Komodo dragon

— Стажер На, — говорит Чимин, вспоминая утренний разговор с начальником, — поправочка: менеджер На, — исправляется на ходу, поняв, что тот внезапно дал голос, так как стоял рядом, получая договор для вхождения в штат сотрудников, — ответил на слова начальника «вряд ли среди вас у кого-то есть варан» весёлым «у Чон Чонгука был комодский дракон, а Пак Чимин кошатник», — заканчивает он с коротким смешком. Пак внимательно смотрит на друга, на лице которого уныние в чистейшем его проявлении. — Да ладно тебе. Ты же знаешь этих знаменитых и странных партнёров, контракт с которыми надо заслужить, готовясь к встрече с такой скрупулезностью, что поседеть можно. Скоро Мистер Ви будет не твоей проблемой, а какого-то арабского шейха. Чонгук прозрачно кивает, продолжая нажимать на пробел в отчёте. Из таких пробелов у него там уже три страницы образовались. Парень думает о том, как обустроить питомца дома, что делать с огромным оборудованием, где хранятся яйца, видимо, для детей арабского шейха. Судя по тому, как помещаются эти живности в кабинете начальника, дома Чонгук не то что пройти не сможет, он даже не сможет лечь нормально. Другое дело — Тэхён, который, хоть и кусается, ласковый и обаятельный, а тут живой нильский варан, настоящее животное, которое действительно может полакомиться кем-то, а ещё напасть как на Чонгука, так и на Тэхёна. И ладно, его можно держать в террариуме, яйца хранить в оборудовании, не обращать на них внимания и стрессовать лишь в те моменты, когда надо этих ящериц кормить, но… а как же отпуск? Планы слетать куда-нибудь? Планы с Тэхёном увидеть что-то больше, чем стены квартиры? Чонгук обещал ему. Планы не должны накрыться медным тазом. Худшее, что может случиться сегодня, — его варан расстроится, будет копить сто и одну обиду, молчать и делать вид, что так надо. Нет, Чонгук просто обязан сбагрить этого Мистера Ви со всеми его яйцами кому-нибудь другому. Он тут же поворачивает голову к Чимину, который отрывается от отчёта, почувствовав, что на него пристально смотрят. — Что? — спрашивает тот. — Поужинаем сегодня? — Чонгук предлагает с улыбкой. — Я должен с тобой кое о чём поговорить. Это важно, — он так и планировал до этих неприятностей, так что это не импровизация. — Хорошо, — друг кивает. — Повеселел-то как, — он тоже улыбается. — Мысль об ужине со мной, конечно, обрадует, — Чимин закатывает глаза, будто так устал от того, что Чонгук его обожает. Сам Чон нервно смеётся, нахмурившись. — Не льсти себе, — и вздыхает. Чонгук практически три дня готовил у себя в голове вразумительное объяснение происходящего у себя дома. Он знает, как относится Чимин к гибридам, поэтому считает, что тот его поймёт в каком-то смысле. Для друга ведь Юнги тоже не пустое место или питомец, а семья, родной человек гибрид, важный в жизни и драгоценный. Да, подло давить на отношение Чимина к Юнги, чтобы тот спокойно принял отношения с гибридом варана, но Чонгук готов и на такое пойти, если не получится нормально объяснить без артиллерии из жалости и солидарности. Чонгук готовил речь в голове, представляя как фильм, в котором на фоне играет медленная музыка, сменяющаяся ситкомной нежной, а парень с улыбкой начинает говорить, что, похоже, влюблён. И Чонгук должен был поначалу описать Тэхёна: его улыбку, нежность, ласковость, характер, какой он драгоценный и заботливый, какой хороший и милый, какой красивый и невозможный. Чонгук, перечислив все достоинства, смотря улыбающемуся Чимину в глаза, должен был сказать, что Тэхёна любит как мужчину и хочет быть с ним, встречаться, говорить, что они бойфренды — всё, что делают влюблённые люди. В представлении Чимин, растрогавшись, должен был улыбнуться и принять его правду. В реальности в рестобаре к Чимину сестра заносит Юнги, музыка на фоне попсовая, общение у них почему-то постоянно сводится к работе, а в еде у Чимина оказывается чей-то волос и он идёт разбираться на кухню, так что Чонгук сидит с гибридом кота и ждёт друга, притворно улыбаясь. Юнги сегодня в свободной синей рубашке и джинсовом комбинезоне. Он пушит хвост, когда кто-то проходит мимо и гладит его по голове. Для людей принято гладить котов, даже если они в помещении и принадлежат кому-то, однако Юнги к такому отношению до сих пор не привык. Он хмурится и хмурится, даже шипит раз, из-за чего Чонгук, когда очередной ребёнок с умилительным вздохом тянется к тёмным ушкам, останавливает его, призывно кашлянув. — Ему это не нравится. Пожалуйста, дайте нам поесть, — Чонгук говорит через силу, так как мысли на совершенно другом месте. Наверное, он прозвучал довольно холодно. Перед ними тихо извинились и удалились. Юнги удовлетворённо мурчит, переводя взгляд с уходящих посетителей на осушающего бокал Чонгука. Тот от нервов сейчас начнёт рыдать. — Хочешь сделать хозяину предложение? — спрашивает кот, хлопая глазами. Он немного шепелявит на слове «предложение», из-за чего Чонгук отвлекается от мыслей только к концу предложения. — Да, — вздыхает он. — Мне нужно предложить ему кое-что. Юнги пушит хвост, вытягивая его стрункой. Он сначала поражённо смотрит на Чонгука, пытаясь прочитать в его взгляде, что тот несерьёзно, но парень теребит салфетку, а ещё наливает себе вина полный бокал, сглатывая, перед тем, как снова осушить. Кот хмурится, мрачно смотря на Чонгука. Юнги не хочет, чтобы в жизни Чимина появился кто-то ещё, требующий внимания, ласк и печенья. Естественно, что кот пытается отвести Чонгука от так называемого предложения, выдав первую причину, из-за которой, как ему кажется, Чон должен задуматься. — Тэхён любит тебя, — заявляет Юнги, самодовольно подняв подбородок. Чонгук, услышав знакомое имя, смотрит на кота, удивлённо захлопав глазами. Он потом широко улыбается. Все неприятные мысли мигом улетучиваются, когда Чон вспоминает, что, чем бы ни закончился сегодняшний разговор, Тэхён его очень любит и это для него самое главное. Чонгук протягивает руку, погладив Юнги по голове. — Я знаю. — Не знаешь, что