Соционика в Южном парке

Этот тот приятный момент, когда мне не нужно выстраивать свои мысли на основе одних намеков, а можно опереться на канон. Сразу скажу, что по Крику я читала всего парочку работ — и это обезопасило меня от фанонных представлений этой пары. Как мы помним, их отношения начались благодаря стечению обстоятельств, а не чьей-то личной инициативе. До серии «Твик против Крэйга» и после ребят часто показывали вместе, но на заднем плане и без какого-то особого взаимодействия. Можно сделать предположение, что уже тогда Твик неосознанно тянулся к своему дуалу, видя в нем возможную поддержку, а Крэйг не пытался этому препятствовать. Так, в серии «Марджорин» от страха Твик прячется за спиной у Крэйга. Возможно, не будь в их окружении Картмана с его дурацкими идеями, эта пара так и застряла бы на стадии дружбы. Дело в том, что Жуков никогда не заметит томных взглядов и влюбленных вздохов (вспоминаем про его слабую БЭ), а свои романтические чувства может не осознавать, принимая их за что-то другое. Есенин же, не видя очевидной ответной симпатии, признаваться первым не пойдет — побоится получить отказ. Вот и будут два барана ходить вокруг одной яблони, пока внешний стимул не столкнет их лбами. Так что стоит сказать Картману большое спасибо. С момента того, как они начали взаимодействовать и до показа открытой любовной линии в «Крэйг + Твик», прошло не мало времени, которое создатели оставили за кадром. Предположу, что это тот самый период неопределенности и осознания своих чувств. Процесс же дуализации Жуков — Есенин прекрасно проиллюстрирован самим сериалом, поэтому я хочу привести в пример один из их диалогов из серии «Убери» и прокомментировать. Контекст: Твик безумно обеспокоен угрозой ядерной атаки со стороны Северной Кореи, и Крэйг отводит его в парк развлечений, как в самое маловероятное место для удара. Надеясь таким образом отвлечь Твика от мрачных мыслей. Твик: Что это? Что происходит?! Твик начинает привычно паниковать от громких звуков и толпы, Жуков даже не смотрит по сторонам. Крэйг: Это какая-то ерунда, все в порядке. Твик: Прекрати так говорить, я больше этого не выдержу! Внутри Твика прямо сейчас происходит новая Хиросима, и у него ничего не в порядке. Жуков считывает это по внешним признакам, но никаких причин такого поведения не замечает. В его сенсорно экстравертном мире жизнь течет в привычном темпе. Крэйг: Я хочу, чтобы тебе стало легче. Простые слова, наполненные настоящими переживаниями, но недостаточно яркими для того, чтобы Есь воспринял их всерьез. То, что естественно для Есенина, вгоняет неподготовленного Жукова в ступор. Твик: А может, я не хочу, чтобы мне становилось легче! Есь вкладывает в это свой смысл: «Догадайся сам, чего я от тебя жду, и сделай это, ты же можешь!». Он думает, что таким образом подталкивает Жукова в нужное русло, но на самом деле только больше его запутывает. Крэйг: Но ты сам подумай, в этом же нет никакого смысла. Вот это «сам подумай» для Есенина как разговор со стенкой. Не может он думать, особенно находясь в таком возбужденном эмоциональном состоянии, а Жуков может всегда. И это бесит, колет Твика в четвертую и шестую функцию, и он немедленно высказывается. Твик: Почему ты всегда такой логичный? Мне не нужно, чтобы ты решал все проблемы за меня. Мне нужно чтобы ты…аггр я не знаю, что мне от тебя нужно! На самом деле единственное, чего хочет Есь — чтобы Крэйг решил за него все проблемы, обнял до хруста в косточках и желательно самолично разобрался с Северной Кореей. Чтобы у Еся наверняка не осталось никаких поводов для волнения. Но признаться в этом «в лоб» врожденная гордость никогда не позволит. Крэйг: Твик, милый, ты всю неделю психуешь, а я вынужден всю неделю терпеть. Жук предпринимает отчаянные попытки загасить конфликт в начале, но совершает роковую ошибку: не подбирает слова и озвучивает правду в свойственной ему категоричной манере. Со своей стороны он сделал все: выслушал, привел аргументы, успокоил как смог. Дайте ему инструкцию по эксплуатации, и он гарантировано «починит» Твика. Как правило, система отношений Жукова представляет собой некий алгоритм, наработанный с опытом, а последнего у него еще нет. Твик: Ты не терпишь, ты пытаешься меня успокоить, потому что мои эмоции тебя бесят! Есь бесстрашно бьет Жука по его болевой белой этике. «Не рыдаешь со мной, не понимаешь, козел, даже бровью не повел!» В понимании Еся то, что Жуков сохраняет спокойствие (пускай только внешнее), равнозначно тому, что ему плевать на чужую душевную боль. Твик еще не понимает, что Крэйг намного более ранимый внутри, чем он сам, и просто не умеет работать по БЭ. Не с кем было учиться. Крэйг: Северная Корея не будет никого бомбить, потому что тогда они потеряют поддержку Китая. Последняя апелляция к здравому смыслу. Жуков уже не знает, что еще он может сказать, чтобы выйти из этого диалога без потерь, и начинает невольно раздражаться. Твик: Вот, ты опять, хватит рассказывать мне факты, мне это не нужно! Потоки своего непонимания Есь выливает в виде желчи, укоров и обвинений. Жуков не остается в долгу. Исчерпав весь свой арсенал по БЛ, он срывает с себя маску безмятежности и сдержанности. Крэйг: А, ну извини, я могу контролировать свои чувства и эмоции! А ты баба! Вот видишь, ты заставил меня потерять контроль над собой. Твою ж мать. Есенин в слезы, крики, Жуков «за дверь», психовать, что вот он опять обидел, а, видит бог, не хотел. Вот и поговорили… Крэйг уходит успокаиваться, чтобы не наломать еще больше дров, а Твик впадает в ярость, выдирая себе волосы. На следующий день они все еще в ссоре, и Крэйг прокручивает в голове их последний разговор, пытаясь найти момент, где он сделал или сказал что-то не так. Помогает ему в этом Хайди, решившая публично обратиться к Эрику. Случайно она дает Крэйгу очень ценный этический совет: не стоит стесняться эмоций, не стоит пытаться их подавлять (решить по БЛ) — нужно просто поддержать своего партнера и быть рядом. Жукова словно бьют по голове: для Есенина важен его внутренний мир, и если в нем Корея запускает ядерные ракеты, то никакие убеждения в том, что в реальности этого не произойдет, не помогут. Впервые он учится понимать Еся сердцем, а не разумом. Настроиться на его волну и предельно мягко подтолкнуть к выходу из ситуации, так, словно Есь пришел к нему самостоятельно, а надежный Жуков просто подставил плечо. От такой заботы Есь расцветает и сияет ярче весеннего солнышка. В конце серии Твик умиротворенно играет на пианино песню собственного сочинения, а Крэйг поет, как умеет. Они подходят друг другу и проходят совместный путь дуализации на протяжении всего сериала и игр. Крэйг не ведется на эмоции, которыми фонтанирует Твик, они не пронимают этически «деревянного» Жукова, и, как следствие, он не ругает за это своего партнера. Других ребят вечная паранойя и панические вопли Твика дико раздражают: Картман орет в ответ, Стэн пытается делать вид, что ничего не происходит, а всегда сдержанный Кайл перманентно просит Твика заткнуться, потому что его вопли мешают думать. Крэйг же поддерживает как может, пытается давать советы, но успокаивающее действие на Твика оказывают не они, а сам Крэйг, разговаривающий ровным голосом и заполняющий окружающее пространство как незыблемый монолит. Жукова не пугает некая беспомощность партнера — ему хватит ресурсов вынести любые истерики, а Есенин сразу чувствует, что ему есть за кого спрятаться и на что опереться. Что в тяжелый момент его молча возьмут за руку и утащат от всех проблем. И, если в один момент весь мир треснет по швам, Жуков даже не шелохнется. В этом заключается магическая гармония этой пары: Жукова пленяет оторванная от всего мирского натура Есенина, завораживают его фантазии и свой, ни на что непохожий взгляд на обычные вещи, а Есенин без конца очарован таким понятным и «земным» Жуковым. Любой другой персонаж вряд ли смог бы вынести Твика со всеми его заморочками так долго и на такой близкой дистанции. Крэйг же видит в нем не нытика, а человека, которого хочется опекать и спрятать от всего мира. Жукову нравится повышенная