Идеальный убийца

      На улице была ужасная погода, дождь лил уже пятый час и не собирался прекращаться, капли стучали по стеклу так, что звенело в ушах, а от туч на небе несло невероятной тоской… — Здравствуйте, меня зовут Томас, частный детектив. Я к мистеру Генри, у меня с ним встреча на пол шестого, он должен был вас предупредить, — раздался чей то уставший голос. Дежурный неторопливо поднял голову, перед ним стоял среднего роста мужчина, с сигарой во рту, на нем были черные джинсы, мятая рубашка и коричневый пиджак, в левой руке болтался зонт, капли с которого обильно устремлялись в низ, прямо на недавно вымытый пол. — Здесь нельзя курить, очень советую вам потушить сигару и докурить ее в другом месте. Комиссар Генри предупредил о вашем визите, сейчас начальник немного занят, пожалуйста присядьте на диван у входа, он скоро подойдет, — ответил полицейский. «Немного помявшись незнакомец развернулся и неспешным шагом вышел на улицу. Вот чудак, — подумал полицейский. Это надо же так нагло зайти в участок с сигарой во рту, никакой совести у людей уже нет, и что ему могло понадобиться от комиссара Генри в такое-то время?»       Когда комиссар спустился вниз, незнакомец скрестив ноги уже сидел на диване за журнальным столиком, почитывая утренний номер газеты «The New York Times». — Доброго вечера, рад вас видеть, детектив Томас, очень хорошо что вы согласились взяться за это дело, боюсь признаваться, но мы в замешательстве, у нас нет ни единой зацепки… Вот возьмите, здесь вся информация, что нам известна на данный момент, — сказал комиссар и протянул папку с делом. Отложив газету и взяв папку в руки Томас принялся изучать ее содержимое. — Гхм, довольно интересно, всего лишь одна зацепка, совсем не густо, — ответил Томас. — Да, кроме этой пули, которую мы извлекли из него, нам не удалось ничего найти. Этот убийца явно не дурак, ни отпечатков, ни следов взлома, ни орудия убийства, ни свидетелей, даже камеры ничего не зафиксировали, перед нами действительно профи, какой-то киллер не иначе. — Звучит ужасно, а что ФБР? — Они начали свое независимое расследование, однако дело было решено передать и вам, в том числе, — немного подумав сказал Генри. — Да хватит уже «выкать» Генри, давай на ты, зачем так официально, — пробурчал Томас. — Хорошо, так ты берешься? -Издеваешься, конечно берусь, а иначе стал бы я сюда ехать, — с этими словами Томас закрыл папку и встал, протянув руку Генри. — Еще увидимся. — Удачи тебе, Том, — пожав руку, сказал Генри, провожая взглядом уходящего Тома. «Да, —подумал он. — Удача тут действительно пригодится».       Вернувшись домой Томас лег на диван, «ну и денек», — подумал он. Жил детектив в одном из лучших апартаментах города, всего в 600 метрах от площади Таймс-сквер и в 700 метрах от Бродвейского театра. В комнате, кроме дивана из синей мягкой ткани с такого же цвета подушками, где собственно и расположился Том, стоял овальный журнальный столик, на котором лежали пару газет недельной давности, несколько книг, пульт от телевизора и чашка недопитого кофе, который, по всей видимости, стоял там с самого утра. В центре стола лежала небрежно оставленная кем то записка, пятна на которой явно говорили о том, что ее владелец был очень сонный. По углам от дивана располагались две тумбы из дуба, над которыми расположились светло-черного цвета лампы бра, между ними над диваном весела картина неизвестного художника, на ней был изображен океан и какой-то корабль болтался по волнам вдали. Возле окна, которое к слову начиналось с самого пола и тянулось чуть ли не до потолка и было закрыто занавесками стоял небольшой пустой письменный столик и два стула рядом с ним. Ну и наконец напротив дивана, на стене расположился шикарный плазменный телевизор диагональю 42 дюйма. Однако в остальном комната была пуста, белые стены и потолок, на полу лежал паркет. Смотря в потолок Томас о чем то думал, перебирая мысли в голове. Хоть он и был лучшим сыщиком, сейчас он не имел ни малейшего представления о том, кто мог быть убийцей. Пролежав так с пол часа, Том сел, и включив телевизор на какой-то канал, где ведущий рассказывал о мире животных, о том что ими управляют инстинкты, а только лишь после разум. Том взял записку с журнального стола и принялся ее читать. Судя по почерку записка явно принадлежала Эмилии, его сестре: «Дорогой Том! Спасибо что любезно согласился пустить меня переночевать, после той дикой вечеринки моя голова до сих пор гудит, я проспала весь день, а ведь мой самолет вылетает уже через час, в 17:00! Я просила тебя меня разбудить! Ну да ладно, заварила себе кофе, надеюсь он мне немного поможет, хоть в этом я и сомневаюсь. Как и говорила ранее, я вылетаю в Лондон к нашим родителям, тот сувенир, статуэтку свободы, что ты просил меня передать я