Ака!Тон

1 Уже к концу зимних каникул снег начинал таять, а солнце — чаще появлялось на небе. Стоило насладиться этим, ведь впереди весна, которая точно побалует обилием дождливых дней. Две недели выходных прошли спокойно и медленно. Сон до полудня, прогулки с друзьями, поездки с семьей на горнолыжные курорты и пара новых синяков на бедрах из-за падений со сноуборда. Именно такими были каникулы для Мелиссы. Они много времени проводили с Троем, пытаясь побороть вновь возникшее между ними смущение. Гуляли за руки, если позволяла погода. Ходили в кино, в кафе. Бывало, сидели в комнате Эллингтон, вдыхая запах ароматизированных свечей. Все это было так невинно и даже наивно, но со временем они оба привыкли к компании друг друга, словно впервые в жизни находились в одном помещении, и вот Трой уже снова свободно шутит на любые темы, а Мелисса звонко смеется. Но теперь она могла целовать его после каждой шутки, облизывать и щекотать. Все это было чертовски приятно, но все равно на душе было какое-то странное гнетущее чувство. Эллингтон стояла у стенда, куда поставили их кубок. Над ним — фотография с мероприятия, где они получают свою награду. Эта мечта, которая казалось такой далекой и несбыточной, оказалась прямо в ее руках. И теперь, рассматривая свое собственное искривленное отражение в кубке, Мелисса не знала, что делать дальше. — Поздравляю, — послышалось из-за спины. Вздрогнув, девушка повернулась. За ее спиной стоял фортмен «Стального алхимика». Неожиданный визит. — Стоит принести извинения от всей группы за то, как мы к вам относились, — сказал он. — Посмотрели видео с выступления, это было сильно, хотя мы все равно не понимаем прикола а-капелла. — И не нужно, — улыбнулась Мелс. — Главное, что это музыка все равно. Я тоже рок не особо понимаю, особенно тяжелый. Но это музыка, а больше ничего и не важно, так? — Согласен. Мир? — он протянул руку. Девушка уверенно пожала ее. — Мир. — Меня, кстати, Дерек зовут. Если что, обращайтесь. Ну, если вдруг потребуется помощь или еще чего. И еще раз прости, мы тогда прям погорячились. — Все в порядке. Ваше отношение к нам заставило нас работать еще сильнее, — отмахнулась Эллингтон. — Как и отношение всех остальных. Чем займетесь дальше? — Да тут намечается небольшой конкурс по рок-музыке в Сент-Поле, в подвальном клубе. Съездим туда. Наверное, тамошним судьям наша музыка придется по вкусу больше, чем школьным. Может, тоже съездите? — Что? Нет, ты что? Мы кавер-группа, забыл? Да и какие из нас рокеры. Это ваша стихия. — Да, ты права, что-то я… совсем того. Вы же порвете нас там, — заулыбался он. Впервые за все время знакомства с этим парнем он показался весьма приятным. И даже то, что он выглядел как смерть, сейчас было не так важно. Дерек отступил, когда увидел возмущенных Коннора и Троя, попрощался и ушел. — Чего он хотел? — фыркнул Спейси. — Поздравил с победой, — робко улыбнулась Мелс. — Ничего такого, о чем вы могли подумать. Бить лицо никому не надо. Я все еще не понимаю, зачем была та драка на парковке у Центра. — Ты вообще первая ее начала, — усмехнулся Трой, приобнимая девушку за талию. — Отличный удар был, кстати. Мимо прошла Элайза, махнув парню рукой. Он помахал в ответ, инстинктивно прижимая Мелиссу к себе ближе. Но это вызвало лишь улыбку на лице Паулы, в котором немного, но была скрыта обида. Они проследили за девушкой до момента, пока она не остановилась возле Тео МакЛина, сидевшего на подоконнике. — Быстро она, — отметил подошедший Джин. — Видимо, она перестала гоняться только за популярными и крутыми. — Тео, в принципе, можно назвать популярным. Он у всех на слуху, хотя крутым назвать его сложно. Он странный. — Просто со своими тараканами в голове, — пожал плечами азиат. — Он безобидный для таких, как мы. Но гроза для