Поболело и прошло

Никита более-менее протрезвел, когда понял, что его нехило так потряхивает. Открыв глаза, он осмотрелся и малость растерялся. Нет, «растерялся» — не то слово. Он просто выпал в пространство. Очень сильно. Парень находился в кресле первого класса на борту самолёта. В горле жутко пересохло. Было такое чувство, словно сейчас он мог выпить Миссисипи, предоставь ему хоть кто-нибудь доступ к воде. Вызвав стюардессу, парень заказал стакан воды, а также спросил, через сколько они приземлятся. — Ох, уже через десять минут мы приземлимся в Париже, в аэропорте Шарль-де-Голь, — вежливо и очень мило ответила рыжеволосая девушка, отдав ему стакан с водой, после чего она удалилась. Тяжело вздохнув, Авдеев пытался вспомнить, что произошло и почему он оказался в другой стране. Когда он разблокировал телефон, больше не потребовалось напрягать мозги. На обоях стоял Даня с милой улыбкой, чуть прищурившись. Милохин сидел на лестнице, сложив руки на коленях. Слишком милый и притягательный. А сам Никита вспомнил, как поставил его фотографию на главные обои. В этом городе нет его знакомых, никто не будет приставать к нему с вопросами, почему фотография мальчика стоит у него на заставке. Никто здесь его не будет осуждать за чувства к мужскому полу. Выключив музыку, парень снял наушники и застегнул ремень безопасности. На самом деле он не просто так выбрал Париж. Да, он хотел поскорее убраться вон из Москвы, скрыться от предательски красивых глаз и жалости ребят. Просто там… Далеко от родного города был человек, способный всегда его принять. Сколько бы он не ссорился с ней, сколько бы он не мотал ей нервы своим крутым нравом… Она будет продолжать смотреть его видео в ТикТоке, будет следить за его постами в социальных сетях. Девушка не будет строчить комментарии, но она останется с ним. Останется невидимым пользователем, который всегда его поддержит. Стоит ей только посмотреть видео с его канала — а она не сомневается в том, что он обязательно сообщит подписчикам о своём местонахождении, — и девушка найдёт его. Перероет все улицы во Франции, но не для того, чтобы накричать, в очередной раз сведя всё к скандалу, а для того, чтобы выслушать и понять, почему Никита поступил именно так. Она является его личным голосом совести. Всегда поможет взвесить все «за» и «против». Поможет распутать комок запутанных мыслей. Владислава Авдеева. Старшая сестра. Самая сложная женщина в его жизни. И пожалуй, единственная девушка, которую он всегда будет считать самым близким человеком. Сколько бы километров не разделяли их, сколько бы грязных слов они не наговорили друг другу… Они остаются семьёй. Остаются двумя людьми, выброшенными в жестокий мир собственными родителями. Они давно не маленькие дети. Они — не очень-то и верящие в мечты люди, добивающиеся всего сами. Пытающиеся выжить без чьей-либо помощи, опираясь только друг на друга. На самом дели неудивительно, что они пришли к тому, что имеют на данный момент. Никита является популярным блогером с миллионной аудиторией, отличающийся своей харизмой, трудолюбием и способностью найти общий язык со всеми, любящий скейтбординг и акробатику. Владислава же в свои двадцать восемь смогла открыть четыре тату-салона в Москве и два в Париже. Только она никак не выделяется среди других людей. Но стоит ей открыть рот, как всем сразу становится понятно: девушка любит не только бить татуировки, но и копаться в мозгах. Ещё девять лет назад его старшая сестра взяла его под опеку, когда родители изъявили желание оставить Никиту на произвол судьбы. Владислава была уже совершеннолетней, вечно пропадающей неизвестно где по подворотням Москвы. Ей было всё равно на образование, на родителей. Но не на него. А узнав, что от него вот-вот откажутся, только потому взрослые спустя семь лет осознали, что с одним ребёнком было как-то проще… Ей пришлось