Komodo dragon

«Чёртовы риелторы!» — думает Чонгук каждый день после переезда в новую квартиру. Конечно, парню стоило насторожиться ещё на стадии, когда компания предоставила ему чересчур улыбчивую дамочку с комплексом неполноценности. Она умудрялась каким-то образом играть на совести Чонгука, прибавляя в желание купить просторную и обычную квартирку свои собственные загоны насчёт нерезультативной работы. Когда Чонгук просматривал на сайте, на фотографиях, а после и вживую саму квартиру всё было совершенно нормально: красивые обои с кактусами на стенах, зелёные платформы интерьера, мебель в тон общему фону, растительность на кухне, плитки в ванной с рисунками тех же кактусов и клеверов. Одним словом — уютно. Для молодого и полного сил человека со специфичным вкусом по части цветов на вещах — вообще отлично. Да и риелтор продолжала быть такой душевной и милой, обещала позвонить и узнать через месяц, успел ли он привыкнуть к новой жизни на совершенно незнакомом месте. Однако проходит месяц, вот уже второй час после тридцати дней, но в телефоне ни одного звонка от той добродушной девушки. Чонгук уверен, что он привык находиться в квартире, иначе чем объяснить то, что ссоры молодой парочки соседей справа он уже принимает с каким-то даже родным чувством, будто является участником тройных отношений и принимает во всей суете своеобразную роль самаритянина. В спорах частенько проскальзывают совершенно неуместные темы. Думается Чонгуку, что парочка ссорится так, для вида, для страсти и поддержания какого-то движения в скудных отношениях. Потому что в реальности просто нельзя вчера ссориться из-за шедевра Ясунари Кавабаты, а сегодня открыть диссонансный вопрос о том, хорош член или дилдо. Трубы прорываются, как ненормальные. Чонгук звонит сантехнику из управляющей компании трижды в день, и это, на секундочку, больше, чем звонков родной матери. Периодически ломающийся лифт, шумные собрания жильцов, наседающие с порога подъезда бабульки и… это ещё не конец списка! Даже то, что Чонгук уже не истерит на ровном месте, увидев в очередной раз в подъезде выброшенного гибрида — уже что-то. А их в этом райончике, где всем, видно, искренне плевать на снующих в поисках пропитания бродячих существ, просто тьма тьмущая. Возвращаясь домой, Чонгук уже на автомате покупает упаковку молока для гибрида котёнка-девочки с третьего этажа. На днях её, благо, подобрали. С горем пополам, совершенно недовольный жизнью на новом месте, проклиная ту психологически располагающую к себе риелторку на чём свет стоит, изливая душу сантехнику Сокджину, который даже кофейную собственную чашку в квартире парня заимел, Чонгук продолжает существование в ужасно неудобном месте, привыкая к непривычным обстоятельствам с позитивными мыслями о том, что обустроит когда-нибудь свою жизнь сполна и об этом захолустье тогда будет помнить только выпив пару стаканов соджу в компании того же сантехника Джина. — Мне нормально, правда, — говорит матери по телефону Чонгук, подавляя выступающие на глаза слёзы. С одной стороны — звучит смешно для остальных, ведь Чимин до сих пор ржёт над ним, как ненормальный, но с другой — это проблема и с ней бедный парень уже никак справиться не может, потому что поздно, лишних денег нет, работать надо, а капризничать с условиями — как-нибудь потом. — Всё нормально. Я просто на сверхурочные часы остался, вот и устал. Я в порядке. Хорошо покушал с Чимином, — отвечает парень, даже не смотря в сторону лифта, когда заходит в свой подъезд. Он направляется к лестнице. — Как там Чонхё… — Чонгук, открывая дверь лестничного пролёта, застывает с прижатым к уху телефоном, опустив ручку двери вниз, — …ён? — заканчивает вопрос парень, качая головой. Темно. Обычно на первых ступеньках всегда