таких, как Эндрю, Билл или… Люк. После того разговора на Рождество Джин и Фабре не общались. Парню даже казалось, что все кончено. И он пытался выстраивать отношения с Финеасом, продолжая думать, что же произошло с Люком. Но он увидел того сегодня в школе, обитающего у фонтана со всеми остальными. Фабре кинул на него взгляд со свирепой улыбкой, заставившей желудок Джина свернуться тугим узлом, но больше ничего. — Намечаются какие-то выступления? — спросил Трой. — Или будем сидеть пока спокойно и ничего не делать? — Надо дойти до мисс Бэддоу, — предложила Мелисса. — Она должна быть в курсе, если будут какие-то мероприятия хотя бы в школе. Так они и сделали. Застали женщину в компании тренера Далтона в кабинете. Они пили чай, улыбались друг другу. И ребята даже не хотели сначала входить, чтобы не нарушить их романтичную атмосферу. Но потом женщина сама заметила их. — Проходите-проходите, — подозвала она. — Мне пришло письмо с приглашением вашей группы на финал конкурса в Чикаго через полтора месяца. — Это же отлично, — отозвался Трой, пока Мелисса не могла подобрать слов. — Прекрасная возможность еще раз выступить, потому что к концу года точно не будет никаких конкурсов или фестивалей. Там экзамены и выпускные. — Но это нужно лететь, тратить деньги, готовить номер. Такой, чтобы можно было выйти на первенство страны. — Мы заняли первое место в штате, мы обязаны там быть! Что мы еще можем выжить из этого года? Выступление на выпускном? Бред. — Это же другой штат, далеко от дома, — добавил Коди. — Вы затрусили? — удивился Трой. — Мелисса? Не говори мне, что ты с ними заодно. Это же твоя мечта в первую очередь. Неужели ты хочешь остаться в тени, когда нам сами организаторы написали? — Нет, но… — Я тогда один, черт возьми, поеду, — вскинул руки Фицджеральд. — Ты, конечно, красивый, но такую тупость иногда говоришь, — усмехнулся Джин. — Я согласен с ним, надо ехать. — Это же значит, что мы пропустим учебу, — прищурился Коннор. — Вот давай говори, что тебя это волнует, — усмехнулся Коди. — Даже Трой больше заинтересован в учебе, чем ты. — А ты прав, — рассмеялся Спейси. — Я тоже «за» поехать. Легально пропустим школу, это же круто. Да и в Чикаго побываем, всегда хотел увидеть этот огромный кусок железа. Как он там… Клауд Гейт? И еще Квантовое облако. — Оно в Лондоне, — покачал головой Джин. — Но в Чикаго точно надо. Мелисса, слово за тобой. Девушка задумалась. Это было волнительно. Выступление на фестивале было для нее потолком. Ведь если она даже думала о первенстве страны и мечтала о Чикаго, то, получив возможность, попросту испугалась. Такая ответственность — представлять штат и школу на виду десятков тысяч людей. Но парни были настроены решительно, ведь именно благодаря ей музыка и это выступление стало мечтой и для них. — Да, давайте сделаем это, — кивнула она. — Тогда у нас есть полтора месяца, чтобы подготовить песню. 2 Загородный дом Фабре был огромным и лишенным любой теплой атмосферы. Выполненный в строгих серых тонах он казался мрачным, и глаза Люка в окружении этого цвета сливались со стенами. Но это было лучше номера в мотеле хотя бы потому, что тут были все удобства для того, чтобы хорошо провести время. Они сидели на диване в гостиной, на фоне разговаривал телевизор, а на столе стояла полупустая бутылка виски. Люк уже месяц возил парня сюда после того, как они снова начали общаться и встречаться. И, разумеется, Джин даже не держал зла. Он бросился к постель к Фабре сразу же, как тот захотел снова видеть его там. — Так, значит, Чикаго, — словно пробуя на вкус слова сказал Люк. — Я бывал там. Неплохой город. И насколько вы туда уезжаете? — На четыре дня, — ответил Хо. — Хотели только на один — на свой. Но мисс Бэддоу настояла на том, чтобы мы посмотрели и на соло, и на