взяться за ум. Закончить одиннадцатый класс хорошисткой, поступить в университет, получить официальную работу в кафе и снять квартиру, чтобы стать дееспособной для опеки. Чтобы взять маленького семилетнего Никиту к себе. Им было сложно ужиться. Она была с характером, любящая контролировать и не позволяющая Никите лишний раз отлынивать от учёбы. Заставляла по восемь раз повторять выученный материал, чтобы всё отложилось в его светлой голове. Математику Никита до сих пор ненавидит. Но только благодаря упорству старшей сестры сам Никита уверен, что сдаст профиль по этому предмету на высший балл. Владислава делала всё для того, чтобы он ни в чём не нуждался. Жертвовала личной жизнью, выбирая третью смену на работе. Помогала ему клеить тупую розовую валентинку для девочки, которая в итоге выбрала другого мальчика. Она отдавала всю себя ему. Как иронично. Ведь спустя девять лет он поступает точно так же, но по отношению не к родному человеку, а к любимому. Просто ему стало тошно. Парень запутался, устал. Может быть, он и почувствовал себя брошенным, но ему стала необходима та поддержка, которую могла подарить Владислава. Никита снова хотел почувствовать себя маленьким, когда родители всё ещё его любили, а он и не знает о том, что где-то в России живёт мальчик по имени Данил Милохин. Просто он влюбился. И это было невзаимно. Данил никогда на него не посмотрит так, как на Юлю. Никита никогда не станет сладким мальчиком, носящим светло-розовые вещи. Никита никогда не будет дуть губки и обиженно смотреть на Даню, когда тот купит ванильное мороженое, а не клубничное. Даже если он и любит парня, Никита не превратится в девчонку, которая ревёт из-за всякой ерунды. Да, Даню он уже просрал, стоило только сделать намёк на свою ориентацию, но он все ещё оставался самим собой. Из мыслей его вытащило сообщение капитана о посадке. Никита был без вещей, без куртки. Стоило хотя бы умыться на борту самолёта и причесаться, но времени не было. Хотелось оказаться на улице. Правда, он оказался на ней достаточно быстро — в ряду первых покинул железную пташку, прибежал к месту регистрации получить печать в заграничном паспорте. На улице было удивительно тепло. Ему даже не потребовалась куртка. Воздух был свежим, а сами улицы — безумно красивыми. Никита сделал пару фотографий на память, покривлялся, а затем прошёл к обменнику. Ему ещё нужно было добраться до Эйфелевой Башни, чтобы сделать материал для видео. А для этого нужны деньги. Евро. Это будет дорогим удовольствием. «Всё, я больше не пью. Никогда.» — Уверенно подумал Никита, проверяя сумму на своей карте через мобильный банк. И его чуть не хватил удар в столь молодом возрасте, стоило только увидеть, сколько он отдал за билет. Пусть Никита и был известным блогером, но тратить девятнадцать тысяч на билет в один конец — не комильфо, даже для него! На карте ещё хватало средств. В отеле он оставаться не собираться, так как просто найдёт сестру и напроситься на пару ночей. Из-за карантина ему стоило вернуться в Россию как можно скорее. Только стоило прийти в себя. Только стоило успокоить свои душу и сердце. Сейчас ему не нужна огромная сумма денег. Один билет на автобус уже стоит восемнадцать евро, а обед — три. Следовательно, нужно было взять только пятьдесят евро. «В следующий раз поеду отдыхать в село к Бабичу. Выйдет дешевле.» Никита сделал видео возле башни, а также нашёл блинную, где хорошо пообедал и тоже снял видео. Он зашёл в инстаграм только для того, чтобы увидеть реакцию Дани на поздравление от ребят. Счастье, радость, наслаждение… Это не просто слова. Это чувства. Столь глубокие, что могли вызвать едва заметные слёзы на глазах у Милохина. И Авдеев смог их увидеть. Его побег стоил того. Милохин может провести свой день только с положительными эмоциями, не вспоминая о глупой ссоре, которая произошла вчера. Если вчера