Komodo dragon

Каким бывает эпизод признания, после которого начинаются будни влюблённых друг в друга людей? Для человека это всегда идёт в ногу со словами, объяснениями, уточнениями, потому что не у всех на этом свете от молчаливых улыбок проясняются установленные какими-то действиями границы. Всегда хочется знать, понял ты все намёки правильно или нет, достаточно ли хорошо донёс, что испытываешь симпатию, или нет, убеждён ли партнёр, что у вас всё взаимно, или же всё-таки нет. Конечно, данная ситуация работает не со всеми, но многие хотят услышать «мы встречаемся», чтобы сердце перестало дрожать при каждом осторожном слове, чтобы не держать себя вежливостью в объятиях и быть уверенным, что всё нормально, когда хочешь его поцеловать. Ну, так вот. Это важная часть отношений в самом их начале. И если вы не устанавливаете эти границы применимости немого признания в жизни партнёра после, например, случайного поцелуя, то говорить о будущем, может, даже и не стоит. Однако Чонгук себя успокаивает тем, что это касается людей, которым так важно опустить все стены, чтобы наконец-то начать проявлять свои чувства открыто. Чону же кажется, что их с Тэхёном отношения не стыкуются с такими понятиями, которые порождают для правильного (условно) романтического взаимодействия люди. Те самые люди, которых воспитывают, чтобы они нашли себя в этом мире и наслаждались жизнью. Но Чонгук чувствует что-то не просто к человеку, а к тому, кого создали для того, чтобы быть экзотической роскошью чьего-то богатства. Нормально, если Тэхён разрешает себе испытывать к своему близкому человеку и принадлежность себя к его собственности, и привязанность, граничащую с теми желаниями слопать Чонгука. Это, наверное, нормально. Чонгук себя убеждает, что нормально. К несчастью для них, никто в этом мире не пишет о взаимодействиях с гибридом ради удовлетворения своих романтических потребностей. Нет ни одной точной науки или направления в психологии, где кто-то бы хоть как-то разрешил Чонгуку отпустить ситуацию своего положения в глазах Тэхёна и просто быть собой с ним. Чонгук себе доверяет, конечно, но иногда он долго думает о том, правильно ли поступает, когда привязывается к Тэхёну в том самом плане, желая поцелуев, любовного комфорта рядом с ним и ярлыка «мой и его», когда это касается гибрида, который его априори может считать своей парой даже без основы на то, что сам ощущает. Чонгук не сомневается в чувствах Тэхёна, но чаще ловит себя на мысли, что даже такая близкая и трепетная любовь его варана может быть частью сущности, которая требует себе хозяина, самца, кого-то повыше, которому можно подчиняться и ощущать себя его собственностью. И Тэхён это, к сожалению, может даже не осознавать. Чонгук не знает, как работает психология гибридов. Если бы он только знал — проанализировал бы всё намного более упорядоченно и, возможно, сказал бы, что он думает о поцелуях, их прикосновениях, смысле всего этого для него. А пока он выбирает улыбчивое молчание с тихим разрешением тискаться. Сейчас Чонгук идёт по тонкому льду, когда разрешает себе относиться к Тэхёну больше как к человеку с собственными волей и мыслями, чем… к чему-то среднему между человеком и комодским драконом. Чонгук читает на этикетке строительного гипса, как и сколько перемешать, чтобы заделать дыру диаметром примерно в полметра, а также — чем закрасить, чтобы на бетоне это смотрелось не так палевно. С одной стороны — ему неважно, как это будет выглядеть потом, но Тэхён поникает каждое утро, когда смотрит на разрушенную его хвостом стену и выглядит при этом так виновато, что Чонгук решил твёрдо и уверенно три дня назад — эта дыра должна исчезнуть так, чтобы спустя месяц дракон о ней благополучно забыл. И поэтому Чонгук решил даже взять заслуженные оплачиваемые выходные этого года перед отпуском, чтобы устроить дома мини-ремонт для устранения последствий их довольно тёплого воссоединения после семидесяти двух часов разлуки. Тэхён изучает в это время дыру. — Она сломается потом опять? — спрашивает варан, поднимая голову. Его хвост дёргается в стороны, когда он смотрит на Чонгука, который тут же улыбается, сообщая повеселевшим тоном: — Гипс не такой крепкий, как бетон. Мы же будем осторожнее со своей стороны, — парень кивает, будто утверждает это для самого себя. — Как? — Что? — Чонгук поднимает брови. — Что «как»? — уточняет, потому что Тэхён смотрит как-то странно: глаза почернели, зрачки то ширятся, то сужаются. — Как будем осторожнее? — понятнее спрашивает дракон. — Ну, — Чонгук тут же отворачивается, густо покраснев. Не говорить же ему, что придётся целоваться, наверное, где-то в середине гостиной, если хвост контролировать не получится. Сказать, конечно, можно, но Чонгука это сильно-сильно смущает. — Будем бдительнее, — находится со словами. — Нам нужны шпатель, перчатки, краска и немного колера, а также ненужное ведро, — перечисляет Чонгук, меняя тему. — Надо записать, прежде чем выйти в строительный магазин. — Я запомнил, — Тэхён кивает. Чонгук удивлённо смотрит на него. — Шпатель, перчатки, краска, немного колер, ведро. — Колера. Чуточку колера, — поправляет осторожно, улыбаясь. — Не забудешь? Тэхён качает головой, мол, точно нет. У него хорошая память, Чонгук не сомневается. Вещи