Ака!Тон

1 — Мне нужна твоя помощь, Раш, — именно с такими словами Трой ввалился в комнату. Тайлер сидел, рассматривая какие-то фотографии. И стоило двери открыться, как парень тут же закрыл тетрадь со снимками и убрал ее под подушку. Трой не придал этому значения. Не сейчас. Он снял с себя вещи и бросил их в корзину для белья. Закинув на плечо полотенце, полуголый Трой посмотрел на соседа. Тот непонимающе смотрел в ответ. — Мне нужно снять зажимы в голосе, — заявил парень. — Я в душ и принимаемся за дело. — Так ты серьезно? — улыбаясь, спросил Тайлер. — Ты же говорил, что это не твое. — Я решил попробовать себя в чем-то новом, — бросил Трой. — К тому же, кажется, мне это даже нравится. Трой хлопнул дверью ванной комнаты прямо в тот момент, когда Джереми шел туда в белоснежном халате. — Давай недолго, Трой, — попросил он. Парень лишь показал два средних пальца уже запертой двери. Ему нравилось петь в душе, и именно это стало причиной его вступления в группу. Точнее, Тайлер, который не умеет держать язык за зубами и всем растрепал об этом. А это, в свою очередь, дошло до мисс Бэддоу. Он пропадал под струями теплой воды по часу каждое утро, раздражая маминого мужчину. А потом еще и вечером. Трой бесился от одной только мысли, что Джереми принимает у них душ. Разве у него в доме нет ванны? Включив себе музыку, юноша встал под поток воды. И, тихо напевая себе под нос, стал растирать по телу гель для душа. Нужно было сделать все туалетные дела быстро, ведь занятие с Тайлером нельзя было откладывать. А затем, перейдя к втиранию шампуня в русые волосы, он ухватывался за бутылку шампуня и начал петь в нее. Громче, четче, эмоциональнее. Ему было плевать на стук в дверь, ведь в одной из самых любимых его песнях именно сейчас был лучший момент. — Listen baby I'm sorry! [Backstreet Boys — The Call] — пропел Трой, артистично кривляясь в самодельный микрофон. — Трой, выходи! — за стуком последовал мужской голос. — Мне тоже нужна горячая вода. — Just wanna tell you don't worry, —продолжал петь парень, смывая пену с головы одной рукой, а другой все так же держа бутылку шампуня. — I will be late don't stay up and wait for me. Можно сказать, парень получал какое-то удовольствие, игнорируя стуки Джереми. — I'll say again you're dropping out my battery is low, — продолжал юноша, обтираясь полотенцем. — Марго, скажи ему, что нам тоже нужна горячая вода, — потребовал мужчина. — So you know we're goin to a place nearby, — пропел Трой, выходя из ванны, пританцовывая. Он остановился возле матери и, представив в руках микрофон, сколько есть мощи в его голосе и легких, протянул. — I gotta go! — Артист, — улыбнулась женщина и поцеловала сына в щеку. — Ты можешь петь, где угодно. Не нужно занимать для этого душ. — Мне просто нравится раздражать Джереми, — ответил парень и быстро ушел в свою комнату. С довольным лицом и мокрыми растрепанными волосами Трой стал одеваться в сухую домашнюю одежду. Тайлер похлопал в ладоши. — И какие зажимы ты хочешь снимать, если так голосишь? — усмехнулся парень. — Я не могу петь нигде, кроме душа, — вздохнул Трой. — Я только что взял ноту куда выше, чем от меня требуется в нашей песне с группой, но… сегодня я не мог ее вытянуть. Тайлер наклонил голову. — Точнее, даже не пытался, — добавил парень, будто сдаваясь. — Что делать? — Представить, что ты в душе? — развел руками Тай. — Поставьте в хореографию движения, будто ты моешься, и все будет хорошо. Трой рассмеялся. — Чего ты боишься? — серьезно спросит Тайлер. Юноша задумался. Он боялся раскрывать потенциал своего голоса где-то, где ему было не комфортно. В школе те, кто пел, становились жертвами насмешек. Музыкальный клуб не отличался вокальными данными, да и песни, которые они брали для выступлений, были либо старыми, либо дурацкими. Трой сам шутил над ними во время их выступлений. Были так же те, кто занимался где-то на стороне, и не