Komodo dragon

Чонгук опустошённо смотрит перед собой, стараясь держать взгляд на одной точке и думать о разных вещах, при этом двигая только запястьем, чтобы перемешивать ложкой кофе в кружке. Он старается расслабиться, выдохнуть с облегчением, опустить плечи, не держать осанку, да и вообще — делать такие вещи, как взгляд в одну точку, привычно, словно он сам каждое тяжёлое утро так делает. Чон моргает пару раз, когда глаза начинают слезиться и веки невольно передёргиваются, норовясь опуститься. Он вздыхает, опираясь локтями о поверхность стола, трёт пальцами глаза, сдаваясь. Чонгук хочет понять Тэхёна, хочет понять его привычки, хочет подступиться такими способами, копируя повадки, но получается не очень. Всё рано или поздно натыкается на то, что Чонгук просто человек, а Тэхён — гибрид варана. Чонгук не понимает. Чонгуку сложно. Чонгуку нужно с ним хотя бы поговорить о таких вещах, но Тэхён до сих пор ведёт себя с ним немного зажато и не делает шаги вперёд. От этого ещё сложнее. Живут они вместе первую неделю, но у Чонгука ощущение, словно с того дня, когда он впервые увидел своего гибрида во весь рост, когда шёл с ним по лестнице вверх, когда пригласил к себе и помыл, одел, дал ему место для сна, прошёл целый месяц. Чону не приходилось долго адаптироваться к присутствию другого жильца в квартире, потому что у него в семье с пяти лет существует Чонхён — гибрид кошечки, потому что он до этого жил в университетском общежитии и примерно понимал, что такое соседство. И, честно говоря, ему бы хотелось ещё тогда иметь такого соседа, как Тэхён. Молчаливого, понимающего, послушного. Но хотя бы не такого странного. Однако даже это напряжение бы спало со временем. Чонгук и сейчас верит, что со временем привыкнет к поведению Тэхёна, сможет понимать своего гибрида с полуслова и перестанет завидовать Чимину, у которого с его гибридом-котом разве что только не вечный март дома. С Тэхёном сложно, с ним приходится привыкать к странному поведению. И это вам не животные повадки, не отсутствие каких-либо знаний о мире, не мартовские закидоны. Тэхён сам по себе странный. — Доброе утро, — улыбается Чонгук, когда видит в дверях кухни промелькнувшего Тэхёна. Варан в его сторону не смотрит, призывно махнув хвостом и исчезнув в ванной комнате, при этом не закрыв за собой. В зеркале над раковиной Чон отчётливо видит, как тот принюхивается к душевой кабинке, морщится от какого-то шампуня, сглатывает так, что его кадык отчётливо дёргается вверх, прежде чем зайти и включить воду. Он осторожно прикасается к крану. Чонгук быстро выпивает остаток кофе. Чон поправляет домашнюю футболку, прежде чем направиться к гибриду. Он с улыбкой заглядывает в ванную. Тэхён чувствует его присутствие, даже стоя к нему спиной и замирает, снова держа взгляд в одной точке даже тогда, когда опускается осторожно рядом со сливом. — Тебе помочь? — спрашивает в тишину Чонгук. Тэхён коротко кивает. У варана крепкое тело. Чонгук бегает по утрам (по настроению), иногда ходит в спортзал, в университете и в школе занимался спортом, но даже у него не проскальзывают такие рельефы. У Тэхёна тело, которое сужается в определённых местах, но выпирает в нужных. У него тонкая гладкая талия, но широкие плечи, его ноги не имеют столько мышечной массы, но у него большие ладони и длинные-длинные пальцы. Чонгук иногда довольно долго заглядывается. Парень сидит на коврике в позе лотоса, взяв в руки губку. Он направляет в сторону Тэхёна струю. Варан шипит от температуры воды, отворачивается, дёргает хвостом, держит его стрункой до тех пор, пока не привыкает. Он поджимает пальцы на ногах. — Холодную? — осторожно спрашивает Чонгук. Тэхён снова коротко кивает. — Ты заболеешь такими темпами, — вздыхает Чон, но переключает воду на ледяную. Варан довольно то ли рычит, то ли мурчит. Это слышно где-то в груди, выходит из лёгких. Чонгук