Тэхёна на нём всё ещё смотрятся маловатыми. Не верится, но варан будто набухает, становится выше, растёт. Хотя, казалось бы, куда ещё-то вытягиваться. Он одевается в привычной манере, смотря на то, что выбирает для себя Чонгук. Возможно, Тэхён не совсем понимает, как между собой должны сочетаться по цветам вещи, поэтому старается скопировать то, какую гамму для себя выбирает его человек. Чонгук улыбается, отворачиваясь. Ему ужасно тепло в груди от мысли, что из-за этого они выглядят как в парных вещах. Раньше это не вызывало столько эмоций, он даже не находил эту особенность милой, а сейчас у него голова готова взорваться, а щёки болят из-за того, что он широченно улыбается, и улыбка эта никак не хочет сходить. Внутри будто рой жужжащих пчёл, иногда дающий о себе знать в такие моменты, вылетая из улья, которым выступает сердце. Нельзя… ну, настолько… обожать кого-то. — Если тебе некомфортно, — начинает Чонгук, прокашливаясь, но из-за трепета в груди он звучит восторженнее, чем обычно, — ты можешь переодеваться с открытой дверью, — и Чонгук открывает дверь длинного шкафа, тем самым скрывая себя из вида Тэхёна, как и его от себя. — Чонгуку некомфортно? — Тэхён звучит удивлённо. — Как это? — Не мне. Если тебе некомфортно, — Чон подчёркивает, кивая самому себе, мол, всё правильно сказал, уточнил. — Мне приятно смотреть на Чонгука, — варан звучит уверенно. Он хмурится, закрывая дверь. — И мне приятно, когда на Чонгуке мало одежды, — вот так вот смело, несгибаемо и уничтожающе. — И как… — Чонгук аж давится воздухом на полуслове. Или слюнями давится. Тут не разобрать. — И как я должен это понимать? — Когда мало одежды — Чонгука легче… — Тэхён потом наклоняется к плечу Чона, шумно вдыхая с оголённой кожи запах, вобрав в себя сегодняшнюю дозу личного серотонина, — нюхать легче. — А мне легче, что ты это вполне нормально пояснил, — Чонгук выдыхает, потому что в нём столько всего закипает, что он наверняка краснее футболки, которую надел. Рой жужжащих пчёл плавно перемещается с груди в низ живота, когда Тэхён, увлечённый разрешённой дистанцией, накрывает губами кожу, застывая. Его хвост медленно двигается из стороны в сторону, слабо ударяясь о дверцы шкафа. Чонгук сглатывает, стараясь быть спокойным в данной ситуации и вести себя так, будто это нормально — позволять себе такое. Они и раньше таким занимались, так почему сейчас это настолько двусмысленно и даже вызывает нехорошие мысли? Чонгук выдыхает. Он осторожно обнимает Тэхёна, накрывая пальцами оголённый торс, сам вдыхая с шеи его аромат. Чон не знает, насколько тонко варан слышит запахи, но даже если он, человек, старается его в этом понять — получается не очень. Тэхён пахнет мылом и немного ветром, потому что любит побыть на солнце с утра. Обычные ароматы, ничего особенного. Возможно, это странно только потому, что Чонгук не может остановиться от вдохов, осторожно накрывая его шею губами, пытаясь это вкусить. И на языке это ощущается намного лучше, чем при вдохах. Когда на языке солёный привкус, когда по облизыванию чувствуешь, что мурашки прошлись по всему телу, когда из-за одного прикосновения чем-то мокрым Тэхён так трепещет, дрожит и выдыхает, будто его прижали к стене. Варан обнимает его за плечи, заблокировав действия рук. Хватка усиливается, возвращая Чонгука с вожделения в реальный мир. Дракон всё равно дёргает хвостом из стороны в сторону, наверное, восхищённый порывом своего человека. — Ест, — говорит Тэхён громко. Намного громче для положения, когда вы в миллиметре друг от друга. — Чонгук ест. Тот горестно выдыхает, мягко улыбнувшись. — Да, хотелось бы тебя съесть, — он соглашается. — Мне тоже можно есть так Чонгука? — Тэхён звучит не задорно, но кончик его хвоста активно мечется из стороны в сторону. — Да, — Чонгук старается не сомневаться. — Да, можно. Но не кусай сильно, ладно? Тэхён кивает. — А сейчас одевайся скорее, а то мы так стену залатаем к ночи. Чонгук отстраняется, наблюдая за тем, как Тэхён быстренько надевает красную футболку с высоким горлом, плотно облегающую каждый рельеф. Парень неловко прокашливается, рассмеявшись также тихо, кивая, мол, всё отлично. У него такой красивый гибрид, серьёзно. Чонгуку кажется, что он выглядит нелепо в красной футболке оверсайз с тёмными джинсами, хотя его стиль более выдержанный и обычный. Тэхён в свободных штанах с футболкой с высоким горлом смотрится как-то даже помоднее, что ли. У него хвост совершенно контрастного желтоватого цвета, как и чешуйки на некоторых видных участках тела, но ему идёт цвет и комбинация с ним, будто так и задумано. — Тебе идёт, — Чонгук не поскупится на комплимент. Он запирает дверь квартиры, не прекращая любоваться своим гибридом. — Серьёзно. Тебе очень идёт. Тэхён улыбается, засияв глазами, но кивает, почему-то говоря: — Чонгук красивый. — Спасиб… что? Нет! Я про тебя говорю, — Чон идёт к лифту, нажимая на кнопку. Он смотрит на виляющего хвостом варана. — Ладно. Иди сюда, — подзывает к себе, протянув руку. — Держи меня и не отпускай, — они заходят в лифт. Тэхён стоит некоторое время, думая, стоит ли ему делать так, как сказал Чонгук. И сам Чон видит любое противоречие в его выражении. С того дня в больнице прошло столько времени, что, наверное, он отвык от того, что ему разрешено