дуэт. Говорит, это пойдет нам на пользу. — Ты научился столько болтать у своей а-ка-подружки? — усмехнулся Фабре и сделал несколько глотков алкоголя. — Тебе не идет. — Предпочитаешь, чтобы я молчал? — приподнял брови Джин-Хо. — Предпочитаю, чтобы ты стонал, — спокойно сказал парень, отставил бокал в сторону и повалил азиата на спину. Люк отвез Джина до места, где и подобрал его — на въезде в город. Там Хо оставил свою машину, припарковав у мотеля. Никто не должен был знать, что они находятся вместе. Фабре не мог забирать Джина из дома и подвозить спустя несколько часов. В таком городе, как Джеффкинс, слух об их связи разошелся бы быстро, а этого нельзя было допустить. — До сих пор встречаешься с тем фотографом? — спросил Люк, останавливая машину. — Это мерзко даже для меня. — Он мне нравится. — А я? — наклонил голову Фабре. В его взгляде была заинтересованность. — А тебя я люблю, — ответил Джин, отстегивая ремень безопасности. — Как ты можешь любить меня, если ты меня не знаешь? Никто меня не знает, и никто не полюбит. — Ты не даешь мне даже шанса узнать тебя, — надулся Джин. — Так лучше для тебя, — едва заметно улыбнулся Люк. Улыбка на его лице — невообразимое явление. Не ухмылка, не оскал, а именно улыбка. Фабре красив и очарователен, но именно кривая издевательская усмешка на его лице придавала образу жестокости и равнодушия. Но теперь Джин увидел его совершенно другим, он даже подумал, что Люк может быть добрым. — Поверь, я никому не позволю проникнуть мне в душу. И, Ли, даже я советую тебя расстаться с парнем. Для меня это вообще последнее дело, но Финеас не сделал мне ничего, чтобы ненавидеть его. Он еще маленький, чтобы ты разбивал ему сердце. — Это точно Люк Фабре говорит? — усмехнулся Джин. — Это говорит виски во мне, — сухо ответил Люк. — Мне пора домой, иди. Оставив парня без ответа, Джин вышел из одной машины и сел в другую. Закурил, заведя мотор, и взял телефон. На заставке стояла их совместная фотография с Финеасом. Но Люк был прав, стоило расстаться. Достаточно он мучал парнишку сначала тем, что тот не готов к новому этапу в отношениях, а потом тем, что игнорирует и изменяет. Фин замечательный, и он не заслуживал такого отношения к себе. А что до самого Джина… он заслужил того, чтобы находиться в свободных и в какой-то мере токсичных отношениях с Люком. К тому же, Фабре единственный зовет его по имени. Ведь Джин-Хо — это прозвище, придуманное Николь Хилл еще очень давно. Азиат подъехал к дому Финеаса, и тот уже ждал его на крыльце. Парнишка сел на переднее пассажирское сидение и посмотрел на своего пока что парня. Джин был хмурым и молчаливым. Он перебирал в голове слова, но затем попросту психанул, закурил и откинул голову на спинку сидения. Нордвей тоже молчал, не спуская глаз с Джина. Тот не мог говорить. С каждой секундой этого молчания окаменевшее холодное сердце резало грудь изнутри. Он не мог издать ни звука, не мог броситься с пошлыми слезливыми извинениями или сорваться на попытки объясниться, умолять о прощении. И лишь когда стало невыносимо дышать и существовать, вновь пытаясь игнорировать присутствие кучерявого парнишки, он сказал: — Нам нужно расстаться. Тихо, с подходящими слезами. Фин дрогнул, его губы задрожали в непонимании, обиде и разочаровании. Он отвернулся от азиата, пряча от него свое лицо. — Почему? — спросил он тихо. — Это потому, что я не даю тебе? Но ведь я начал… Я… Я… Я все сделаю, что нужно… Джин… — Я изменил тебе, — сквозь зубы проговорил парень. — И не раз. Я только что со встречи с ним. Я люблю это, Фин. Его, а не тебя. Нордвей, не веря услышанному, повернулся на парня. Тот сидел, согнувшись над рулем. Так, словно ему только что ударили в живот. Держа руку с сигаретой на руле, он сжимал его от злости на самого себя. Ненавидел себя за то, что заставлял невинного мальчика страдать. Печаль в его душе была подобна ветру: она тушила теплые чувства, но раздувала ненависть. Финеас покивал и вышел из машины прежде, чем в последний раз обнажит перед предателем свою душу. Когда дверь захлопнулась, в салоне стало тихо и пусто. Прикрыв глаза, Джин-Хо сделал последнюю затяжку и отъехал от дома подальше. И с каждым поворотом колеса становилось все легче на сердце. 