водит пальцами по плечу Тэхёна, останавливая касания на выпирающих ключицах, в районе которых видны желтоватые чешуйки. Такие же участки есть на коленках, локтях, выше пяток, весь хвост покрыт чешуйками, и самое главное место — у глаз, выше щёк, как венки, растянувшиеся к вискам по горизонтали. Чонгук невольно поднимает взгляд вверх. Варан не смотрит на него, но его сфалеритовые очи сейчас наполнены темнотой зрачков, словно он чем-то сильно доволен. А доволен он ледяной водой. Когда Тэхён переводит на человека взор, то зрачки сужаются и становятся почти невидными в жёлтом цвете. Чонгук сглатывает, отворачиваясь. Сердце забивается в такие моменты бешено, потому что страшно становится, словно Тэхён сейчас на него набросится и укусит. Возможно, он даже может, Чонгук ведь не знает. Никто не знает. Зубы у него человеческие, не острые, только четыре клыка, но всё равно… Реально. Кто знает, что у этих гибридов на уме. — Нет, — отчеканивает Тэхён, когда Чонгук собирается выжать шампунь на губку. Он сужает зрачки до состояния, когда их даже не видно. Чон тяжело вздыхает, опустив руки. Ледяная вода продолжает хлестать. — Ты неделю не мылся. Без этого у тебя заведутся микробы, — говорит парень, улыбаясь. Он делает тон мягким, старается быть вежливым. — Пахнет, — выдаёт Тэхён. — Хорошо пахнет, — кивает Чонгук. — Нет, пахнет, — продолжает варан. — Не нравится, что он чем-то пахнет? — уточняет Чонгук, принюхиваясь к аромату календул. Ему нравится, когда что-то ласкает нос приятным запахом. Он пользуется дорогими кондиционерами, покупает такие шампуни, пользуется гелями с огуречными ароматами. — Чонгуком пахнет. Чон хлопает глазами, наблюдая за Тэхёном, который смотрит с опаской на шампунь. Чон то открывает, то закрывает рот, стараясь сформулировать мысли понятнее. Он чем-то пахнет? Плохо пахнет? Настолько плохо пахнет, что Тэхён вроде терпеть готов, но сам пахнуть этим не собирается? Яснее ситуация не становится. Чонгук принюхивается к себе, словно он мог бы пропахнуть какими-то тухлыми яйцами, морщится от того, что ничего не чувствует. Почему-то нотки кофейного аромата он улавливает с пренебрежением. Мысли купить новые гели и шампуни посещают голову со скоростью света. Тэхён выпрямляется, осторожно выключая воду. Он смотрит на него, качая головой в стороны, чтобы потом дать Чонгуку пригладить мокрые волосы. Задумчивый вид человека заставляет его поникнуть. Он ничего не говорит, когда выходит из душевой кабины, когда Чонгук даёт махровое полотенце, когда ему волосы не расчёсывают, оставляя мокрыми. Тэхён сам приглаживает пальцами полотенце на голове и устраивается в углу комнаты Чонгука, смотря на человека. У его хозяина выходные, сегодня воскресенье. — Переоденься, — говорит Чонгук, выудив из глубин шкафа растягивающуюся водолазку, спортивные широкие штаны и пару носков. — Хочешь прогуляться? Тэхён настороженно смотрит на него. — На улице? — уточняет он. — Да, в парке, — кивает парень с улыбкой. — Чонгук оставит меня там? — спрашивает Тэхён, обвивая хвостом свою правую ногу. Чон смотрит на него удивлённо. Он стоит пару секунд, переваривая сказанное, прежде чем громко объявить: — Нет! Почему?! Нет, — Чонгук качает головой. Он сжимает в руках водолазку, которую собирался напялить на Тэхёна. Варан с опаской посматривает в его сторону. — Ну почему ты такого мнения обо мне? — спрашивает он с тяжёлым вздохом. Чонгук всё равно поднимает водолазку, предлагая Тэхёну одеться, пока он не замёрз. Чонгуку сложно понимать гибрида. Такого гибрида, Тэхёна, варана. Ему сложно, потому что привычки и повадки Тэхёна нечитаемы, он сам по себе странный. Редкие слова, хоть и выходят в односложных предложениях, довольно меткие. Чонгук чувствует себя жестоким, когда не уделяет ему должного внимания, но когда уделяет, то жалеет об этом, потому что появляется ощущение, будто гибриду это не сдалось