Ака!Тон

1 «Xcel Energy Center» представлял собой крытую арену, вместимостью в среднем восемнадцать тысяч человек. Разумеется, сегодня здесь собралось на порядок меньше, но и без этого место проведение фестиваля пестрило головами пришедших людей. Красивое, с панорамными окнами здание собрало в себе всех, кто любит музыку. И не только. Музыкальный фестиваль был приурочен к Рождеству, поэтому здесь собрались и некоторые католики. Так же среди гостей были важные шишки штата, решающие свои деловые вопросы в непринужденной нейтральной обстановке. Среди таких людей была и семья Фабре. Что произошло за декабрь месяц, пока команда готовилась к такому важному событию в их жизни? Многое. Мелисса до сих пор врала всем, кроме Джина о том, что же произошло на свидании с Эллиотом. Трой, ведясь на это, продолжал отношения с Элайзой, теша себя мыслью о том, что девушка может стать его поддержкой. В интимном плане у них так ничего не получилось. И если поначалу Паула гневалась на парня из-за этого, то потом просто расслабилась. Они говорили на этот счет, девушка услышала то, что было более приятно для ее ушей — Трой просто не готов. Она рассказала, что тоже долго ломалась перед первым разом, и эта тема как-то замялась. Можно даже сказать, что они создавали впечатление счастливой пары. Вот только попросту играли ее, но оба понимали, что это ни к чему не приведет. Коннор продолжал работать на Румына. Ему казалось, диллер уже попросту использует его, ведь он, на самом деле, не так уж и много ему задолжал. Но теперь Румын начал отдавать ему десять процентов от выручки, и со временем, прибавив к этим деньгами свои карманные и остатки с занятий по вокалу, купил себе новый велосипед. Сейчас, когда на улице становилось холоднее с каждым днем, и постепенно снег начинал покрывать город, добираться на учебу пешком не было вариантом. А школьный автобус парень крайне не любил. Джин-Хо все так же метался от Люка к Финеасу и обратно, игнорируя то одного, то другого. Это раздражало Фабре, поэтому чаще всего в игнорирование попадал Нордвей. И все равно азиат не мог выбрать между ними двумя. Фин устраивал им романтические вечера и пытался делать шаги навстречу постельной теме, но Джин, признавшись тому в своей наркозависимости, оправдывался тем, что у него начались проблемы «там». Но проблем не появлялось, наоборот — рядом с Люком все работало исправно. Это был тяжелый месяц для Джина. Он, как они и договорились с Коннором, звонил парню каждый раз, как думал сорваться. Спейси говорил ему что-то вроде «Это лишь минутная слабость, ты выше этого» или «Глубоко вдохни, выкури сигарету и ложись спать». Удивительно, но это помогало. Один Коди, наверное, был счастливым и окрыленным. У него появилась чудесная девушка, которая с каждым днем вселяла в него все больше и больше уверенности. Он продолжал общение с Аароном, и их семьи даже решили провести совместное Рождество, вот только еще решали, у кого дома. Арчибелд летал. Он не видел ничего невозможного для себя. И любая маленькая неприятность не вызывала в нем теперь бурю эмоций, ведь он знал, что стоит ему найти Лору, посмотреть в ее большие добрые глаза, увидеть улыбку, то проблемы сразу же станут неважными и глупыми. Коди рос, как человек. Каждый день делал новый шаг. И теперь уже не боялся даже подходить к Трою, считая себя на одном уровне с ним. А это было огромным для него достижением. Все их репетиции проходили в напряженном режиме. Да и в целом месяц. В школе — аттестация перед каникулами; на занятиях по вокалу — больше даже моральное напряжение от того, что каждый считал себя недостаточно хорошим для того, чтобы выйти на такое масштабное мероприятие; на тренировках — постоянные ссоры между Троем и Мелиссой. Они словно всю обиду, копившуюся в них, срывали друг на друга. — Ты можешь дать нам хоть немного отдохнуть? — спрашивала девушка после очередного забега по припорошенному снегом парку. — Мне, видимо, больше всех надо победить в этом конкурсе, — отвечал ей парень. — Ты жалуешься, что у тебя не хватает дыхалки для вытягивания этих долбанных нот, но не хочешь тренироваться. — Мы тренируемся каждый день! Мы скорее убьем себя такой нагрузкой, чем подготовимся к конкурсу. Когда лидером была я, все было спокойнее. Фицджеральд опешил. — Прости, конечно, но когда ты была лидером, то мы чуть не пролетели. Ты, конечно, молодец, что