он любит как партнёра. Иначе, чем ты думаешь, — заявляет кот, надеясь, что хоть сейчас Чонгук расстроится и его глаза, такие мерзкие от счастья, станут пустыми. Однако тот улыбается ещё шире и, похоже, становится красным. — Уже и с друзьями обсудил меня. Посмотрите на него, — Чонгук прикрывает нос и рот ладонями. — Он так и сказал? Тебе? — Да, — Юнги хмурится. — Цитата: «Люблю его больше, чем он меня. И для меня это правильно». Конец цитаты. — Боже, — Чонгук светлеет, забывая, как дышать. — А я ещё боюсь, что умру от его объятий, когда как сам первый кандидат в убийцы из-за поцелуев, — он смеётся. — Я так счастлив слышать это, Юнги, — он глубоко вдыхает. — Ты придал мне уверенности, — и сжимает пальцы в кулак. Кот мрачнеет. — Уверенности на что? — Чимин опускается на своё место. — Бой с шеф-поваром закончился бесплатным десертом на двоих, а я, как галантный мужчина, уступаю вам, — он улыбается такому же счастливому Чонгуку. — Так на что ты получил больше уверенности от моего Юнги? — Я… — М! — Юнги спрыгивает со своего места на стол, аккуратно зафиксировав руки на чистой поверхности, не задев ни одну посуду. Он поднимается на руки, сделав мостик прямо к Чимину, согнувшись в дугу, а затем выпрямляется, сев ему на колени, обнимая за шею хозяина. — Что такое? — Чимин смеётся, обнимая его тоже. — Ты же не пил, я надеюсь? — Наверное, расчувствовался из-за того, что сам же сказал, — Чонгук всё так же воодушевлён. Он улыбается другу, у которого на лице так и написано «что он сказал?». — Чимин, я хотел предложить тебе взять Мистера Ви на себя, — уверенно выдыхает Чон под удивлённое выражение Паков. — Прежде чем ты откажешься, — останавливает открывшего рот Чимина, — я говорю, что не умею следить за рептилиями, так что у нас практически одинаковые скиллы в этом. А ещё у меня довольно важная причина отказать — я влюблён в Тэхёна, и у нас намечался своеобразный медовый месяц во время моего отпуска, который я не хочу провести, пытаясь не дать двум варанам сожрать друг друга, как бы ужасно это ни звучало, — на одном вдохе. — В принципе, у меня всё, — и вытирает руки салфеткой. — Твои мысли, — и показывает жестами, чтобы высказался. Чимин, на которого новость свалилась таким водопадом, только немо открывает и закрывает рот, думая. Юнги тоже удивлённо смотрит на Чонгука, явно не ожидавший такого «предложения». Он тут же поднимается с колен Чимина, сев на своё место, пододвигая десерт к себе, чтобы полакомиться, пока друзья решают назревшие трудности. — Ты влюблён в кого?! — у Чимина глаза на лоб лезут. Чонгук кивает, говоря уверенно и с улыбкой: — В Тэхёна. Своего варана. Чон вздыхает вместе с Чимином, осознавая, как вслух звучит это. Он перестаёт улыбаться. Оба друга берут бокалы, поднимают, прежде чем осушить их. Возвращается Чонгук домой в смешанных чувствах, так как с одной стороны — Чимин принял его чувства, выслушал прочувствованное, посоветовал как-нибудь обсудить это со специалистом из лабораторий, где выводят гибридов, а с другой стороны — Юнги категорически против соседей вроде Мистера Ви и его братьев в яйце, у Чимина самого не отпуск, так что заботиться о рептилии будет трудновато. Чонгук поэтому снова оказался в тупике, хотя и остался воодушевлённым, так как Чимин, хоть и пробыл в лёгком шоке, воспринял это вполне нормально позже, погладив Юнги за ушком, заявив: — Я не сомневаюсь, что с них можно очароваться до боли в груди. Да и Тэхён у тебя, знаешь… — он задумывается, — какой-то не такой. Чонгук, пошатываясь от выпитого вина, покупает в супермаркете побольше ананасового йогурта, так как ему в десять часов вечера должны занести Мистера Ви, а Тэхён наверняка в восторге от соседа не будет. Поэтому Чон готовит артиллерию для извинения перед ним. На ходу он звонит сантехнику Сокджину, чтобы деликатно спросить, можно ли сбагрить ему нильского варана и шесть его сиблингов. — «Оу», — Джин, конечно, удивлён, — «можно яйца оставить», — он смеётся. — «Я не люблю суетливых питомцев, но до вылупления мог бы присмотреть хотя бы за яйцами», — соглашается Джин. — Ты меня спас! — Чонгук ставит на кассу упаковку йогурта, затем рыбу и кусок мяса, готовясь расплачиваться. — Я просто представить себе не мог, как быть с этим. Я очень рад, что хоть что-то могу кому-то… будем честны — я могу тебе это сбагрить, — и смеётся. — «И то верно. Так откуда их забрать?» — Джин звучит увлечённо. — Напиши мне адрес. Я сам их отправлю зоо-такси, а ты там место подготовишь для массивного оборудования и всё такое, — Чонгук улыбается. Он берёт пакет с продуктами, выходя на улицу. — «Хорошо. Буду ждать!» — Спасибо, Джин. Серьёзно, — Чон кивает. — Я заметил, — он хмурится, — ты… ты не удивился, когда я сказал, что отпуск мне нужен для… — «Оу, не беспокойся, Чонгук», — Сокджин, прежде чем класть трубку, заявляет: — «Ты такой не один», — и гудки. Странно. Что бы это ни значило. Дома Тэхён, видимо, собирался принять ванну, когда Чонгук осторожно пытался войти в квартиру, бесшумно открыв дверь. Он впервые выпил после того, как взял дракона к себе, так что ему было немного волнительно предстать слегка пьяным и виноватым в нежелательном соседстве своему… возлюбленному. Да. Окрас «перед своим гибридом» звучит не так ужасающе, как «перед своим возлюбленным». Так вот. Чонгук боится. Но Тэхён ловит его прямо на пороге, принюхиваясь лишь на секунду, прежде чем накинуться на него с объятиями. Без особых сомнений. — Чудно, — Чонгук улыбается, обнимая его в ответ. Он закрывает за собой дверь, поднимая голову варана со своего плеча, чтобы медленно впиться в губы поцелуем, предупреждая только после того, как язык опять был пойман в плен, все зубы пересчитаны, глаза закатаны от наслаждения, а слюна, похоже, приобрела вкус ужина Тэхёна. — Я немного выпил. — Выпил? Что Чонгук выпил? — варан двигает хвостом, смотря в глаза своего человека. — Немецкий Пехштайн, — отвечает Чонгук, очень точно выговорив название. — Видимо, я не так уж и пьян, но предупреждаю, что