вообще-то проявлять нежность и за пределами дома. Тэхён не из тех гибридов, которых волнует чужое мнение, но он задумывается по совершенно другим причинам. И, вероятно, это касается того, что в прошлом ему, как варану, не разрешалось быть настолько наглым при людях. И сейчас дракон думает, потому что не понимает, применимо это для Чонгука или нет, так как даже тогда, когда существовала грань, было что-то, что могло удерживать людей от проявления заботы к гибриду в обществе. Чонгука радует то, что Тэхён, судя по тому, как поднимает брови, резко хватая за руку, решает всё в пользу того, что сейчас ему дозволено быть таким. И тут, конечно, Чон задумывается о том, долго ли сомневался его варан, когда обнимал в супермаркете, когда выдыхал в шею при прогулках, когда осторожно брал хвостом его руку. Он думал, что наглеет? Что поступает неправильно, если разрешение от Чонгука не поступает? А сейчас ему трепетно от признания тактильного контакта, когда его человек говорит «давай». — Не отпускать, — шепчет Тэхён, сжимая руку крепче. Чонгук улыбается, смотря на него. В строительном магазине, который они посещают, как раз происходит перестановка полок во время рабочего дня. Благо обустройство не касается того крыла, где находятся нужные им инструменты. Чонгук смотрит на шпатели, выбирая подходящий. Тэхён, обхватывая хвостом его талию, держит покупаемые товары, мысленно считая, какой будет окончательная сумма. Чонгук пользуется калькулятором, решив взять ещё пульверизатор. Они проходят мимо увесистой тележки, когда идут к кассе. Работники странно посматривают на посетителя, чей гибрид прилип к нему как банный лист. Один из них смеётся со своим другом над чем-то, поднимая на спор три тяжеленные коробки, положив их друг на друга. И начинает идти в сторону открытой подсобки. — Здравствуйте, — Чонгук включает серьёзного человека, — у меня вопрос. Если строительный гипс застынет неправильно, то… Тэхён краем глаза замечает шевеление и слышит звук скатывающейся коробки, развернувшись, чтобы встретить падающую на Чонгука вещь, самого парня потянув, из-за чего тот, находящийся в заботах с кассиром, резко дёргается в сторону, оказавшись за спиной варана. Тэхён держит одной рукой шаткую, но тяжёлую башенку из коробок. Он хмурится, смотря на извиняющегося работника, забирая две коробки в одну руку, чтобы взять потом обеими, зафиксировав удобное положение. Отпустив Чонгука, Тэхён хвостом хватает оставшуюся в руках работника коробку, бросая в сторону так, что та скользит к подсобке, врезавшись в стену. Другие так же кидаются туда. Тэхён, закончив, разворачивается к Чонгуку, обеспокоенно смотря на него. Кассир нервно смеётся, прыгнув на кассу, чтобы посмотреть, насколько далеко пролетели коробки. Работники посвистывают вместе с ним. Чонгук не выглядит шокированным, он тоже обеспокоенно смотрит на гибрида, стряхивая от пыли руку и хвост. — В порядке? — спрашивает Чон. — Да, — Тэхён кивает. — Хорошо тогда, — Чонгук улыбается. — Боже. Я без тебя совсем не могу. Хвост варана дёргается, когда его зрачки становятся больше. Он наклоняется, будто хочет, чтобы Чонгук его погладил. — Вот Ваши покупки, — кассир передаёт пакет. Чонгук разворачивается к нему, держа руку на обхватившем талию хвосте. Он оплачивает товары. — Вашему гибриду не нужна работа? — М? — Чон хмурится, поднимая взгляд. — Простите? — Работа. Грузчиком, — кассир кивает. Видимо, он ещё владелец магазина. — Оплата ежедневно, — мужчина продолжает смотреть на Чонгука. Чон выжидающе держит напряжение. Тэхён даже глазами не хлопает. Его зрачки сужаются, он отворачивается. — Я не… — Чонгук запинается, прокашливаясь. — Почему Вы обращаетесь ко мне, если даёте работу ему? — и указывает на рядом стоящего Тэхёна. — А, ну Вы его хозяин, — мужчина неловко смеётся. — Это же гибрид. Не человек. Чонгук хмурится, смотря на то, как владелец магазина продолжает, смотря на Тэхёна. — Он животное. Что-то ломается с этими словами. Не так страшно, если это услышит Чонгук и осадит сказавшего, дав замечание, указав на все факторы, которые наталкивают на то, что гибриды — не особый вид питомцев. Не так страшно, если это происходит даже в лицо. Чону вообще не важно, что об этом говорят другие, что они считают для себя праведным. Он, несмотря на все барьеры общества, продолжает стоять тут с Тэхёном, чувствуя невероятное жжение в груди от того, что тот просто задержал коробки и защитил своего человека. Чонгуку неважно. Но когда это слышит сам Тэхён, который, хоть и не осадит в ответ, но воспримет для себя двояко, не основываясь на чужом мнении, однако думая, как воспримет это Чонгук… его варан, который, наверное, пережил какой-то круг Ада, чтобы в конце концов понять свою ценность… дракон, который на полном серьёзе спрашивал «Чонгук меня продаст?»