особо распространялся о том, что поет. Они не были заинтересованы ни в музыкальном клубе, ни в а-капелла группе. Они были сами по себе. Вот и парень пел в душе для самого себя. Просто делал то, что ему нравится. Но не все были готовы разделить его маленькое увлечение. Для всех парень был звездой спорта. Одним из лучших игроков, наравне с Эндрю, Джимом и Люком. И уже сложилось четкое мнение, что эта компашка избранных баскетболистов могла задрать кого угодно. Трой боялся оказаться на месте тех, кто терпел унижения от него самого. Он не представлял, как выйдет на сцену перед всей школой на собрании. Подобные мероприятия были обязательными для посещения. Как внеклассные занятия. Учителя давали задания, чтобы написать эссе о выступлениях. Кто-то ставил оценки за посещение. Это значило лишь то, что все увидят Троя в самом неожиданном амплуа. Парень поделился своими мыслями с соседом по комнате. — Да наплюй, — махнул рукой Тайлер, разваливаясь на кровати. — Может, тебя и не будут чморить за это. Ты же Трой, мать его, Фицджеральд. Неужто тебе есть дело до того, что о тебе кто-то не так подумает? Трой упал на подушку, положив руки под голову. — Как у тебя это получается? — спросил он. — Я имею ввиду, забивать на мнение других людей. — У меня был хороший учитель, — ответил Тай, и по интонации было понятно, что он улыбается. — Ты о Николь? — О ней. — Ты любишь ее? — неожиданно для самого себя спросил юноша. Какой смысл Тайлеру любить Николь? Она мертва, а у парня есть замечательная девушка в лице Даны Юхансен. — Люблю, — ответил Тайлер спокойно. — Знаешь, меня так часто спрашивали, люблю ли я ее, но я никогда не мог ответить точно. Николь стала моим толчком к жизни сегодняшним днем. — Но ты все потерял, — заметил Трой. — Я столько получил, — мечтательно проговорил парень. — Та неделя сентября, когда мы колесили от города к городу, стала самой счастливой в моей жизни. Мы просто удрали от своих проблем, забив на всех. Это было, несомненно, глупо. Но я впервые в жизни сам последовал своим же словам. Я винил себя за то, что не узнал о болезни Николь раньше. Быть может, я смог бы ее отговорить от этого. Но я все еще перечитываю ее письмо и пересматриваю фотографии, и понимаю, что это было ее желание. Она искренне не хотела оставаться в этом мире, пусть и пожалела об этом. Я надеюсь, что она умирала счастливой. Трой зажмурил глаза и закрыл лицо руками. —Мне нравилась Николь когда-то, — признался он. — Она всем нравилась. Я так виню себя за то, что называл ее шлюхой и писал все эти надписи в туалете и раздевалке. И большую вину я чувствую даже не перед Николь, ведь ей сейчас абсолютно насрать на меня. Мне стыдно перед Даной. Она ведь была ее лучшей подругой. Они молча лежали. Это было в девятом классе. Тогда Трой неожиданно для себя открыл такую личность, как Николь Хилл. Он нашел ее страницу в «Инстаграм» и боялся подписаться, хоть у него и были основания: он спортсмен, она в группе поддержки. Парень лишь листал ее дурашливые фотографии и смущался каждый раз, когда они разговаривали. Он все же набрался смелости пригласить ее погулять, и она согласилась. Это было так неловко. И, казалось, Трой завалил этот экзамен. А потом через время она начала встречаться с одним парнем из «Дома пафоса». Трой так разозлился на нее. Сам не понимал, почему. Затем он пытался еще. И они даже переспали как-то на вечеринке. Однако дальше этого дело не пошло. Она предпочла быть с Эндрю, а Трою лишь строить глазки на очередных тусовках. «Шлюха» — думал парень каждый раз, как Николь ластилась к нему, перебрав. — Ты хочешь сказать, что мне стоит просто забить на все и «жить сегодняшним днем»? — подвел итог Трой, прервав свои воспоминания. — Я просто говорил о том, что ценю ту неделю, — с тоской хмыкнул Тай. — Но если ты увидел в этом мораль, да и такую подходящую для тебя, то да. Просто живи здесь и сейчас. Парень шумно вздохнул. — И