я немно-ого не в себе, — он опускает взгляд с глаз на шею, затем ниже, увидев, что на варане одно полотенце. Чонгук сглатывает, обнимая крепче, чтобы прижаться губами к груди. От одного взгляда хочется выдохнуть. Лёгкие будто содрогаются, пуская дрожь и по трепещущему сердцу. Ощущения давно не кажутся кипящей магмой. Внутри с отношениями словно зародилась отдельная Вселенная со своими галактиками, звёздами, бурями, взрывами и новообразованиями. И клокочущее чувство, охватывающее Чонгука, когда он просто смотрит, пуская слюни, на внезапно опухшего и аппетитного дракона, похоже одновременно на выброс корональной массы с поверхности Солнца или вытянувшийся протуберанец, который летит куда угодно, но не в верхнюю часть тела. Вряд ли они с Тэхёном ощущают одинаковый трепет волнующего тепла в низу живота, когда касаются других участков на теле губами. Чонгук чувствует это в простых, человеческих проявлениях, принимая это как возбуждение. И ему приятно, что всё достигается прикосновениями к Тэхёну. Тот в ответ может даже ничего не делать. Секс с другими людьми до этого вызывал скорбное понимание, когда всё внимание сводилось к взаимодействиям, а с Тэхёном… со своим возлюбленным… Чонгук находит в этих ощущениях больше себя, больше осознанности, радости и счастья, когда понимает, что может делать приятно. И одного взгляда на варана достаточно, чтобы понять, сколько в нём тепла, нежного и сексуального, сколько со взрывами создаётся Вселенных внутри, будто чувства, наполняющие его, похожи на саму материю космоса. До осознания своих чувств Чонгук о сексе совершенно не думал. А если и думал с другими людьми, то представлял это в меньшем масштабе, а не как создание сверхновой звезды где-то в районе таза. Кстати о масштабах и самой масштабной проблеме на данное время. — О, — Чон отрывается от шеи Тэхёна, смотря на счастливого дракона, поцеловав его в уголок губ, — у нас будут временные гости. — Чимин? — Нет. — Юнги? — Тэхён поднимает брови. — Тоже нет, — Чонгук уже волнуется, так как варан настораживается. — Это… Как раз звонят в дверь. Видимо, курьеры подъехали с террариумом и оборудованием, а так же самим Мистером Ви. — Помни, что они временные, — напоминает Чонгук, открывая дверь. Тэхёну, как Чон и ожидал, новый сожитель не понравился, так как зрачки его варана сузились, он почему-то вздрогнул, чуть наклонившись, словно хотел встать на четвереньки, а затем и вовсе убежал в ванную комнату, закрыв за собой дверь и, судя по звуку щелчка, запираясь. Чонгук его понимает. Вараны ведут одиночный образ жизни, встречаясь лишь для того, чтобы продолжить популяцию, как велит природа. Тэхён такой необычный в понимании близости лишь потому, что многое повидал в жизни, и считается воспитанным в людском обществе гибридом, из-за чего человеческие черты у него, конечно, имеют огромное значение, они влияют на любовь к Чонгуку, например. Другое дело, когда это касается сородичей. Юнги Тэхён изучал скорее как компаньона, с которым может выйти на охоту, так как кот не внушал страха или сильного волнения. А тут варан. Другой варан. Так ещё и самец. С ним не поохотишься за компанию, с ним, скорее, поборешься за добычу, устроив ритуальный бой. Чонгук понимает его, но всё равно места себе не находит. Мистера Ви устраивают в огромном террариуме, который ставят в гостиной, где варан может любоваться на солнце и по возможности спрятаться в тени. Оборудование, услышав о скорой перевозке в другое место, оставляют у двери, включив. Яйца внутри показывают. Чонгук насчитывает ровно шесть. Ему дают короткий экскурс для чайников в уходе за рептилиями. Курьеры уходят, оставив Чонгука, Тэхёна и Мистера Ви налаживать в такой компании жизнь. Чонгук ходит по гостиной, думая, как сказать Тэхёну, что он не заменяет его другим вараном и всё в порядке. Он ловит себя на мысли, что за сегодня слишком много готовит речь, в которой извиняется за ошибки, которые даже не сам совершал. Чонгук смотрит на нильского варана, который забирается на водную часть своего террариума, до этого зашипев на человека, когда тот приблизился, чтобы посмотреть. У Мистера Ви стресс из-за такого переезда, а Чонгук ещё собирается отдавать его кому-то другому. Он закрывает глаза, встав у бассейна, смотря в тёмные глаза сожителя. Мистер Ви полосатый по окрасу: чёрный и жёлтый сменяют друг друга, образуя глазки на спине. — Он беспокоится, понимаешь? — говорит с ним Чонгук. Он пьян, ему простительно болтать с вараном. — У тебя после отпуска будут арабский шейх, его дети, куча братьев и сестёр и огромнейший террариум. Или, может, даже твой собственный лес, кто его знает. В любом случае — близких у тебя будет много, а у него, если это время мы не проведём вместе, будут всего лишь мизерные часы, пока я не засну, и один выходной, который я отдыхаю, чтобы привыкать ко мне, моим чувствам и тому, что я в восторге от него. Нам нужен мой отпуск, и ты в эти планы не входил, — Чонгук вздыхает, смотря на ничего не понимающего варана. Тот разворачивается спиной к нему и бьёт хвостом по стеклу. — Я тоже тебя ненавижу, Мистер Ви. Чонгук выпрямляется, направившись в сторону выхода из гостиной, чтобы постучаться к Тэхёну, однако замечает дракона рядом. Тот стоит, прячась за косяком двери, щурясь. Его зрачки так сузились, что практически не видны на шафранных радужках. Он утробно шипит, когда смотрит на террариум. Хвостом Тэхён подзывает Чонгука, мол, иди сюда. Парень с улыбкой идёт к нему, обнимая, начиная пьяную и долгую историю того, почему Мистер Ви здесь и почему завтра его здесь быть не должно. Тэхён сидит на своём табурете, дёргая хвостом, когда пьяный Чонгук садится к нему на колени, вспоминая сегодняшнюю выходку Юнги. Он обнимает за шею варана. — Знаешь, что мы сделаем? — Чонгук глубоко вдыхает. — Я позвоню родителям и попрошу их об одолжении. Они против не будут. Завтра же заберут. — Так, — Тэхён обнимает его в ответ, — Чонгуку не надоело быть со мной? — Нет, — он качает головой, выпрямляясь. — Нет, конечно. Нашёл