организовала все это, ты и остаешься лидером нашей группы, но не лезь туда, где не разбираешься. Нам повезло, что твой парень подал эту долбанную апелляцию. — В чем, по-твоему, мне нужно разбираться? В том, как не угробить команду? Мы — не спортсмены, чтобы столько бегать. И не приплетай сюда Эллиота, он ни при чем. И так далее. Но потом они отходили, мирились с теплыми объятьями и продолжали работать. Разумеется, всем было сложно. Они вот-вот все подружились, но напряжение в команде росло в геометрической прогрессии, ведь день фестиваля неминуемо приближался. И он настал. Команды приехали в Сент-Пол раньше зрителей для прогона номеров на сцене. «Ака! Тон» вошли в основной зал, когда удалось оттащить восторженного Коннора от каких-то стендов или окон, открывающих вид на город. И когда они увидели то, где им придется выступать — ужаснулись. Невероятно большой корт, закрытый для сегодняшнего фестиваля, располагался в самом низу. А по кругу, возвышаясь над ним, располагались зрительские места. Обычно сцена всегда была на уровне с общей массой лицезревших выступление. Единственный раз они были внизу в спортивном зале, поддерживая черлидерш. Но это рядом не стояло. — Твою мать… — прошептал Коннор. — Прикиньте, какое давление там — внизу, — сказал Джин. — Глянем? — предложил Коди. Они быстро спустились по длинной ленте ступенек к самому паркету. Играла тихая музыка, несколько людей разбирались с проводами и проверяли звук. Какие-то команды уже ожидали своей очереди для фальш-старта. «Ака! Тон» подняли головы вверх и синхронно нервно сглотнули. — Джин прав, — сказал Трой. — Это чертовски давит. — У меня такое чувство, что мы не готовы к этому, — покачал головой Коннор. — Не начинай! — пресекла его Мелисса. — Мы трудились, не покладая рук. Поэтому сегодня мы выйдем и разорвем всех. Ее настой, как всегда, заряжал. Пусть немного, учитывая то, какой страх и волнение напал на всех, но парни немного успокоились. К ним тут же подбежала резвая девушка с надписью «Волонтер» и повела куда-то за сцену. Оставила в просторной комнате, где уже вовсю готовились команды. Было много парней и девушек разных возрастов и внешностей. Они переодевались, укладывали волосы, красились, напевая свои песни или просто общаясь. — Они все такие крутые, — вымолвил Коди. — Но мы тоже, да? — Да, — кивнул Трой, положив ему на плечо тяжелую ладонь. — И ты самый крутой из нас. Такие слова были важны для Арчибелда. Особенно от такого человека, как Фицджеральд. Конечно, все понимали, что это не совсем правда. И каждый из них был крут в равной степени, но все равно услышать такое было невероятно приятно. Переодевшись, они вышли на сцену, чтобы сориентироваться в пространстве, договорились обо всех замечаниях с техниками и убежали встречать тех, кто приехал их поддержать. Когда вся эта авантюра только начиналась, никто не мог подумать о том, что все получится именно так. Мелисса грезила об этом фестивале, но не была уверена, что они все же выйдут на сцену. Хотя попасть туда, казалось бы, не составляет трудностей. Туда попадали все, кто смог пройти на городских соревнованиях. Вот только есть города куда больше, чем Джеффкинс, и вот там конкуренция была немыслимой. И все же они смогли это сделать. Пусть не самым честным путем, да и не сами добили этот результат. Но вот они здесь. А второй непредсказуемой вещью было то, что к посмотреть на них собралось довольно большое количество людей. Мисс Бэддоу и тренер Далтон, которые уже, казалось, не скрывали своих отношений. Элайза, Лора и другие девочки из группы поддержки. Аарон со своей семьей, семья Арчибелдов. Мать Троя, Джереми, Тайлер и Дана. Отец не приехал, ему это было не нужно. Но будь это матч по баскетболу, он примчался бы быстрее всех. Родители Мелиссы, Коннора с обоими детьми-непоседами, которые тут же бросились обнимать брата. Родителей Джина-Хо не было. Они в очередной командировке, да и вряд ли бы стали посещать такое мероприятие. У матери всегда болела голова от шумных толп, а отец не мог принять того, что его сын поет тонким голосом. — Вы такие красивые, — протянула мисс Бэддоу, налетая на своих птенчиков с объятиями. — Я так вами горжусь. — Без вашей поддержки мы бы не оказались здесь, — с улыбкой сказала Мелисса. Ведь это была правда. — Да брось, я просто защищала вас перед директором и разрешила репетировать у меня, — -махнула рукой