даже. Совершенно. Тэхён не обращается к нему на «ты». Он называет его по имени, словно говорит с ним о каком-то отдельном человеке. Тем не менее у него хорошо развита речь. Он понимает всё, о чём говорит Чонгук. И, может, это и было раньше плюсом, но сейчас почему-то медленно превращалось в минус, потому что Тэхён думал со всех возможных сторон и читал все присутствующие и нет значения некоторых фраз, заставляя Чонгука чувствовать себя ещё более жестоким из-за таких вот «Чонгук бросит меня?», «Чонгук хочет меня продать?», «я доставляю Чонгуку проблемы?». Убедить в обратном, судя по повторяющимся уточнениям, не получается. Чон уже хочет повеситься от того, что всё (буквально всё) делает не так. Выходные они проводят порознь: Тэхён отлёживается на солнце и внимательно прислушивается к ссоре парочки напротив, Чонгук же половину дня выбирает одежду на первое время для гибрида, потом уже дома с шипениями всю ночь проделывает и зашивает в них дыры для его хвоста. — Мне кажется, — Чонгук перемешивает кофе в пластиковом стакане, — я ему не нравлюсь. — На его слова Чимин реагирует закатыванием глаз. Они стоят у автомата с кофе. — Точнее, я мог бы нравиться, если бы был более осведомлённым о том, как ведут себя гибриды варанов, но я ничего не знаю, не понимаю его. Мои частые мысли о том, что с кошками и собаками было бы проще, заставляют чувствовать себя виноватым. — Ты не должен стараться потакать ему во всём. Откройся ему. Ты же говоришь, что он тебя понимает, — говорит Пак. — Просто говори с ним больше. — Если бы это было так просто, — вздыхает Чонгук. — Я не привык получать в ответ молчание. Мне в таких случаях не хочется говорить вообще. Чимин пожимает плечами, качая отрицательно головой. — Он хоть не грызёт ничего? — усмехается друг. — Нет, — хмурится, цокая языком, — не настолько животное. Да, ведёт себя странно, может уставиться в одну точку и сидеть так часами; двигается слишком резко, заставляя меня испытывать секундные инфаркты, не благодарит за еду, но он всё же более человечный. Думаю, животное бы понимало, что делать ему с хозяином всё равно нечего и пусть будет так, как хочет хозяин, но, — Чонгук вспоминает то выходное утро, — у него есть свой вкус. Это о чём-то говорит. — Свой вкус, говоришь? — переспрашивает Чимин. — Ну, если что-то из моих вкусов ему не нравится, считается ли это предпочтением? — усмехается Чонгук, качая головой. Но мысленно он плачет из-за того, что новые покупки тоже Тэхёну не понравились. — С чего ты так решил? — Ему не нравится мой запах, — вздыхает Чон. Он снова принюхивается к себе. — Потому что он твой, — смеётся Чимин, ткнув друга в плечо. Пак фыркает, перемешивая кофе в стакане. Чонгук смотрит на него, нахмурившись. — Гибридам нравятся запахи их хозяев, но они не могут сами ими пахнуть, если не почувствуют, что стали в доме своими. Это работает и с людьми. Ты не можешь мыться в моём доме тем, что принадлежит мне, каждый раз, ведь ты там не живёшь. — Нет, — качает головой Чонгук недоверчиво. — Хочешь сказать, что Тэхёну придётся рано или поздно уйти и поэтому он не хочет пропахнуть мной? Чимин пожимает плечами. — Ну, или он просто ответственно относится к положению гибрида. Его могли зашугать до этого с такими проблемами, так что будь понимающим. Чонгук не знает до какого состояния понимающим в отношении Тэхёна он должен быть. С работы он возвращается уставший, измождённый, купив по дороге крекеров для Тэхёна. К его приходу гибрид сидит в тёмной комнате на диване, выпучив на него сияющие сфалеритовые глаза, кивает на пожелание доброго вечера. Чонгук замечает то, что дом каким-то образом стал чище, пыли даже на верхних полках нет, в ванной комнате валяется половая тряпка. И это так мило. Особенно после сегодняшнего разговора с Чимином о том, что, возможно, гибрид слишком ответственно относится к личному пространству Чонгука, что