Ака!Тон

1 Джеффкинс зимой был другим. Двухэтажный шахтерский городок покрывался снегом, но обычно он лежал не долго. Температура опускалась, приходилось надевать куртку теплее. Этот день не был похож на сказку, потому что с неба валил снег вперемешку с дождем. Ветер бил прямо в лицо, накидываю холодную перину на волосы, брови и ресницы. Дороги теряли сцепление, и автомобилисты, медленно ведя машины, выезжали из города к родственникам, ведь Рождество — в первую очередь, семейный праздник. Так это было и для Фицджеральдов. Мать с самого утра собирала подарки родственникам, к которым собиралась уехать вместе с сыном. Тайлер так же был приглашен с ними, ведь для них он уже стал чуть ли не полноценным членом семьи. Трой не знал, как бабушка отреагирует на это. Но, учитывая, какой Тай харизматичный, не переживал, что тот не понравится родственникам. Парень на автобусе, ведь для пешей прогулки сегодня было холодно, ехал в определенное место. Ему нужно было поздравить своих друзей с Рождеством прежде, чем он уедет. И, навестив уже всех, он держал путь к дому семьи Эллингтон. Все еще не проходило странное ощущение после победы. Фестиваль был в пятницу прошлой недели, а сегодня — понедельник. Выходных не хватило на осмысление всего, хотя показаться на школьной вечеринке с кубком было потрясающе. Трофей выставили в застекленный стенд наравне с наградами спортсменов, команды поддержки и прочих кружков. Все поздравляли их, подписывались в «Инстаграме» и меняли свою позицию с «они ничего не стоят» на «я всегда в них верил». Лицемерно, но приятно. Трой остановился у крыльца и постучал. — Здравствуйте, миссис Эллингтон, — проговорил он, когда увидел на пороге женщину. — Мелисса дома? — Да, я ее позову. Пройдешь? — Нет, я не надолго, — улыбнулся Фицджеральд и принялся ждать. Мелисса спустилась с лестницы с коробочкой в руках и, накинув на себя пальто, вышла на крыльцо к парню. Закрыла дверь. И без слов просто всучила подарок ему в руки. Он хотел открыть, но девушка его остановила. — Открой дома, — попросила она. — Иначе я со смущения сгорю. — У меня для тебя тоже кое-что есть, — сказал парень и открыл рюкзак. Протянул небольшую упакованную в оберточную бумагу коробочку и бумажный пакет. — Это печенье от Джереми. Он настоял, чтобы я раздал его друзьям. Имбирное. Мелисса открыла подарок, поглядывая на взволнованного Троя. Внутри лежало несколько ароматических свечек, пара носочков с оленями и помада. Та, которая очень понравилась девушке, но она не смогла позволить себе такое удовольствие. — Она же стоит целое состояние, — изумилась Мелс. — Ты спятил? — Я говорил с Джином, он сказал, что ты ее хотела. Учитывая, что у меня на руках две тысячи долларов… — А это что? — Эллингтон нашла небольшую, которую, казалось, Трой пытался спрятать. — «Я не умею подбирать подарки, но, надеюсь, тебе понравится. Свечи в твою коллекцию, и я пытал Джина с тем, какие у тебя уже есть. Носки чтобы держать ноги в тепле, потому что твои колготки в сетку, конечно, сводили меня с ума, но я не позволю тебе болеть» — Ну, нет, — протянул парень, отворачиваясь. — Не надо читать вслух. Но Мелисса, смеясь, продолжила. — «А помада, мне сказали, со вкусом малины. Поэтому теперь я не буду гадать…» — она не дочитала, положила записку обратно и посмотрела на парня. — У тебя отвратительный почерк, а еще ты очень сентиментальный. Мне понравилось. — Не стоило мне ее вкладывать все же, — покачал головой Трой. — Все в порядке, — заверила она его. — Но… знаешь… посмотри наверх. Парень, не понимая, зачем, поднял взгляд. Прямо над ними висела веточка омелы — один из символов Рождества, под которым тысячи людей целуются. Кто-то из них — по-дружески в щеку, для кого-то — волшебная возможность первого поцелуя, а еще кто-то выражает так свою привязанность к человеку даже спустя годы отношений. Фицджеральд посмотрел на подругу. А потом робко улыбнулся. Мелисса смотрела на него с широко распахнутыми глазами. В них затаилось ожидание и интерес, что же будет дальше. А потом стыдливо прикрылись ресницами. Но ожидание отгоняло от нее весь страх и стыдливость. Парень облизнул свои сухие холодные