все же, мы можем… спеть? — с какой-то несвойственной неловкостью спросил он. — Я тебя не узнаю, — рассмеялся Тайлер, поднимаясь на кровати. — Что сыграть? Трой подумал. — Summer has come and passed, — напел он. Смотря прямо на Тая, он пытался расслабиться. Понять, что нет ничего постыдного в том, чтобы петь. — The innocent can never last. [Green Day — Wake Me up When September Ends] Тайлер взял в руки гитару. Зажав аккорд, он стал перебирать струны. Музыка наполнила комнату. Звуки гитары были чистыми и нежными, вперекор разыгравшейся непогоде за окном. — Wake me up when September ends, — вступил Тай. Они смотрели друг на друга. Трой искал в нем поддержки, понимания. А Тайлер всем видом давал знать, что бояться нечего. Набрав воздуха, парень постарался расслабиться. Он закрыл глаза, представляя, что находится на сцене. Рядом со своим приятелем. Напротив огромной толпы людей, которые готовы закидать его тухлыми помидорами и растоптать его репутацию в пух и прах. — Like my father's come to pass // Seven years has gone so fast // Wake me up when September ends… Капли дождя забарабанили за окнами, сливаясь в единую мелодию этой личной душевной обстановки. Тайлер играл проигрыш, быстро меняя положение пальцев на грифе и ударяя медиатором по струнам. Звонкий печальный звук вырывался из-под его руки. — Wake me up when September ends // Wake me up when September ends // Wake me up when September ends… Гитара стихла, как и голоса юношей. Трой медленно открыл глаза, просыпаясь ото сна, где он в свете прожекторов. В лицо светила одна лишь настольная лампа. Тай молча смотрел на гриф гитары, словно погрузившись в транс. — У тебя лежит к этому душа, Трой, — еле слышно проговорил парень. — Прошу, не просри это. Надеюсь, тебе не нужна моя смерть, чтобы заставить прислушаться. Он едва улыбнулся, откладывая гитару в сторону. — Дана поручила присмотреть за тобой и помочь, а тебе нужно сделать домашнее по физике. Трой тихо рассмеялся. — Так точно, капитан! — и шутливо приложил руку к голове. 2 Джин-Хо не рассчитывал на то, что участие в музыкальной группе сможет помочь ему справиться с дерьмом в жизни. Но, к его удивлению, это отвлекало. Теперь он думал только о том, что им придется выступать перед всей школой гораздо раньше, чем это планировалось. Азиат надеялся, что и остальные в его группе готовятся дома. Репетируют, распеваются. Он понимал, как тяжело дается это Трою. Да и сам Джин, если бы не уход из «Дома пафоса», вряд ли бы подписался на это. Раньше он был мальчиком на побегушках для Элайзы, маленьким принцем в стенах школы. И очень бы боялся потерять все это, вступив в сомнительную авантюру. А это была именно авантюра. Риск был огромный. И все, что они могли противопоставить ему — надежду на то, что они не обосрутся. Заперевшись в комнате, Джин пел. Но пел не то, что они репетировали. Одной из любимых песен Хо была All of me Джона Леджента. И он тянул эти ноты, позабыв о том, что дома родители. Своим тонким, пронзительным голосом. Пропускал через себя каждый звук, вокал самого исполнителя, но не пытался походить на него. Пел высочайшим фальцетом, закрыв глаза. В этот момент он забывал обо всем. Ему просто это, черт возьми, нравилось. Музыка всегда спасала его в тяжелые времена. Но обычно он лишь тихо подпевал любимым исполнителям, пританцовывал в темной комнате или смотрел через окно на спящие дома и едва покачивающиеся от ветра деревья, нагло куря уже вторую сигарету. Он закончил. Выдохнул, открыл глаза и застыл в тишине. Болела голова и хотелось сделать себе дорожку, чтобы окончательно расслабиться. Но впереди еще ужин с семьей, и он не может быть обдолбанным за столом. Живот просил еды, а через запертую дверь едва-едва тянуло пряностями и тушенными овощами. Парень, опустив взгляд, спустился на первый этаж. Мать уже раскладывала поздний ужин по тарелкам и заулыбалась, когда увидела сына. — Как дела