женщина. — Ну как же? — усмехнулся Трой. — Именно вы меня затащили сюда. — И меня, — подхватил Коди. Женщина заулыбалась еще шире, заставляя улыбаться и остальных. Подъехал небольшой автобус, и все перевели на него взгляд. Оттуда показалась синеволосая голова, а следом вывалилась и остальная команда. «Пи» утверждали, что они их главные конкуренты на этом конкурсе. Но даже то, что они показали на отборочных, казалось детским лепетом в масштабах всего мероприятия. Их завышенная самооценка была противной, да и сами парни вызывали только отвращение. Трой напрягся, ожидая, что сейчас Эллиот подойдет к ним, обнимет или поцелует Мелиссу прямо у него на глазах. Но это не было. Они прошли мимо, кидая усмешки, а Эллингтон прятала взгляд. — Разве это не твой парень? — кивнул на Эллиота Фицджеральд. — Не важно, — отмахнулась Мелс. — Может, зайдем внутрь. На улице не лето. Они вернулись в здание. Разбрелись, кто куда. Зрители пошли занимать свои места, а мероприятие постепенно начиналось. Первые группы вышли на сцену, между ними ведущий поздравлял всех с наступающим Рождеством и Новым годом. В Интернете так же поддерживали их. Аккаунт школьной газеты Джеффкинса публиковал посты с добрыми словами, желая удачи и победы. Но в комментариях кто-то все равно отпускал шутки и насмешки над ними, говоря, что группа в лучшем случае займет второе место с конца. Кому-то из ребят это придавало еще больше уверенности, а кого-то, наоборот, угнетало. Лучше всего было выступать первыми — отстрелялись и ушли томить себя ожиданием и взвешиванием своих ошибок, настраивая себя на то, что все же провалились. Или последними — сначала мучаешься в ожидании, потом замыкаешь мероприятие и тут же узнаешь результат к тому времени, как судьи уже выбрали себе фаворитов. Ну, а «Ака! Тон» выступали где-то посередине. Все мероприятие занимало шесть часов. Чуть меньше ста групп, дуэтов, три и соло представляли свои города, школы, университеты. Кто-то посвящал песни семье, любимым, друзьям. Репертуар был обширный: от джаза до рэпа. Первый приходился по вкусу людям старше, второй — молодому поколению. Ребята сидели в зале, ожидая момента, когда им нужно будет уйти за кулисы. Но до этого, примерно, два часа, они просто наслаждались музыкой, подпевали песням, у которых был дурацкий заедающий припев, танцевали. Оценивали своих конкурентов среди групп, потому что с исполнителями они даже не соревновались. Формат оценки на фестивале отличался от отборочного тура. Тут не было второго или третьего места. Ты либо лучший, либо уезжаешь ни с чем. Хотя, как это ни с чем? Это все равно опыт, эмоции и для кого-то новые знакомства. Здесь были даже представители каких-то малоизвестных лейблов, которые присматривали себе потенциальный коммерческий продукт. От шума толпы звенело в ушах. Все шквалом аплодисментов встречали и провожали каждого выступающего. От этого захватывало дух, и команда все больше и больше представляла, как и они выйдут туда. До того момента, пока не пришла очередь идти за кулисы. Там волнения стало еще больше. Коди, заметив это, вспомнил слова Лоры. И взял Мелиссу и Джина за руки, те взяли остальных. — Мы справимся, — проговорил Арчибелд. — Мы отпускаем свое волнение и настраиваемся на нужный лад. Мы выйдем туда, покажем, что умеем и порвем зал. — Да! — крикнул Коннор, ударив себя по груди. — Мы чертовски талантливые. — Вы самые лучшие люди, которых я встречал, — сказал Трой. — С такими, как вы, и перед десятитысячной толпой выступать не страшно. Все умиленно запищали и накинулись друг на друга обниматься. Неожиданно их кто-то толкнул. Это были «Пи», пробирающиеся к сцене. Коннор хотел было толкнуть в ответ, но правилами запрещалось устраивать стычки за кулисами. — Клоуны, — бросил Клем. Тот, который вылил на них краску. — Слышите, кричат? Это нас. — Мечтай, придурок, — выплюнул слова Коннор. — Погоди, что-то слышу. «Пи — отстой, пошли в жопу». Да, это точно вас. Клем оскалился, но Эллиот, кинув на Мелиссу многозначительный взгляд, отвел друга в сторону. «Пи» вышли на сцену. Синеволосый махал толпе, просил еще больше аплодисментов и получал их. Отвлекал внимание от того, что его группа готовит свои инструменты. А потом они, настроившись, заняли свои позиции. Свет прожекторов залил их, Эллиот сыграл несколько аккордов и пропел. — Now I've heard there was a secret chord // That David played, and