губы и, повторяя у себя в голове «Ты такой дурак, мог сделать это уже так давно», быстро подался вперед. Соприкосновение губ взорвало их сознания. Поцелуй робкий — такого не было с Элайзой. Там все было проще, без страха и волнения. Но и сейчас страх отступил быстро, когда Мелисса обняла Троя за шею, а он ненавязчиво, держа за талию, прижал ее к себе. Эллингтон поняла, что в ее душе крепнет доверие к тому, кем были заняты все ее мысли. А Фицджеральд понимал, что в этом нет ничего постыдного. Мелисса — часть группы, в которую он вступил. И ему следовало принять свои чувства к нему сразу же, как он принял желание петь вместо игры в баскетбол. Они стоили друг друга. Она лгала всем, что у нее отношения с Эллиотом, чтобы позлить его, заставить ревновать, хотя не была уверена в том, что это поможет. Он — продолжал встречаться с Элайзой, понимая, что не любит ее. Использовал ее популярность, чтобы не опускаться на самое дно школьной иерархии. И хорошо, что Трой понял незначительность этой системы хотя бы сейчас. Они оба пытались перебить чувства друг к другу изощренными способами, которые, в конечном итоге, ни к чему не привели. Точнее, привели к итак понятному исходу. Трой прервался, прижавшись лбом ко лбу Мелиссы. Они оба тихо рассмеялись. — Это было странно, — сказал он. — По крайней мере, ты теперь знаешь, какой на вкус мой блеск, — ответила она. — А я убедилась в том, что ты не куришь и кусаешь губы. А как же Элайза? — Она бросила меня, — усмехнулся Трой. — Еще в пятницу. Оказывается, всем было понятно, что я к тебе что-то чувствую. — Кроме тебя, — с долей осуждения добавила Мелисса. — Тебе повезло, что я, поменяв стиль и похудев, не решила, что ты меня не достоин. — Ну, вот уж спасибо, — засмеялся парень. — Но, чтоб ты знала, я считал тебя симпатичной еще тогда, когда ты ходила в своих милых растянутых свитерах. — Не придумывай, — легкое движение оттолкнуло Троя на шаг назад. — Ты на меня даже не смотрел тогда. — Я на всех всегда смотрю, — закивал Фицджеральд. — Так значит, — усмехнулась Мелисса. — Ясно все с тобой. Они еще немного поулыбались друг другу. Но затем Трой вспомнил, что ему пора идти. Он и так достаточно задержался, болтая со всеми. Он сделал шаг назад, показал пальцем за спину, но не мог подобрать нужных слов. Ни то, чтобы было сложно сказать это, просто парень неожиданно осознал все происходящее и довольно сильно засмущался. Стереотип о том, что все спортсмены — тупоголовые самоуверенные качки в пух и прах разбивался о Троя. Он, конечно, не обладатель блестящего ума, да и тело у него в порядке. Но парень он весьма стеснительный. Этого нельзя было сказать еще полгода назад, но теперь он вел себя, как совсем зеленый мальчишка. — Мне бежать надо, — все же выговорил он. — Предки ждут. — Иди, — кивнула Мелс, прижимая к груди подарок. — А то предки ждут. — Да, ждут. Ты едешь с нами на курорт? — Это просто база отдыха. Но да, еду. — Класс, — улыбнулся Трой. — Тогда увидимся. Через пару дней. С Рождеством. — И тебя с Рождеством, Трой Фицджеральд. — Мелисса Эллингтон, — откланялся парень и развернулся, оставив смущенную девушку стоять на крыльце. Она проводила взглядом его, а потом зашла в дом, потому что нос ее уже был красным, а голые колени начали подмерзать. Девушка навалилась на закрытую дверь, закрыла глаза с блаженной улыбкой на лице и тихо пропищала. Трой вернулся домой. Игнорируя просьбы Джереми поторапливаться, поднялся в свою комнату и запер дверь. Запрыгнул на кровать и открыл подарок. В большом завернутом в разноцветную бумагу лежал вязанный свитер с цифрой «21» на спине. Его номер в команде. А так же, помимо сладостей, цепочка с подвеской в виде ноты. И красивая, нарисованная от руки, открытка. «Отец ненавидит меня за этот свитер, потому что я мучала его несколько недель с тем, чтобы он помог мне его связать. Ты не смотри на то, что он кривой. Я даже не обижусь, если ты его ни разу не наденешь, потому что он действительно вышел так себе. НО Я ВБАХАЛА В НЕГО СТОЛЬКО СИЛ, ТРОЙ ФИЦДЖЕРАЛЬД. Столько же, сколько в тебя. Ты замечательный, Трой, знай это. И да, я хочу откормить тебя, чтобы твое самомнение