в школе? — спросила она, когда Джин сел за стол. — Нормально, — сухо ответил парень. — Я теперь в а-капелла группе. — Правда? — радостно спросила женщина. — Да, только папе не говори, — устало помотал головой Джин. — Не говорить о том, что ты теперь будешь на всеобщее обозрение петь, как девчонка? — раздался голос отца. — Дорогой, — попыталась успокоить его жена. «Почему ты, черт возьми, появляешься за моей спиной в самый ненужный момент?!» — Да, буду, — зло бросил Хо. — И я пою не как девчонка. У девочки, которая собрала группу, меццо-сопрано. А контратенором поют, например, Андреас Шолль и Филипп Жарусски. По-моему, имена мужские. — Не смей так со мной говорить! — повысил голос отец. — Я буду заниматься тем, чем хочу, — проговорил сквозь зубы Джин. — И буду тем, кто я есть. Даже если тебе это не нравится. Они несколько секунд смотрели друг на друга, а затем парень встал из-за стола. — Я не голоден. Сыт дерьмом по горло, — бросил он и ушел обратно к себе в комнату. Спустя какое-то время мать поднялась к нему с тарелкой в руках. Поставила ужин на стол и села на кровать рядом с сыном, по щекам которого текли слезы. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и просто бессильно плакал. Женщина провела рукой по его золотым волосам, затем по щеке, вытирая слезы. Джин лишь попытался отвернуться от нее, не желая принимать ее поддержки или сочувствия. — Дай ему немного времени, — произнесла она. — Твоему отцу сложно принять этот факт. — Мне сложнее жить с этим, — прошептал он. — Я терплю издевательства в школе, а потом прихожу домой и получаю порцию дерьма от отца. Я не могу так. Это тяжело. — Ему тоже тяжело. И мне тяжело. Ты ведь знаешь, мы весьма консервативная семья, принять такое нелегко. В стране совсем недавно разрешили однополые браки, и тут отношение к таким, как ты, куда лояльнее, чем в некоторых других странах. Но даже здесь есть те, кто еще не может принять это. Такие, как мы. Старые и глупые. Джин перевернулся на спину и вытер щеки. — Но почему ты относишься к этому нормально, а он нет? — Я давно подозревала это, — улыбнулась она. — Ты всегда был какой-то не такой. Нежный, эмоциональный, хрупкий. В детстве ты надеялся, что я не увижу, что ты трогаешь мои каблуки и платья, но я замечала. Я была в шоке от того, что мой мальчик примеряет на себя женскую одежду. Мне было тяжело, но я пыталась отрицать это. Надеялась, что это пройдет. И сейчас надеюсь, на самом деле. И твой отец тоже. — Это не пройдет, — с досадой сказал Джин. — Я хотел бы стать нормальным по меркам общества. Но не выйдет. — Со временем все наладится. Женщина еще раз погладила его по голове, наклонилась, чтобы поцеловать в лоб и ушла. Прикрыла за собой дверь и дала парню побыть наедине с собой. Джин посмотрел на ужин, оставленный ею, и поднялся, чтобы поесть. Он дождался, когда внизу будет тихо. Достал из сумки пакетик с белым порошком. Быстро сделал себе маленькую дорожку, свернул бумажку в трубочку и резко занюхнул. Раньше это было больно, но теперь он привык. Раньше баловался от скуки и незнания, куда можно потратить лишние деньги, а теперь от отчаянья и уже сформировавшейся зависимости. Эффект наступил сразу же. Джин впал в такую родную и приятную эйфорию. Откинулся на стуле, запрокинул голову вверх и стал кружиться, глядя в потолок. Все мысли куда-то пропали, и Джин всегда думал, а куда же они уходят. Ему хотелось, чтобы они никогда не возвращались обратно. Но на утро мысли врывались без стука, вышивая ногой дверь, и атаковали его голову. Парень кружился на стуле, пока не пришло какое-то уведомление. Он остановился, на пару секунд потерялся в пространстве, но все же смог дотянуться до телефона. На него подписался в «Инстаграме» подписался какой-то парень с одной лишь фоткой торса в профиле. Затем поставил лайки на всех его фотографиях. В его «шапке» было написано, что его зовут Джейк. Джейк: Привет :) Джейк: Ты красивый Джейк: Слышал, ты гей Джейк: Познакомимся? Джин-Хо несколько секунд потупил, не зная, что ответить ему. А потом резко встал со стула, упал животом на кровать и, улыбаясь, ответил. Кокаин отбивал любое желание спать, эйфория, пусть и слабая, заставляла парня улыбаться и отвечать Джейку на сообщения. Они переписывались полночи. Говорили о жизни, об увлечениях. Оказалось, у них много схожего. Сам Джейк был спортсменом из соседней школы, а о Джине узнал от общих друзей, с которыми общается. Хо рассказал ему о том, как признался родителям о своей ориентации. Рассказал, как те отреагировали. И он получал поддержку, приятные слова и какую-то теплоту, которую чувствовал через экран смартфона. Джин-Хо уснул под утро, совсем не думая о том, что через два часа прозвенит будильник. Уснул, улыбаясь неизвестно чему: то ли Джейку, который ворвался в его жизнь неожиданно и поддержал малознакомого человека, то ли кокс решил действовать дольше на несколько часов, чем обычно. 3 Парень лениво убирал учебники, прижавшись головой к холодному шкафчику. Шли дни, и Трой, вроде бы, начал раскрепощаться на репетициях. В любом случае, Мелисса хвалила его. И он не понимал, делает она это искренне или просто хочет подбодрить. А день выступления с каждым нервным вздохом приближался. И тут же навалилась новая проблема. Лечащий врач Троя сообщил тренеру, что парень скоро снова сможет возвращаться в команду. Парню хотелось получить травму повторно. Сломать ногу, руку или растянуть мышцу, как минимум. Тренер, в свою очередь, уже рассказал об этом парням. Те, довольные, ходили хлопали Троя по спине, говоря, как они ждут его возвращения. Что им пора готовиться их привычным составом, а не с запасным игроком, к матчу. Самое занятное, что сбор команды и репетиции с группой были в одно и то же время — после уроков. Выбор, очевидно, был сделан в пользу музыки, но он до сих пор не сказал никому из команды о том, что решил петь. Летя вперед по пустой библиотеке, впитывая носом запах книг и пыли, Тайлер взглядом искал светлые волосы, закрывающие задумчивое лицо. Дана сидела у окна, погрузившись в какую-то новую историю, которую нашла для себя. — Дана Юхансен, — позвал парень, кидая на кресло рюкзак. — Мне нужна твоя помощь. — Завтра контрольная по английскому? — приподняла брови девушка. — Да? — смутился он. — Значит, и это тоже. Но мне нужно, чтобы ты прикрыла меня перед парнями. — Сделал что-то плохое? — с легкой улыбкой спросила Дана. — Я пою в а-капелла группе, — тихо, словно это нечто непристойное и запретное, шепнул Трой. — Я знаю, — кивнула подруга. — И почему ты скрываешься? — Разве не понятно? — Трой пододвинул рюкзак и сел напротив девушки. Он подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Они меня убьют, если узнают, что я променял команду на группу. Двое из них точно знают, что я ходил на прослушивание, но я не общался с ними после этого, и не говорил о том, что я действительно остался в группе. — Джин-Хо сказал, что вы скоро выступаете на собрании, — вспоминала Дана. — Если учесть, что вы — спортсмены — посещаете каждое такое мероприятие, чтобы посмеяться над сконфуженными выступающими и выкинуть очередную грязную шутку, а не получить дополнительную оценку, то… они узнают. — Прошу, Дана, — простонал Трой, пытаясь сделать свое лицо максимально милым. — Просто, если они спросят тебя, то скажи, что я погряз в учебе, и ты от меня не отделаешься, пока я напишу тест по английскому на наивысший балл. Или как ты говоришь. — Я не так говорю, — заявила Дана, а потом задумалась, словно пытаясь вспомнить, как же она на самом деле говорит. — Мы ведь друзья?.. — неловко улыбаясь, спросил парень. — Мы не друзья, Трой, — отрезала девушка. А затем, глядя на наигранно расстроенное лицо парня, вздохнула. — Ладно, если этот мудак Джим подойдет ко мне и спросит, не видела ли я тебя, скажу, что потеряла тебя в завале книг. Но