлили, словно адский котел, мысли и воспоминания. И когда она уже только поживет спокойно и отдохнет? Вероятно, на пенсии, если, конечно, доживет. Нужно было успокоиться, просто успокоиться и доехать в кои-то веки до дома.       Англичанка выдохнула и прикрыла глаза. Покоя не давала одна надоедливая картинка из памяти.       Был дождливый день. Привычная погода для Англии и точное описание сегодняшних событий. А как иначе, ведь сегодня похороны трагически ушедшей Агаты Харрис. Погибшей не за что, не по вине кого-то, а просто сгоревшей до тла среди развалин некогда красивого и большого семейного особняка. Хотя кто знает, может именно ее постигнет судьба легендарного Феникса — птицы, засиявшей из пепла.       Агата рисковала. И не только тогда, когда решилась на всю эту авантюру в одиночестве, и не тогда, когда основываясь на слухах отправилась создавать себе новую личность, опасаясь, что ее найдут и поймаю до того, как она туда дойдет, и даже не тогда, когда снимала деньги со счетов и бежала из страны, по которой громкие новости с ее фотографией на обложке разлетаются со скоростью света. А произошло это именно тогда, когда девушка решила в последний раз проститься с друзьями, городом, Англией и, в конце концов, со своей старой жизнью.       Пожалуй, тут усталость и бесконечный страх давали о себе знать слишком открыто. Все-таки явиться на собственный похороны и стоять вдали, полностью облаченная в темное, в черной классической женской шляпе с вуалью, прикрывающей лицо от посторонних глаз, и с такого же цвета зонтиком в руках было слишком самонадеянно и глупо. Во-первых, ее могли запросто узнать, а во-вторых, это был заезженный сюжет какого-то классического детектива, а человек с черным зонтом — признак страшной тайны, которую оставил после себя умерший. И так уж вышло, что жизнь Агаты была стандартом этих самых детективов, да и загадка после «смерти» тоже в наличии имелась.       Но все же окончательно похоронить свою прежнюю жизнь, оставив на своей могиле красивую алую розу в знак памяти, она пришла после завершения всего процесса. Пробираясь по мягкой и липкой земле, странное чувство охватило нутро. Совсем недавно Харрис хоронила тетушку, именно этот день и считался отныне датой только уже ее смерти. Спустя пару дней она уже шла на собственную стелу. И как такое вообще возможно. Не укладывалось в голове. А все это наследство.       Из-за большого раскидистого дерева уже виднелось большое количество различных венков, цветов и всего, чего только можно.       Грандиозно, хоть здесь мои родственнички не облажались.       Не успела англичанка выйти на нормальную дорожку, как увидела силуэт. Чертовски знакомый, но отчего-то поникший и мрачный.       Действительно, от чего?       Харрис замерла, словно приросла к земле, лишь пристально наблюдая за происходящим. А что еще оставалось в этой ситуации. Конечно, хотелось вовсе не стоять здесь, словно какой-то преступник или шпион, хотелось броситься к парню, прижаться к его груди и забыть обо всем на свете. Почувствовать себя в безопасности было необходимо как никогда сейчас. Но увы, это слишком непозволительная роскошь. Из-за необдуманных поступков блондинки могли пострадать самые близкие ей люди.       Он наплевал на проливной дождь, который шел с раннего утра. Промок до нитки, но, кажется, даже не заметил этого. Швед остановился точно напротив ее могилы, презрительно хмыкнул, окинув взглядом всю мишуру, скрывавшую истинные помыслы ее «семьи». Агата думала, что Александр и вовсе не придет сюда, или уйдет лишь бросив мимолетный взгляд на ее стелу. Но, к удивлению, Нильсен присел на корточки, произнес что-то, чего девушка, конечно же, не могла разобрать. Сейчас она бы отдала все на свете, чтобы услышать его последние слова, адресованные ей, пусть и не лично. Последнее настоящее желание, осуществить которое Харрис не имела никакого права. Затем Алекс опустила на землю небольшой букет из полевых цветов, которые она, почему-то только что заметила.       Полевые… Черт возьми, все, как я люблю. Не важно какие, главное искренно и с душой. Единственные цветы за сегодня, подаренные от всего сердца. Первые и последние цветы, полученные от Александра. Она бы припомнила ему это пару-тройку раз, если бы могла. Не зря ведь говорят, имея — не ценим, а потерявши — плачем.       Блондинка по-прежнему не шелохнулась, застыв, словно статуя. А парень еще немного посмотрел на безжизненный камень с глупой гравировкой и пошел прочь. Спустя минуту остановился и слишком резко развернулся, устремив свой уставший пронзительный взгляд прямо к тому дереву, за стволом которого секунду назад скрылась девушка. Хорошо хоть здесь реакция не подвела.       Неужели он заметил меня?       Беспорядочно повглядываясь в пустоту, брюнет продолжил свой путь, не смея больше давать себе такую глупую надежду. Как он вообще мог такое подумать?       Агата до сломанных ногтей вцепилась в кору несчастного дерева, служившего на данный момент единственной опорой, которая не особо помогала устоять на ногах, что перестали держать после этого взгляда. Блондинка с силой зажмурила глаза, в попытке остановить нахлынувший поток соленых горьких слез, до боли закусила губу и зажала рот рукой, чтобы сдержать отчаянные всхлипы. Медленно спускаясь на грязную и мокрую землю, Харрис начала содрогаться в сильной истерике. Это было слишком тяжело, больно, неправильно — невозможно.