… И Чонгук боится даже не того, что это заставит Тэхёна грустить. Он боится, что варан воспримет это буквально и, если это окажется правдой для них в каком-то понятии взаимодействия и отношений, чувствам между ними просто нет места. Это звучит страшнее обычной обиды. — Оформите мне возврат, — Чонгук говорит спокойно, но холодно. Его тон, судя по вздрагиванию, Тэхён сразу улавливает. — Но… — Оформите возврат товара. Я не буду у Вас это покупать, — Чонгук старается звучать пренебрежительнее, но его голос ломается на середине, и он, похоже, даже хнычет на секунду. — Просто сделайте это. — Я не хотел Вас обидеть. Простите, пожалуйста, — мужчина искренне раскаивается. Он поджимает губы. — У меня нет гибрида, вот и… Чонгук его не слышит. Он ставит карту снова, набирая пин-код, чтобы вернуть средства. Тэхён наблюдает за всем этим процессом, пытаясь понять, чем так разозлён Чонгук и из-за чего мужчина извиняется. Они покупают все товары в другом строительном магазине. Чонгук ведёт себя тише, чем утром, стараясь не контактировать с людьми так яро. Он, возвращаясь домой, вздыхает, обнимая Тэхёна в ванной у стиральной машины, не давая надеть домашнюю футболку. Чонгук глубоко вдыхает и выдыхает, успокаиваясь, потому что никогда ещё не испытывал столько недовольства за секунду. Он сглатывает, прежде чем поднять взгляд и посмотреть Тэхёну в глаза. Его варан, хоть и выглядит обеспокоенным, не спрашивает, так как понимает по окрасу тишины то, что это тот самый случай, когда Чонгук должен начать разговор сам. — Прости меня, — Чон говорит хрипло, но потом кашляет, прочищая горло, чтобы звучать чётче. — Прости, если ты хотел там работать, а я встрял с этим и… всё испортил, — анализ привёл к выводу, что не стоило быть таким эгоистичным. — Таким, как я, редко предлагают работу, — Тэхён кивает. — Но Чонгук может запретить. Я не против, если Чонгук выберет, что для меня лучше. — Нет, это… — Чон запинается. Он отступает на шаг, врезавшись пятой точкой в раковину. — Это неправильно, что я должен… что мои желания ставятся выше, — и скрещивает руки на груди. Тэхён докидывает вещи в барабан стиральной машины, выпрямляясь. — Не веди себя так, — Чонгук вздыхает. — Как? Варан не может сдержать эмоциональность своего хвоста. Немного злящегося Чонгука, который не может скрыть своё недовольство, он видит впервые. Бурчащий Чонгук тоже сюрприз. Тэхён не может не радоваться, что его человек так открывается ему. — Не веди себя так, будто это нормально. Обидно же, когда называют животным, — Чонгук звучит с рыком. Он аж скрипит зубами. — Человек. — М? — поднимает голову. — Чонгуку обидно? — Что? Нет. — Но человек — тоже животное, — Тэхён кивает. — Это был окрас обидного слова. Нельзя отталкиваться от изначальной задумки, — Чонгук качает головой, но улыбается задумавшемуся варану. — Я злюсь, потому что… — он думает, прежде чем утвердить это Тэхёну и самому себе, — ты не животное. — Я варан, — не соглашается Тэхён. — Ты человек. Наполовину, — и кивает Чонгук. — Это важнее, чем… то, что ты ещё и варан. — Почему? — Как почему? Это очевидно, что я… я говорю с тобой, твоими мыслями и внутренним миром. Всё это есть у людей, — Чон показывает, как это формируется между ними. Он жестикулирует. — Я, — Тэхён начинает уверенно, — не человек, — он говорит так твёрдо, что Чон вздрагивает. — Чонгук всегда прав, но я — не человек. — Нет, Тэхён, ты… ты запутался. — Обезьяна наполовину человек. Он человек? — Тэхён кивает. Чонгук задумывается, хмурясь. — Ну, условно: да, — Чонгук говорит это и снова задумывается. — Нет, ну… Тэхён, посмотри на себя. Ты совершенно другой. Это отличает тебя от той же обезьяны. Да, бывают неординарные люди, это не меняет того, что они всё ещё… люди, — пытается объяснить. — В тебе человека больше, чем комодского дракона, понимаешь? — В мыслях? — Тэхён и сам задумывается. — Хорошо. А в привычках? — Ну… это… это другое. — Это другое, — соглашается Тэхён. — Отличное от человека, — продолжает. — Это Чонгук запутался. — И кто ты тогда? Варан? — Я гибрид, — Тэхён уверен в этом утверждении. Он о многом говорит с сомнением, переводя сквозь столько всего в себе, перестраивая понятия и меняя некоторую часть своего мышления, но именно сейчас звучит так стойко и твёрдо, что Чонгук действительно думает, что сильно запутался. Его варан хорошо знает, кто он такой и какое место занимает в этом мире. Конечно, иногда он может не понимать, какую ценность представляет для общества, но Тэхён больше не понимает о взаимодействии с другими и коммуникации в мире, чем то, кем он сам является. Чонгук, поймав себя на этой мысли, получив от Тэхёна уверенное утверждение о том, что тот является гибридом, что бы ни говорили его душа, мысли, внутреннее понятие «я», начинает думать, как позиционирует теперь их отношения. Если Тэхён не согласен, что он человек, нормально ли ожидать от него тех же реакций, любовного комфорта и вообще взаимодействий с основой на то, что это нормально между людьми? Нормально, что они молчат сейчас о том поцелуе, будто для них обыденность — целоваться? Да, Тэхён иногда позволяет себе больше вольности, потому что Чонгук разрешил его есть. Он ещё отдельно восхищается, если Чонгук порывается сам его сожрать. Это нормально? Меняет ли это что-то в них? А если нет? Если для Тэхёна выражение чувства любви к Чонгуку, как к близкому человеку, формируется в виде поцелуев, объятий и чего-то такого тёплого, то… они могут встречаться как пара? Быть вместе. Это возможно? Чонгук ошибся, когда решил, что если дракон хочет его в своей пасти, то он уже влюблён? А если нет? Чонгуку приятно с его чувствами в самом же себе. Он любит собственное проявление влюблённости в Тэхёна. Ему нравится, как это в нём ощущается, сколько