не позволяет самому себе даже пропахнуть им. Парень улыбается незаметно, выжимая тряпку и оставляя сушиться. Он устал после работы, но находит время перед сном для того, чтобы тихо поужинать с Тэхёном и перед сном внезапно, прикоснувшись к его плечу, выдать в гробовом молчании: — Хороший Тэхён. Варан смотрит на него шокированно, застыв в одном положении. Чонгук натягивает ему одеяло и идёт в сторону своей кровати. Он слышит частые стуки, словно что-то то падает на пол, то сталкивается со стеной. Повернув голову к дивану рядом с кроватью, Чонгук видит, как хвост Тэхёна двигается, как змея, иногда падая из-за резкости движений на пол, иногда поднимаясь до стены. Тёплое ощущение радости накрывает с головой. Чон впервые замечает его таким. Он внезапно вспоминает, что после работы дом всегда чище, просто он не видел этого так явно, как сегодня. Чонгук чувствует себя снова виноватым, но после такой реакции не может не отмечать поведение Тэхёна с комплиментами. — Доброе утро. Хочешь поесть? — спрашивает утром Чонгук, когда собирается на работу. Тэхён просыпается позже него, разлепляя глаза пару секунд. Он тут же выпрямляется. — Ты не потягиваешься после сна? — Чон поворачивается к нему. Он поправляет на ходу галстук. — Нет, — коротко отвечает Тэхён. — Тело не затекает? — Мне удобно, — говорит варан. Он не моргает, когда смотрит в глаза Чонгуку. Тот ему улыбается. — Так будешь есть? — Чонгук позавтракает со мной? — спрашивает Тэхён. — Не думаю, что успею, — смотрит на часы Чон. — Тогда не надо, — говорит варан. У него нет ушей, но тон его голоса поникает. У Чонгука в тот момент сердце разбилось, иначе это чувство никак не описать. Он внезапно ощущает покалывание в груди, словно кокос разломался и весь сок вытек на живот, стекая по стенкам рёбер. Чонгук даже не дышит, держа тишину некоторое время, пока Тэхён смотрит на него, размахивая иногда хвостом в разные стороны. Накрывшее умиление с такого пустяка заставляет пугаться этого ощущения. Они так долго шли к первому контакту, что проявление настолько мизерного внимания вырывает все внутренности Чонгука и возвращает на место по частичкам. Чон сглатывает, прежде чем выдохнуть с улыбкой, которую просто невозможно сдержать. Ему казалось, что с этого чешуйчатого гибрида просто невозможно умилиться чему-то. — Ладно, тогда… — Чонгук кашляет, скрывая улыбку в ладони, — поешь что-нибудь сам. Я приду вечером, и поужинаем. — Хорошо, — Тэхён кивает. Его хвост снова тарабанит по полу и стене. Чонгук выходит из дома и прыгает по лестнице, когда спускается вниз. На работе он был настолько продуктивным, что его даже на сверхурочные часы не оставили, обещав отпустить сразу же, как рабочее время закончится. Чимин с улыбкой смотрит на него, качая головой в стороны, когда Чонгук отвлекался каждые пятнадцать минут, чтобы рассказать о том, как заметил одну мельчайшую деталь вроде озвучивания одной простой обычной похвалы, после которой сразу последовали такие прекрасные события. — Вот видишь? — спрашивает Чимин. — Говори чаще. — О, боже, — Чонгук с улыбкой закрывает глаза ладонями. — Как много о настроении говорит хвост. — Ты прав, — смеётся Чимин, вспоминая своего кота. Юнги в мыслях, дёргающий хитро хвостом, кажется таким очевидным с этим нюансом. — Что это с ними? — спрашивает коллега, наблюдая за счастьем Чона и Пака. — Одинокие мужчины на старости лет приобрели гибридов и радуются, что им оказывают внимание, — пожимает плечами женщина, цокая языком. — Мне бы их проблемы. Чонгук домой чуть ли не летит. Он замечает в подъезде новых гибридов, которые жалобно смотрят на него, готовые приластиться сразу, как рука в их сторону поднимется. Чон видит их и думает, что с ними действительно всё было бы проще. В первую же неделю кошечка бы вела себя по-домашнему, спокойно, стала бы просить внимания, обнималась бы безвозмездно, отвечала бы на все