Механическое сердце

«Иллюзии, сны, миражи Всего лишь синонимы лжи Лишь тот, в ком струна правды дрожит По-настоящему жив. Нет света в потёмках души И ни шагу ни вглубь и ни вширь Без падения на дно не совершит Тот, кто против истин погрешил».

***

— Скажи, ты уверен, что все, что мы делаем… правильно? — неуверенный голос неуверенно пробежался по стенам заброшенного здания и растаял в сумраке ночи. Его собеседник лишь зло оскалился, обнажая кривые, желтые зубы в плотоядной усмешке. — Только не говори, что ты решил остановиться на полпути, — он резко зашёл сзади и обдал мужчину своим гнилым дыханием, отчего тот в ужасе подпрыгнул, — ты разве забыл, что сделали с тобой эти мрази?! — Н-нет, конечно… — Они убили твоих родителей, идиот! На глазах у ребёнка убили его же родителей! — голос фальцетом прогремел по стенам, заставляя зажать в страхе уши, — о каком к черту благородстве может идти речь? Тяжелое, прерывистое дыхание было ему ответом. Он усмехнулся и плавно оказался рядом, как и всегда, неспешно и аккуратно касаясь ледяными пальцами разгоряченной, вспотевшей шеи, не обращая внимания на судорожные движения кадыка. — Не беспокойся, — ласково прошептал он, и жилистые пальцы чуть сильнее надавили на горло. Прижатый к стенке мужчина захрипел, судорожно пытаясь вздохнуть. — Не пытайся мне отвечать, я все скажу сам, — промурлыкал голос, легко улыбаясь, — мы отомстим этим тварям. Вместе. Ты и Я. Этим… волшебникам, лишившим нас детства… Скоро все будет по-прежнему… я обещаю… Голос постепенно затихал и отдалялся, пальцы, огладив напоследок сонную артерию, мягко упорхнули вслед. Он резко выдохнул и осел на пол, пряча лицо в поджатых коленях. Одинокая лампочка тускло освещала пустой подвал.

***

— Нет… — полушепотом сорвалось с губ Хэнка, когда он увидел в дверях аудитории своего непосредственного начальника. — Боюсь, что да, — грустно улыбнулся Джеффри, знаком приглашая товарища выйти. — А что… — слова Маркуса потонули в резком хлопке двери. Хэнк молнией увернулся от протянутой было руки Фаулера и с силой прижал того к двери. — Что ты тут делаешь? — яростным шепотом поинтересовался он, — у нас был уговор, черт возьми, Джефф, я НЕ собираюсь учавствовать в этом, нет, ни в коем случае, нет, Джеффри, только не это… Фаулер аккуратно отцепил от своей мантии судорожно сжатые пальцы и виновато посмотрел на Хэнка, явно готового впасть в истерику: — Прости. Это все, что он мог сказать. Джеффри, видит Бог, меньше всего хотел вмешивать в это дело Хэнка. Но других вариантов просто не было. — Хэнк… мне ничего не оставалось сделать, пойми… — Это была не твоя идея, не так ли? — хрипло перебил Андерсон, с явным усилием отстраняясь от друга. Джеффри покачал головой. — Минерва… — Я так и думал… Ещё и Стерн наверняка замешана, старая крыса, — выплюнул Хэнк с презрением, меряя шагами узкий коридор, — что они от меня хотят? Чтобы я расследовал те убийства, дабы детей не забрали перепуганные родители? — Не совсем, — выдавил Фаулер, поражённый проницательностью друга. Хэнк в удивлении замер. — Они хотят дать тебе в напарники одного из студентов. — Что? — шокировано прошептал Андерсон, подходя к Джеффри, — ты сейчас серьезно, что ли? — Абсолютно. Хэнк резко выдохнул, тяжело опуская голову. Он стоял, рвано дыша, облокотившись на каменную стенку, всей своей позой выражая крайнюю степень отчаяния. Никогда ещё Джеффри не приходилось видеть Андерсона в таком состоянии. Тот всегда знал, как поступить, никогда не поддавался панике, и неужели он будет не способен… неужели не сможет довести это дело до конца? Хэнк судорожно выпрямился и с криком, полным холодной ярости, изо всей силы впечатал в стенку кулак. Снова и снова, он вгонял костяшки пальцев в узкие трещинки между старыми плитами, захлебываясь бессмысленной яростью и выплескивая все свои скопившиеся эмоции на холодный, равнодушный камень. Джеффри мог лишь наблюдать, не смея вмешиваться в моменты чужой слабости, но когда на камне явственно начали проступать алые пятна, он тихо подошёл и осторожно положил свою руку на мелко дрожащее плечо Хэнка. — Кто, Джефф? Кого эти старые дуры из-за своих принципов и нежелания терять работу хотят обречь на верную смерть? — Коннор Камски. Тебе знакомо это имя? Хэнк лишь истерично рассмеялся, откидывая со лба мокрую челку. — К сожалению, да.