Авдееву и было больно, то сейчас… Никита словно находился под стеклянным куполом в абсолютном одиночестве. Его не трогала ни музыка, ни шум людей. Тихая боль. Она ведь, по сути, самая жестокая. Никаких истерик, никаких слёз. Просто молчание. Снаружи и внутри. Авдеев уже ничего не хотел говорить. Не хотел доказывать Милохину свои чувства. Потому что просто не хотел их ощущать. Смирился с этим, блять. Он слишком много пережил, чтобы беспокоиться. Но ему по-прежнему больно. И самое ужасное здесь, наверное, отчаяние, понимание того, что он не способен изменить что-либо. Ему придётся принять её, жить с ней, просыпаться с ней… Вернуться с ней в хаус и улыбаться друзьям. И снова пиариться с Даней на их отношениях. Тихая боль самая жестокая. Потому что Никита молчал о ней. И никому не хотел о ней говорить, что-то объяснять. — Удивляюсь, как люди не замечают тебя настоящего. Эгоистичного, двуличного мудака, — ядовитый тон Владиславы разбудили в нём воспоминания об их последней встречи. Она действительно удивительная женщина, потому что красит глаза с закрытым ртом и может припарковаться с первого раза. Да, да, любой стереотип про женщину — не про неё. Она слишком своенравная. Наверное, именно поэтому девушка до сих пор не замужем и не имеет каких-либо отношений. У Владиславы длинные чёрные волосы, аккуратно завитые. Голубые глаза всегда подчеркнуты идеальными стрелками и обрамлены пушистыми ресницами. И она всегда была одета во всё чёрное: обтягивающие дранные джинсы, классическая водолазка с горлом, кожаная куртка и короткие сапоги на тракторной подошве. А образ дополняла аккуратная кожаная сумка, браслеты и широкие кольца. — Я соскучился по яду в твоём голосе, — как-то устало признался он и дешёво улыбнулся. Так нельзя. Нельзя убивать себя из-за невзаимной любви. Если человек любит кого-то другого, то нужно эту любовь отпустить. Ты же не виноват в том, что так получилось. Так почему он продолжает вариться в собственных чувствах, словно это кислота — что-то неотъемлемое в его жизни? Почему Даня из персонального кислорода превращается в яд, медленно убивающий Никиту? Тяжело думать, тяжело жить. Появляется желание опуститься на дно реки. От её взгляда невозможно было скрыть разбитую душу и страдания. Для неё он всё ещё был глупым ребёнком. И Влада ощутила, как её наполняют гнев, злость. Но не из-за того, что Никите надоела опека старшей сестры. Причина была проста. Авдеева хотела самолично вернуться в Москву, чтобы найти ублюдка, который сломал её брата. Ей надо видеть счастье в глазах брата — у него ведь наконец-то появилась семья. Не та фальшивка, которую сама Влада старательно воссоздавала. Никита поднял взгляд на женскую фигуру. Увидев, как сестра молча разводит руки в стороны, он не сдержался и бросился в объятья к человеку, который его никогда не отвергнет. Тепло. Вот чего ему не хватало в холодной Москве. Он так долго не мог согреться. Пусть и на секунду, но Никита ощутил свободу и спокойствие, которыми его когда-то одарил Даня. Но сейчас рядом с ним была самая важная девушка в его жизни, которая любила его всей душей. Знакомые духи от Calvin Klein, аккорды зелёного чая, мандарина, бергамота и лимона. Чувствовать нежные руки на собственных плечах. Те самые, которые помогали вставать после очередного падения. Его сестра. Женщина, которая любит его любым. Токсичным, злым ублюдком. — Думаю, что тебе сейчас не до разборок? Просто тебе нужен человек, который позволит не думать. — Она была чуть ниже него, но это не мешало ей ласково гладить его по спине. Услышав судорожный вздох и почувствовав поспешное кивание головой, ей уже стали не нужны объяснения. Требовалось лишь показать брату дорогу до её квартиры, а также приготовить горячий шоколад для него. А себе купить две бутылки вина, потому что она убьёт гадину, которая разбила ему сердце. Ну, или гада.