ласки. Чонгуку именно такое нужно было, но почему же именно он взял Тэхёна, к которому месяц нужно было делать первые шаги и искать в поведении брешь? Однако прямо сейчас, если Чонгуку дадут отмотать время и поступить иначе, он всё равно бы покупал солёные крекеры и попытался бы Тэхёна задобрить, старался бы в поте лица, чтобы ему было с ним комфортно, чем взял бы к себе готового к ласкам гибрида. С Тэхёном интереснее, ему не надо объяснять многие обычные вещи. Он сложен по части общения, но это очаровательно, что с ним непросто. Прямо как с человеком. — Я дома, — шепчет Чонгук, открывая дверь своей комнаты. В темноте не видно сфалеритовых глаз. Парень прищуривается, стараясь разглядеть кого-то на диване. Он включает свет, застыв в дверях, когда замечает, что Тэхёна в комнате не было. Чон поворачивает голову к коридору, ведущему на кухню, где свет тоже не горел. Из темноты в его сторону смотрят янтарные глаза. Чонгук медленно идёт в его сторону, включая свет. Тэхён сидит перед столом, на своём привычном месте. В кружке Чона кофе, молоко разлито на полу несколькими каплями, бардак в раковине, что-то капает с прорванной трубы. Варан выглядит таким виноватым. Тэхён сглатывает, когда Чонгук осматривает всю кухню. Наверное, подумав, что он в попытке помыть посуду что-то сломал, гибрид попытался сгладить вину. Чонгук даже чувствует себя идиотом, что не предупредил его о том, что здешние трубы его ненавидят. Ну, кто подумает, что гибрид бы стал мыть посуду? — Я сломал что-то, — признаётся Тэхён. Его голос звучит так безжизненно, словно он прокручивал эти слова в голове столько раз, что уже успел повторить вслух и оценить жалобность собственного же тона. Чонгук опускает брови, поджимая губы. Он смотрит на Тэхёна. Гибрид смотрит на него в ответ несколько секунд, после отворачиваясь. — Чонгук продаст меня? — Нет, — мягко говорит парень. Он тянет руку к голове Тэхёна. Тот резко отшатывается, словно думает, что его сейчас ударят. Чонгук не сдаётся, тоже резко двинувшись в его сторону, и успевает оставить пальцы в тёмных волосах. Он просто гладит, не опуская пальцы к лицу, не трогая чешуйки, хотя очень бы хотелось, но Тэхён всё равно выглядит таким удивлённым. Его хвост дёргается в стороны. Когда Чонгук берёт в другую руку кофе, делает медленный глоток, он ещё изумлённее смотрит на него. — Эта труба ломается чаще, чем ты говоришь, так что ничего страшного. Завтра позовём Джина, — улыбается Чонгук. Он продолжает гладить Тэхёна по голове. Тот не поднимает взгляд больше. — Я ни за что тебя не продам. Никогда не спрашивай меня об этом. Мой ответ никогда не изменится. Нет. И точка, — заключает. Тэхён резко поднимает голову, смотря на него. Его сфалеритовые глаза не полны слёз, но в них так явно читается печаль. Чонгук умирает на месте от такого взгляда, но продолжает гладить Тэхёна по голове, не зная, уважать ли ему личное пространство гибрида также или наплевать и полезть с объятиями. А так хочется обнять, утешить, сказать, что всё хорошо. — Чонгук обещает, — выдаёт сам Чонгук. Тэхён недоверчиво смотрит на него. У него есть право ему не верить. Чонгук даже знает почему. Из-за всех этих вопросов нетрудно догадаться, что в прошлом, вероятно, Тэхёна кто-то продал кому-то, его обвиняли в чём-то, может, ставили слишком жирные ограничения положения гибрида, заставляли чувствовать себя на ступень ниже человека, но ведь… Чонгуку он друг. Да, они до сих пор как сидящий поверх лестницы утомлённый жизнью человек и сидящий под лестницей брошенный гибрид, но ведь сейчас они живут вместе, они едят за одним столом, они моются в одном душе, в одной ванной комнате, одеваются в одно и то же. Не будь у Тэхёна хвоста и чешуек, кто-то бы подумал, что они парочка. А от очаровательных и опасных сфалеритовых глаз с вертикальными зрачками даже в образе человека Чонгук бы не отказался. — Чонгуку