постарайся все же найти в себе силы сказать им. Они все-таки твои друзья. Трой довольно заулыбался. — Ты чудо, Дана, — сказал он, отправляя воздушный поцелуй. — В долгу не останусь. Парень встал из-за стола и направился к выходу. Дана в след ему сказала: — Сегодня в семь, не забывай. — Мне выгнать Тайлера куда-нибудь, чтобы ты не отвлекалась от английского на своего красавчика парня? — улыбнулся Трой, развернувшись. — Заткнись, — рассмеялась девушка. — Ого, ты умеешь ругаться, — выказывая удивление, заметил Трой. В ответ ему последовала улыбка. — Еще раз спасибо, Дана. Он толкнул дверь библиотеки и сразу же напоролся на высокую фигуру Эндрю. Рядом с ним стояли Джим и Люк. — За что «спасибо»? — грозно спросил Джим. — За то, что она помогает мне с домашкой, — растерялся парень. «Неужто они все слышали и теперь мне конец?». Лицо Джима моментально с угрюмости переменилось на улыбку. Задорный громкий гогот разлетелся по коридору. Трой нервно рассмеялся с ними, и тут же с хлопком поздоровался со всеми по очереди. — Слышал, на этой неделе в школе какая-то встреча активистов, — Люк заиграл бровями. — Говорят, там впервые будут выступать а-ка-придурки. Пойдешь с нами посмотреть на их позор? Ты ведь ходил пробоваться. Не понимаю, нахрена. Но ты ведь не ввязался в этот мем. Верно? У Троя ком в горле встал. Ему казалось, он побледнел. Но в место этого он лишь покачал головой. — Не смогу, у меня последние дни, чтобы исправить оценки, — пробубнил парень, стараясь выглядеть убедительно. — Да брось, — Эндрю хлопнул его по плечу. — Скоро ты вернешься в команду, и учеба будет тебе не нужна. — Пока я не в команде, я учусь честно, — пожал плечами Трой. — Если я не закрою долги, то эти оценки будут выставлены. Простите, парни, без меня. — Ладно, мы тебе на видео запишем, — рассмеялся Люк, ища одобрения в друзьях. И он его нашел. — Договорились, — нервно улыбнулся Трой. — Мне… пора. Он быстрым шагом покинул друзей, скрываясь за поворотами коридора. Парень быстро влетел в актовый зал, где группа его уже ожидала. Не замечая их, он ударился головой о стену и простонал. «Мне конец» — крутилось в голове. — Ты в порядке? — прозвучал голос Мелиссы. Она рукой коснулась его спины, и парень отлип от стены. — Мы придумали название для группы. — Ака-тон! — гордо объявил Коди. — Со знаком восклицания посередине. Мы еще многие перебирали, типа «Шаг к победе», «Новые горизонты», «Звездолеты» и прочие. Но остановились на этом. Трой оглядел группу. — Звучит по-детски, — отметил он. — Но лучше всего, что вы перебирали до этого. «Это позор» — Ну что, раз все в сборе, репетируем? — с энтузиазмом спросила Мелисса, и ее боевой настрой сбил пессимистичный настрой парня на ближайшие двадцать минут. 4 Удивительно влияло участие Коннора в группе на его поведение. У него был стимул не срывать уроки и не оставаться на дополнительный час наказания, потому что сразу же после последнего звонка он со всех ног мчал в актовый зал. Ему нравилось в этом занятии все. Кроме придурка Фицджеральда, который был среди них белой вороной. Спейси не понимал, зачем он тут? Да, хорошо поет. Да, баритон, как и хотела Мелисса. Но он лишний. Он спортсмен. Он всегда смотрел на всех свысока, унижал и прикалывался. Даже над Коди, когда только пошли шутку на тему того, что он приемный. Трой охотно поддерживал их, подтрунивал над бедолагой. А теперь они в одной группе, и Коди довольно с ним общается, словно ничего не было. Коннора бесит Трой еще и тем, что Мелисса смотрела на него так вдохновленно. Что постоянно уделяла ему внимание на репетициях, помогала, направляла, подбадривала и говорила, что у него отлично получается. На самом деле, Мелс делала так со всеми. Но Коннор не замечал этого, он видел только то, что Эллингтон уделяет внимание этому напыщенному индюку. Раздражало и то, каким неуверенным в себе он притворялся. Спейси знал, что у него завышенная