it pleased the Lord, — его голос звучал приятно, тепло. И люди отзывались на него, подпевали. — Поверить не могу, — изумилась Мелисса, не сводя с них взгляда. — Они действительно украли песню. Девушка повернулась к Трою и обняла его. — Спасибо, что предложил ее поменять, — прошептала она. — Он такой урод… — Но ведь вы встречаетесь, — не понимал Фицджеральд, но все равно смыкал руки на талии девушки, неуверенно притягиваясь носом к ее волосам. — Я потом объясню, — сказала Мелс, отлипая от парня. Она видела взгляд Коннора и Троя. Да уж что, и Коди с Джином. Они были в гневе. Девушка знала, что какой-то стычки не избежать. И не планировала больше скрывать то, что произошло тем вечером. В то время «Пи» пели. Голос Эллиота отзывался в сердцах людей, перемешиваясь на первый взгляд с нежной и непримечательной мелодией. Парень играл с тембром, то пропевая слова, то произнося их. Он пел с закрытыми глазами, полностью погружаясь в песню. Они нравились людям. Нравился их выбор примитивной, но всеми любимой Рождественской песни в новом звучании. Им симпатизировал Эллиот, который отдавался музыке на сто процентов. Они собрали и свое звучание с отборочных, и добавили туда грубость «Стального алхимика». Зал, подняв вверх телефоны с включенными фонариками, стали подыгрывать им. И все равно оставались те, кто был лучше них за последние три часа фестиваля. По крайней мере, так хотелось думать. А потом резко музыка ударила. Барабаны, громкие гитары, голос Эллиота и всех остальных членов команды смешались в одно целое. Зал взорвался. Даже по коже ребят из «Ака! Тон» пробежались мурашки. «Ака! Тон» согласились во мнении, что были готовы проиграть любому, но только не им. Они закончили. Поклонились, захлопали сами себе, выпрашивая аплодисментов. И пока ведущий комментировал выступление, а судьи выставляли оценки, «Пи» собирали свои инструменты. А люди с надписью «волонтер» отодвигали все лишнее, оставив лишь микрофоны — готовили сцену для следующих выступающих. «Пи» ушли за кулисы, довольно улыбаясь. — Удачи, — кинули они. Синхронно вздохнув, «Ака! Тон» шагнули на сцену. Подошли к пульту, где бородатый молодой парень управлял всем звуком, взяли оттуда заранее подготовленные свечи и быстро прошли в пустой центр под звук приветствующих аплодисментов. Встали кругом спинами друг к другу, чтобы каждый смотрел на свою часть зала. Это было страшно: никто из команды не видел друг друга. Им оставалось их только слышать. Зажигалка пошла по рукам, поджигая свечи. А затем свет резко потух, и лишь два тусклых прожектора соединились в одной точке, освещая «Ака! Тон». Зал замер в ожидании. Все ждали, когда вступит Джин-Хо. Держа свечу на уровне живота, чтобы воздух не смог потушить ее, парень начал. [Pentatonix — Mary did you know? (Я настоятельно рекомендую ее послушать, потому что я просто cry)] У-у-у-у — протянул он, легко переходя с ноты на ноту. Следом к этому же присоединились остальные. Протягивая это, Трой готовился. Ему было страшно. Наверное, впервые в жизни было именно настолько страшно. — Mary did you know that your baby boy will one day walk on water? — спокойно спел он, переключившись на общую мелодию сразу же. — Mary did you know that your baby boy will save our sons and daughters? — продолжил Коннор. Его голос был глубоким с легкой ноткой грубости, отзывающейся где-то под грудью. Поразительно гармонично звучали парни на следующей строчке. Те, кто начал свой путь с недопонимания и даже неприязни, теперь дополняли друг друга. Четвертую строчку тоже брал Коннор, прикрыв глаза. Этот местами грубый юноша пел, и пел красиво. Теперь не только создавая музыкальный рисунок, но и являясь вокальной частью. — Mary did you know that your baby boy will give sight to a blind man? — продолжила Мелисса после него. Ее голос — зрелый, как у волевой и сильной героини оперы. Но пока он оставался безмятежным, с легким протягиванием последнего слова строчки. — Mary did you know that your baby boy will calm a storm with his hand? — голос Джина же звучал с легким едва заметным надрывом. Следующую строчку пели трое. Все больше и больше повышая высоту нот, и резко переключаясь на мелодию, уступая Джину строчку перед самым тяжелым моментом всей песни. От голоса азиата, трепещущего, как лист на ветру, вся спина покрывалась мурашками. И тот же Трой пытался просто сосредоточиться, не отвлекаясь