восседают гибриды, всем своим видом источая голод и холод, однако здесь сейчас совершенно пусто. Чонгук проходит вперёд, пожимая плечами и продолжая беседу с матерью. Где-то на четвёртом этаже он запыхался, попрощавшись с роднёй, и, пожелав удачного семейного праздника, вешает трубку, оказываясь в тишине дома. Девятый час вечера. Не такое уж страшное время: на улице уже выступает серп полумесяца, россыпи звёзд медленно появляются. Чонгук, поднимаясь по лестнице, вдыхает аромат сигарет. На шестом этаже открыты окна. Чонгук любезно захлопывает их, протирая стекло ладонью, чтобы оценить состояние грязи подъезда. Так, для любопытства. Перед взором раскрываются скучные улицы района. Звуки шагов с нижних этажей привлекают внимание Чонгука в последнюю очередь. Вниз парень смотрит, поднявшись на седьмой. В темноту вверх двигается медленными, шаркающими шагами человек. Он застывает внезапно, словно чувствует на себе чей-то взгляд. Чонгук прищуривается, наклоняя голову набок. Незнакомое существо дрыгает тяжёлым хвостом в сторону и резко поднимает взгляд на него. Сфалеритовые глаза светятся в темноте. Гибрид неизвестно чего издаёт звук, похожий на рык. Страшно. Чонгук сглатывает, выходя к своему коридору с подбитым настроением. Даже милый звонок матери не приносит радости. — Я не знаю. Он выглядел опасным. Если он дикий, что с ним сделают? — спрашивает Чонгук у Чимина. Слова выходят исковерканными из-за зубной щётки во рту. Парень наклоняется к раковине, выплёвывая остатки пасты. — «Вероятно», — Чимин усмехается на том конце, — «его бы уже выловили, раз уж на то пошло. Да и не могут они одичать. Мой Юнги вон каким зверским был, но поумнел, перевоспитался, хотя и в состоянии дикого кота продолжал быть собой. Наверное, это была верная своим принципам и хозяину милая собачка-гибрид. Они по природе совсем не злые». — Не хватало мне проблем с этим, — вздыхает. — Надеюсь, он уберётся из подъезда, пока я буду в командировке. — «Ах, ну, зачем ты так?» — смеётся Чимин. — «Заведи себе гибрида. Жить будет веселее. Да и улыбаться начнёшь чаще». — Мне хватает шумных соседей, их разговоров про дилдо и прорывающихся труб вместо питомца, — отвечает Чонгук, протирая лицо полотенцем. — «Ну, как хочешь», — поёт Пак. В этот момент, как назло, раздаётся звук щелчка и на кухне произвольно, по желанию прорывающихся труб, включается кран. Чонгук опускает полотенце на края раковины, вздыхая. Его состояние хорошо описывает соседка, крича «твоя жизнь — говно, которое ты не смываешь специально». Чонгук прикрывает глаза, откидывая голову к потолку. В командировку он уезжает с мыслями о том, что по возвращении сразу обратится в управляющую компанию с пожеланием оставить у него Сокджина работать на постоянной основе. Ну, или хотя бы проверять трубы раз в неделю. Проект в соседней префектуре проходит отлично. Ночуя в хостеле, Чонгук чувствует, что и в новой квартире, в принципе, нормально живётся. Может, шумно, ужасно, проблемно и мозговыносяще, но без этих проблем не было бы интересных ночей в дискуссиях о дилдо, чашек кофе с сантехником Джином и гибридами, лакающими молоко и произносящими иногда благодарное «спасибо». Может, и ужасно, но по-своему хорошо. Роднее. В хостеле тихо и скучновато. Мозги в каком-то смысле отдыхают, но возвратиться хочется сильнее. Родной неработающий лифт встречает своими программными сбоями. Как и всегда. У двери в лестничный пролёт стоит женщина, держа в руках два пакета. Она с опаской озирается вокруг. Когда Чонгук, уставившись в пол, направляется к двери, та останавливает его, хватая за локоть. — Молодой человек, — говорит она, держась за сердце ладонью, — там чудовище поджидает. — Что? — переспрашивает Чонгук, поднимая брови. — Говорю, нечисть завелась. Шипит