эмоций выводится с каждым прочувствованным моментом, как любовь в нём закипает до бурления магмы, как убийственно бьёт по сердцу, как заставляет дрожать с каждым вдохом. Чонгуку нравится проявление собственной любви, но нормально ли это, если Тэхён, даже если скучает, мычит от расставаний, хочет его больше и больше, будет видеть в нём что-то априори заложенное в его воспитании, как гибрида? Это разрешено? Типа… вообще. Чонгук перемешивает гипсовую смесь, поджимая губы. Он периодически вздыхает, потому что думать в присутствии Тэхёна об отношениях с ним весьма сложно. Сложно, потому что между желанием поцеловать варана в шею и мыслями «надо посидеть и поразмышлять» первое кажется настолько тяжёлым в весах приоритетов, что воспринимается со вздохом отчаяния. Сдаваться Тэхёну и его очарованию иногда неприятно. — Чонгуку плохо, что я гибрид? — Тэхён приходит к такому выводу, потому что парень не проронил и слова после разговора в ванной комнате. — Нет, — Чон качает головой. — Не думай, что я тобой недоволен. Я думаю. И ты прав. Я… я запутался. — О чём Чонгук думает? — Тэхён садится рядом. Они переоделись в старые вещи Чонгука, которые не так жалко замарать. Чонгук проверяет густоту смеси, кивая. — Думаю… о нас, — решает быть честным. Да и чего от Тэхёна скрывать свои сомнения? — Я и Чонгук? — Да. Ты и я, — вздыхает. Чонгук размазывает смесь по стене, начиная выравнивать шпателем. Тэхён наблюдает за ним, поднимая ведро с гипсом, чтобы было легче. — Что ты думаешь, — Чонгук краснеет, прокашливаясь, — когда целуешь меня? — Когда ем Чонгука? — Тэхён по-своему перефразирует, конечно, смущая парня ещё больше. — Ну, да. Да. — Чонгук вкусный, — варан подёргивает хвостом. — Хочу ещё. И ещё. Непросто реагировать на подобное с научным интересом и спокойным «хм, понятно». Чонгук краснеет, сглатывая, потому что не может одновременно удерживать улыбку и рвущийся наружу смех. Он прикусывает нижнюю губу, отворачиваясь. Ему так хорошо от этого обожания в тоне Тэхёна. Чонгук не может спокойно реагировать на то, сколько в жестах варана любви к нему, открытой и бесстыдной. Тэхён не знает, что такое смущение. Он показывает и говорит то, что считает важным, когда его спрашивают. Просто так эмоции дракон не вываливает. Тем не менее… Чонгуку непросто привыкнуть к тому, как формируется это чувство в гибриде. Тэхён не бежит от этого, не пытается как-то трактовать для себя свои ощущения, он может думать, но думает как-то про себя, не позволяя к себе приблизиться на допустимое расстояние, пока всё не устаканит. Чонгуку непривычно с таким отношением к их взаимодействию говорить о своих приоритетах, потому что во время поцелуя думал о том, как это удовлетворяет какие-то потребности, как позволяет чувству «хотения» угаснуть на секунду. Это, может, то же «вкусный» и «хочу ещё», но окрас выражений абсолютно другой. Потому что Тэхён говорит так и стоит на месте, ничего не говоря. А Чонгук, если скажет это, будет искать жест разрешения. Да и думает до сих пор обо всём только для того, чтобы сказать самому себе «давай, действуй». — Ты можешь это делать, — разрешает Чонгук. Он подумает об этом потом, когда Тэхён поспит, а Чон останется наедине с собой и своими мыслями. — Есть? В любое время? — по тону слышно, как Тэхён не верит, что всё настолько просто. Разве разрешение не касалось только того дня, когда они скучали и чуть не задушили друг друга в объятиях и поцелуях после воссоединения? Нет? — Можно? — Да, — Чонгук выравнивает шпателем гипс. — Ну, не ограничивай себя, если хочется. Я не против, что… я могу быть твоей закуской, — говорит с намёком на флирт, тут же неловко прокашлявшись. Это так странно, когда идёт в сторону Тэхёна. — Закуска, — повторяет варан. — Перед едой, — он машет хвостом, смотря на часы. — Скоро ужин. — Да, скоро ужин, — Чонгук улыбается. Дыра запечатывается. Чонгук, поворачивая голову в разные стороны, выравнивает шпателем поверхность. Они останавливаются, опускаясь на корточки, ожидая, когда это застынет, чтобы покрасить. Тэхён сидит рядом, когда Чонгук начинает сооружать из газеты шапочки, показывая, как это делать. Варан заинтересованно слушает его, хмурясь. Он выглядит таким до ужаса счастливым, когда Чонгук заканчивает со своей и надевает на дракона, смотря на то, как получилось. Щека Тэхёна немного измазалась в гипсе. Чонгук поднимает руку, накрывая пальцами кожу, чтобы стереть густую смесь, пока не застыла так, рядом с чешуйками. Тэхён закрывает один глаз, ластясь к прикосновению, зарывшись в грязную ладонь носом. Он открывает рот, собираясь укусить. Чонгук отводит руку в сторону. Как собака, которую манят костью, Тэхён следует за теплом ладони своего человека. Его останавливает внезапный поцелуй. Чонгук прижимается к губам своими, обнимая другой рукой за шею. Он опускается на колени с корточек, открывая рот, чтобы толкнуться языком в губы, мол, впусти меня. Тэхён застывает, но всего на секунду, прежде чем сам наваливается практически всем весом, из-за чего Чонгук падает на пол, разрывая поцелуй. Тэхён нависает над ним, смотря в глаза. Его зрачки становятся шире, он опускается к груди, облепляя конечностями со всех сторон, опираясь о пол ладонью. Хвост бережно расталкивает вещи немного в сторону, чтобы Чонгук выпрямил