на то, как подкашиваются его колени перед огромным количеством зрителей, с замиранием сердца смотревших вниз. — Mary did you know, — повторяли они с запозданием друг за другом, медленно раскачиваясь, готовясь к эмоциональному, сложному моменту из-за которого происходило большинство срывов на репетициях. И даже Коди пропевал их, присоединяясь к нерушимому союзу всех пяти участников. — Oh, Mary did you know. Жгло в легких. От ощущения, что вот-вот оступишься. От как будто бы дурного предчувствия, выступающего в виде закипающих слез на глазах некоторых впечатлительных зрителей. Тянуло в груди. Так же, как тянули они свои строчки — трепеща, дрожа. — The blind will see, the deaf will hear and the dead will live again, — выжимая из себя уверенный, непоколебимый голос, пел Трой. Он пел это, словно молился Господу о том, чтобы сейчас повторить то, что делал на репетициях. То, от чего в его жилах стыла кровь. — The lame will leap, the dumb will speak, the praises of the la-, — и он затянул. Громко, четко, без какой-либо дрожи, слыша, как вместе с его вокалом сливается и Мелисса, и Джин. Они помогали, но не перекрывали его соло. Он чувствовал их поддержку, когда его голос все же задребезжал. На секунду, когда он стих, делая такой нужный глоток воздуха, парень почувствовал гробовую тишину в зале. Но ее нарушили, не давая никому сделать вздоха, бросая зрителя по эмоциональным горам. — Mary did you know that your baby boy is Lord of all creation? — запел Коди. И для всех слышать его голос, пусть и не впервые, было настоящей усладой. Граничащий между голосами Джина и Троя, звучащий отдаленно по-детски, но все равно сладко. — Mary did you know that your baby boy will one day rule the nations? И он сразу же, игнорируя желание возрадоваться тому, что он спел свое пусть и маленькое, но соло на такой огромной сцене, вновь взялся за бит. Точные, сливающиеся со звуками как будто бы раската грома где-то вдали. В то время, как Коннор придавал всей композиции басового звучания, заставляющего волосы на руках вставать. И в то время, пока остальные столь чувственно пели еще одну строчку, все сильнее и сильнее приближаясь к финалу. — This sleeping child you're holding is the great, — жалобно спел Джин масленым голоском, поднимая глаза к обращенным на него зрителям. Он действительно чувствовал себя плачущим ребенком в этот момент, ища в едва заметных силуэтах своих родителей. — I am, — и это стало точкой отсчета финала, который по их мнению должен был добить всех. Включая их самих. Они завелись, чуть ли не завывая последнее слово. И вырвались на финишную прямую, не жалея себя, своего горла, легких и эмоций, желающих прорваться слезами, которые одна Мелисса уже не могла контролировать. Повторяя «Mary did you know» друг за другом, сплетая собственные голоса в нечто прекрасное. Они тянули так, как никогда от себя не ожидали. Напряженно, пронзительно, удушающе, естественно. Без фальши — ни музыкальной, ни эмоциональной. У всех дрожали колени, руки. Но они не позволяли голосу дрогнуть тогда, когда это не нужно. И вот, когда в легких осталось совсем немного воздуха, а на их лице застыла необъяснимая печаль, они стихли. — Mary did you know, — повторили они в последний раз, глядя на трибуны перед собой. А затем, почти одновременно, наклонились с трепещущему пламени свечи и задули его. Оставшись на несколько секунд лишь в тусклом свете прожекторов. Наступила тишина. Никто словно не знал, как нужно реагировать. «Ака! Тон» замер, не поворачиваясь друг на друга. Их груди медленно вздымались, хотя хотелось задышать быстро, хватая как можно больше воздуха. Но на мгновение они потерялись, исчезли из этого мира. Сначала оглушающий взрыв аплодисментов, разлетевшийся по залу, возгласы. Потом включился основной свет, и ребята увидели, как толпа рукоплещет им, срывая с места вверх. Разрозненные, перемешивающиеся в шум, хлопки привели их в чувство. Они обернулись друг на друга. Глаза всех сверкали, но не от осознания того, что они выступили, можно сказать, идеально. А от наступающих слез волнения. Из взгляд бегал, осматривая друг друга. Каждый чувствовал одной и то же — необузданный страх, перемешавшийся с адреналином после понимания того, что произошло. Потерянные, с подкашивающимися ногами и быстрым пульсом они удалились со сцены, слыша, как их провожают зрители. 