ещё к кому ревновать! — Чонгук легонько бьёт по плечу и смеётся. — Тэхён, — становится на секунду серьёзным, — мне никогда не надоест. Я многое в наших отношениях пропускаю через сомнения, но из-за одной вещи, в которой я сильно уверен, хватаю сомнения и решаю проблемы с рвением, несвойственным мне, — Чонгук гладит дракона по щеке, касаясь чешуек. — Я нуждаюсь в Тэхёне, — шёпотом, потому что алкоголь, видимо, решил, что эти слова без слёз не выйдут из него. — В этом я уверен безусловно. Силы Чонгука после этих слов иссякают, и он, один раз взревев из-за горького ощущения, что чувствует в себе, падает на плечо Тэхёна, засопев. Его голова сегодня слишком активно и много работала. Дракон, посидев так с ним час, покусав немного за шею, отвёл к кровати. Тэхён потом встаёт перед террариумом, смотря на Мистера Ви, щурясь. Зрительный контакт заставляет обоих застыть на месте. На самом деле, на важных приёмах прошлых хозяев Тэхён видел другого варана, но это была она, и самка уважительно отнеслась к нему, дав себя один раз погладить. Нынешний ощущается иначе. Крупнее аурой, более жестоким за счёт молодого нрава. И характер у него такой себе. Похож чем-то на Юнги, но у того хотя бы Чимин, с которым он показал, что может быть нежным и милым, а этот… неизвестно даже. Нильские вараны в молодом возрасте не такие крупные и агрессивные, как комодские, но, когда хищный Ви хлопает резко по стеклу хвостом, чтобы напасть, Тэхён хмурится. Он чувствует агрессию, и ему не нравится, что такой варан собирается купаться в заботе Чонгука. Тэхён подходит к террариуму, поставив хвост на поверхность. Вода так содрогается от веса, что Мистер Ви, видимо, поняв, что это угроза и весьма нехилая, показывает спину, вылезая из мини-бассейна. Он ложится на огромную ветку, махнув хвостом, мол, иди, понял. Тэхён кивает, последовав к кровати. И не забывает сказать напоследок шёпотом: — Мой, — обнимая лежащего Чонгука, зарываясь носом в шею, чтобы успокоиться. Утром Чонгук отходит от выпитого, еле вставая, чтобы доковылять до ванной комнаты, почистить зубы, умыть лицо, потом напялить костюм и пойти на работу с абсолютно разбитым выражением лица. Случается не по всем пунктам правильно, так как Тэхён почему-то внезапно просыпается раньше, чистит ему зубы, помогает одеться, потом провожает до двери на первом этаже, помахав напоследок. Чонгук не удерживается от короткого поцелуя в щеку, встав на цыпочки. Тэхён сегодня будто ещё больше набух. И становится аппетитнее. С завтрашнего дня у Чонгука начинается отпуск. Чон планировал сегодня сбагрить Джину яйца, позвонить родителям и напроситься в гости, на месте навязать им Мистера Ви и смыться, чтобы провести отдых с Тэхёном, познавая новое и прекрасное. Планы хорошие, вполне работающие. Чимин тоже сказал, что это вполне умно. Но Чонгуку в последнее время с проработкой всего не везёт, так что и во время обеда появляется проблема, когда он звонит матери и говорит, что заедет завтра же в гости, на что та с радостью, ударив мужа по плечу, кричит «невесту будет показывать! завтра!». На фоне там визжит Чонхён, мяукнув «оппа, и мне колечко тоже купи». И одно дело — Чимин, который может с Юнги иногда чмокнуться в губы, не считая это странным, а другое дело — родители. Как им объяснить, какие у них с Тэхёном отношения? Как им вразумительно вдолбить в головы, что всё, что он чувствует, абсолютно нормально? Задача не из лёгких, когда дело доходит до довольно старых людей, которые как личность сформировались уже и не готовы принимать какие-то новые условия в своей судьбе. Они могут быть не согласны со многим, что предлагает новое время. И, несмотря на то, что Чонхён у них дома существует, не факт, что родители отнесутся с пониманием к тому, что гибридов можно любить, скажем, чуточку больше, чем друга. — Мам, это не невеста, — Чонгук это произносит, закрыв глаза. Тэхён у него не просто гибрид. Он мужчина. Букет всего нетрадиционного и нетипичного. — «Жених? Я всегда знала, что Чимин какой-то не такой друг. А то ужинаете в ресторанах всяких», — мать, как и всегда, втягивает коллегу в разговор. Отец на фоне что-то бурчит. Чонгук вздыхает, умоляюще смотря на друга. Чимин, попивая кофе, пожимает плечами с улыбкой. Планы рушатся. По башенке. И Чонгук на таких нервах, что когда Сокджин пишет: «Гипотетически… если твои яйца мой гибрид хочет съесть… Всё ещё хочешь мне занести?» Отвечает уверенно: «В моём понимании "жрать" — это любить, так что всё нормально». — У него гибрид?.. — Чонгук задумывается, стоя в лифте, нажимая на свой этаж. В квартире не стоит тишина. Свет в гостиной выключен. На кухне горит свет, но там никого не видно. Чонгук делает шаг вперёд, тут же услышав грохот, после которого показывается Мистер Ви, которого Тэхён держит за хвост верх тормашками, прежде чем взять за шею и прижать к полу, зашипев вместе с ним. У гибрида это ещё выходит с диким рыком, из-за чего Мистер Ви перестаёт дёргать хвостом. Будущий питомец арабского шейха на свободе. Чонгук передумывает заходить, сглатывая. Он смотрит на Тэхёна, который тоже смотрит на него, отпуская хвост Мистера Ви, чтобы помахать им от радости. Чонгук, нервно улыбаясь, медленно закрывает входную дверь. С той стороны. Тэхён засовывает Ви в террариум, запечатав выход. Чонгук, наконец-то войдя в дом, первым делом бросается на своего дракона, проверяя на наличие травм. На теле красные разводы от удара хвостом. Если у Тэхёна он служит скорее как конечность, то у Ви, вероятно, служит как хлыст, оружие. Мистер Ви шипит, когда видит Чонгука. Чон, обрабатывая мазью раны Тэхёна, вопросительно смотрит на варана, взглядом спрашивая, что, чёрт возьми, произошло. Тэхён не читает по взгляду, удивлённо хлопая глазами. — Что он наделал? Как вышел оттуда? — Чонгук указывает на стену кухни, намекая на террариум в гостиной. Тэхён опускает голову, стыдливо пряча лицо в коленях, поднимая ноги на табурет согнутыми. Он сглатывает. Молчание повисает между ними на