Удивительная история

ПРОЛОГ ШТАТ МИССУРИ, 1919 ГОД Восемнадцатилетний Эмиль Фарьер сидел у давно немытого окна пассажирского вагона и смотрел, как за окном проплывают равнины ещё одного штата, который они оставляли позади. Стоило ему немного прищуриться, и лужайки, покрытые жёлтой травой, островки изумрудных деревьев и изредка попадавшиеся фермы сливались воедино — почти как на абстрактных картинах его мамы. Разумеется, директору цирка Максу Медичи всегда удавалось добиться от Энни Фарьер более понятного для зрителей оформления цирковых афиш и рисунков на фургонах. Чтобы не слишком абстрактно, но и не слишком реалистично. Надо ведь постараться передать очарование волшебной встречи с цирком. Те всплески цветов, которые Энни наносила взмахами кисти, создавая свою «живопись действия», были понятны только Эмилю, Джо и их отцу. Лишь они знали, как выглядят для мамы публика и огни цирка, когда она, повиснув головой вниз, несётся на коне во время представления и её волосы развеваются на ветру. Эмиль знал, что Ронго очень старался, но те новые афиши, которые он нарисовал на скорую руку, не шли ни в какое сравнение со смелыми, запоминающимися плакатами его мамы. При этой мысли у Эмиля что-то ёкнуло внутри, и по щеке покатилась слезинка, а рука сжала ключик, висевший у него на шее. Заскрипел люк в потолке, и сверху спрыгнул младший брат Эмиля. Сотню раз говорил он ему, чтобы он не лазил между вагонами, когда поезд движется, но шестнадцатилетний сорванец и не думал слушаться. Эмиль быстро смахнул слёзы. Ему нужно быть сильным ради брата. — Джо, ты же знаешь, что нельзя перелезать из вагона в вагон на ходу… — начал было он. — Кроме как в случае крайней необходимости, — закончил за него Джо. — Но это и есть такой случай! Угадай, что, угадай, угадай! — Джо плюхнулся на деревянную скамейку напротив. Копна его отросших волос задорно всколыхнулась, а на лице играла настолько широкая улыбка, что в вагоне как будто стало светлее. Как же приятно было видеть его таким счастливым! — Что? — Нам пришло письмо! От папы! Эмиль почувствовал, как его сердце словно ухнуло вниз, а Джо всё продолжал тараторить, сыпля словами быстрее, чем стучали колёса поезда. — Оно затесалось среди счетов мистера Медичи, которые он получил на предыдущей остановке, и вот только сейчас нашлось. — Светясь от счастья, Джо запустил руку в карман своей курточки и торжественно вытащил грязно-белый конверт. Эмиль с трудом поборол желание сию же секунду выхватить конверт у него из рук. Джо картинно вручил его брату, и он вытащил мятый листок бумаги. Вид широкого папиного почерка буквально согревал душу. Пока он читала, Джо продолжал беспрерывную болтовню. — Он едет домой, Эмиль! Его отпустили из армии, наградили медалью и всё такое. Мистер Медичи уже послал ему телеграмму, чтобы он встретил нас в Джоплине. Эмиль с улыбкой взглянул на Джо, и в глазах его блеснули слёзы. — Он едет домой, — словно заворожённый, повторил он. — Просто не могу дождаться, когда услышу его рассказы, — трещал Джо. — Я, конечно, понимаю, всего в письме не напишешь, письмо ведь может попасть в руки врага, но я уверен, что он настоящий герой! Эти немцы наверняка просто сразу шли сдаваться, когда он обрушивался на них на поле боя… Но мысли Эмиля были уже где-то далеко, и весёлая болтовня Джо сливалась для него в единый фоновый звук, такой же непрерывный, как мерное постукивание поезда. Он прижал письмо к груди, как будто мог прижать к себе папу через слова, написанные его рукой. Но совсем скоро он обнимет его по-настоящему! Осталось совсем немного. С ним всё станет лучше. Конечно, он не сможет вернуть маму — этого никто никогда не сможет, — но папа сильный и смелый, и всё остальное ему по плечу. Больше не надо будет бояться. Он всё уладит. Он о них позаботится.