о собственном теле хотя бы немного упало. Я рада, что ты нашел музыку в своем сердце и, надеюсь, ты найдешь в своем сердце место и для меня. Ты мне ужасно нравишься, Трой, черт тебя дери, Фицджеральд. Я такая дура, что пишу тебе это, но ты обязан знать, а словами я этого никогда не смогу тебе сказать. С Рождеством, снеговичок. С любовью, Мелс». — Трой, нам пора ехать, — послышался голос матери из-за двери. — Я скажу твоей бабушке, что мы опоздали из-за тебя. Не получишь печенья. Парень быстро натянул на себя свитер, который был ему на размер больше, сделал селфи и отправил его Мелиссе со словами «Я встречу Рождество в нем, так что обижаться не придется». А потом, схватив один из леденцов, спустился к машине. — Какой свитер, — присвистнул Тай. — Дашь потаскать? — Закатай губу, — легко толкнул Трой друга и запрыгнул на пассажирское сидение. 2 — Я в тебя сейчас уткой кину, — рассмеялась Мелисса. — Мне же интересно, — проскулил Джин-Хо, нарезая картофель. — Ты поцеловалась с Троем, мать его, Фицджеральдом, а я останусь без подробностей? Я готовил тебя к этому так долго и так упорно, а ты… Поступаешь со мной так. Мелисса, улыбаясь, продолжила фаршировать птицу. — Это было… странно. — Странно? — изогнул бровь азиат. — Подробнее, дорогуша. — Трой… он… только кажется таким крутым, но на деле он такой застенчивый и глупый, — пожала плечами девушка. — Не знаю даже. — Но тебе понравилось? — настаивал Джин. — Ты же получила то, за что боролась. Это лучше кубка первенства штата? Лучше ли это победы на конкурсе? Странный вопрос. Это две борьбы Мелиссы, которые завершились победой. Но почему-то она не чувствовала себя победительницей в последнем своем испытании. Да, она поцеловалась с Троем Фицджеральдом, но в своей голове она рисовала себе все совсем иначе. Она даже не знала, вместе ли они после этого. Все казалось таким странным. Но, наверное, вместе, раз он надел ее свитер и не сказал что-то вроде «Да, мы поцеловались, но это ничего не значит». Трой подарил ей эту чертову помаду и написал про ее губы, и Мелисса не знала, что думать. Но дело в том, что думать тут особо не над чем. Все очевидно: они, наконец, смогли дать волю чувствам, не смотря ни на что. Выпустили своих бабочек из животов, больше их не скрывая. Но Эллингтон все равно что-то смущало. Может, то, что это произошло так сумбурно? — Кажется, да. — Кажется, да? — удивленно прокричал Хо. — Отстань, — фыркнула девушка и бросила в парня веточкой петрушки. — Ладно-ладно, только битву едой не начинай, а то твоя мама нас прогонит. Спасибо, что разрешили отметить Рождество с вами. Не хочу проводить этот вечер в компании семьи. Матери наверняка больно от такого, но хотя бы отец не будет докучать. — Брось. Ты ведь мой друг, да и мои родители тебя любят. Папа до сих пор под впечатлением от твоего голоса и от того, что ты гей. Он даже расспрашивал меня о том, не нужно ли тебе помочь с поиском партнера, потому что у него есть какие-то парни на примете. Но я ему сказала, что у тебя есть бойфренд. Вроде, успокоился. Джин рассмеялся. Но за его смехом утаилась грусть. Хотелось бы ему такого отца. Такого, какой придет к нему в комнату, принесет свежее зеленое яблоко, сядет на кровать и спросит, как прошел день. Поинтересуется, не хочет ли парень его сына зайти на ужин как-нибудь вечером или просто поможет отцовским советом. Любовь матери, конечно, многого стоит, но лишаться отцовской любви все равно чертовски сложно. В кармане грубо и настойчиво загудел телефон. Эта настырная дрожь в ноге напоминала того, кто звонил. Азиат отошел дальше кухни и приложил телефон к уху. — Звонил? — раздался равнодушный голос Люка. — Да, хотел увидится. Поздравить с Рождеством, отдать подарок. — Никаких подарков, Джин-Хо, — грубо отозвался Фабре. — Я говорил тебе об этом, а ты меня не слушал. И никаких звонков и сообщений сегодня вечером. — Но, может, мы увидимся? Я хотел бы… — Нет, — отрезал парень. — Я сегодня с семьей. В Рождество мы притворяемся, что у нас в семье все хорошо. Мне приходится выдавливать улыбку своей сестричке и уважительно разговаривать с отцом, чтобы не получить от него по лицу. Мой телефон