продолжительное время, прежде чем варан говорит: — Я увидел яйца. — Оу, — Чонгук поднимает брови. — И? — Хотел Чонгуку подарить, — говорит Тэхён. — Мне? Яйцо варана? — человек немного в шоке. — Нет. Нет-нет, Тэхён. Я в восторге от одного тебя. Ты такой единственный, — тараторит Чон, качая головой. — Но с чего такие чувства? Врач говорил, что тебе не нужно потомство или… — он запинается, сглатывая. — Или что ты хотел этим сказать? — Людям нужно потомство, — Тэхён кивает и звучит при этом как-то даже отрешённо. Чонгук улыбается, поднимая руку, чтобы зарыться пальцами в волосы варана. Тэхён смотрит фильмы без основы на то, кого видит на экране. Он не считает человеческих женщин и мужчин в чём-то отличающимися друг от друга, когда взаимодействуют. Его гибридность по природе, как физическая составляющая, не воссоздаёт сексуальное влечение, за счёт чего он полностью может полагаться на психическую основу своих понятий. В этом понимании ему мало опираться на то, как ощущают себя герои, он хочет знать, чего пытаются добиться в слове «счастье» люди. И все знают, что любое «счастье» для персонажа — выяснить отношения, создать семью, родить детей и найти гармонию в душе. В глазах Тэхёна все партнёры после пары минут счастья «вместе» сразу это и делают. Детей. Чонгук улыбается, потому что Тэхён опять всё делает ради него. Даже подрался с настоящим вараном, чтобы отстоять право на одно яйцо, чтобы его человек, хоть и своеобразно, но довольствовался такой неординарной семьёй. — И кто выиграл? — спрашивает Чонгук, рассмеявшись, когда Тэхён поникает, тихо говоря: — Мистер Ви. Неудивительно, если честно. Вараны такие верные своим близким, хотя это совершенно несвойственно рептилиям (даже если это сиблинги в яйце). — В мире не всем нужны дети, — объясняет Чонгук, поднимая голову Тэхёна, чтобы поцеловать коротко в губы. — Я тобой не насытился. Какой ещё ребёнок? — и смеётся, глубоко целуя дракона. У того хвост как-то странно дрожит, словно дёргается, прежде чем безвольно опуститься, так как в подавленном состоянии Тэхён не напирает, поймав без жадного желания вобрать в себя Чонгука его напор языком, который, судя по тому, как невольно мычит, ощущается ужасно приятно. Чон смотрит на его довольное лицо, отрываясь от поцелуя. У него столько всего внутри дрожит, когда он понимает, что может Тэхёна до такой эйфории доводить. Дрожит так, будто сердце внутренней Вселенной сталкивается с астероидным кольцом. И вся галактика разбивается, принимая неправильную форму из эллиптической, потому что осколки от астероидов кидаются после столкновения во все стороны, ощущаясь взрывами в каждой частичке тела. Но это так приятно, что из-за чувств ком в горле, как если бы от блаженства можно было плакать. И, видимо, можно, раз Чонгук сглатывает и чувствует, как пощипывают глаза. Они ужинают сладким. Тэхён двигает медленно хвостом, смотря на то, как Чонгук его фотографирует, показывая, как получилось. Ему всё равно, как выходит, так что Чон скоро отправляет рандомную хорошую, где Тэхён, ластясь к его руке, выглядит милым. — Отправляю маме, — и на этих словах Чонгук вздыхает. — Хочешь завтра со мной к родителям? Путь будет долгим. — Хочу, — Тэхён кивает. — Создатели Чонгука? — спрашивает он. — Да, мои… создатели, — Чонгук качает головой, будто не верит, что слово «родитель» для Тэхёна имеет такое значение. — А у тебя… — непроизвольно выходит ответный вопрос. Он осекается, круглыми глазами смотря на варана. — Моего создателя зовут Кевин. Он специалист по скрещиванию генов, — Тэхён отвечает. — Но для нас они не такие, как создатели Чонгука, — гибрид хлопает глазами. — Я думал, что… учёные любят свои, — Чонгук пытается показать рукой его, не говоря «изобретения», — творения, — не придумывает ничего лучше. — Первых они любят, — Тэхён соглашается. — Они исключительные, потому что получились. Остальные создаются для других. И их не любят. В его тоне даже нет печали. У него нет причин грустить. Он не знает, какой должна быть родительская любовь. Чонгук теперь понимает, почему Юнги Тэхён так уверенно сказал, что правильно любить Чонгука больше, чем сам Чонгук его, ведь всё тепло, что хочет сущность гибрида, он направил на него, пошёл ва-банк. И ощущается поэтому человек как центр всей его Вселенной. Он хочет и будет рисковать всем, что чувствует, потому что для Тэхёна такая любовь как постулат — не подлежит доказательствам. Чонгук обнимает варана под удивлённый взгляд. Дракон не понимает, почему его человек расстроен. — Мои родители будут и твоими, — обещает он, выдыхая. — Я сделаю всё, чтобы они приняли тебя. Я создам такое окружение для себя, которое не позволит обидеть тебя. Я сейчас… — Чонгук сглатывает, — чувствую столько всего к тебе, что хочу, чтобы весь мир понял, как больно может мне сделать, забрав тебя. Я так этого не хочу, потому что знаю, — он смотрит в шафранные глаза, — тебе будет в сто раз больнее, чем мне. И это разобьёт меня больше, чем возможность никогда тебя не увидеть. Поэтому, — Чонгук вдыхает с улыбкой, — если однажды я позволю себе сказать «уйди», ты не сдвинешься с места. Хорошо? Тэхён непонимающе смотрит на него, но кивает. Позже он проанализирует и поймёт, почему Чонгук так страшится этого, почему, даже если когда-нибудь захочет разлуки, не позволит ему исчезнуть, почему чувства в нём заставляют его столько плакать. А пока он хлопает своего человека по спине, кусая за шею под его хихиканье, тихо повторяя обещание никуда не уходить. Мама отвечает: «Чонгук? Как это понимать?» Вечером на зоо-такси Чонгук отправляет сначала яйца Сокджину, потом террариум с Мистером Ви напрямую по адресу родителей, сам сев в другое такси с Тэхёном, готовясь к большому путешествию в родной дом. Он опять придумывает нужную речь в голове, выбирая правильные слова, чтобы объясниться родителям в более адекватной форме и дать понять, что он не сумасшедший. Варан смотрит в окне на проплывающий город. Его хвост заметно дёргается. Таксист заводит беседу о