ноги. Тэхён наклоняется резко, жадно обхватывая губы своими. Длинный раздвоенный язык вплывает в рот Чонгука. Именно что вплывает. Ощущения при этом такие, что сразу хочется вздрогнуть, как от щекотки. Если в поцелуе с обычными людьми у вас языки сталкиваются, как потерянные рыбы, то с гибридом варана Чонгук попадает в ловушку, ведь раздвоенный язык обхватывает его, чуть ли не обернувшись вокруг, словно змея, отпуская лишь для того, чтобы повторить эти действия. Не описать, сколько неконтролируемых процессов у Чонгука в организме из-за этих поцелуев. Тепло в груди присасывается к верхней части тела, опускаясь водопадом. Истома чувствуется как натянутая струна, которую периодически дёргают, чтобы Чонгук дрожал, пока звук не стихнет. Рой пчёл, жужжащих в сердце, будто прорезает где-то дыры, откуда сочится мёд, заставляющий ощущать под кожей сладость, вкус золотого нектара, собранного на цветах его огромной в такие моменты любви. Чонгук так много чувствует, что сейчас, похоже, готов расплакаться. Тэхён отстраняется, смотря на него, бешено дёргая хвостом, опускаясь обратно. Чонгук поднимает руку, держа пальцы на щеке, чтобы отвечать, улыбаясь. Сейчас парень думает, что не готов отказываться от такого удовольствия ради чего-то настолько абстрактного, как правильность. Он так наслаждается поцелуем, будто в нём это разгорается, полыхает, даёт столько невыразимого, что дышать трудно. Разве это ощущают, когда чувствуют что-то неправильное? Ненормально, если любви так много, что получается рыдать при поцелуях? Или Чонгук плачет из-за того, что осознаёт — случится что-то и он должен будет от этого отказаться. Спрятать эти страстные и нежные поцелуи в стенах этой квартиры. Даже если Чонгук узнает, что любить гибридов, как партнёров, — ненормально, он не захочет отпускать эти ощущения просто так. Ему захочется спрятать и наслаждаться своим маленьким счастьем. И готовность даже скрывать, чтобы просто быть обласканным Тэхёном, заставляет его плакать. Он не знает, как охарактеризовать это. И ему не хочется отказываться от счастья в угоду требованиям нравственно правильно принятых устоев при выборе партнёра для жизни. — Чонгук плачет? — Тэхён отстраняется. Он говорит шёпотом. В его глазах внезапно столько растерянности. Он сводит брови на переносице, оглядывая человека полностью, чтобы понять — где он поранился или… или что вообще произошло. — Я сделал больно? — Нет, — шёпотом отвечает Чонгук. — Когда слишком хорошо — плачут. Ты тоже так делал. Тэхён хмурится, вспоминая те объятия, из-за которых ощущал влагу под глазами. Трепет тех моментов заставлял его чувствовать столько благодарности к Чонгуку в нём, что это выплёскивалось эмоцией такой «грусти», как ему казалось. Оказывается, можно плакать и из-за счастья. Такого сильного и переполняющего до краёв, что приходится выдыхать между перерывами от всхлипов с кашлем, давясь слезами. — А ещё мне страшно. И, возможно, я плачу, потому что мне страшно, — Чонгук смеётся, обнимая разволновавшегося варана. — Чонгуку страшно из-за меня? — ожидаемо Тэхён спрашивает. — Нет, конечно, — Чон целует его в щеку. — Ну, частично да. Это касается тебя и… мне страшно, что я могу лишиться этого в один день. — Я не уйду, — быстро говорит дракон. Чонгук улыбается ему, обнимая крепче. — Пока Чонгук сам меня не прогонит, — заканчивает Тэхён честно, обнимая тоже, но крепче. И это вновь возвращает Чона с небес на землю. Ему кажется несущественным то, что такие отношения могут здорово проявляться между ними. Если любви в Тэхёне настолько много, что он готов ради его удобства даже уйти… может, он любит больше, чем Чонгук, который так потерян в сомнениях и не может из-за этого протянуть что-то настолько же равноценное, как обещание всегда быть верным комфорту своего партнёра. Это чуждо для него сейчас. Чонгуку обидно, что даже со знанием «Тэхён давно нашёл для себя ответы и готов принять твою правду» он молчит, потому что не знает, как внятнее объяснить, что в их любви человеческое, а что… что откуда-то изнутри Тэхёна, созданное в перипетии сущности и человека, и варана. И почему это ненормально?.. — Давай закончим, — Чонгук поднимается на ноги, смотря на дыру. Гипс застывает. — Было бы круто, если бы весь дом был рельефным, как… античное здание, — он смеётся, погружая палец в застывающую смесь. — Дай-ка шпатель, а то дыра у нас теперь будет поменьше. — Он так и застынет? — Тэхён задумчиво смотрит на дыру, поднимая ведро. — Гипс? Да, — Чонгук кивает со вздохом. Он выравнивает шпателем поверхность. — Поужинаем и спать. Завтра у меня тоже выходной, так что покрасим стену. — На работу? Потом, — варан задумывается. Чон кивает. — А Чонгуку на работе не нужен грузчик? — и повиливает хвостом. Наверное, идея быть с Чонгуком подольше, посетившая голову, так ему понравилась, что он аж задрожал, сияя глазами. — Нет, но… — Чонгук останавливает понуро опустившего плечи Тэхёна, — но я возьму отпуск на этой неделе. Это значит, что я буду с тобой, здесь, двадцать восемь дней. Почти целый месяц. — Весь день? Как сегодня? — Да, весь день, — Чонгук улыбается ему. — Сходим в мои любимые места. Я покажу тебе город. Может, даже к родителям поедем. Тэхён повиливает хвостом с каждым утверждением. Под конец он так сильно машет им, что