2 Они нашли в себе силы говорить только спустя минут десять. Всех переполняли эмоции. И если парни смогли справиться с ними, то Мелисса просто села на пол коридора, по которому ходили незаинтересованные в музыке люди, подтянула к себе колени и уронила голову. Остальные не знали, что делать. Не могли понять, как ей помочь. Потому что помогать было не в чем. У Эллингтон не было проблем, у нее был просто шок. Наконец, Джин присел рядом с ней, первым переступив черту молчания. — Порядок? — спросил он, погладив ее по спине. Девушка подняла заплаканные глаза на них. — Простите, что реву при вас постоянно, — усмехнулась она, вытирая слезы со щек. — Просто… просто… это было невероятно. Я вас так, черт возьми, люблю. Вы просто лучшие. Вы вообще себя слышали на сцене? У меня до сих пор все трясется. Джин протянул ей руку, чтобы помочь подняться. И парни, не колеблясь, аккуратно обняли ее со всех сторон. Они чувствовали дыхание друг друга, ощущали, кто с какой силой дрожит. Они стояли так, на виду у всех, кто выходил из-за кулис после выступления. Плевать уже было на результаты. Потому что главным результатом для них стало это выступление. Оно показало то, как они спелись. Показало, через что прошли. Раскрывало всю их любовь, ведь они даже не смотрели друг на друга, но при этом чувствовали, слышали, проникались. Заставило их разойтись то, что к ним подошли те, кто приехал поддержать. На их лицах были улыбки, у кого-то даже слезы. Больше всех плакала мисс Бэддоу, при этом улыбаясь, с крепкими объятьями повисая на каждом из них. — Коди, ты просто золотце, — проговорила она, приглаживая его кудряшки. — Не знала, что ты поешь. — Это случайно получилось, — ответил он, борясь с накатывающим волнением рядом с ней, которое никуда не уходило. — Я вообще-то не особо петь хотел в группе, но меня заставили. — Ага, давай сочиняй больше, — рассмеялся Коннор, хватая того за шею и нагибая вниз. — Сам спалился, а потом радовался, что ему дают сольную партию. Трой все еще стоял, обнимая Мелиссу. Единственный из всех, кто не мог отпустить ее. Они даже забыли о том, что стоят так. Пока не подошла Элайза с легкой улыбкой на лице. Фицджеральд тут же отошел в сторону от своей подруги и сделал шаг навстречу своей девушке. Та взяла его за руку и отвела в сторону. Туда, где никто не сможет их подслушать. Да никому это и не было нужно: все заняты разговорами со своими семьями и друзьями. — Нужно поговорить, — мягко сказала она. Трой напрягся. Обычно такие фразы не несли в себе ничего хорошего, лишь долгие диалоги и выяснение отношений. — Скажи мне честно, ты давал себе шанс полюбить меня? Парень не ответил. Но его ответ был «Да», просто он не был уверен, была ли это на самом деле попытка полюбить или просто желание хоть одним боком оставаться в лучах ее славы. Элайза покивала. — Я понимаю, что нам с тобой не по пути. Ты не полюбишь меня, потому что у тебя в сердце другая, — она аккуратно прикоснулась к его груди. — Я не хочу ревновать, беситься из-за того, что у тебя член на меня не стоит, — они оба усмехнулись. — Я вижу, как ты смотришь на нее. Ты хороший, Трой. Как парень, как друг, как человек. У нас было мало попыток узнать друг друга лучше, но я чувствую, что я не так, кто тебе нужен. Моя судьба — встречаться с кем-то популярным и тупоголовым, по типу Люка или Эндрю. А свой путь ты выбрал, когда сходил на то прослушивание. Трой понимающе покивал. У него полегчало на душе, но все равно оставался какой-то гнетущий осадок, природу которого нельзя было рассмотреть и под микроскопом. — Давай останемся хорошими приятелями? — улыбнулась она. Несмотря на то, что слова звучали искренне, парень видел в глазах Элайзы неподдельную грусть. — Только не говори никому, что я просто уступила тебя этой певичке. Мы просто расстались, потому что ты больше не спортсмен, а я вся из себя важная. Фицджеральд рассмеялся. — Ладно, — согласился он. — Спасибо тебе за то, что ты понимаешь это. И… прости, что, видимо, использовал. — Да я тоже тебя использовала, — самодовольно ответила Элайза. — Я сделаю все возможное, чтобы «Дом пафоса» вас не задирал. Считай, это мой жест уважения к тебе. Но за спортсменов не ручаюсь. — У нас на такой случай есть защитник, — кивнул Трой. Девушка оглядела его лицо, а потом привстала на носки и поцеловала его в щеку. Последний легкий прощальный поцелуй, ставящий точку в этом недоразумении. — Я пойду