выборах нового мэра. Чонгук еле отвлекается от наблюдения за драконом, чтобы ответить, за кого голосует в этом году. Джин отправляет в чате селфи с собой, яйцами и гибридом, у которого тёмные глаза горят и клыки в улыбке. Сразу видно — последний и хотел сожрать маленьких варанчиков. По виду непонятно, какой он гибрид. Чонгук задумывается перед родительским домом, останавливая руку, которой хотел позвонить в дверь. Он опускает глаза, медленно переводя взгляд в сторону стоящего рядом Тэхёна, думая, как бы их тандем объяснил родителям всё без слов и излишних подробностей их жизни. Чонгук думает недолго, так как вспоминает вчерашний разговор с матерью, резко развернувшись к магазинчику у дома, побежав туда, вытаскивая из кармана мелочь. Тэхён бежит за ним, бросая вещи на пороге. Чонгук не сомневается, когда за сто вон берёт жевательную резинку, в комплект с которой идёт шуточное, детское колечко. Чонгук не сомневается, когда надевает его на палец варана. Чонгук не сомневается, когда возвращается с немым признанием в дом, решив так и поступить. Раз длинное объяснение создаст проблемы — лучше просто промолчать и дать родителям всё переварить самим, приняв решение, которое будет удобно им. Главное, чтобы поняли. А там, если не получится, Чонгук и попробует сказать, объяснить, что-то исправить. В остальном — в семье не нужны причины и условия, чтобы принять того, кого один из них без нюансов и уточнений любит. И с такими мыслями Чонгук звонит в дверь. — Чонгук уверен? — Тэхён гладит кольцо на пальце. — Да. Чонгук в последнее время сумасшедший, потому что чертовски в этом уверен, — говорит он. И улыбается, потому что отец открывает дверь. — Привет, пап. Семья Чонгука среднестатистическая: мать работает в прокуратуре, отец зарабатывает на жизнь ловлей рыбы в море. После сына у них не получилось завести ещё одного ребёнка, так что они заказали себе девочку-кошку породы японского бобтейла. Короткохвостая и трёхцветная. Ей легко быть среди людей. Семья Чонгука — хороший пример того, как гибриды устраиваются в этом мире. И первопричина того, почему гибриды вообще появляются на свет — стать кому-то семьёй. Чонхён знает о любви больше, чем любой гибрид, потому что с самого открытия глаз до нынешнего дня она была с родителями Чонгука, как второй ребёнок Чонов. Наверное, поэтому родители, которые видели только капризных и более дружелюбных гибридов, и Чонхён, которая считала себе подобных такими же, испуганно смотрят на молчаливого Тэхёна. Тот тенью стоит над Чонгуком, но дёргает хвостом, замечая, как похожи они все на его человека. Очень похожи. — О, он рад вас видеть, — заявляет Чонгук, когда обнимает трепещущий хвост. Родители всё ещё смотрят на каменное лицо гибрида, сглатывая. Чонгук, выбрав тактику смиренного молчания, показывает во время тихого чаепития руку Тэхёна с кольцом, намекнув этим самым, что вот он — причина его визита и «невеста, жених, как удобно называть». Мать и отец, конечно, в шоке. Чонхён, понявшая, что её брат выбрал себе в партнёры гибрида, хлопает глазами, восхищённо охая. Она смотрит на родителей, улыбаясь. — Мам, он помолвлен. Чонхён опускает уши. Она сияющими глазами смотрит на Тэхёна, сидящего рядом за столом. Тот заинтересованно следит за ней, опуская взгляд к короткому хвосту, поднимая свой длиннющий. — Чонгук, — отец мягко начинает, — я думал… мы дождёмся… детей. — Я хочу понянчить внуков, — упрямо заявляет мать, скрестив руки на груди. В дверь звонят. Чонгук хлопает, вставая. — А вот и приехала демоверсия вашего внука, — он радостно заявляет, смотря в помрачневшие выражения лиц родителей. С такими же мрачными лицами оба родителя смотрят на Мистера Ви, который из-за частых поездок шипит на всех, готовый убивать. И голод, конечно, утоляют, дав ему мышонка. Мать, прижав к груди ладонь, садится на кресло в гостиной. Чонхён, задорно смеясь, прижимается к террариуму, наблюдая за вараном. — Сынок, — отец вздыхает, — что с тобой произошло? Чонгук глубоко вдыхает. История его знакомства с Тэхёном длинная, как и привыкание к нему, постепенное понимание дружбы, любви, своеобразного взаимодействия, а затем и того шага, из-за которого Чон и ощущает себя сейчас полностью счастливым. Но перед словами Чонгук понимает, как странно звучит короткое «я нашёл гибрида и полюбил его», хотя так оно на деле и было. О трепете своих ощущений, любви, принятии этих чувств не говорят, рассказывая историю событий. Нет огромных причин в жизни Чонгука, из-за которых Тэхён бы стал для него кем-то. Не было чудесного спасения, курьёзной ситуации, юморных моментов или случайности судьбы. Чонгук, смотря в глаза отца, понимает, что с ним самим действительно ничего не произошло. В его жизни появился Тэхён. И этого, как ни странно, было достаточно, чтобы окунуться в него с головой. Чонгук просто поднимает руку варана, показывая кольцо на пальце. Вот его ответ. За ужином Чонхён не умолкает. Она всё рассказывает и рассказывает о том, как учит её мисс Лиа на дому. Тэхён с интересом её слушает, внимая с любопытством к тому, что эту кошечку воспитывают люди и позволяют ей познавать с такого возраста все знания, что доступны человеческим детям. — Я мечтаю вырасти и защищать животных, — гордо заявляет Чонхён. — Как Мистер Ви. Буду защищать их, чтобы они не продавались каким-то богачам за договоры, — и на этих словах она хмурится в сторону Чонгука. — Эти вопросы не ко мне, — тот поднимает руки, мол, я не у дел. Отец улыбается. Тэхён следит за изменением атмосферы разговора. — А о чём ты мечтаешь, Тэхён? Кем ты будешь, когда вырастешь? — спрашивает Чонхён внезапно. Для неё такие вопросы обычны в контексте понимания людей. Все о чём-то мечтают, все хотят освоить какое-то ремесло, стать кем-то в обществе, если ощущают себя его частью. Это нормально для людей. — Я уже вырос, — отвечает варан, подав голос впервые за этот вечер. — Но мечтаю стать для Чонгука… — он на секунду думает, — кем-то важным. За столом повисает тишина. Родители смотрят