***

Вокруг царил хаос, а Коннор не мог сосредоточиться. Юноша больно прикусил кончик губы, но даже острая вспышка боли и резкий вкус крови на языке не смогли выбить из головы этот нескончаемый гул голосов. «Что здесь делает Джеффри Фаулер?» «Слышал крик профессора? Может, выйти посмотреть?» «А вдруг на Хогвартс напали?!» Ч-черт возьми, Камски, возьми себя в руки! Если все позволяют себе паниковать, это не значит, что тебе позволительна такая же роскошь! — Все в порядке, — в спокойном голосе Коннора сквозил металл, пусть так, пусть хоть раз дурацкие привычки и замашки помогут ему унять это тяжелое, саднящее чувство глубоко под рёбрами, — я уверен, профессор скоро вернётся. Не стоит поддаваться панике. Рой голосов стих так же внезапно, как и появился. Тридцать пар глаз с изумлением и некоторым испугом уставились на Коннора — да как он может, ещё и так спокойно, утверждать, будто все нормально? — Девочки-мальчики, спокойней, спокойней, — из толпы показался расслабленный Маркус, вальяжно прошествовал к Коннору и по-братски закинул руку ему на плечо, — вы же знаете Камски. Просто так он говорить не станет, верно? Так что если он сказал, что с профессором все в порядке, значит, так и оно и есть, ага? — А может, нам стоит сходить посмотреть?.. — робко пискнули из толпы. Маркус смерил неудачливую макушку презрительным взглядом. — Можно, конечно, если ты, Мидлфорд, не рискуешь нарваться на дополнительные занятия, — снисходительно бросил он, — а вдруг профессор Андерсон сейчас обсуждает дела государственной важности, а? Кучка недоумков как вы, конечно, о таком подумать не могла! — Действительно, — задумчиво протянул Саймон, — лучше, наверное, не вмешиваться. — Дело говоришь, чувак! — обрадовался Маркус, несильно подпихивая Коннора ближе к студентам, — давайте просто тихонько посидим и почитаем учебник, как примерные перваки, а, что скажете? Толпа согласно зашуршала и медленно начала рассасываться по партам. Коннор резко схватил Маркуса за рукав мантии и оттащил поближе к окну. — Ты классно все разрулил, — отчеканил Коннор, глядя в насмешливо-понимающие глаза друга. Тот лишь фыркнул. — Ой, да хорош. Нужно же было что-то с ними сделать, толпа — страшная сила, знаешь ли. Особенно, когда она в панике. — И все же, — в голосе Коннора мелькнуло железо, — что ты думаешь? Государственная тайна, так? Маркус лишь безмятежно улыбнулся. — А меня это не касается. Мое дело маленькое — откосить от сегодняшней контрольной, и, судя по всему, я его с успехом выполнил. Манфред кивнул Коннору на часы, висевшие на стене, и юноша убедился, что до конца пары осталось от силы пять минут. — Но если тебе неймется, — продолжал явно развеселившийся гриффиндорец, поигрывая палочкой, — ты всегда можешь выйти за дверь и спросить, какого хрена Андерсон так долго морозится в коридоре. — Спасибо, воздержусь, — сухо бросил Коннор, подходя к своей парте. Маркус фыркнул и отошёл к Норт, напоследок хлопнув друга по спине. «Маркус, конечно, очень шумный и резкий» — мимоходом думал Коннор, разгребая завалы пергамента на столе, — «но он помог мне справиться с панической атакой, наступившей так внезапно, так что, пожалуй, мне следовало сказать ему спасибо…» Резкий хлопок двери тут же заставил Коннора позабыть и о своей панике, и даже о Маркусе с его речью. Юноша мгновенно обернулся и увидел профессора Андерсона, который, мастерски лавируя между партами, нёсся прямо по направлению к нему. Прижатый и раздавленный было червячок страха мерзко заскрёб горло. — Ты! — Андерсон хлопнул ладонью по столешнице, вводя Камски в состояние полнейшего ступора, — со мной к директору, живо! Не дождавшись ответной реакции, профессор приблизился вплотную к Коннору, и только сейчас обычно внимательный юноша заметил окровавленные костяшки преподавателя, тяжелое дыхание и яростно бегающие глаза. Хэнк притянул застывшего, с расширенного от страха глазами Камски за воротник и хрипло прошептал: — Поверь, мальчик, я бы на твоём месте сейчас смылся отсюда. После чего резко отбросил руку назад и понёсся прочь из кабинета, игнорируя как застывших детей, так и послушно замершего в дверях Фаулера. — Я что, неясно выразился?! Камски со мной, остальные — свободны! Хэнк пулей вылетел из аудитории и понёсся по направлению к кабинету директора, страстно матерясь на все предметы, о которые ему не повезло споткнуться. Ему было как никогда плевать на субординацию и выполнение приказов. В конце концов, это, скорее всего, был его последний урок в Хогвартсе.