самооценка. Тогда, спрашивается, какого хрена он смотрит на Мелиссу щенячьими глазками? Ему хотелось отвлечься от этого. И парень вспомнил о Николасе Фабре. Предпринимателе, бизнесмене и наркобароне. Спейси уже разболтал это одной из самых главных сплетниц школы, которую хлебом не корми, но дай новый слух, который нужно бежать разносить. В одном Коннор не был уверен: не разболтает ли эта болтушка лишнего, и не скажет ли, что именно Спейси сказал ей об этом. Но его тешила глупая мысль о том, что вся школа узнает, чем же Фабре нажили себе состояние. Каким путем получили деньги, которые потратили на дорогие шмотки Шарлотты и на крутую тачку Люка. Больше, конечно, Коннора раздражал именно Люк. Высокомерный, самоуверенный, тщеславный. Так и хотелось начистить ему его смазливое лицо, но не Спейси тягаться с ним. Но и Шарлотта не нравилась ему: вся из себя, милая, добрая, создающая впечатление ангела во плоти. Но Коннор чувствовал, что она двуличная сука, как и все в «Доме пафоса». Парень подошел к своему велосипеду, пристегнутому у забора. Из-за наушников он не услышал, как кто-то подошел сзади и толкнул его. Он упал на сетчатый забор, а потом резкое движение рук развернуло его и вжало в сетку спиной. Перед ним стоял разъяренный Люк Фабре. Высоченный, широкоплечий, с четкими скулами, мышцы на которых напряженно замерли. В его глазах играл огонь, а лицо было словно камень, на котором застыла злоба. Коннор нервно огляделся по сторонам, надеясь, что кто-то сможет помочь ему. Но в школе уже никого не было. Только «Ака! Тон», который, вероятно, уже разошелся кто куда. И спортсмены, которые ему вообще не помощники. — Ты, сукин сын, пустил этот долбанный слух о моем отце? — прорычал Фабре. И в этот момент Коннору стало действительно страшно. — Ты, видимо, не понял, с кем решил связаться, придурок, — продолжил Люк, ударив парня кулаком по лицу. Но он не дал ему упасть, держа за кофту. — Какого хрена ты вообще делаешь? — Это не я, клянусь, — простонал Спейси. — Я сам узнал об этом от кого-то недавно. — Заруби себе на носу, что это гребанная ложь! — слюни брызнули на лицо Коннора. — Не знаю, откуда ты это взял, но тебе лучше понять, что меня злить не нужно. — Это я не, — проскулил напуганный парень. Рядом с Люком он казался ребенком. Крутой Коннор, которым он сам себя считал, моментально испарился. Никогда он не был крутым. Странным, придурковатым был, но крутым никогда. — Тогда кто? — прокричал Люк, тряхнув Спейси. — Говори живо. Коннор услышал, как быстро приближаются чьи-то шаги. Он услышал громкое «Эй!», а потом руки Люка сорвались с кофты парня. Тот открыл глаза, и увидел, что Трой оттолкнул Фабре от него. — Какого хрена ты творишь? — вытянув голову вперед, словно готовясь броситься в атаку, спросил Трой. — Ты какого хрена тут делаешь, Фицджеральд? — ответил Люк. — Защищаешь этого придурка? Ты в курсе, что он сделал? — Это не я, — тихо сказал Коннор. Люк злостно зыркнул на него. — Это не я, правда. — Это не он, — словно понимая, о чем идет речь, повторил Трой. — Отвали от него, Фабре. — Так ты все-таки спелся с этими а-ка-придурошными? — усмехнулся Люк. Он посмотрел на Троя, а потом и вовсе расхохотался. — Не ожидал, что ты опустишься так низко. Будет смешно посмотреть на то, как ты опозоришься на собрании. Я поистине наслажусь этим зрелищем. Трой, пытаясь закрыть Коннора собой, следил за тем, как Люк начинает двигаться прочь. Казалось, беда миновала, но Фабре резко обернулся и пристально посмотрел на того, кто распустил слух. — На этот раз тебе повезло, идиот, — процедил он. — Но мы с тобой еще поговорим. А насчет тебя, Трой. Я ничего не скажу парням. Пусть они сами увидят тебя на собрании. Вот смеху будет. Люк ушел. Фицджеральд повернулся к Коннору и оглядел его. — Порядок? — спросил он, а потом взглянул на его щеку. — Синяк будет. Спейси пальцами прикоснулся к ударенному месту и прошипел от боли. А