нравится? — спрашивает Тэхён, кивая в сторону кофе. — Солёно, — отвечает Чонгук. Он улыбается. И плевать, что кофе должен быть горьким. — Я купил рыбок. Будешь? — Рыбу? — Тэхён светлеет. — Да. Галочка: ему нравится солёная рыба. На завтрашний день приходит Сокджин. Он с опаской смотрит на стоящего за спиной Чонгука Тэхёна, когда заходит внутрь, снимает обувь, идёт в сторону кухни под пристальный взор жёлтых глаз гибрида. Чон утешает его какими-то рассказами из жизни, но Джин не может игнорировать присутствие Тэхёна. Варан прожигает его заинтересованным взглядом, потому что с его появлением Чонгук сам светлеет и становится таким болтливым, разговаривая час или два, заваривает ему чай, рассказывает о Тэхёне, кивает в его сторону. Варан обвивает хвостом ногу Чона, сидя на стульчике. Чонгук прерывается на середине предложения, остановив словесный поток. Он опускает взгляд к ноге. Хвост у Тэхёна холодный и по ощущению какой-то склизкий. Джин с улыбкой смотрит на такой жест, переводя взгляд в сторону Тэхёна. — Ревнуешь? — спрашивает Ким. — Да, — бесстыдно заявляет Тэхён. Чонгук открывает рот от удивления, переводя взгляд с друга на гибрида. — Я чиню трубы в твоём доме, — объясняет Джин, обращаясь к Тэхёну. — И не претендую на твоего друга в плане сожительства, — кивает в сторону Чонгука. — Я всё ещё здесь, — вздыхает Чон. Он поворачивает голову к варану. Тэхён смотрит на него исподлобья. Чонгуку хочется знать, что плещется сейчас в его глазах. Гибрид уходит после минуты испытующего взгляда, выпуская ногу из захвата хвоста. Чонгук провожает его широкую спину с умилительным вздохом. Он ярко улыбается, смотря в сторону Сокджина. Сантехник качает головой, заканчивая с чаем. — Тебе стоило спросить его о том, приходить мне или нет, — говорит Джин. — Трубы надо починить всё равно, — пожимает плечами Чонгук. — Я бы с радостью учитывал каждое его мнение, если бы сам не был ограничен во многих вещах. — Но делай это хотя бы для вида, — находит выход Сокджин. — Он будет чувствовать себя важным, даже если ты не сможешь ему желанное протянуть. Да и узнаешь о нём больше. А то у вас какое-то напряжение. — Он не фанат бурного общения. — О, поверь, — Джин усмехается, — те, кто умеют говорить, хотят говорить. Чонгук задумчиво смотрит в сторону Сокджина. Он размышляет о его словах. Они прощаются на пороге. Как и всегда. Труба снова обещает не прорываться, но кто знает. Чонгук даже думает, что на этот раз она не прорывалась довольно продолжительное время. Он возвращается вглубь квартиры, убирая чашки в мойку. Чонгук включает воду. Он думает о том, что сказал Джин, о том, что ответил Тэхён на вопрос «ревнуешь?». Уверенное и незамедлительное «да» заставляет улыбаться до ушей. Может, это и не так хорошо до разрывающегося сердца, и обхватывающий ногу холодный хвост вызывает странные ощущения, но это всё равно мило. Чонгук возвращается в комнату. Тэхён сидит в углу дивана, скрестив руки на груди. — Какое странное положение, — улыбается Чонгук. — Ты что, злишься? — Нет, — качает головой Тэхён, опуская руки. — Чонгук делает так, когда думает. — Да? — удивляется Чонгук, подсаживаясь к нему. Тэхён не отдаляется, поёрзав на месте, прежде чем снова обхватить хвостом щиколотку Чона. — Ты думаешь о чём-то? Тэхён коротко кивает. Так забавно, что Чонгук пытается повторять за ним, чтобы его понять, когда его гибрид делает то же самое, чтобы быть понятым. — О чём думаешь? — О Чонгуке, — варан сглатывает. — Я всегда думаю о Чонгуке. — Ого, — парень поворачивает к нему голову. Чон улыбается, осмелев от заявления, и устраивается на плече Тэхёна, закрыв глаза. Хвост перестаёт сжимать щиколотку. Вместо этого варан дёргает им в стороны. — Ты сразу отвечаешь, когда тебя спрашивают о чём-то? — На вопрос нужно ответить, — заявляет Тэхён. — Да? Это настолько важно? — уточняет Чонгук, поднимая голову. Варан смотрит