Сближение

Сударь и Гусейн

— Никит, можно я возьму твою футболку? У меня все грязные, — стесняясь, спрашивает Гасанов. — Конечно, бери! — улыбаясь, отвечает парень. Гусейн снимает с себя грязную кофту и надевает футболку, которую ему даёт Никита. Как и было ожидаемо, футболка оказывается ему велика на размера полтора. Сударю это кажется очень милым, и он готов накинуться на Гасанова и съесть его прямо здесь и сейчас. — Я переоденусь... она мне слишком велика, — говорит Гусейн и уже начинает снимать её, как руки Никит обхватывают его за талию. — Не нужно, побудь в ней, — Сударь утыкается носом в его плечо. — Лад... Гасанов не успевает договорить, как чувствует, что что-то упирается в его зад. — Никит, это у тебя... Сударь не отвечает, а затягивает парня в поцелуй, в нежный, полный любви поцелуй, и Гусейн отвечает ему . — Да. Это именно то, о чём ты подумал, но у тебя тоже стоит, — мягко говорит Сударь, проводя рукой по члену своего парня. Тот лишь краснеет в ответ. — Мне кажется, что нужно избавиться от трусиков... — Ч-чего ? — он конечно знал, что рано или поздно они займутся сексом, но сейчас это слишком неожиданно для него. — Я ждал много дней, не то что дней... месяцев! Я буду очень нежен и аккуратен, обещаю, — целуя в шею Гусейна, говорит Никита. — Хорошо... — щёки горят и краснеют, он сам не ожидал, что так быстро согласится на это. Никита толкает его в сторону кровати, начиная раздеваться, оставив на себе лишь боксёры. Его руки залазят под футболку его парня и он пальцами сжимает соски, от чего те твердеют, а изо рта Гасанова срываются такие сладкие стоны. «А он довольно-таки чувствителен». — Я по тебе схожу с ума, — доносится голос Никиты. Он поднимается к шее, кусая и посасывая её, оставляет на ней засосы, заставляя из-за этого вскрикивать Гусейна его имя. Никита переворачивает своего мальчика на спину, а сам выдавливает себе на пальцы большое количество смазки. Гасанов пытается увидеть, что тот делает и это замечает Никита. На его лице появляется улыбка. — Не волнуйся ты так, сначала я тебя хорошо растяну, чтобы тебе не было так больно. Он так мило улыбается, что Гусейн доверчиво кивает, но всё же страх не оставляет его. Первый палец проникает внутрь очень медленно и аккуратно; после пары толчков входит и второй. Тело Гасанова выгибается, ощущение были не очень приятные. — Потерпи. Первое время тебе будет немного неприятно... нужно привыкнуть. Сударь проводит рукой по всему телу парня, заставляя Гасанова вздрогнуть. Он снова тянется к чужим губам, целуя нежно, но уверенно. Свободная рука поднимается к соску и начинает его поглаживать. Он ускоряет темп и находит ту самую точку. — Сейчас тебе будет хорошо, — целуя в шею, говорит Сударь, надавливая пальцем именно в то местечко. Изо рта Гасанова доносятся стоны. Уже не было не приятно, а как раз-таки наоборот. Эти манипуляции длились около пяти минут, после чего Никита достал свои пальцы и начал снимать с себя боксёры. Гусейн поворачивается, чтобы увидеть, что ему предстоит вытерпеть внутри себя. << Ничего себе! У него такой большой, как он поместится во мне? Блять! На что я подписался?!!>> — Я тебя хорошо растянул, но всё же будет больно, так как это твой первый раз, — говорит Никита, добавляя ещё смазки. — Ты готов? — Не совсем, но... да, — парень очень переживает, но отступать было поздно. — Я тебя люблю, — говорит Сударь, начиная по немногу входить. — Блять! Это больно! Не нужно! Высунь! — он, конечно, знал, что будет больно, но не думал, что на столько. — Милый... потерпи. Он уже наполовину в тебе. — Только наполовину, я не смогу выдер... Никита резким движением входит полностью. Ощущается сильная боль и с глаз непроизвольно начинают течь слёзы. — Сейчас пройдёт, скоро боль пройдёт, — Сударь его поддерживает, обнимая за талию и начиная понемногу шевелиться к той точке. Когда он её находит, то из уст Гасанова срываются стоны, боль понемногу начинает перерастать в удовольствие. Никита придерживал его руками и ускоряет темп. Громкий стон извещает его о том, что тот на грани и скоро кончит. — Давай вместе... — шепчет Никита, оставляя ещё пару засосов на шее и спине. Гусейн кончает первый, а за ним и Сударь. — Никита! Я, блять, с кровати теперь не смогу встать из-за тебя! — Ну и не нужно, я сам позабочусь о своём парне, — тянется к губам Гусейна, затягивая их в очередной поцелуй.