the pleasure, the privilege

      Они сидят в Большом Зале, когда это происходит.       Даже пока это не случилось, Гарри знает: что-то… не так.       Гермиона, сидящая рядом, так смеётся и фыркает над историей, которую рассказывает Рон, что его уши краснеют от удовольствия. Чуть дальше Джинни и Дин разговаривают с пятикурсниками, и Невилл улыбается, когда пытается, но не может сосредоточиться на чтении учебника по Трансфигурации.       Момент словно застывает в воздухе, раскачиваясь и искажаясь по краям. В голове шумный беспорядок, который становится всё более заметным. Ощущение растёт с каждым днём.       Чужое чувство отчаяния сменяется ликованием, и в мгновение ока картина меняется.       Слышен треск вытесненного воздуха.       Там, где только что стояли блюда, лежит тело.       На мгновение становится тихо, пока приходит осознание, а затем звучат крики.       Гриффиндорцы вокруг пытаются выкарабкаться из-за стола, в спешке спотыкаясь и падая. Гарри… остаётся на месте. Он смотрит.       Он знает это тело.       Полураздетый Вернон Дурсль, лежащий на столе, мёртвым выглядит мельче, чем при жизни. На его лице застыло выражение ужаса. Его горло перерезано, а язык вырван. Там, где должно быть сердце, в груди дыра.       В пустоте которой цветут лаванда и эдельвейс.       – ТИШИНА.       Эхо голоса Дамблдора заставляет мысли Гарри погрузиться в хаос. Он слышит, как люди вокруг перешёптываются, пытаясь угадать, кому принадлежало тело; он слышит чей-то плач за спиной.       Рон сжимает его плечо и стаскивает его со скамьи. Другая рука, Гермионы, находит его руку, и он крепко сжимает её.       Он не может отвести глаз от тела.       Он думает, что должен испытывать ужас или… грусть, например. Но он ничего не чувствует.       Он чувствует пустоту.       Словно издалека он слышит голос Дамблдора, приказывающий старостам отвести студентов в гостиные факультетов. Рон и Гермиона не хотят оставлять его, он знает. Но они уходят, и он остаётся один в центре Большого Зала.       Он поворачивается, собираясь пойти вслед за ними, но Дамблдор опускает тяжёлую руку на его плечи и ведёт его в сторону своего кабинета. Он слышит, как за ними следует МакГонагалл, как громко слышен знакомый звук её шагов по каменному полу. Снейп, скорее всего, тоже идёт следом.       Гарри позволяет вести себя.       Он не может прогнать образ из своей головы. Он задаётся вопросом, наблюдала ли это тётушка Петуния. Или Дадли.       Именно от этой мысли грудь пронзает острая боль. Он надеется, что Дадли ничего не видел.       Он моргает и замечает, что они уже в кабинете Дамблдора.       – Посмотри на меня, Гарри, - говорит Дамблдор, здоровой рукой поддерживая шею Гарри и запрокидывая его голову.       Гарри делает, как было велено, и, ощутив проникновение в своё сознание, закрывает глаза, испытывая глубоко в душе что-то похожее на злость. Он не понимает, что творится сейчас в его сознании, но оно его. И он не хочет, чтобы кто-то ещё видел.       – Это я, профессор, - говорит он хриплым голосом, словно только что кричал. – Только я.       – Мне жаль, мой мальчик, - Дамблдор наконец отпускает его и кладёт руку ему на плечо. – Мне надо было удостовериться.       Гарри опять открывает глаза: ему кажется, если он не откроет их, то навсегда потеряется в своём сознании. Он упорно смотрит в пол.       – Понимаю.       – Кто это был, Поттер? – требовательно спрашивает Снейп, словно Вернон Дурсль не был частью воспоминаний, которые Снейп с таким удовольствием ворошил на их занятиях.       Гарри сжимает челюсть и, вместо ответа, смотрит на пустую жёрдочку в углу.       – Где Фоукс? – слышит он свой голос.       Дамблдор хмурится и поворачивает голову, чтобы проследить взгляд Гарри.       – Отправился за ягодами, наверное, - отвечает он, и Гарри кивает.       Он почти чувствует взгляд, которым награждает его Снейп за игнорирование. В любой другой день его бы это повеселило. Сейчас же веселье кажется чем-то слишком сложным.       – Это был мой дядя, - наконец произносит Гарри. Он смотрит Дамблдору в глаза, прежде чем Снейп сможет задать ещё один вопрос. – Кто-нибудь сходил проверить тётю Петунию? Или Дадли?       Взгляд Дамблдора останавливается на МакГонагалл за спиной Гарри, и Гарри слышит стук её туфель, когда она направляется к двери, чтобы выполнить поручение.       – Ты в порядке, Гарри? – спрашивает Дамблдор через мгновение.       Гарри пожимает плечами. Глупый вопрос, но он не говорит этого.       – Да, - он шаркает туфлями по каменному полу. В одной из туфель дырка, и его пальцы начинают замерзать. – Я в порядке.       Снейп ворчит, словно желая возразить, но передумывает.       Когда Гарри смотрит через плечо на своего мрачного профессора, тот выглядит крайне некомфортно. Поймав взгляд Гарри, он смотрит в ответ, но ничего не говорит. Он даже не ухмыляется.       – Это был Волдеморт, не так ли, - произносит Гарри.       Это не вопрос.       Но похоже на него. Ни Снейп, ни Дамблдор не хотят подтверждать то, что они все и так знают.       Дверь в кабинет Дамблдора открывается, и заходит МакГонагалл.       – Дом сожжён, - быстро говорит она твёрдым, но не лишённым сострадания голосом, потому что она знает, что будет намного больнее, если преподносить новости в мягкой форме. – Ни Петунию, ни Дадли не нашли.       – Но вы ищете, - говорит Гарри, потому что ему нужно верить.       – Да, мистер Поттер, - отвечает ему профессор и кладёт руку ему на плечо. Рука тёплая. – Мы ищем.