на него. Его зрачки такие большие, он так доволен. Был. Чон осторожно касается пальцами его руки. Хвост обвивается вокруг ноги самого Тэхёна. Он не двигается, но так чётко прослеживается то, что его это так взбудораживает. Чонгук почти не дышит, когда это происходит. — Тебе нравится, когда я касаюсь тебя? — Потому что Чонгуку не мерзко, — отвечает Тэхён. И говорит это с таким восхищением в голосе. — Что? — переспрашивает Чонгук, совершенно не ожидавший такого ответа. Он смотрит на гибрида, не веря, что слышит подобное. Ему становится так плохо, словно из него вынули всё хорошее, измазали в грязи и сунули обратно и от этого хорошего ему теперь плохо. Чонгук не придаёт значения таким мелким вещам, думал, что варана просто будоражит близость к человеку, но теперь, слыша о чувствах Тэхёна, ему становится так мерзко от самого себя, потому что не замечал этого, не спросил, не уточнил, не видел. То, что именно из уст Тэхёна звучит с таким восхищением, заставляет испытывать внутри боль. Чонгук качает головой, поднимая руку, и осторожно касается пальцами лица. Тэхён не двигается с места. Он закрывает один глаз, когда Чон впервые проводит пальцами по чешуйкам на лице. Его хвост поджимается, варан практически не дышит. Чонгук чувствует, что он не дышит. — Мне никогда не было мерзко от тебя. Никому не должно быть мерзко, — говорит Чон. Тэхён смотрит на него. Его зрачки снова ширятся. — Ты милый и красивый. Ты видел себя в зеркале? Ты очаровательный. И это не зависит от внешности. Для того, кто любит солёное, ты сладкий. — Чонгук не пробовал меня на вкус, — протестует Тэхён. — Нет, я, — Чонгук давится словами, — я про качества человека, от которых становится хорошо, как от вкусной еды. Сладко. — Сладко, — повторяет за ним Тэхён. — Чонгук тоже сладкий. — О, — стонет Чон обречённо, потянув гибрида на себя, крепко обнимая за шею. Он видит, как трепещет хвост Тэхёна, как он скручивается, как мечется, потом обвивается вокруг той же ноги. Варан осторожно поднимает руку и дублирует движения Чонгука, зарываясь носом в одежду, шумно вдыхает. Чон довольно улыбается, чувствуя, насколько крепкими становятся объятия. До состояния, когда он чуть приподнимается с дивана, чтобы позволить Тэхёну прижать его к себе со всей силы. — Ох, дай мне подышать, — хрипит Чонгук, зарываясь пальцами в его волосы. Варан выпускает его так внезапно, словно отбрасывает парня в сторону, пугается собственного поведения, поджимается весь, будто провинился. — Нет, ничего плохого, — улыбается. — Просто не так сильно. Не так сильно, — повторяет Чонгук. Тэхён снова тянется в его сторону, осторожно обвивая талию руками, прижимается носом к его плечу, шумно вздыхает и расслабляется. — Так? — Так, — кивает Чонгук. Для таких объятий им потребовалось столько всего пройти. До сих пор между ними стоит какая-то стена, заставляющая молчать временами, больше опираться на действия, задавать вопросы осторожно, думая о том, каким может быть ответ. Чонгуку интересно столько всего, но он относится с уважением к Тэхёну. Он хочет общаться с ним как с человеком, поэтому действует настороженно, не берёт на себя всю инициативу, не приказывает и не ставит границы, не обсуждая это с Тэхёном. Гибрид никогда не против, но то, что Чонгук у него уточняет такие вещи, действительно заставляет его чувствовать себя важным. Джин был прав. — Добавить соль в ванну? — спрашивает Чонгук. — Вода будет солёной? — задаёт встречный вопрос Тэхён. — Это для питья? — Чтобы мыться, — объясняет со смехом, погладив варана по голове. — Я купил ещё пару шампуней. В следующий раз сходим вместе в магазин, если не понравятся и эти. — Мне нравится, как пахнет Чонгук, — протестует Тэхён. — А почему не хочешь мыться этим? Я успел уже обойти все полки супермаркета в поисках чего-то солёного и не приторного, — хмурится Чонгук, проводя по воде пальцами. Тэхён прижимает