будет у него, поэтому если ты пришлешь хоть одно смс, я собственноручно убью тебя. Ты понял? Его голос звучал хрипло, в нем слышалась отчетливая агрессия. Обычно Люк никогда не говорил так с парнем. Даже если тот вел себя так, как не нравилось Фабре. Говорил что-то лишнее или пытался играть с ним. Но сейчас Джин услышал того Люка, каким тот является — равнодушный до чужих чувств, озлобленный и, быть может, обиженный. — Да, я понял. С Рождеством. И Люк сбросил. На душе образовался осадок. Джин, скрывая досаду, вернулся обратно на кухню. Там, крутя бедрами в такт тихой музыке, продолжала готовку Мелисса. Ему бы хотелось подойти к ней, обнять и просто расплакаться от всего этого, но он не мог. Кажется, девушка была счастлива в мире своих розовых пони и Троя Фицджеральда, скачущего на них по радуге. Да и не поймет она его. Никто не поймет. — Хотел сказать, что если все будет плохо, то сможешь пойти в стрип-клуб, но у тебя задница тощая для этого, — бросил Хо, пытаясь отвлечься. — Эй, вообще-то у меня отличная задница. — Все ясно, самомнение передается через слюни. 3 Коннор ехал на велосипеде по заснеженной дороге, пытаясь удержать руль в руках. Покупая новое средство передвижения стоило учесть, что на улице зима, и колеса должны быть с шипами. Но это не мешало Спейси гнать вперед. Вокруг все было в сказочным украшениях, время шло к вечеру, и город в миг осветился сотнями ярких огней. Гирлянды лежали на крышах домов, светили в окнах или были обмотаны вокруг деревьев. Красиво до невозможного. Парню всегда нравилось Рождество. В этот день можно было забыть о всех бедах, остаться дома у телевизора, на который вывели живую картинку огня, симулируя камин. Собраться за долгое время всей семьей, запечь утру и пообщаться. Коннор любил своих родителей, они давали ему все, что было нужно. Ведь кто-то не имел даже этого. Но у него были свои секреты от них, как у всех подростков. Например то, что прямо сейчас он мчал в бедный район, почти что лишенный праздничного настроения. За тем, чтобы увидеться с человеком, который лишает других жизни. Который продает им наркотики, да еще и работает заодно с Николасом Фабре. К Румыну. Мужчина сидел на дряхлом стуле на крыльце, держал в руках кружку с горячим какао, в котором плавало несколько маршмеллоу, и курил сигарету. Коннор, чуть ли не падая с велосипеда, остановился рядом с ним. Достал из рюкзака сверток с деньгами и, оглядевшись, протянул его Румыну. — Смотрю, ты преисполнился духом Рождества, — отметил он, кивая на кружку какао. — Еще и с зефирками, принцесса. — Захлопнись, — фыркнул мужчина. Он отставил напиток в сторону, развернул сверток и пересчитал. — Ты хорошо поработал за все эти месяцы. — По-моему, травка стоит куда дешевле, — скрестил руки на груди Коннор. — Верно. Я тебя использовал. Сложно найти такого преданного работника, как ты, — Румын встал, достал пару купюр и затолкал их в карман парня. — Ты серьезно? Больше подарочков не будет. — Проваливай, пока я не передумал. Я тебе не гребанный Санта. Коннор, усмехаясь, развернулся. Но Румын его остановил. Парень посмотрел на него с непониманием, ожидая какой-то подставы. Или же то, что мужчина уже передумал и теперь заберет деньги обратно. — Какао будешь? — спросил он. — Так ты не Санта, говоришь? — усмехнулся Спейси, но Румын смотрел на него серьезно. — С зефирками? — Да. Они прошли в дом. Там была повешена одна хилая гирлянда, с перебоями мигающая. Больше ничего. Только это и аромат какао создавали в этом домишке хоть какое-то Рождественское настроение. Румын протянул кружку и пригласил сесть на стул. — Не думай, что я какой-то дофига нежный и все такое, — бросил мужчина. — Просто Рождество когда-то было моим любимым праздником. Даже больше, чем день рождения. Но отмечать мне его не с кем. — А семья? Друзья? — спросил Коннор, пальцами вылавливая горячее маршмеллоу. — Моя семья отвернулась от меня, когда я решил связать жизнь с наркотиками. А единственный друг хрен знает где убивает под заказ. — Черт, мужик, это дерьмово. — Я привык, — сухо ответил Румын и сделал глоток. — Просто иногда хочется побыть с кем-то. И даже не важно, с