Диковинка

Чимин не из тех людей, что могут похвастаться своей смущённостью, но тот факт, что он сейчас сидит у почти не знакомого альфы дома, в его комнате, на его кровати, под его умелыми руками, в расслабленном положении — нагоняет сомнения по поводу безопасности времяпровождения этого вечера. Не то чтобы Чимин боялся, но… да, он боится. За то, что может случиться, его явно не похвалят, да и он не хочет быть таким, как Тэхён, что свёл с пути праведного половину поселка, и Паку совершенно не интересно случайно это или специально. И хотя родственники Чонгука внизу, вряд ли это остановит альфу, по крайней мере, так думает Чимин. Как бы ему сейчас хорошо ни было, но это надо прервать, и Чимин чувствует, что вот прям надо, потому что руки альфы скользнули по спине. Омега резко вскакивает, словно его кипятком обдали, и летит к двери, что-то невнятно бурча. Чонгук еле успевал за ним, но когда Пак хлопнул дверьми перед его носом со словами прощания, Чонгук даже не успел предложить проводить омежку, ведь там довольно темно. Чувство, что этот посёлок не большой и все здесь всех знают, приходит чуть позднее обычного, и с мыслями, что у Чона так и не получилось подружиться с Паком, Чонгуку как-то удаётся ещё уснуть.