и рычит. Страшно очень, — женщина сглатывает. Чонгук застывает с телефоном в руках, изумлённо смотря на неё. Он вспоминает тот самый вечер неделю назад, когда вернулся поздно и увидел что-то с сияющими, как у кота, глазами. Парень разомлевает, улыбнувшись женщине. — Наверняка это гибриды, — говорит он, открывая дверь и осматриваясь. Первый этаж. Лестница, ведущая вверх, освещена солнечными лучами, пробирающимися с окон. Чонгук проводит сканирующим взглядом по всему помещению. Под лестницей стоит темнота. Там же разместился всякий хлам вместе с мусорными мешками, брошенными окурками сигарет, стеклянными бутылками, расставленными поочерёдно у стены, и упаковками молока после гибридов. И под лестницей, прячась от Чонгука в бетонной изгороди, держащей основание лестницы, на него взирает тот самый гибрид с сияющими янтарными глазами. Чон поднимает брови, наклонив голову набок. Тот проделывает то же самое. — Вы о нём? — спрашивает Чонгук, повернувшись к женщине. Та начинает креститься, смотря на него. Заметив женщину, гибрид рычит, оскаливаясь и показывая зубы. Чонгук прокашливается, поднимая руки. — Вы пока идите, я попытаюсь его в случае чего удержать тут, — вежливо говорит парень. — Спасибо, молодой человек, — кивает женщина, осторожно ступая внутрь лестничного пролёта и пулей несясь на верхние этажи. Гибрид рычит, но из укрытия не выходит, продолжая лишь выглядывать иногда. Чонгук стоит, держась за перила и с каждым рыком произнося тихое «спокойно». Когда дверь третьего этажа закрывается, Чон облегчённо выдыхает, выпрямившись. Он достаёт из сумки купленное для котят молоко, оставляя у лестницы. Без слов. Знает, что некоторые не благодарят, что им не это нужно, а дом, но большего дать Чонгук не может, как и постоянно заботиться о них — тоже. Ведь, как видно, некоторые ведут себя довольно агрессивно. Парень, поднимаясь уже на четвёртый этаж, опять смотрит вниз и видит ту упаковку молока, за которой внезапно тянется довольно внушительная рука, а в видном проёме мелькает вытянутый крысиный хвост. — Это что-то побольше кота или собаки. Рычит утробно, будто в себя. Вроде негромко, а страшно, — говорит Сокджину Чонгук, скрестив руки на груди. — Возможно, и крыса. Кто знает, — отвечает мужчина. Он лежит на полу, копаясь руками под раковиной на кухне. Чонгук стоит рядом в одних домашних шортах. — Я заметил, ты много времени тратишь на заботу о гибридах. — Не позволяет мне гуманность видеть человекоподобных существ в положении обычных брошенных животных, — Чонгук закатывает глаза. — Мне не жалко пары вон, а для них это еда. Да и в родном доме у матери есть кошка-гибрид. Жила и живёт. Мне как родная сестра. — Завёл бы и тут гибрида. А потом мстил бы шумным соседям, — усмехается Джин. Он вытягивается, заканчивая с работой. Вставая с пола, парень пробует включить кран. Чонгук улыбается очередной вроде бы идеальной работе. — Гибриды с улицы хороши тем, что осознают в полной мере то, что даёт им хозяин, подобравший его. Подумай о моих словах, — говорит Ким, направившись к выходу. Чон прослеживает за ним, чтобы закрыть дверь. Он закатывает глаза. — Такого ещё найти надо, прежде чем брать, — вздыхает Чонгук, выглядывая в подъезд. Сокджин опускает взгляд, усмехнувшись. — Ну, долго искать не придётся, — заявляет он, подмигнув Чонгуку и направившись к лестнице. У двери Чонгука одиноко стоит новая упаковка молока и записка с уродливым, кривым, но таким трогающим «спасибо», прикреплённая к краю с помощью скрепки. Парень думает «вполне хорошая благодарность», раз в ответ на бескорыстную помощь протягивают ту же вещь, считая это обменом. Гибриды привыкли получать и давать в ответ невежливое чавканье, как и все животные, поэтому это было что-то новое. Тем не менее