опять бьёт по стене, размазывая ещё не застывший гипс. Чонгук смеётся, обнимая Тэхёна, который тут же взял кончиком хвоста шпатель, начиная выравнивать массу. — Пойду приготовлю стейк, — говорит Чон, направляясь в сторону холодильника, чтобы достать замороженное мясо. Возится там Тэхён дольше, чем сам Чонгук. Парень не придаёт этому значения. Они ужинают, смотря документалку про варанов. Чонгук задумывается, когда ведущий говорит, что настоящим варанам нравится мясо, они ловят антилоп, бросаются на коров и так далее. Может, Тэхён исключительно любит рыбу, но это так непохоже на варана. Сам комодский дракон при этом выглядит не удивлённым, отрывая пальцами от стейка кусочки, чтобы прожёвывать во рту, смакуя вкус. Чонгук качает головой. У Тэхёна свои причуды. Перед сном, когда он моет посуду, Чонгук, вытирая стакан тряпкой, смотрит на застывающий гипс. Парень щурится, думая о том, что ему нужна новая кружка, так как прошлая тоже пострадала из-за импульсивности Тэхёна. Чон удивлённо наклоняет голову набок, когда смотрит на поверхность, где на белом гипсе неаккуратным, но знакомым почерком Тэхёна написано: «Чонгук». Это похоже на обычное баловство, просто минутное наваждение, заставившее так написать и оставить застывать. Однако Чонгук знает своего варана, его действия, их цели и вообще — как он воспринимает окружение. Эта стена так и останется. В этой квартире теперь нерушимо будет существовать напоминание о Чонгуке, которое сам Тэхён никогда не сотрёт. Чон улыбается, поднимая руку, чтобы коснуться застывающего гипса. Он поджимает губы, чтобы не начать противно хихикать. — Кошмар, — шепчет Чонгук, не заканчивая восторженным «как же я обожаю его». Он выдыхает, пририсовывая под надписью сначала сердце, а затем добавляет имя своего дракона. На секунду Чонгук замирает, смотря на кривую надпись, думая, оставить ли это напоминание застывать тут, как след в жизни — крепко, на поверхности, чтобы невозможно было стереть или удалить. Стоит. Конечно, стоит. Он отходит от готовой работы, заканчивая с мытьём посуды, чтобы подготовиться ко сну. Чонгук идёт спать, обнимая уже лежащего на кровати Тэхёна, снова накрывая губами его шею, чтобы пару раз укусить, прежде чем выпрямиться. Варан смотрит на него потемневшими глазами, поднимая хвостом за талию, дабы прижать к мягкой поверхности и заблокировать пути отступления. Для него нормально нажимать своим весом, чтобы жертва никуда не ушла. Даже если от объятий. Чонгуку нравится, как Тэхён мало-помалу учится у него дублировать некоторые действия, как поцелуи в шею. Он покусывает, легонько и не больно, проверяя реакцию, пытаясь понять, делает ли всё правильно. Тэхёна раззадоривает то, что Чонгук не качает головой, когда он кусает за пальцы, опускается ниже, целуя запястье, прежде чем показать зубы. Он неотрывно смотрит в глаза своего человека, думая, может ли он быть против. Чонгуку льстит, как варан внимателен к его реакции. Он кивает, направляя руку так, чтобы Тэхён шёл за ней, целуя ключицы под прикосновениями пальцев. С каждым таким касанием рой пчёл следует по мокрым дорожкам, преследуя под кожей, будто присасывается к месту соприкосновения губ с телом. Ощущается так. Чонгук с этими поцелуями чувствует жжение внизу живота, будто там совершенно другой сосуд наполняется тёплой жидкостью, опять переваливая за край. С Тэхёном это всегда сверх меры. Чон вдыхает, пытаясь успокоиться, так как, честно говоря, он ничего не знает о том, как гибриды могут ощущать для себя чужое и своё возбуждение. Возможно, это даже неправильно — хотеть его в таком смысле. Чонгук поэтому успокаивает себя поцелуями, поднимает порывающегося укусить его за пупок и бёдра Тэхёна вверх, чтобы впиться в губы поцелуем, отвлекая самого себя от человеческих, порочных мыслей, в которых его гибрид выступает иногда не в очень правильных позах. Наверное, с таким уклоном чувств, ощущая в себе столько всего навалом, пытаясь достучаться до правды своих отношений, он должен был как-то разрешить и себе, и ему быть счастливыми, несмотря на сомнения. Чонгук считал, что людям важно знать, как это между ними стыкуется, что разграничивает, как это надо регулировать. Подобные разговоры и формируют здоровые отношения с уважением к пространству и границам своего партнёра, но для Чонгука из-за тэхёновой сущности некоторые вещи начали казаться получающими разрешение в характере «так и должно быть». Чонгук реально не знает, как работает голова его гибрида, но он при этом понял, что Тэхёну не будет приятно быть таким же сложным и сомневающимся человеком между ними. Хотя это на данном этапе звучит так странно, когда взаимодействие должно быть с половиной человека и половиной зверя, Чонгук старается свыкнуться с мыслью, что для данного мира, где гибриды только появляются и начинают находить своё место в обществе, нормально — не знать ответы на многие вопросы. Тэхён не может сказать ему научно подкрепляемых слов, которые бы психология трактовала правильно, формируя в Чонгуке что-то разрешающее любовь к такому существу. Он может только говорить о своих мироощущениях, которые гибрид при этом никогда не будет считать странными или неправильными, потому что для него априори нормально — любить Чонгука таким, какой он есть. А вот Чонгуку