на гибрида. Они переглядываются, прежде чем бросить короткий взгляд на сына, который с такой нежностью смотрит на варана, прежде чем погладить его по спине, улыбаясь. — Твоя мечта сбылась, — Чонхён смеётся. — Так нечестно. Нужна новая мечта тогда… — Не нагружай его, — Чонгук машет на сестру. После ужина им предлагают поплескаться в джакузи, так что Чонгук идёт разогревать. Тэхён помогает с Чонхён матери мыть посуду. Он открывает хвостом верхние полки, убирая после сухого протирания вымытую посуду туда. Женщина с интересом смотрит на него, иногда называя по имени, чтобы велеть что-нибудь сделать. Варан не выглядит смущённым или удрученным чем-то, но дрожание его хвоста говорит о волнении, когда женщина внезапно касается его руки, дотрагиваясь к кольцу. Тэхён сглатывает. Чонхён отлучается к телевизору. — Чонгук хорошо ест? — спрашивает мать, поднимая взгляд. Сужающиеся зрачки при первом взгляде вызвали страх, но сейчас, когда Тэхён их по мере спокойствия ширит, всё ощущается не так уж и ужасно. — Сытно, — отвечает Тэхён. Мать удовлетворённо кивает. На кухню заходит отец с ведром. Он ставит рыб на стол, показывая вечерний улов. Мужчина выбирает слова, которыми упрощённо мог бы объяснить, что это и откуда он их достал Тэхёну, но варан звучно тарабанит по стене, смотря на живых рыб, переводя взгляд на отца Чонгука с таким восхищением, что, кажется, у него сразу слюни потекли. Из-за этого дракон сглатывает. — Окунь, — говорит он, смотря на рыб в ведре. — Да, окунь, — мужчина улыбается. — То, что мы ловим здесь чаще всего. Сколько лет проходит — всё окунь. Их нерест почему-то каждый сезон самый плодотворный, — включает режим рыбака. Мать, закатив глаза, тут же идёт в гостиную, оставив варана и мужа обсуждать ловлю. Тэхён двигает хвостом из стороны в сторону, принюхиваясь. Он выдыхает со словами: — Как Чонгук пахнет. — Что? — отец удивлённо смотрит на него. — Чонгук так пахнет? Рыбой? — Тело Чонгука — да, — Тэхён кивает. Он абсолютно уверен, что именно нотки этого запаха улавливает, когда вдыхает с голой кожи аромат своего человека. Поэтому ему иногда так нравится лакомиться только одной рыбой. Даже сырой. Отец громко смеётся. Он хлопает варана по плечу. Прибежавший на смех Чонгук хмурится, смотря на них, переводя взгляд с одного на другого. — Что такое? Что ты сказал? — спрашивает у Тэхёна Чонгук. — Нет, не говори ему, — мужчина продолжает смеяться. — Он меня убьёт, если узнает. — О, — варан, конечно, понимает буквально, — хорошо. Чонгук чувствует себя оставленным на стороне, когда мать даёт Тэхёну чистый и новый халат, до того, как они идут в джакузи. Но всё равно улыбается, ощущая себя довольным, потому что дракон, хоть и выглядит абсолютно изумлённым из-за внимания посторонних людей, мило дёргает хвостом, так как это близкие Чонгука. Тэхён обнимает данные ему вещи, последовав за своим человеком. У джакузи варан внезапно замирает, почувствовав исходящее оттуда тепло. Внутренняя рептилия, видимо, посылает сигнал, поэтому варан отступает на шаг, смотря на то, как Чонгук раздевается. — Чего ты? — спрашивает Чон, снимая с себя футболку. Он обнимает себя за плечи, улыбаясь. — Тёплая, да. Знаю, тебе такое не нравится, но в джакузи иначе нельзя. Это минимальная температура, если что, — Чонгук снимает с себя нижнюю часть одежды, прокашливаясь, так как начинает чувствовать себя смущённым, потому что только он разделся до белья. До этого момента Чонгук не понимал, как Тэхён реагирует на него полностью голого. Да, были моменты в ванной, когда они откровенничали, когда раскрывались ещё друг другу, но сейчас, когда что-то между ними уже сформировано, как реагирует варан на его тело? Устраивает ли его всё? Чонгук чувствует себя странно. Никогда его не посещали мысли, что он может быть в чём-то недостаточным, а сейчас ему кажется, что он давно не бегал и не ходил так яро в спортзал, чтобы выглядеть на все сто. Почему вообще такая потребность выросла — загадка. Наверное, ему хочется быть идеальным для своего партнёра. Чонгук уже готовит новый распорядок дня, но Тэхён, оглядывающий его тёмными глазами, шумно вдыхающий, заставляет даже не пытаться сомневаться в себе. Его варану плевать, что он видит. Ему будет неспокойнее, когда запах изменится. Чонгук залезает в джакузи первым, занимая огромное место. Вода относительно тёплая. Не такая горячая. Его варану вообще больше по душе ледяная вода. Он до сих пор стоит там, сомневаясь, стоит ли лезть. — Ну, я не заставляю, — Чонгук кивает, улыбаясь Тэхёну. — Нет, я могу, — варан хмурится, начиная медленно снимать с себя одежду. Он бережно кладёт кольцо на стульчик. Чонгук кивает. Он недолго думает о причинах изначального отказа и нелюбви к горячей воде, когда Тэхён садится рядом в тёплой и с первых минут утробно рычит, опускаясь в воду с головой, высовываясь прямо перед ним с почерневшими глазами. Чонгук выдаёт короткое «оу», когда хвост обвивает его под водой за талию, приподнимая, чтобы Тэхён усадил его к себе на колени, открывая рот, чтобы пытаться укусить в области груди. Парень внимательно смотрит на своего варана. Тот замолкает, не говорит ни слова, когда с почерневшими от удовольствия глазами смотрит на него, дрожит хвостом от прикосновения к себе, мычит в поцелуй, слабо кусая в подбородок. Тэхён ведёт себя так, будто находится в блаженстве, улыбаясь, кусаясь, мыча без слов на то, что хочет. Наверное, это приближённое состояние его смешанной сущности, где преобладает изнеженный чувствами варан. Более животная форма проявления его эмоций. — Какой ты хороший, а скрывал, — Чонгук касается его щеки, целуя в губы под удовлетворённое мычание. Одна только мысль о том, что изначально Тэхён не хотел показывать ему свои слабости, заставляет невольно грустить, но сейчас, когда варан с сомнениями, но всё же доверился ему, появляется такое мягкое ощущение столкновения сердца внутренней Вселенной с метеором. Осадок от этих чувств навсегда останется трепетом с названием. Чонгуку теперь так