кем. Тебя, наверное, семья ждет. — Они там готовят, а я терпеть это дело не могу, — усмехнулся Коннор. — Люблю приходить на все готовое. А как же Николас Фабре? Он тебе не друг? Румын тихо рассмеялся. — Я ненавижу этого ублюдка. С того самого момента, как он сотворил самый дерьмовый поступок, который я видел. Этот тип заслуживает гореть в аду, я серьезно. — А почему ты сотрудничаешь с ним? — с возмущением спросил Спейси, поставив кружку на стол. — У тебя на диване ствол лежит. Застрели его, закапай в лесу и обоссы его могилу. — В этом мире нет справедливости. Я работаю на него, потому что так надо. Он — мой единственный заработок. Конечно, я могу прикончить его, но вряд ли его сыночек продолжит дело отца. Он самовлюбленный говнюк, который просто прохерит состояние отца на дорогие тачки, шлюх и кокаин. — А его дочь? — Шарлотта? — расхохотался Румын. — Она милая девочка, но ей ни за что не оказаться в наследстве. Она, как бы тебе сказать, мягкая для такого, ранимая. Вряд ли потянет такой бизнес. К тому же, это постоянные риски и стресс, нужно уметь отводить от себя глаза. Ее отец — крупный предприниматель города, который в глазах людей просто обеспокоен шахтами и качает деньги оттуда. Вот только шахты — это дерьмо. Там уже пару десятков лет ничего, кроме собачьего помета не находят. И как ты себе представляешь милую Шарлотту Фабре, которая вздрагивает от любого звука, говорящую о процветании шахт? Смешно подумать. — А мать? — Ей плевать на это. Она выскочила за Николаса только потому, что ее семья была на грани бедности. Она не любит ни мужа, ни детей. Ей насрать на то, что Николас унижает ее и отпрысков, ведь молчать, быть учтивой и раздвигать ноги — ее оружие в высасывании денег из него, чтобы ее престарелые родители могли позволить себе золотые гробы, а она новую шубку. Коннор откинулся на стуле. — Пиздец, — сорвалось у него. — Не семейка, а цирк уродов какой-то. — Пацан, я сказанул тебе лишнего, — покачал головой Румын. — Скажешь кому еще и об этом, потому что я в курсе о том, какой у тебя язык длинный, и ты знаешь, что у меня есть пушка. И, поверь, я знаю, как ею пользоваться. — Я хоть и тупой, но на ошибке научился. А теперь мне надо ответить маме, — он принял вызов и заговорил милым голосом. — Я скоро буду. С другом разговорились, не переживай. Утка уже готова? Я через телефон чую, как она пахнет. Скоро приеду, целую. — Мы не друзья, — сурово сказал Румын, глядя прямо в глаза парня. — Расслабься, мужик, это для мамы отмаза. С Рождеством. Спасибо за какао, оно даже лучше, чем в школьной столовой. 4 Коди распрощался с Лорой, зашедшей к нему на «пять минут», и вернулся обратно в дом. С лица не сползала глупая улыбка, но она была оправдана: разговор с девушкой, от которой он был без ума, а потом еще и праздник в кругу двух семей. На столе уже все было, да и дом был украшен больше обычного. Наконец, можно было сесть после всей подготовительной суматохи и выдохнуть. Сегодня было принято решение, что по двум главным сторонам стола сядут дети. И, смотря на Аарона, Арчибелд налил себе сока. До сих пор странно было думать о том, что у него две семьи. Если не вспоминать это, то казалось, что это просто близкие друзья кого-то из родителей или обоих сразу. Но стоило подумать, оказывалось, что жизнь связала их самым неожиданным способом. — Хочу еще раз поздравить Коди с победой на конкурсе, — произнесла мать. — Мы все тобой очень гордимся. — А как ты пел, — добавила Даяна. — Просто услада для ушей. — Дамы, вы его смущаете, — с улыбкой сказал Рафаиль и похлопал парня на плечу. — Но ты действительно отлично спел. — Это не только моя победа, — скромно ответил Коди. — А рассказать, как мы пришли в школу с кубком? — все покивали и стали раскладывать еду. — Мы ворвались в зал, где начинались танцы. Коннор забежал на сцену и выхватил у диджея микрофон. Его хотели согнать оттуда, но он сопротивлялся, это же Коннор. А потом позвал нас всех к нему, показал кубок и послал всех, кто в нас не верил нахер. Ой, — он, округлив глаза, осмотрел всех. — Помолимся? Все взялись за руки. — Спасибо, Господи, за еду на этом столе и за возможность