странно утверждать, что его чувства имеют право на жизнь. Он с сомнением соглашается с самим собой. И то — только потому, что любит Тэхёна и не готов отказываться от него в угоду принципам нынешнего состояния человечества. Тэхён поднимается раньше Чонгука, так как в свой выходной парень отсыпается. Он лежит с опухшими от поцелуев губами, причмокивая во сне. Варан решает сделать им обоим кофе, осторожно поднимая хвостом Чонгука, чтобы вытянуть руку, на которой тот лежал. Тэхён бесшумно проходит на кухню, забирая чашки с сушильной полки. Он смотрит на белое пятно застывшего гипса, приближаясь, чтобы проверить, стёр ли Чонгук вчерашний «кошмар». Воспринял варан всё, конечно, буквально. Ему показалось, что его человек не оценил старания. Тем не менее… кажется, дракон ещё многого о людях не знает. О своём партнёре — тем более. «Чонгук (сердечко) Тэхён». Приписано аккуратным почерком Чонгука, но немного криво. Стена так и застыла — с их именами, сердцем между ними, открывшимся секретом Чона. Варан касается букв, сглатывая. Он моргает пару раз. Хвост сначала медленно шуршит по полу, а затем резко начинает дёргаться в стороны. Тэхён сразу бежит обратно в комнату, бросая чашки на стол. Чонгук, только просыпающийся от шумного топота, охает, когда над ним нависает тень, а затем его резко целуют, кусая губу так, будто это последний раз. Варан рычит, ныряя носом в шею. Хвост тарабанит по стене. Парень смеётся, сонно смотря на такого обрадовавшегося Тэхёна, в чьих глазах так и написано: «Я так же Чонгука ценю. И покажу». — Ты понимаешь, да? — Чонгук спрашивает, потому что хочет объяснить, если Тэхён может не понимать, что такое «разрешение на отношения». — Да, — Тэхён кивает, готовый принять любую правду Чонгука после такого. Что бы там ни было. В жизни варана это впервые, когда его хозяин не только отвечает взаимностью на чувства, но позволяет им существовать между ними, образуя какой-то вид связи «дай и возьми», действующей в обе стороны. Это заставляет Тэхёна трепетать. Ему казалось, что невозможно ощущать к Чонгуку ещё что-то большее, чем уже есть, но желание сожрать парня сейчас такое огромное, что Тэхён сомневается — удержит ли он теперь свой аппетит, своё желание вобрать всего Чонгука в себя, кусать каждый участок тела, пока вкус Чонгука на языке не станет определением его личного счастья. В жизни человека Чонгука — это первые отношения, начавшиеся с привыкания, дружбы, понимания и далее такой странно сформированной любви, запертой в этой тесной квартире среди кактусовых обоев, как глоток холодного воздуха в пустыне. Для Чонгука это что-то новое, что он должен на правах более знающего и опытного направлять, анализируя каждый момент отношений, чтобы действительно понять правильность собственных действий по отношению к Тэхёну. Но, обнимая целующего его варана, который рычит, Чонгук думает, что не страшно с такой историей их привыкания друг к другу даже быть первым в этой Вселенной, кто объяснит всему человечеству, что то, как чувствуется неразрывная связь и создаётся особое ощущение их «вместе» с гибридом, правильно в отношении их человеческой части и протиснувшегося между ними комодского дракона. На работе Чимин сидит хмурым. Видимо, Юнги переживает не очень приятные кошачьи дни. Чонгук сочувствующе хлопает его по плечу. Он готовится ещё сказать другу внятнее, что у них с Тэхёном теперь не один маленький секретик, а, похоже, очень большой и катастрофически странный маленький секретик. Он как раз открывает рот, чтобы пригласить Чимина на ужин, как раздаётся громкое: — Чон Чонгук, — зовёт его начальник, как только тот заходит в офис, — в кабинет. — Ах, Вы мне как раз нужны. Я должен оформить отпуск и… — Чонгук берёт сумку с собой, вытаскивая документы. — Я это… — Чимин шепчет вслед, — это был не я! Это тот парень с конференции, — быстро оправдывается друг. Чонгук хмурится, оставляя немой вопрос в воздухе, заходя в кабинет начальника с непонятным выражением лица. Он удивлённо смотрит на стоящий на журнальном столике огромный террариум, внутри которого ходит огромная по виду полосатая ящерица. Начальник облегчённо выдыхает, показывая Чонгуку питомца с улыбкой. — Как раз в отпуск, да? — он улыбается Чону. — Мне сказали, что у тебя есть гибрид комодского варана, — начальник хлопает. Чонгук хмурится, переводя взгляд с террариума на мужчину. — Ну, как бы… — Это отлично! — начальник, как и всегда, не даёт ему закончить, когда в тоне проскальзывает неуверенность. — Знакомься, это Мистер Ви. Он нильский варан. И, — он глубоко вдыхает, — похоже, он будет ждать нового хозяина у тебя. Чонгук шокированно смотрит на своего начальника, переводит взгляд на Мистера Ви, который показывает язык, стуча длинным хвостом по стеклу террариума, напоминая кого-то такого же импульсивного в проявлении своих больших чувств. И не факт, конечно, что Тэхён будет рад новому жильцу. Самцу. Рядом с ними. Почти такого же вида, как и он. Особенно после того, как они с Чонгуком условились начать что-то интимное между собой. — Удачи! — начальник улыбается. — Назови адрес на ресепшене, наши курьеры доставят прямо к тебе домой и Мистера Ви, и его террариум, братьев в яйце… — Слушайте, — парень начинает с придыханием. — О боже!.. Вот так начинается отпуск Чонгука.