в зал, посмотрю еще на этих музыкальных придурков. Элайза быстрым шагом зашагала прочь, а Трой, проводив ее взглядом, вернулся к своей команде, окруженной вниманием близких людей. Он положил руку на шею Коннору, демонстрируя то, какими друзьями они стали. Но парень ее тут же скинул, повернулся и бросился на Фицджеральда с дурашливой борьбой. — Я так тебя обожаю, сученыш ты такой, — смеялся Коннор, схваченный в удушающий захват. — А теперь отпусти, отпусти… Оправив друзей и семьи обратно в зал, сами они вместе с мисс Бэддоу и мистером Далтоном ушли в небольшое кафе. Устроились там на диванчике за небольшим столиком. Так, что женщина сидела на коленях у мужчины, а Коди — у Коннора. Они обсуждали выступление, принимали комплементы. — Так вы вместе? — с прищуром бестактно спросил Спейси то, что интересовало всех. Мисс Бэддоу и мистер Далтон переглянулись, а потом показали кольца. — Мы планируем расписаться после Рождества, — пропищала женщина. Ребята восхищенно подпрыгнули. — На свадьбу позовете? — спросила Мелисса. — Только давайте детей будете делать после того, как нас выпустите, — заявил Коннор. — Я хоть и не особо литературу люблю, но… — Согласен, — перебил Трой. — Вам мои эссе, вроде, нравятся, а они ужасные. Женщина рассмеялась. Они сидели еще немного, прежде чем Фицджеральд попросил Мелиссу отойти поговорить. Он увел ее за угол, держа за руку. У Эллингтон сердце сжалось от такого. Остаться наедине с Троем после такого эмоционального периода жизни и после того, как он поговорил о чем-то с Элайзой, было волнительно. Она надеялась лишь на то, что он не сообщит об уходе из группы. Кто знал, что происходит в его голове. — Ты обещала, что расскажешь о том, что произошло с Эллиотом, — сказал он, смотря на девушку. На секунду Мелс потерялась в его глазах, а потом пришла в себя. — Да нечего рассказывать, — качнула она головой. — Просто он козел. Джин-Хо учил меня другому слову, но я не хочу его при тебе произносить, — Мелисса видела, что ее слов не достаточно парню. Он хотел знать больше. — Мы катались по городу, и все было замечательно, я даже подумала, что смогу, наконец, тебя забыть, но он отвез меня куда-то и стал приставать. Я послала его и убежала. Она замолчала. Закусила губу, поняв, что сказала лишнего. Лицо Троя напряглось. Его переполнила ревность и злоба, но Мелисса взяла его за руку и взглянула в его опущенные вниз глаза. — Не заводись только. Ну, то есть… В смысле не злись, — проговорила она. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за него. Он того не стоит. — Я тебя понял, — кивнул Трой. — Спасибо, что рассказала. Но зачем ты тогда почти месяц врала о том, что у вас все хорошо? — Тебя позлить хотела, — шепнула девушка, надеясь на то, что он не услышит. Но он услышал и тихо усмехнулся. Они смотрели друг на друга. Словно впервые. Не отошли еще от выступления, но желали кинуть в новый омут чувств и ощущений. Фицджеральд бросал взгляд на ее губы, гадая, какого же вкуса бальзам, которым она пользуется. А Эллингтон — на его, вспоминая, что поцелуи Эллиота были во вкусом сигарет и страха. Но Трой не курил. И не заставлял ее бояться. Трой подался чуть вперед, неуверенно, словно прощупывая почву. Хотя Мелисса вот уже несколько месяцев кричала ему о своих чувствах. И этот долгожданный поцелуй состоялся бы, если бы за угол не влетел Коди с огромными глазами. Он махал руками и кричал. — Все закончилось, скоро результаты! Улыбнувшись, Трой и Мелисса отошли друг от друга, и последовали за Арчибелдом. Их выстроили на сцене. Корт с легкостью поместил в себе сначала всех исполнителей, среди которых судьи выбрали девочку с очень веселой, но в то же время глубокой песней. Потом дуэты, в толпе которых расстроенные не самым удачным выступлением стояли «Оригами». А потом уже пригласили группы. «Ака! Тон», держась за руки, ждали вердикта. Но ведущий издевался, вспоминая каждое выступление, комментируя отклик зрителей. Трой бросал взгляд на стоящих напротив «Пи», мысленно уничтожая Эллиота. Но тот выглядел спокойно, уверенно, словно кубок первенства штата был в его руках. — Итак, переходим к последней, но не менее важной номинации на нашем сегодняшнем чемпионате, — громко объявил ведущий. «Ака! Тон» сжали ладони друг друга. — Группа, покорившая сердца тысяч на сегодняшнем выступлении. Те, которые заставили сердца биться чаще. Группа, которая, безоговорочно, стала