затем поднял глаза на Троя. Это было неожиданно и не укладывалось в голове. Сам Трой Фицджеральд заступился за него. Тот, кто был заодно со всеми задирами, решил встать против них. Коннор не понимал, какие цели преследовал Трой, вступив в группу. Но теперь не понимал, для чего он его защитил. Это было где-то за гранью понимания. — Спасибо, — бросил Коннор и впопыхах стал отстегивать свой велосипед. Он уже хотел поехать прочь от этого места, но Трой пошел за ним. — Чего ты «не делал»? — спросил он. — Слухи о его отце? — Да, — неуверенно ответил Коннор. — Я не думал, что так все произойдет. Конечно, Спейси был слишком недалеким для того, чтобы думать о последствиях. И о том, что Николас Фабре, узнав об этом, может увезти его в лес в багажнике. Или что его сынок может так сделать. Это, разумеется, не приходило в пустую голову парня. — Так это все-таки ты? — улыбнулся Трой. Улыбка вышла доброй и даже искренней. И у Коннора в этот момент точно слетели файлы. — Я не доверяю тебе, — буркнул Коннор. — Ты мне не нравишься. Но, несмотря на это, он все равно катил велосипед руками, держась с Фицджеральдом на одной линии. — Задай мне любой вопрос, а я тебе на него честно отвечу, — предложил Трой. — Мы все-таки в одной лодке теперь. Я хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Я не хочу тебя раздражать. Коннор подозрительно на него посмотрел. — Зачем тебе группа? — спросил он. Трой усмехнулся. — Так и знал. Я не хотел в это ввязываться, правда. Но мисс Бэддоу предложила мне маленькую сделку, где я вступаю в группу, а она закрывает глаза на мои долги. Только никому. Я знаю твой секрет, а ты мой. Идет? — Коннор кивнул. — Но потом мне даже понравилось. Мелисса… Она… заряжает своим энтузиазмом и мотивирует. Да и мне нравится, как мы все вместе звучим. Мне нравится петь, а вы, признаться честно, просто потрясающие. Я не знал, что такие изгои, как вы, можете быть такими талантливыми. — Иди к черту. Трой рассмеялся. — Вы открыли мне глаза, и теперь я смотрю на мир дальше, чем мой собственный нос. — Тебе нравится Мелисса? — прямо спросил Коннор, не глядя на парня. — Что? — смутился Трой. — Не-ет. Ты прикалываешься? — А ты ей нравишься, — пожал плечами парень. — Брось, — махнул рукой спортсмен. — Это брехня. И это был второй вопрос, а мы на один всего договаривались. Коннор впервые за их беседу улыбнулся. — И, наверное, будет честно, если я задам еще один вопрос, — Трой серьезно посмотрел на приятеля. — Откуда ты узнал, что Фабре связаны с наркотиками? Коннор поджал губы. — Тебе точно можно доверять? — прищурился он. — Мне нет никакого дела до этого. Мне не нравится Люк, как может показаться. Мы, вроде, как друзья, но он токсичный кусок дерьма, и я вожу с ним дружбу только из-за команды. Поэтому я не побегу ему рассказывать это. Просто хочу знать, насколько это правда. И, если получится, подумать, как тебя можно уберечь от расплаты. Парень не понимал, как Трой сможет уберечь его. Но слова парня звучали убедительно. Он немного подумал, а потом сказал: — Вот об этом ты точно должен молчать, понял? — Трой покивал. — Я работаю на Румына, может, ты знаешь его. А если не знаешь, то тебе же лучше. И я был у него, когда Фабре пришел туда с новой партией наркоты. — Ого, — выдал парень, немного подумав. — Звучит серьезно. Они остановились на перекрестке. — Я никому не скажу, — пообещал Трой, положив руку на сердце. — В могилу с собой это унесу, если потребуется. Спейси перебросил одну ногу и поставил ее на педаль. А затем посмотрел на того, кто открылся для него с новой стороны. Он чувствовал себя глупо от того, что открылся ему вот так сразу. Но что-то в его словах было. Наверное, искренность. Коннору захотелось ему довериться после того, как он назвал причину, почему пришел в группу. — Спасибо, — кивнул парень. — Мир? — спросил Трой, потянув руку. — Мир, — ответил Коннор, сцепив их ладони в крепком рукопожатии.