разделить праздник без войн, болезней и горечи. Аминь. — Спасибо, Господи, за моих сыновей, которые нашли себе место в жизни и в сердце твоем. Аминь. — Спасибо, Господи, за моих родителей, — продолжил Коди вслед за своей семьей. — За тех, кто подарили мне жизнь. И за тех, кто вел меня по ней. Аминь. — Эй, это я сказать хотел, — тихо отозвался Аарон. — Аминь. Когда все поблагодарили Бога за то, что у них есть, то приступили к еде. Полились разговоры, перемешанные со смехом и шутками. Теплота окутала комнату и всех людей, которые находились в ней. Арчибелд переглядывался с Аароном, обмениваясь с ним улыбками и кивками. Коди был рад, что во всем этом безумии они смогли найти общий язык. И что их семьи поладили. Ведь теперь у обоих парней есть аж две любящих их семьи. Такое редко увидишь. — Коди, дорогой, — обратилась мама. — Напомни, куда вы едите с друзьями? — На базу отдыха. Нас пригласила Дана, это девочка из школы. Девушка Тайлера, а это друг Троя. Там, вроде, недалеко каток и можно на плюшках покататься. А вечером хотим пожарить мясо и посидеть у костра. Аарон, поедешь с нами? — Там будут твои ребята. Я стану лишним. — Они знают тебя и очень хорошо отзываются, — возразил Коди. — Мы классно проведем время, и ты не будешь лишним. Ты же такой же крутой, как и мы. — А вот в этом ты чертовски прав, братишка, — рассмеялся Аарон. — Чертовски прав. 5 Компания собралась в небольшом домике за городом. На заснеженном холме, ведь последние пару дней снег валил, как в последний раз. Снаружи было холодно, а в доме — тепло. Растопив камин, они уселись на небольшой диванчик и кресла. Дана и Тай крутились на кухне, готовя ужин, а все остальные уже начинали пить пиво в комнатке. Они приехали поздно для того, чтобы идти кататься на коньках или ватрушках, поэтому решили оставить это на следующий день. В сегодняшние планы входило просто отдохнуть от семейных праздников, обсудить планы на будущее, хотя никто из присутствующих не выпускался в этом году. Может, спеть пару песен под гитару, потому что зря что ли Тайлер притащил ее. И, не дожидаясь, когда приготовится ужин, парень взял инструмент в руки и начал играть. Он напевал песни, которые многие не знали. И лишь Трой слышал их уже до этого, потому что Раш так часто играл их дома. — Ты мне рассказываешь истории о море, — заканчивал Тай. — И о тех, кого ты оставил в прошлом… И те, кого мы оставили в прошлом… [Angus & Julia Stone — Santa Monica Dream] Трой заметил, как тот помрачнел сразу же, как из-под его пальцев вырвались последние аккорды. Немного посидев, Тайлер отставил гитару в сторону и вышел на улицу в одной кофте. Никому до этого не было дела, ведь Раш курил и не первый раз выходил на крыльцо. Но Фицджеральда что-то зацепило в его поникшем взгляде. Он вышел за другом. Тот сидел на скамейке, крутил в руках сигарету и медленно кивал собственным мыслям, опустив взгляд вниз. На его щеках блестели маленькие слезинки, которые он тут же смахнул, завидев Троя рядом с ним. — Ты в порядке? — спросил парень. — Что-то с Даной? — Нет-нет, — отмахнулся Тай. — С Даной все хорошо, и даже странно. Мы с ней вместе уже несколько месяцев, и не было даже намека на какую-то ссору. Просто… О Боже, Трой, я скучаю по Николь. Мы пели с ней эту песню в Рочестере на берегу реки, и я просто вспомнил это. Забудь, все отлично. Фицджеральд сел рядом с ним и уставился в темноту окружающего их леса. — А та тетрадь, которую ты прячешь каждый раз. Что в ней? — спросил он, не смотря на Тайлера. — Можешь не отвечать, я пойму. — Там фотографии и письмо Никки, — хмыкнул Раш. — Она любила оставлять после себя след, но след после нее — шрам на сердце, — парень сделал затяжку. — Кажется, будто это было недавно, а прошло уже… почти четыре месяца. — Этого мало, чтобы справиться с такой болью, должно быть, — предположил Трой. — Эй, ты чего делаешь? Тай поднял рукав кофты и затушил сигарету о запястье, сморщив лицо. Остался след рядом с кучей таких же: некоторые были едва заметными, а какие-то только покрылись корочкой. — Дурацкая привычка, от которой я не могу избавиться. Дане это не нравится, да и мне тоже. Но… ладно, я не хочу