Чонгук не желает иметь дело с диким рычащим существом, поэтому хоть и берёт молоко, на завтрашний день благополучно забывает о том, от кого оно и почему в холодильнике вообще стоит. Заведшаяся в подъезде нечисть распугивает других гибридов и по дороге домой Чонгуку теперь не нужно покупать упаковки молока или закусок. Кормить одно существо, конечно, выгоднее, чем шестерых или пятерых. Однако один факт того, что его боятся остальные гибриды, приводит жителей в ужас, из-за чего Чонгука и других добрых людей настоятельно просят не выкармливать страшного новоявленного соседа, чтобы тот не чувствовал себя здесь в своём месте и убрался за пропитанием в другой дом. «Мне не сложно», — думает Чонгук. «Какая разница, да, если это дикий гибрид?» — спрашивает Чимин на работе, цокая языком и качая головой осуждающе. «Возможно, многие не видят чего-то хорошего под призмой тёмных очков», — говорит Сокджин, кивая в сторону лежащих у коврика писем с почтового ящика Чонгука. Честно говоря, Чон Чонгуку совершенно непонятна логика существа, живущего под лестницей в жилом, захудалом комплексе. Оно то рычит на некоторых людей, то игнорирует совершенно непричастных ни к чему жильцов. «Возможно, ему не нравятся женские духи», — делится мыслью с коллегой Чонгук, на что Чимин посмеивается, пожимая плечами. Теорий с каждым днём становится всё больше и больше, пока Чонгук окончательно не замечает, что рычит гибрид неизвестно чего именно на тех, кто в комплексе не живёт. Почему? Загадка. Новоявленный сосед вроде проблем не доставляет, как те же шумные спорящие соседи или упрямо прорывающаяся труба, ради которой приходится звать Джина, но почему-то к нему относятся как к проблеме глобального масштаба. На каждом собрании жильцов поднимается вопрос о том, чтобы позвать ловцов. Вступаются на таких собраниях и защитники гибрида, заявляя, что им негде жить и тёплый безлюдный подъезд никому не мешает. На одном из таких сборищ Чонгук и слышит весьма интересное: — Вы хоть видели его? Он же большущий! Огромный! Его нельзя оставлять с людьми. — Это гибрид собаки? — спрашивает Чон из любопытства. Ему отвечают: — Мне показалось, что это была змея. Странно. Во-первых, конечно, странно. Чонгук считал, что существа подобного редкого рода, когда половина гибридной сущности является рептилией — дорогие. Они довольно драгоценные из-за того, что их вид выводить сложнее в генетике, чем и обусловлена бешеная цена на рынке гибридов. Жильцам комплекса, в принципе, искренне поебать на эту причину, поэтому Чонгук даже не поднимает вопрос по поводу его вида. Все и так раздражены одним лишь присутствием «гадюки». Во-вторых, теперь стало интереснее вдвойне. Гибриды-коты — ласковые существа — самые распространённые на данное время. Они скучны тем, что шаблонны и будто под копирку выстроены. Те же собаки-гибриды — доверчивые существа — продолжают быть такими же верными и милыми. А какие же змеи? Чонгук видел их только в зоопарке и поведение оценить совершенно не мог в трёх минутах наблюдения. В-третьих, новоявленный сосед проявляет интерес и к нему. Чонгук частенько замечает у своей двери письма, приходящие на почту. Гибрид следит за ним и знает, где он живёт, что покупает. Однажды, увидев у двери кимпаб, Чонгук искренне удивляется, ведь знает от кого, но гадает, каким именно образом существо получило его. Откуда деньги? Почему он продолжает быть таким добродушным именно к нему? Почему не показывается, когда Чонгук стоит у лестницы и ждёт? Странно. — Возможно, он поддаётся перевоспитанию, — замечает Чонгук, нарезая стейк. Чимин поднимает брови, поднося вилку с куском мяса ко рту. — Кто? — Змей из-под лестницы, — вздыхает, качая головой в стороны. — Не знаю… не думаю, что я готов, но, может, если я обустрою