приятно от одной только мысли, что Тэхёну достаточно одного тепла, чтобы стать таким слабым, таким уязвимым и доверчивым. Он тянется к нему, как за спасением, мыча на каждое прикосновение. Его варану так мало нужно, чтобы почувствовать себя в безопасности — когда вокруг тепло. Чонгук после этого считает, что грани действительно стёрлись для них. Перед началом отпуска он понял, в каком направлении теперь пытаться с Тэхёном развиваться, раз они достигли какого-то уровня «быть вместе». Ему приятно, что сейчас он может с уверенностью назвать варана своим, себя его, что видит их совместное времяпрепровождение, планирует будни, нуждается в поцелуях, получает их, меньше думает о сомнениях, ведь, познакомив Тэхёна с семьёй, позволил ему войти во всю его жизнь. Сам того не зная, Чонгук, оказывается, исполнил его мечту. Мало слов, чтобы объяснить его чувства к Тэхёну. И молчание, видимо, было хорошей стратегией, потому что родители к отъезду не задаются лишними вопросами, желая им такой же тишиной счастья. Мистер Ви шипит на них, будто говорит что-то. Тэхён тормозит всего на секунду перед выходом, последовав за Чонгуком, мотая головой. Чонгук ещё никогда не проворачивал столько махинаций только для того, чтобы уединиться с кем-то и проводить с ним время. Чонгук ещё никогда не отменял важные события в своей жизни ради чьей-то улыбки. Чонгук, видимо, ещё никогда никого так не любил, как Тэхёна, раз решил все эти трудности, борясь за каждую секунду отпуска, который хотел полностью посвятить варану. Тот, конечно, мало что понимает в таких выходках, думая, что Мистер Ви им просто мешал. И, наверное, месяцами ранее Чонгук бы действительно попросил Тэхёна потерпеть немного сожителя, потерпеть яйца, потерпеть отсутствие внимания, потерпеть отсутствие любви, а сейчас Чонгук не намерен молчать. Он хочет, чтобы Тэхён знал — сомнениям конец. Чонгук не боится последствий, поэтому готов начать. Был готов ещё тогда, когда с уверенностью приписал к «Чонгук» своё «(любит) Тэхёна». Эта история одного человека и его необычного друга заканчивается там, где начинаются их совместные полные будни, когда они начинают познавать уже не внутренние миры друг друга, а то, что их окружает. Там, где, возможно, будут ссоры и обиды, горькие извинения и разговоры. Там, где непонимание будет не вызывать любопытный смех, а может осадить и заставить возненавидеть себя. Там, где любовь будет вызывать кучу вопросов, на которые у партнёра могут и не быть ответы. Там, где животная сущность в один день потребует дикой охоты и кровожадности, на которые не способен. Там, где «счастье» не закончится на улыбках, потому что реальность не строится на том, какая она хорошая и стоящая того. Трудности перед началом совместной жизни как пары требуют психологической подготовки к любому старту, из-за чего и формируются до признания в любви 1) способность к преодолению границ, 2) любопытство друг к другу, 3) понимание чужих чувств, 4) страсть к прикосновениям, 5) сомнения из-за расстояния, 6) преодоление неуверенности в себе и 7) возможность дать человеку пройти через всего себя без страха оказаться ни с чем. Этот прочнейший фундамент к тому началу, которое, хоть и будет полно и хорошего, и плохого, станет крепким и таким, из-за чего Чонгук, сомневаясь, гневаясь, разрываясь изнутри, всё равно будет возвращаться к Тэхёну, что бы ни случилось, помня, что любит и любим без особых причин. Нужно пройти эти семь драконов, чтобы быть уверенным в любви с чистотой мыслей, не допуская ревность и доверяя без задних мыслей. — Что ты раскромсал? — спрашивает Чон, собирая белые клочки, только проснувшись. В его первое утро без забот он находит в комнате какие-то... что это вообще такое? Из-за слипающихся глаз парень не разбирает что. Он собирает на ходу клочки, бросая их в мусорку, заходя в ванную комнату с намерением почистить зубы. Выдавив оставшуюся часть пасты, Чонгук засовывает в рот щётку. Когда вкус пасты ощущается на языке, Чон делает шаг назад, почувствовав, как босой ногой на что-то наступает. Он медленно разворачивается, опуская взгляд. Сонливость тут же отходит на второй план. Щётка изо рта падает на пол. — Тэхён?.. — Чонгук беспомощно спрашивает, опустившись на колени. Он поднимает, держа за более твёрдую часть субстанцию, похожую на склизкую кожу. Точнее, оболочку. — Тэхён! — кричит Чон, переводя взгляд на дверь. Он надеется, что варан сейчас там возникнет и Чонгук не будет себя проклинать, что вчера, нежась в ванне, решил поиграть с горячей водой. Неужели он расплавил своего дракона? — М? — варан заглядывает в ванную комнату. Он выглядит менее опухшим. Больше не такой аппетитный. Да и чешуйки, обновившиеся, выглядят сияющими. Тэхён смотрит на Чонгука, дёргая хвостом. — Сбросил кожу? — спрашивает Чон, закрывая глаза. — Купание в тёплой воде ускорило процесс, — он чешет шею. Чонгук облегчённо выдыхает, шмыгая носом. — Больше не пугай меня так, — парень выпрямляется, сев на край ванны. Он закрывает глаза. — Обними меня, пока я не успокоюсь, — Чонгук протягивает руки. Тэхён с радостью заключает его в крепкие объятия, кусая за шею. Чонгук удовлетворённо улыбается. — Иногда я опять думаю, что ты для меня человек, но случается что-то такое, — он смеётся, — и ты напоминаешь, что всё совсем не так, — Чонгук смотрит в глаза Тэхёну. Вселенная внутри с вдохом будто наполняет весь космос воздухом. По ощущению в такой период, когда признание в любви только наступило и поцелуи не ведут к чему-то «после», кажется, что чувства такие, что охватят всю Вселенную. Так Чонгук чувствует сейчас. — Мой комодский дракон, — и говорит с невероятным обожанием. Глаза Тэхёна бегают по лицу его человека. Зрачки ширятся, показывая шафранный цвет радужек. Варан улыбается ему, двигая хвостом, смотря голодным взглядом на своего человека, готовясь напасть. Судя по тому, как Чонгук смеётся, он совсем не против: быть в его руках, быть пойманным, быть в ловушке, быть запертым в объятиях и быть съеденным.