об этом. У меня есть идея, и я надеюсь на твою помощь, — Тайлер хитро посмотрел на Троя глазами, по которым и не скажешь, что он только что плакал. — Хочу напугать их, — он кивнул в сторону дома. — Рассказать какую-нибудь страшилку, а потом устроить паранормальщину в доме. — Это жестоко, но весело, — сговорчески прищурился Фицджеральд. — Какой план? Они вернулись в дом, взяли по бутылке пива и присоединились к разговору. Болтали обо всем подряд, смеялись с глупейших шуток Коннора, которые очень воодушевленно поддерживал Аарон. Но потом Тай, беря ход разговора в свои руки, сказал: — Однажды одна семья остановилась в таком домике, — тихо проговорил он, из-под бровей выглядывая на друзей. — Их было четверо: мать, отец и брат с сестрой. Брату было около десяти лет, а сестре почти шестнадцать. Она весь вечер сидела в Интернете, не общаясь со всеми, пока ее семья веселилась, готова и разговаривала. Потом, когда пришло время отходить ко сну, девочка никак не могла уснуть. Ворочалась, то откидывала одеяло, то укрывалась. Продолжала сидеть в телефоне, когда ей пришло сообщение с неизвестного номера: «Выключи телефон, красные глаза вышли на охоту». Пришло еще одно сообщение: «Выключи телефон, красные глаза тебя ищут». Посчитав это чьим-то розыгрышем, девочка продолжила переписываться со своей подругой. «Выключи телефон, красные глаза уже близко» — третье сообщение напугало ее еще больше, и она побежала в комнату к родителям. Но их в постели не оказалось, — Тай оглядел всех. Его голос звучал жутко и одиноко в мертвой тишине домика, в котором они все собрались. Мелисса жалась к Трою, сжимая его плечо. Парень пытался быть спокойным, ведь он знал, что Тай это сейчас на ходу сочиняет, но его все равно бросало в дрожь. Дана, прикрыв глаза, почти что не слушала. Вероятно, она понимала, что это просто очередная шутка от ее парня. Все остальные, замерев, глядели на рассказчика. Он продолжал. — Скованная страхом, девочка стала оглядываться по сторонам. Она заметила, как за окном второго этажа пробежали два красных огонька. Ее затрясло, слезы паники полились по щекам. Пришло еще одно сообщение: «Красные глаза нашли тебя». Сбежав по лестнице вниз, она увидела, как ее родители сидят на диване. Но они смотрели на нее пустыми глазами, насильно удерживая маленького брата. Тот плакал и кричал: «Отпустите меня!». Но родители просто бормотали: «Красные глаза, красные глаза, красные глаза…». А потом погас свет. Непроглядная тьма. Гнетущая мертвая тишина. И… — Тай замолчал, сглотнул и неожиданно прокричал, — Перед ее лицом появились два красных глаза. Все закричали. Больше от того, что Раш подпрыгнул со своего стула, поднял вверх руки и проорал эту фразу им в лица. — Твою мать, иди в жопу, — нервно расхохотался Коннор. — Это вообще не страшно было. — А то ты как девчонка кричал, — усмехнулся Джин-Хо. — Это было жутко. — Да ну, — махнул Трой, — пойду в туалет. — Штанишки намочил? — бросил Коннор, пытаясь убрать с себя Коди, который от страха чуть не залез на голову другу. — Не ходи, — пропищала Мелисса, удерживая его за запястье. — Вдруг там… — Ты действительно напугалась? — улыбнулся парень и поцеловал ее в щеку. — Ты здесь со всеми, ничего страшного. А я быстро. И он ушел. Все продолжили общаться, пытаясь скрыть страх под маской смеха. Как вдруг на телефон Коди пришло сообщение. Он достал телефон и выпучил глаза. — Кто-то из вас решил разыграть меня? — спросил Арчибелд. — Это не смешно. — О чем ты? — спросил Коннор, вырывая телефон. — «Красные глаза ищут вас». Ну, отлично, блин. И кто из вас это сделал? Они все переглянулись. Никто не доставал телефон в это время, да и номер был неизвестный. Охваченным паранойей и нарастающей тревогой не хватало того, чтобы выключился свет. И, стоило сказать об этом вслух, как тот погас. Темноту комнаты пронзил тонкий крик. Потом послышались шаги и, держа в руках телефон со включенным фонариком, забежал Трой. Его глаза были широко распахнуты, а ширинка на штанах не застегнута. — Кто кричал? — спросил он. — Это же, наверное, просто пробки выбило. Надо сходить посмотреть. — Нет, — набросилась на него Мелисса. Она потянула