квартиру нормально, мог бы его пригласить к себе. — Пожить? — спрашивает Чимин с улыбкой. — Погостить, — поправляет его Чонгук. — Попав один раз в тепло — они будут возвращаться туда, пока не разочаруются. — Это меня пугает, — замечает парень, вздыхая. — Мне кажется, он поддаётся перевоспитанию, но что в нём перевоспитывать — я тоже не знаю. Вроде хороший, воспринимает «не своих» как врагов. Отлично. Грабители отметаются, как ветром. Хотя кто меня будет грабить… — Чонгук задумчиво поднимает взор. Чимин хихикает, пожимая плечами. — И, если он мог что-то написать, если читает титульные листы писем, то, возможно, грамотен. Если покупает что-то — умеет считать деньги. Если запоминает лица людей — хорошая память. Может, с ним будет не так одиноко, как сейчас в этом сраном доме. Трубы вечно не ломаются, Джин не может заходить ко мне беспричинно, а ты, — Чонгук смотрит на светящегося энтузиазмом Чимина, — а я у твоего кота в немилости, так что ты и сам знаешь. — Юнги просто немного ревнив, — Пак смеётся, вспоминая день, когда друг решил наведаться в гости, на что гибрид Чимина неоднозначно отреагировал шипением, угрожающим сужением зрачков и пушистым хвостом. — Это большая ответственность, Чонгук, — нарезая стейк. — Я знаю, — Чонгук пожимает плечами. — Я знаю, что за него придётся отвечать. — Возможно, у змей бывают более странные проблемы, чем у котов или собак. — Надеюсь, соответствующие специалисты с этими проблемами знакомы. — Что ж, — Чимин поднимает брови, продолжая улыбаться, — я надеюсь, что ты справишься. Пиши или звони мне, если что. Чонгук кивает, улыбнувшись ему. Всё происходит не по мановению руки, и не с одного решения на завтрашний же день в квартире Чона восседает гибрид, нет. Приходится сначала договариваться с соседями насчёт того, что нечисть под лестницей вполне может ужиться у парня и «я вас уверяю, я с ним справлюсь, просто хочу, чтобы вы потом не жаловались, мол, я не спросил никого». Шумная ссорящаяся парочка соглашается с новым спором, утверждая то да, то нет, аргументируя свои ответы провоцирующими высказываниями. В итоге побеждает железное «да» парня, которое исходит из мужской солидарности, но с тяжелой причиной: — Жалуются все, что мешает, а никто не предпринимает попыток его устранения. Вон, пацан решил, что хочет взять. Чем он тебе мешает, милая? Не хочешь — давай за свои деньги сбагрим его какому-нибудь приюту. — Ой, отвали. Действительно, чем он мешает остальным? Чонгук решает подступиться к змею медленно, давая ему привыкнуть к будущим обстоятельствам и себе, как к хозяину. Хочется сделать так, чтобы гибрид сам зашёл к нему, прижился на новом месте самостоятельно, а не насильно затаскивался. Чимин сто раз говорил, что у гибридов есть своё мнение и устоявшийся характер. Чонгук просто надеется, что у нового друга не будут ядовитые клыки и скверный нрав. В принципе, в этом парень убеждается, когда начинает оставлять в своём почтовом ящике послания по типу «спасибо» и «что любишь поесть: мясо или рыбу?», на что через неделю получает первый ответ в виде такого корявого, но милого «солёное» и «пожалуйста». Гибрид тактично продолжает не показываться, но отвечает на записки коряво, приносит откуда-то опять кимпаб, иногда благодарит за оставленные у двери солёные лепёшки. Чонгук быстро привыкает к такой рутине, когда он утром собирается на работу, желает доброго утра ступенькам, направляется к автобусу, работает на износ, возвращается окольным путём через супермаркет и сидит час на ступеньке лестницы первого этажа, ожидая того, что к лепёшке с молоком змей всё-таки выйдет. Тот выглядывает иногда, но не спешит показываться. Чонгук желает ему спокойной ночи и идёт к себе. — Я выгляжу страшно? Может, я выгляжу как маньяк, которому