эмоциональность Твика, она компенсирует отсутствие оной у него самого и учит взаимодействовать с людьми. Есенин независим, горд и непонятен, что провоцирует Жукова приложить в два раза больше усилий к тому, чтобы в этом разобраться. Для Жукова очень важна верность, а Есенин преданный, как Хатико. Он сам цепляет невидимый поводок и отдает его в руки Жукова, нисколько не напрягаясь. Ему так комфортно. Нет, Есь может флиртовать в попытке развести дуала на эмоции и прощупать край его выдержки, но долго выкидывать такие фокусы ему никто не позволит. В The Fractured But Whole мы сталкиваемся с побочным квестом, в ходе которого нам нужно помирить Крэйга и Твика, которые крепко так поругались, расстались и дошли до дележки совместного имущества. Изначальная причина их ссоры была в том, что Твик решил покинуть «Енота и друзей», но нам в данной ситуации интересно их поведение и реакции. Крэйг говорит Твику (точнее, передает сообщение с помощью ГГ) о том, «что если ты предаешь друга, то не можешь диктовать свои правила» — деление Жуковым всех людей на своих и чужих, восприятие сопротивления как предательства. Таким образом он пытается предупредить Твика о грани, которую нельзя переступать. При этом, получив предложение о примирении (совместном походе к психологу), Крэйг соглашается, хоть и просит пойти ГГ вместе с ним в качестве поддержки. Жукова очень пугает мысль о том, что придется делиться своими чувствами с посторонними лицами. Он сам с собой-то делится с трудом. Твик здесь предстает очень воинственным и готовым отстаивать свои убеждения. Явно видно, что трясти от любого шороха его стало намного меньше (не без помощи Крэйга) и, в целом, Твик уже не похож на того забитого мальчика, которого мы видели в ранних сериях. Есенин «распушился» и показал зубы. Скандалы — это не более, чем вынужденная мера, цель которой, с одной стороны, отрегулировать психологическую дистанцию, с другой — привлечь внимание к своим проблемам и выразить свои требования в той форме, в какой они удобнее всего воспринимаются его дуалом. Конфликт в паре снова этический: ты меня не понимаешь, не слушаешь и не любишь. О том, что это полная чушь, знают оба, но отступать никто не хочет. Жуков решает проучить своего взбалмошного визави и напомнить, кто «в доме хозяин, а не нравится — вон дверь, вон выход». Есенин подрубает гордость и к выходу идет, но дверь не открывает. Ждет, пока его остановят. Когда психолог помогает им разрешить конфликт, Крэйг моментально оттаивает и оказывается, что барахло не его личное, а «их». Твик и вовсе про все забывает, окутанный эмоциональным подъёмом. Оба, несмотря на свои характеры, относятся к уступчивым. Со стороны эта диада выглядит странно, даже нездорово. Жуков представляется тираном и деспотом, а Есенин его вечной жертвой, нуждающейся в помощи. Но на самом деле все куда глубже. Есенин знает, что его Жуков обшит стальными пластинами только снаружи, а внутри — он тонко чувствующий, ранимый человек, искренне переживающий за близких ему людей. Жуков знает, что его Есенин не слабый и бесполезный, а человек с поразительным внутренним резервом, а где-то даже агрессивный. Только они видят слабости друг друга, принимают их и не осуждают. А на остальных как-то все равно. У Есенина в голове всегда свой Диснейленд, а Жуков клал большой и толстый на сплетни. Он выбрал этого партнера сам и не должен перед кем-то отчитываться. «Да, Супер-Крэйг — гей». Вот и все объяснения. Бета вся припизнутая, и глупо ждать от них стандартных подходов в построении личной жизни. Внутренний мир Жукова прост и понятен до безобразия, а у Есенина там свои галактики. Они восполняют друг друга, выстраивая тонкую душевную связь. Если попытаться сравнить Кайман и Крик, то я вижу Кайман как вечно горящий костер, в который каждый щедро сыпет дров, не боясь ни жара, ни искр. Иногда он согревает, а иногда сжигает все на своем пути, но если он потухнет, то и отношениям придет конец. А Крик как маятник с постоянными колебаниями, неизменно возвращающийся в одну исходную точку.