надеюсь довести целым, но ничего обещать не могу, она очень хрупкая! По приезду я обязательно сообщу тебе как я добралась. Хотела тебе позвонить, но знаю что ты сейчас занят и трубку не возьмешь. Смотри нормально ешь, в твоем холодильнике совсем пустота! Я заказала тебе пиццу, пока собираюсь, как её привезут она будет лежать в холодильнике на полке снизу. Целую тебя, до встречи! Твоя сестренка!» Положив письмо обратно на стол, Том снова лег на диван. Есть ему совершенно не хотелось, поэтому он начал размышлять о преступлении. Убийство судьи, одна единственная улика, позолоченная пуля, судя по экспертизе она принадлежит какому-то старинному револьверу системы Нагана. — Хмм, кто же ты, испарился будто призрак, — подумал в слух Том, и с этими словами, повернувшись набок, он заснул.       За окном было уже совсем темно, когда Генри вышел с департамента полиции на парковку. Сев в свой черный Chevrolet Camaro 2010 года он взглянул на часы, они показывали половину восьмого вечера. «Да, уже совсем поздно», — подумал про себя Генри. Неспешно зевнув он завел мотор, и через несколько секунд машина тронулась в путь. Жил комиссар Генри в своем доме в районе Квинса, на 32 авеню. Путь от департамента до дома занимал по меньшей мере пол часа, но сейчас навигатор показывал большое количество пробок, из-за ремонта на одной из дорог, поэтому поездка обещала занять на 20 минут больше обычного. Приехав домой Генри встретила жена: — Как ты вовремя, я только что приготовила очень вкусные кексы, хочешь попробовать? — улыбаясь сказала она ему. — Мари, я тебя обожаю, ты у меня просто мысли читаешь! Сейчас попробую, только руки помою. — ответил Генри снимая верхнюю одежду. Из-за угла одной из комнат выбежала курносая девочка 8 лет, в розовом платье, это была дочка комиссара. На милом детском лице читалась радость, поправляя свои каштановые волосы она подбежала и обняла отца. — Пааап, я так соскучилась! Ты говорил что приедешь пораньше, но опоздал. — подняв глаза на папу искренне сказала она. — Извини Амелия, мне правда жаль, но ты же знаешь какие в нашем городе бывают пробки, тут я ничего не могу поделать, — ответил Генри, — за то смотри что я тебе купил! — и достав из кармана куртки пачку М&m's он протянул её ей. Схватит пачку и выкрикнув полное радости и счастья «спасибо» Амелия побежала к себе в комнату. — Иногда для счастья нужно так мало. — сказал Генри. Вымыв руки Генри зашел на кухню, там уже накрывала ужин Мари. Вечерняя трапеза выглядела прекрасно, отдавала приятным ароматом и лишь усиливала и без того разбушевавшийся аппетит: обжаренный на гриле стейк, искусно приготовленные куриные наггетсы, рис с добавкой овощей, пару соусов. В центре кухонного стола расположились кексы, главный гость сегодняшнего вечера. — Сейчас, я заварю тебе кофе. — сказала Мари. — Спасибо, даже не представляю чтоб я без тебя делал, — ответил ей Генри усаживаясь за стол. После еды Генри направился по лестнице в свой кабинет, расположенный на втором этаже. Открыв дверь его лицо обдало свежим холодным воздухом, со стола у окна стекали капли, окно было открыто. «Видимо я забыл закрыть его, уходя на работу», — подумал он. Закрыв за собой дверь комиссар подошел к столу и закрыл окно. «Хорошо, что я не оставил на столе никакую бумагу. Под таким дождем от нее бы не осталось и следов», — предположил Генри. Скинув влагу на пол тряпкой, что всегда лежала на подоконнике и предназначалась именно для этого, Генри сел за стол. Его кабинет представлял из себя не большую комнату, заставленную со всех сторон шкафами с полками до потолка заполненные книгами. Включив настольную лампу Генри отодвинул ящик стола и извлек из него черную папку с грифом «совершенно секретно». «Я не могу допустить что бы среди органов пошел слух, будто департамент Нью-Йорка ни на что не годен, все же мы первые нашли труп, нужно бросить все силы и найти хоть что то! — подумал он, открывая папку и вчитываясь в материалы дела. — Ага, значит судья был убит с 8 до 12 ночи, судя по экспертизе смерть наступила практически мгновенно от одного выстрела в голову. Выстрел был совершен в затылок предположительно револьвером системы Нагана с расстояния пары метров, калибр пули составил 7,62мм, масса 7 граммов. Пуля позолочена. — пододвинув к себе пепельницу и достав из кармана брюк сигареты, Генри закурил и пустился в дальнейшие раздумья. — Странно, убийца не оставил следов, свидетелей нет, так почему же он не попытался подстроить это как самоубийство, у него были все шансы на это, я уверен. Не мог же он не догадаться до этого, — нет исключено, — сказал вслух Генри. — Я уверен наверняка, убийца хотел чтобы его искали, он точно псих, — внезапно в голове всплыла идея. — Псих! — воскликнул Генри и быстро нащупав в кармане телефон, стал набирать чей-то номер.»