***

Её квартира находилась в четырнадцатом округе, на левом берегу Сены в южной части Парижа. Она была дорогая, но стоила того. Отремонтированная, с оптимизированной планировкой, квартира располагалась на 6-м верхнем этаже красивого каменного углового здания. В ней есть прихожая, ведущая к гостиной с открытой кухней, две спальни и душевая комната с туалетом. Беспрепятственный вид на Монсури из всех окон. Здесь было тихо и спокойно. Да, до места работы девушки было достаточно далеко, но машина элитного класса решала всё. А сейчас она привела сюда Никиту. — Мне нравится, — Никита осматривал гостиную. Холодные оттенки сочетались с вечно готическим стилем Владиславы. Гостиная была соединена с кухней. Стены были выкрашены в белый во всех комнатах, везде был паркет, кроме кухни — там лежала серая плитка. В зале стоял большой серо-голубой диван, перед ним — коричневый столик с плазмой, рядом — кресло такого же оттенка, что и диван. На кухне же — евро-мебель белого цвета, ближе к окну — барная стойка, в центре был круглый стол с четырьмя стульями. — Ты планировала дизайн? Я просто думал, что в твоей квартире будет террариум со змеями… Ну, твоими тотемными животными, — парень провёл рукой по круглому столу. — По твоей логике, спать я тоже должна в клубке со змеями. Но я решила, что именно ты будешь удостоен этой чести. Пройди дальше по коридору. И да, комната, которая напротив гостиной — моя. Не заходи туда. Я не люблю, когда кто-то вмешивается в моё личное пространство. — Окей. Этого было достаточно. Ни Никита, ни Влада не любили копаться в личных вещах. Пока парень пошёл рассматривать новый дом, она достала из холодильника большую плитку шоколада. Кухонным ножом она отрезала два больших куска. Поставив кастрюльку на плиту, девушка зажгла большой огонь и положила туда их. Медленно помешивая и наблюдая за тем, как шоколад растапливается, она включила рок-музыку. Когда шоколад окончально растаял, Владислава добавила туда сахара. — Горячий шоколад для маленького мальчика готов! Чтобы ни говорила его сестра, но его тут ждали. Комната специально создавалась под его стиль, его вкус. Спальня была в стиле лофт. Во всю стену был шкаф, рядом же стоял кресло-мешок серого цвета. Кровать была напротив двери. Она была застелена чёрным постельным бельем, сверху же кровать укрывал серый пушистый плед. Подле окна находился письменный стол с креслом. На столе был миниатюрный ноутбук, приспособленный для учёбы. В шкафу находилось несколько худи. Они идеально подходили ему по размеру. И явно были куплены специально для него. Рукав одной из них был помят, а это говорило о многом. Сестра явно проводила здесь достаточно много времени, держа в руках эту чёрную толстовку. И запах её духов был отчетливее слышен в этом помещении больше всего. Стало приятно. Его ждали, к его приезду готовились, пусть сам Никита не должен был вообще приехать. И это сделал человек, с котором он оборвал общение из-за собственной задетой гордости. Вытерев скупую слезу, он пошёл обратно на кухню, так как запах горячего шоколада будил в нём сладкие чувства. И в ту же секунду он попал в тёплые объятья. Снова. Влада не любит обниматься. Она ценит собственное личное пространство и старается избегать прикосновения. Но ради самого Никиты она становится словно открытая книга. Лишь бы он снова почувствовал себя в безопасности и дома. Ей не нужно было ничего говорить, объяснять. Она всё чувствовала. И не хотела, чтобы сам Никита снова проходил через плохие воспоминания и страдал. Авдеева знала: как только парень захочет, он сам ей всё расскажет.