***

Со следующего утра Чонгук понял, что время идёт слишком быстро, и, хотя позади только одна неделя, а впереди почти три недели — он понимает, что не успеет завоевать доверие Чимина, а этого в последнее время, ой, как хочется. Три недели — это кажется теперь совсем маленьким сроком, и Чонгук буквально вылетает из дома, когда узнаёт, где находиться дом Пака. Чонгук крайне удивился, что он был на самой окраине посёлка, к тому же, этот дом очень роскошный и большой, видно, семья не из бедных, и даже забор сделан более ровно, из одинаковых кусочков дерева, причём дерева с каким-то малиновым оттенком, хотя он еле заметный. Честно говоря, Чонгук даже побоялся зайти, но какая-то женщина выбежала первая и ещё даже не успела открыть дверь, как начала приветствовать Чонгука и приглашать его войти. От такой гостеприимности Чонгуку стало не по себе, он улыбался как-то неловко и следовал за женщиной со светлыми волосами, что подталкивала его ближе к дому. — Заходьте, не бійтеся, ми завжди дуже раді гостям. Особливо друзям Чіміна. [Проходите, не бойтесь, мы всегда очень рады гостям. Особенно друзьям Чимина.] — продолжала лепетать женщина, усаживая Чонгука на табурет перед столом. — Сідайте зручніше, я зараз покличу Чіміна, щоб він зготував нам. [Распологайтесь, я сейчас позову Чимина, чтобы он накрыл стол] — О.ні, дякую, але… але не потрібно турбувати його, якщо він зайнятий… [О.нет, спасибо, но…но не нужно звать его, если он занят]– остановил он женщину на пороге, на что та удивлённо осмотрела Чона, тем самым приводя его в тупик, заставляя сомневаться его в своих действиях и словах. Через несколько минут в кухню входит пыхтящий Чимин, явно недовольный тем, что его оторвали от личных дел, проявляя столь небрежное отношение к нему, но что поделать. Такие обычаи. Как только он видит Чонгука, сначала замирает, а потом уже как-то неуверенно и смущённо подходит к печке, начиная её разогревать. Чонгук шумно выдыхает, ощущая себя как-то неправильно, ради него Чимина оторвали от его дела, Чонгук бы не позволил этому случиться, но он не знает украинских традиций, поэтому приходится плыть по течению. Греет одна лишь мысль про то, что Пак как бы бросает на Чонгука неоднозначные взгляды, совсем стеснительные и робкие, и Чонгук не всегда понимает, что это означает. Пак суетится на кухне, бегает из угла в угол, то на улицу, то обратно в кухню, пока его мать с отцом топчутся где-то в так называемом коридоре, и Чонгук не совсем понимает, что они там делают, но до его ушей, долетают несколько фраз. — Хто це? [Кто это?] — Це той, із сім'ї Чонів. Альфа, Джухон, ти розумієш, це альфа?! До Чіміна прийшов альфа! [Это тот, из семьи Чонов. Альфа, Джухон, ты представляешь, это альфа?! К Чимину пришёл альфа!] — восторженно говорит женщина, да так, что это уже слышит и сам Пак, краснея, как помидор. Будь Чонгук на его месте, уже бы давно захлопнул им рты, конечно по-доброму, но, всё же, сделал бы замечание, но здесь… Даже и говорить не надо, что здесь. Сложные отношения в общем. Вообще, Чонгук против этого неравенства, и, когда он заберёт Чимина к себе в Петербург, а это обязательно случится, он уже всё решил и расписал, то не будет относиться к Чимину так и поможет ему приобрести новый уровень общения людей. — З чого ти взяла, що саме до Чіміна?[С чего ты взяла, что именно к Чимину?] — Хай і не до Чіміна, але він прийшов, скільки альф ти бачив в нашім домі? Тільки тебе, Чіміну вже двадцять три, а він до цих пір один. Якщо так і далі продовжиться, всі альфи його років, будуть зайняті іншими, а він так і залишиться один. А тут подивись який хороший випадок. [Пусть и не к Чимину, но он пришёл, сколько альф ты видел в нашем доме? Только тебя, Чимину уже двадцать три, а он до сих пор не замужем. Если так и дальше продолжится, то все альфы его возраста уже будут заняты, а он останется один. А здесь посмотри какой хороший случай.] Чонгук слегка прокашливается, надеясь, что родители остановятся, и это действует на них отрезвляюще, они проходят в кухню, улыбаясь. — Може ви ще чогось хочете? Чімін у нас дуже працьовитий, зробить усе, що треба, усе що попросите. Він взагалі у нас такий молодець, завжди нам допомагає, завжди замість нас працює, все ж таки ми уже старі, скоро помирати.[Может вы ещё чего-то хотите? Чимин у нас очень трудолюбивый, сделает всё, что нужно, всё, что попросите. Он вообще у нас такой молодец, всегда нам помогает, всегда вместо нас работает, всё же мы уже стары, скоро помирать] — говорит женщина, пока присаживается за стол вместе с мужем, только на последнем слове как-то даже всхлипывает, на что и Чимин, и муж обращают внимание, но Чонгук чувствует какую-то фальшивую нотку и стоит слишком напряжённо, чтобы разобраться в чём дело. Он, как бы, уже прознал, но всё равно ещё не то. Что-то здесь есть, и Чонгук пока что пропускает это. — Хоть би його вже заміж видати, а то така хороша омега пропадає. [Вот бы его уже замуж выдать, а то такая хорошая омежка пропадает] — Вот оно. Это то, что пропустил Чонгук. Он парень не глупый, сразу понял что к чему, но от этой мысли становится просто смешно и гадко. Нет, конечно нет ничего плохого в том, чтобы хотеть выдать сына замуж, но помалкивать про его <отсутствие запаха > — просто варворство. Такое ощущение, будто они просто хотят избавиться от лишнего груза. От этого на лице Чонгука мелькает горькая усмешка, и если она ускользнула от родителей, то от Чимина точно нет. Он точно уловил её своими черными, горькими глазками, что уже начали наполняться слезами, и, чтобы окончательно не разрыдаться, Чимин начинает накрывать на стол. — Если он у вас такой золотой мальчик, почему пытаетесь выдать его замуж? Помогал бы и дальше вам, ведь вы дальше не моложе становитесь — Чимин давится водой, которую, видимо, захотел выпить из-за накопившейся обстановки, но эта же самая обстановка не дала сделать ему этого. Родители начинают неловко кашлять, а на лице у Чона уже самодовольная улыбка и, бросив короткий взгляд на Чимина, он подмигивает ему и принимается есть борщ. У Чимина в этот момент звёзды перед глазами, Чонгук ему подмигнул, Чонгук его защитил, не дал осквернить. На душе так сразу тепло становится, словно лучик солнца в сердце поместили. И Чимин готов светить им всему миру и согревать им всех вокруг, вот только этот лучик внутренний начал пропадать, как только Чон начал покидать его дом. И, честно говоря, слова матери о том, что Чонгука нужно проводить до ворот, Чимин воспринял слишком бурно, даже издал тоненький писк, из-за чего все уставились на него, но он лишь быстрыми шажками вышел из дома, направляясь по дороге. Чонгук шёл за ним, слегка улыбаясь. — Слухай… Я…еее…хотів тобі сказати… [Слушай… Я это…хотел тебе сказать…] — начал Чимин, опираясь о деревянную калитку, а Чонгук, якобы слишком увлечённый тем, что хочет сказать Чимин, складывает руки по обе стороны от Чимина и упирается ими для удобства.