его обратно на диван, обняла и прижалась к нему, как беззащитный напуганный котенок. — Ты никуда не пойдешь. — Так и будем без света сидеть? — спросил парень, пытаясь встать. Но девушка держала его крепко. — Это же глупости, никаких красных глаз не существует. А это просто дурацкое совпадение. — Я вас напугал, значит, мне и идти проверять, — спокойно проговорил Тай. — Это действительно просто совпадение. Дана говорила, что тут бывают перебои. Кстати, ту девочку из истории никто больше не видел. А ее семья попала в психиатрическую лечебницу, — он усмехнулся. — Иди знаешь куда? — крикнул ему Коннор. Пока Тая не было, все молчали. Слышалось только тихое дыхание, которое перебил Аарон. — А мне ведь даже не убежать. — Мы тебя утащим, — бросил Спейси. — Наверное. — Тихо! — шикнул Трой. — Вы слышали? — Что? — спросили все хором, но парень снова шикнул. Красные глаза. Звук тихий, доносящийся откуда-то из коридора. Красные глаза. Теперь все услышали. Мир сузился для всех до пределов этой комнаты, страх сковал тяжелыми цепями. Любое движение приводило в ужас, а чужое дыхание слышалось голосом самой смерти. Сидя на одном диване, все жались друг к другу, словно это могло помочь им спастись. — Если мы умрем, то я хочу, чтобы вы знали, что я вас очень сильно люблю, — простонал Коди. Хотелось бы сказать, что все будет в порядке. Но звук приближался, и слова все четче и четче слышались. От звука пришедшего сообщения Трой подпрыгнул на месте. — «Красные глаза нашли вас», — зачитал он. — Тай, это уже не смешно. Но вместо ответа послышался обрывающийся крик Тайлера. Все замерли, стараясь не смотреть ни в окна, ни в темный проход в коридор. Первобытный страх сковал всех. Нескольки секунд было тихо, а потом в коридоре показалось два красных огня, которые стремительно потели в их сторону. Визг, писк, крик — все смешалось в один громкий пронзительный звук. Который перекрылся диким смехом Тайлера и Троя, свалившегося с дивана. Свет включился. Раш стоял в проходе, держась за стену. Фицджеральд, схватившись за живот, катался по полу. Остальные, не понимая, что происходит, пытаясь отойти от шока и ужаса посмотрели на лежащую на полу рядом с Троем маску с двумя красными огнями вместо глаз. Дана соскочила с дивана, подняла маску и швырнула ее в Тая, вытирающего истерические слезы с глаз. Он увернулся и продолжил хохотать, подходя к остальным. Протянул руку Трою, помог ему встать и протянул ладонь для «дать пять». — Вы совсем уже? — нервно спросила Мелисса. — Я ночью спать не смогу. — Я буду рядом, — сквозь смех ответил Трой. — Доверяй тебе так после этого, — обиженно хмыкнула девушка и скрестила руки на груди. — Ну, согласитесь, это смешно, — почти успокоившись проговорил Тайлер. — Вы бы слышали, как вы пищали. — А что со звуком? — спросил Аарон, смочив горло пивом. — Так это просто записанный заранее звук на телефон, — ответил Раш. — И историю я сам придумал, так что бояться нечего. Реально страшно было? — Да! — хором недовольно ему ответили. А потом все рассмеялись. Несмотря на то, что это было до жути страшно, в конце все оказалось весело. Заразительный хохот парней заставил и остальных сначала улыбаться, а потом и смеяться. Коди уверял всех, что у него точно несколько седых волос появилось. Коннор показывал, как у него дрожат руки. А Дана и Мелисса строили из себя обиженок, не подпуская к себе своих парней с извинениями. Весь остальной вечер они провели спокойнее, время от времени вспоминая эту ситуацию. Все равно было тревожно, несмотря на то, что история — полная выдумка Тайлера. Смог он своим голосом и спланированными действиями зародить в душах всех сомнение и беспокойство. Уснули они только под утро, когда начинало светать. И даже если такая история больше бы подошла на Хэллоуин, чем под Новый год, это не значит, что она получались менее эффектной. Наоборот, от праздника, наполненного страхом, ожидаешь чего-то такого. А зимой после Рождественской сказкой последним делом ждешь такой подставы, что сделало ее еще запоминающееся. В любом случае, эти выходные все запомнят надолго. Как минимум, невозможностью уснуть несколько следующих ночей.