нельзя доверять? — спрашивает Джина парень, развалившись на столешнице. Сантехник снова лежит под краном, однако уже устанавливая новую трубу. — Нет, ты выглядишь как самый обычный парень. Скажи гибриду о планах, — предлагает Сокджин. — Может, он думает, что ты делаешь это просто так? — Подсознательно он должен это понимать, — пожимает плечами Чон. — Ох, мы говорим о гибридах, Чонгук, — Джин усмехается. — Может быть так, что он и не догадывается. Я уверен, немногие решаются завести себе змею или любую рептилию. Возможно, он и не понимает, что ты пытаешься ему сказать. — Действительно, — прикрывает глаза. — Может, дело в этом. — Я закончил, — Джин выпрямляется. — Если и эту трубу будет прорывать — это провал. Хотя я надеюсь ещё тебя навестить, раз уж на то пошло. — Я вбухал в эту трубу свою недельную зарплату. Не сглазь, — говорит Чонгук, выводя Джина. Он опускает взгляд к принесённым письмам и кимпабу с запиской. — Ладно, пока. Надеюсь, что увидимся в следующем месяце. И то — просто так, а не из-за сломанной трубы. — Чон машет рукой, наклонившись за принесёнными вещами. — Я, кстати, видел в прошлый раз твоего будущего сожителя, — говорит Сокджин, направляясь к лестнице. — Да? — удивлённо поднимает брови Чонгук. — Да. Он довольно, — качает головой, расширяя глаза, словно представляет перед собой, — массивный для гибрида, — говорит он, смеясь. — Что ж, удачи с ним, Чонгук! Чон думает, что это вполне возможно, ведь змеи — не коты или собаки. Да и каждый вид гибрида обусловлен многими факторами в размерах и в характере своего поведения. Всё зависит от воспитания. Иногда дело совершенно не во внешних качествах. Тем не менее, Чонгук уже от второго человека слышит о довольно необычных для гибрида размерах будущего друга, поэтому парень настораживается, раздумывая о том, где бы мог спать его друг, если вообще начнёт с ним жить. Кровать у него одноместная, в гостиной стоит твёрдая кожаная софа, которую можно разобрать, но… разве это круто? Чимин спит в обнимку со своим котом, получает тепло и приходит на работу довольный приятным сном. Чонгук хочет тоже быть настолько близким со своим дружком. Однако дружок сейчас даже в дом не попал. Чонгук всё равно переносит диван в комнату и стол в гостиную. Так, на всякий случай. В один из самых обычных дней, когда Чонгук в очередной раз покупает солёные крекеры для гибрида, проходя к лестнице, парень замечает, что здесь стоит странный запах. Он наклоняет голову набок, проверяя, там ли его змей. Тот сидит, сгорбившись над хламом. У лестницы лежат кимпаб и записка. Стоящий туманом запах напоминает приторный аромат духов или освежителей воздуха. Чонгук машет рукой перед лицом, прежде чем наклониться за едой. Гибрид прокашливается, даже не высовывая голову. Раньше он хоть любопытствующе выглядывал. Чонгук простоял так привычный час. Долго. Принюхиваясь. Через какое-то время, слушая кашель гибрида, чувствуя приторный неприятный запах, до Чона начинает медленно доходить, что это, возможно, что-то вроде душистого яда для насекомых. Вот такие радикальные тут жители. Парень тяжело вздыхает, впервые переступая грань дозволенного пространства и заглядывая в темноту, наклонившись к сидящему под лестницей другу. — Идём, — говорит Чонгук, протягивая руку. Он внезапно оборачивается к нему, смотря сфалеритовыми глазами, застывает то ли от страха, то ли от неожиданности. Чон внимательно взирает на гибрида, подзывая пальцем пойти к нему на встречу. Однако, предлагая подобное, парень уже в коленях дрожит, потому что гибрид в темноте с сияющими жёлтыми глазами выглядит устрашающе, а его размеры практически равные человеческому, что автоматически делает его довольно массивным для своего вида. Волосы на голове без стрижки обросли в некоторых