лидером зрительских оваций. Скажите, у кого до сих пор болят ладони после того, как мы им хлопали? — толпа отозвалась аплодисментами, ведущий рассмеялся. — Приготовьтесь хлопать еще больше, потому что первой в штате музыкальной группой две тысячи семнадцатого года стала… Удар сердца. Нервный вздох. — Как думаете? Напряжение во всем теле. Замирание толпы. — Верно. «Ака! Тон»! — прокричал ведущий и посмотрел на ребят. Те огляделись, закрывая открытый от удивления рот руками. Они подпрыгнули, сцепились в объятьях и под шум аплодисментов побежали за заветным кубком. Коннор бросился первым, схватил трофей и поднял его над головой. А потом посмотрел на «Пи» и цензурно показал язык, радуясь, как маленький ребенок. И исполнил несколько непристойных движений, совершенно забыв о съемке. Они встали плотно друг к другу, улыбнулись на камеру, стараясь выглядеть как можно приличнее, и не показывать свои бешеные глаза. Мелисса держала в руках кубок и красивый конверт с денежным призом. Затвор камеры, вспышка. Какофония звуков. Они обнимались, радовались, пели «Lucky Strike», которая когда-то послужила их сплочению под травкой. Радовались. Радовались тому, что этот сложный путь был проделан не просто так. 3 С нисходящими с лица улыбками, с кучей голосов вокруг, которые поздравляли их, «Ака! Тон» вышли на улицу. На Сент-Пол опустился вечер, за время, проведенное в Центре выпал снег, украсив деревья вокруг. Но тепло, исходящее от группы, согревало все вокруг. Взволнованные, восхищенные — они двигались к машине Джина-Хо, которая ждала их на парковке. Там же, где припарковали свой автобус «Пи». Их в группе не так много, и можно было так же поместиться в простой автомобиль, но пафос пер от этих парней из всех щелей. Распрощавшись с друзьями и семьями, которые разрешили своим детям немного задержаться сегодня хоть в Сент-Поле, хоть в Джеффкинсе, они ушли на парковку. Там уже, погружая свои вещи в автобус, были «Пи». — Поздравляю, — с пренебрежением бросил Клем. — И кто теперь посмешище, урод? — самодовольно прокричал Коннор. — Жаль, у меня краски нет, чтобы на вас вылить. Клоуны. Мелисса тут же подлетела к Эллиоту, одарив его смачной звонкой пощечиной. Парни из его группы усмехнулись, не понимая, что что-то сейчас начнется. — Ты грязный скользкий тип, — процедила она. — Я тебе доверилась, а ты украл песню, которую мы собирались петь. Вот только тебе не повезло, и мы оказались не такими тупыми, как ты думал. — Отвали, — без желания разговаривать бросил Эллиот. — Вы должны были провалиться, а мы выиграть. — Самодовольный болван, — выплюнула слова девушка. — Ты хоть видел других выступающих? Вы там даже рядом не стояли. Ублюдок. — Моя девочка, — покивал Джин-Хо, скрестив руки на груди. — Ублюдок? — взорвался Эллиот. — Да вы тут только потому, что я помог. Без меня вы бы так и сидели в этой дыре и пели свои песенки, запивая это кока-колой или нюхая клей. Мы должны были победить и поехать в Чикаго. А вы остаться ни с чем, потому что несмотря на то, что у вас в руках этот кубок, вы все равно посмешище и извращение музыки. Мелисса не удержалась и отвесила ему еще одну пощечину, закипая изнутри. — Чокнутая дура, — фыркнул парень, хватаясь рукой за щеку. Трой подлетел к ним, как ураган. Никто ничего понять не успел, как он с силой ударил того по лицу. Эллиот упал, а на Фицджеральда набросился Клем. Теперь в бой кинулся Коннор, валя придурка на землю. Трой снова налетел на Эллиота, прижал его к автобусу и несколько раз ударил в нос. — Не смей о ней такого говорить, — прорычал он, а потом ударил его коленом между ног. — Это тебе за то, что приставал к ней, — а потом еще раз. — А это за то, что украл песню. Послышался крик охраны, несущейся к ним. Коннор оттащил Троя, и «Ака! Тон» запрыгнули в машину. Джин завел мотор и сорвался с места, пренебрегая всеми возможными правилами вождения. — Отсоси! — крикнул Коннор, высунувшись в окно, и показал средний палец. Они оставили Xcel Energy Center позади и умчались вперед по дороге, ведущей обратно в Джеффкинс. Кажется, сегодня были школьные танцы, приуроченные к Рождеству. Поэтому Спейси, воодушевленный победой, дракой, любуясь кубком, лежащим на коленях Мелиссы, предложил: — Может, заявимся на дискотеку с этим? Она, наверное, еще не кончилась. — Она еще не начиналась, — ответил Джин. — Танцы завтра. Завтра и заявимся.