Агония чувств

      В этот день Мао Мао выглядел неожиданно печальным. С самого утра. Не было зарядки, криков, шума. Он как будто не видел никого вокруг, не отвечал на вопросы, пропускал мимо все действия со стороны. Сидел на веранде и на автомате натирал свой меч и, кажется, успел изрезать пальцы в нескольких местах, пока бездумно проверял остроту лезвия, даже не надев перчатки. К счастью, с пиратами команда шерифов успешно разобралась вчера, а угроза в виде нового монстра пока не надвигалась на Чистое Сердце и беззащитных граждан.       На обед он даже не соизволил придти. Продолжил заниматься своим мечом, делая вид, что очень занят, и отказывался отмазками, вроде: "Есть дела поважнее еды!", а потом снова замолкал. Тут в дело вступила Симпамышь. Изо всех сил пытаясь привлечь внимание кумира, который, казалось, находится вообще не в этом мире. Словно душа его потерялась. Он не прогнал ее, даже не посмотрел в ее сторону, только перевернул ткань другой стороной и продолжил водить ей вдоль оружия.       И только закат смог отвлечь его. Мао мао долго смотрел на диск солнца, заходящий за холм. И небо окрасилось сначала в яркие краски: розовый, персиковый, лимонный, апельсиновый — все они красиво отражались в огромных глазах маленького героя. А потом, как только солнце пропало из виду, все вокруг незаметно сменило палитру на холодные и печальные цвета.       Он опустил голову, очередной раз рассмотрел меч со всех сторон и... отбросил подальше от себя вместе с проклятой тряпкой, на которой уже было несколько мелких пятнышек крови. Забился в противоположный от меча угол, где тут же сжался в маленький черный комочек. Из изумрудных глаз впервые за все проведённое здесь время потекли горячие слезы, оставляя мокрые дорожки на угольно-чёрной шерсти. И даже он сам не мог понять, что с ним происходит, и куда же ускользает его душа, и как ему обрести покой. — Мы можем поговорить об этом? — голос вынуждает Мао Мао поднять голову. В свете последних лучей солнца стоит Басуклоп и указывает в сторону меча. Он обеспокоен, глаза его выражают смятение и тревогу.       Собственный голос никак не хочет звучать громко, вместо желаемого крика выходит лишь тихий и невнятный шёпот, в котором кое-как удаётся разобрать: "Не надо. Пожалуйста, не надо." — Когда ты последний раз был у психолога? — киборг садится напротив, игнорируя все просьбы, как игнорировал их Мао Мао весь день. — Не знаю... не помню. — Ясно.       Наступает тишина, в которой Барсуклоп не сразу, но слышит всхлипы и очередные тихие просьбы. Просьбы ли? Он рассказывает что-то. Очень тихо, никак не понять... — Ничего не смог. Ничего. Кто я? Зачем я продолжаю пытаться? — задаёт вопросы самому себе Мао Мао. При этом с мольбой глядит на друга. На друга, который сразу после этих слов прижимает черный дрожащий комочек к себе и как-то рефлекторно поглаживает большой ладонью по выступающим лопаткам. — Пытайся ради меня. А я, если хочешь, каждый день буду говорить тебе, что ты молодец и все делаешь правильно, потому что это так. Ты молодец, Мао, молодец. — Тепло. Наконец-то становится тепло, легко, спокойно. Он молодец. Барсуклоп правда так считает? Наверное, так и есть. Наверное, стоит продолжать бороться. Ради него. — Пойдем, позаботимся о твоих лапках и о тебе.