хвост к ноге. Чонгук смотрит на него всё это время, замечая, как тот начинает часто хлопать глазами, что для него удивительно. Чон переводит взгляд к воде, делая вид, что не заметил, как варан обескуражен таким заявлением. Ответ на вопрос приходит только спустя пару часов, когда Чонгук уже заваливается спать и идёт выключать свет. Тэхён, оказавшись в темноте, сияя сфалеритовыми глазами, спрятанный от взгляда Чона, заявляет бесстрастным тоном: — Это важно для меня. Не так важно для Чонгука, но для меня — да. Чон не включает свет, мычит в ответ, мол, хорошо, я понял. Он не знает, в чём причины такого заявления, что ещё может служить важностью для Тэхёна. На работе Чонгук читает много статей о варанах и в один момент наконец-то находит человека, который занимается воспитанием гибридов подобного рода. Любитель, коллекционер, который держит у себя гибрида из научных целей, купивший его за бешеную цену, объясняет, что утончённость запахов для них очень важна. Причины этот человек так и не называет, просто советует хозяевам не пытаться изменить вкусы гибрида. Чонгук продолжает такие будни, когда просыпается, готовит Тэхёну что-то, прежде чем уйти на работу, говорит с Чимином во время обеда, мчится обратно, покупая столько рыбы, что скоро хвост Тэхёна пробьёт стену или пол (или и то, и другое). Он таким образом мстит шумной соседской парочке. Однажды они даже решили поссориться с ним насчёт тарабанящих звуков. Тэхён выходит впереди Чонгука, открывая дверь сам. Девушка, натянуто улыбнувшись, уходит в ту же минуту после нескольких слов извинений. — Я страшный? — спрашивает Тэхён после этого. — Внушительный. Ты сильный аурой. Давай называть вещи своими именами, — Чонгук улыбается, когда варан недоверчиво щурится. Он всё равно кивает. — Чонгук тоже сильный аурой. — Да? — спрашивает, рассмеявшись. — Я боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что Чонгук разозлится и не станет меня слушать. Это называется быть «сильным аурой»? — уточняет Тэхён. — Нет, — качает головой Чонгук. — Это значит, что ты учитываешь моё мнение. Это хороший страх, потому что ты боишься не меня, а того, что я перестану быть добрым с тобой. Однако этого не случится. Я всегда буду добрым, даже если буду секунду злиться. Да и ты прилежный, — Чонгук пожимает плечами. — Тебе нечего бояться. Говори больше. Я так мало знаю о тебе. — Чонгук может спрашивать, — отвечает Тэхён. — М? — Чонгук поднимает брови. — Тебе не хочется избавляться от своего запаха? Дело в этом? — спрашивает. Тэхён поворачивает к нему голову. — Важность этого нюанса в том, что ты ценишь свой собственный аромат? — Нет, — Тэхён поджимает губы, смотря в одну точку на лице Чонгука. Он не моргает, когда заявляет после минуты раздумий: — Я хочу съесть Чонгука. Парень сидит на диване, смотря на своего гибрида, который тоже сидит с расширенными до невозможности глазами. В голове Чона потоком проходятся все мысли от того, что можно сейчас сбежать, до того, что можно остаться и подумать о двусмысленности фразы, но смысл (и тот, и другой) звучит странно, как ни посмотри. Чонгук открывает рот, чтобы что-то спросить, но тут же передумывает, смыкая губы, качая отрицательно головой, словно переубеждает себя. Он хочет вернуться к теме, спросить «что это значит?», но ситуация располагает на молчание. И Чонгук молчит, но мысли естественно голову не покидают. Тэхён смелеет после гробового молчания, добивая Чонгука тихим: — Хочу всего без остатка съесть. «Он же не в прямом смысле, верно?» — уточняет у Чимина Чон в тот вечер, строча со скоростью света слова. Пак на том конце посылает шокированные смайлики вместе со смеющимися. И, на самом деле, это совершенно не смешно. Особенно когда во время воскресных купаний Тэхён начинает несильно кусать пальцы Чонгука. Однако улыбается. Впервые. И Чонгук не знает, что ему делать: радоваться или плакать?