местах. Совершенно не змеиный хвост дёргается в сторону. Гибрид хватает руку Чонгука так внезапно и резко, что парень аж вскрикивает от неожиданности, из-за чего змей отскакивает в сторону и опять застывает в одном положении, задерживая дыхание. — Прости, я не хотел кричать, — Чонгук наклоняется, вставая на корточки. — Прости. Пойдём. Ты отравишься тут, — машет рукой перед лицом, намекая на неприятный запах. Гибрид смотрит на него округлёнными глазами. Его вертикальные зрачки то сужаются, то становятся шире с каждым вдохом и выдохом. Он странно себя ведёт, двигаясь довольно сумбурно: когда делает поначалу медленные шаги, а вытягиваясь — очень резкие. В свете гибрид прищуривается, но встаёт перед Чонгуком, внимательно смотря на него. Его рост идентичен росту обычного человека, хвост с чешуйками дёргается в стороны и на лице прямо у глаз они имеются, выходя из медовой, загорелой кожи. У него чёрные отросшие смоляные волосы, довольно крепкие на вид плечи, выступающие венки на руках, шрамы на ключицах, предплечье, и ясные жёлтые, сфалеритовые глаза с вертикальными зрачками. Из одежды на гибриде всего лишь шорты, да и сам он босиком ходит. Весь грязный. Чонгук сейчас себе представляет то, как это будет лежать на диване в его комнате, и выглядит представившаяся картина очень странно, ведь даже Чонгуку там неуютно из-за размера. Да и судя по тому, что гибрид не имеет клыков, смотрит внимательно, с замашками совершенно неизвестного животного, что-то шепчет Чонгуку на ушко о том, что это вовсе не змей. — Привет, — машет он рукой, задерживая дыхание и дрожа, когда гибрид наклоняется к нему довольно резко и бесшумно, смакуя запах нового знакомого. — Что ж. Я Чонгук. Чон Чонгук, — представляется как человеку парень, натянуто улыбнувшись гибриду. Тот реагирует резким движением головы набок, смиренно потом кивая. — Я знаю, — произносит он низким, бархатистым голосом. Чонгук застывает, услышав речь. — Вау, хорошо, — улыбается шире он. — Тогда пойдём? Поужинаем лепёшками. — Не здесь? — интересуется гибрид, прищуриваясь. Он резко поворачивает голову к лестнице, ведущей вверх. Чонгук направляется по ступенькам к верхним этажам, подзывая рукой следовать за ним. — Дома поедим. Гибрид внимательно смотрит на него, не моргая, очень долго не моргая. Чонгук сглатывает, ожидая реакции на свои слова вроде хотя бы сухого «спасибо» или снисходительного кивка, но тот в ответ опускает взгляд, вжимая голову в плечи, качая ею в разные стороны. Чонгук вздыхает, поджимая губы. Он ожидал чего-то вроде «не хочу» или «зачем мне ты?», но всё равно что-то резануло внутри, исполосовывая и без этого израненное отталкиваниями сердце. Да, гибрид выглядит внушительным. Вероятно, на него трат будет больше, чем предполагалось. Сейчас можно было просто развернуться и уйти. Однако Чонгук продолжал всё это не ради того, чтобы увидев — разочароваться. Даже больше — гибрид похож внешностью на человека. У него нет дополнительных ушек на голове, он не пушист и мягок, ведёт себя как хамелеон или лягушка, но тем не менее — он всё такой же гибрид, у которого есть мысли, темперамент, характер, голос и мнение. — Я могу подождать, пока ты не захочешь. Но хотя бы сегодня, — говорит парень, глубоко вздыхая. — Чонгук хочет меня продать? — спрашивает гибрид, осторожно поднимая голову. — Нет, — резко отвечает Чон, раскрывая рот от удивления. — Нет, конечно. Зачем мне… Нет! — заикаясь, парень опускается на пару ступенек, смотря в глаза напротив. — Мне жаль, если ты сталкивался с подобными вещами. Я не собираюсь тебя продавать. Нет. Просто хочу подружиться и помочь тебе. Можно жить у меня, а не под лестницей. Там тепло, уютно и еда всегда есть. Ну, или не всегда есть, — вспоминает дни без зарплаты, — но жить можно. Это всяко лучше, чем обитать тут и бояться, что в один день жильцы решат тебя кокнуть. — Я не боюсь, — говорит полушёпотом гибрид, прищуриваясь. Чонгук сглатывает, оказавшись под пристальным взором. — Чудно, — улыбается он. — Запомню. Это единственное, что тебя не устраивает? — Если Чонгук не врёт, — отвечает гибрид. — Не вру, — говорит, начиная подниматься по лестнице, подзывая его идти за ним. Тот следует, держа дистанцию. Чонгук вспоминает слова Чимина о том, что в день, когда они с Юнги впервые встретились, они обнимались весь вечер, пока коту не надоело и он не успокоился. Судя по тому, что гибрид к парню даже подходить не хочет — оправдывает звание своего вида. Это в новинку для Чона — видеть кого-то из рода ящериц-гибридов. Как вести себя с ним, что делать, что говорить, как отзываться на какие-то действия — Чонгук не знает. Одно дело, когда гибрид ещё маленький, многого не смыслит в этом мире, а другое — когда взрослый, выше тебя, рослее, легко может по стене размазать ладонью. Чонгук решает для себя относиться к гибриду больше как к человеку. Всё-таки индивидуальность и особенность данного гибрида в том, что он умеет читать, писать, стремится к этому, тогда как других гибридов учат или пытаются это сделать — толку ноль с палкой. А вот с этим и общаться можно. Юнги частенько мяукает и общается только с Чимином, и то — по надобности. Такие они, все другие гибриды. Чонгук водит глазами по двери, открывая её ключом, чувствуя прожигающий взгляд по спине. По позвоночнику проходит холодок, заставляющий задрожать. Гибрид наверняка это чувствует, раз делает шаг назад и сомневается перед тем, как зайти за Чонгуком. Парню приходится выйти обратно и, взяв за руку, завести внутрь. Ладонь гибрида ледяная. На тихий вопрос: — У тебя есть имя? Он отвечает не менее тихим: — Тэхён. Чонгук закрывает за ним дверь, оставляя в тёплой обители и облегчённо вздыхая. За стеной соседи опять ссорятся на тему того, что лучше на сегодняшний вечер: книжка Ясунари Кавабаты или секс. На кухне с характерным звуком труба засоряется, из-за чего сток в раковине начинает странно бултыхаться. Чонгук привык к таким дням, когда проблемы вокруг сочатся из каждой дыры, поэтому просто улыбается, обнимая гибрида сзади и, закрывая глаза, наконец-то чувствует себя воодушевлённо и довольно впервые за шесть месяцев нахождения на новом месте. Вот сейчас, когда он включает кран в ванной для Тэхёна, когда находит ему одежду, растирает спину губкой, играется с водой, улыбаясь всё ещё ничего не понимающему гибриду, когда Чонгук о ком-то заботится, он понимает, что теперь это проклятое место может назвать домом. Кактусовые обои, саванны на кухне вместе с зелёными плитками ванной кажутся теперь самыми подходящими для нового жильца. И даже тучами скопившиеся проблемы не могут омрачить счастливые дни впереди. — Ты змей или хамелеон? — спрашивает Чонгук, осматривая Тэхёна в домашней футболке. Он смотрит на него, не моргая. — Я варан, — отвечает Тэхён. Честно говоря, Чонгук даже не знает, что это за животное. — Как это… варан? — переспрашивает. — Варан, — повторяет Тэхён. — Комодский дракон. Вид ящеров. В тот вечер Чимин получает длинное сообщение от Чонгука о том, что варанов ни один человек в этом мире не воспитывал и теперь последний просто не знает, что с этим делать, как быть, воспитывать ли как кота и воспитывать ли вообще, ведь Тэхён имеет кое-какие, но манеры. Бедный парень продолжает расписывать вплоть до часу ночи, расспрашивая о различных вещах, говоря о том, что не смыслит ничего совершенно в ведении с гибридом совместной жизни. Чимин, поглаживая сопящего на груди Юнги, отвечает другу одним коротким «удачи». Вот так началась странная история одного человека и его необычного друга.