3 По школе быстро промчалась новость о том, что «Ака! Тон» полетят в Чикаго на первенство страны. Вновь это вызвало множество реакций: кто-то не верил в то, что у них получится хоть что-то, кто-то в глаза говорил слова поддержки и желал успехов, хотя до последнего этапа оставалась почти неделя. Это были сложные полтора месяца. Еще сложнее, чем при подготовке к фестивалю. Все спорили для чего эта поездка: для призрачной победы или для опыта. И все равно готовились так, словно хотели победить всех в стране. Занимались вокалом, работали, бегали в парке. Все это, конечно, уже давалось легче, чем раньше, но бешенный темп не давал расслабиться. Они даже представить боялись, если бы у них были выпускные экзамены в этом году. Конечно, перевод из класса в класс тоже ответственен, но до этого события еще есть время. Они сидели в столовой на обеде, когда к ним подошла Кэт Уорди — президент школы, — и какой-то парнишка в очках и растрепанной копной рыжих волос. Кажется, он был из школьной газеты, потому что больше всех всегда переживал за это дело. — Привет, — поздоровалась Кэт. Она, как в любой бочке затычка. И активистка, и отличница, и президент. — Это Сэмми, он хочет вам кое-что предложить. — Да, спасибо, — улыбнулся он. — Я из газеты «Jeffkins High school news» и я слышал, что вы скоро отправляетесь в Чикаго на соревнования страны. Вы, будучи феноменом в нашей школе, стали предметом многих обсуждений и, может быть, даже звездами. Я хотел бы взять у вас интервью для газеты, чтобы немного открыть школе вас, как личностей. — Слишком много текста, — усмехнулся Коннор, — но приятно, что нас считают звездами. Чертовски приятно, да, Коди? — Да, — тихо отозвался парень. — Это отличная идея, — добавила Кэт. — Это позволит вам донести до людей, которые не понимают вас, свои идеи, а так же привлечь внимание к себе перед конкурсом, чтобы как можно больше людей узнало об этом. — Газету так много людей читает? — вскинул брови Трой. — Если ты читать не умеешь, то это не значит, что и остальные не читают, Фиц, — отозвался Коннор. — А вообще почему ты пришла с ним? Сам не может? — Я главный редактор, а Сэмми — интервьюер. Я могу здесь присутствовать. «Ака! Тон» переглянулись, мысленно смеясь над ситуацией. — Мы согласны, — ответила Мелисса. — Когда и где? Мы через три дня улетаем. — Завтра после уроков подойдет? — Вполне, — кивнула Эллингтон. Сэмми и Кэт ушли, удовлетворенные ответом. «Ака! Тон» вновь переглянулись. — Это чертовски странно, я никогда не давал интервью, — нахмурился Коннор. — Надо хоть почитать чьи-нибудь, чтобы знать, что говорить. — Говорить нужно то, что думаешь. Просто отвечать на вопросы и следить за тем, чтобы не сболтнуть лишнего, — ответил Джин, придерживая голову рукой. Выглядел он сегодня, конечно, не очень. Раз наркотики ему были запрещены самим собой, да и Румын не пускал даже близко к дому, парень довольствовался алкоголем. — Я когда-то давал интервью для газеты, как член «Дома пафоса». — Протрезвей до завтра, ладно? — сказал Трой, поглядев на азиата. — Что случилось вообще? — Я с Финеасом расстался, запиваю горе, — фыркнул Хо. — Не говорите, что я мог бы не расставаться, чтобы не доводить себя до такого состояния, потому что вы ничего не понимаете. — Ладно, не кипятись, — поднял руки Фицджеральд, словно сдавался. — Хотя бы алкоголь, а не наркота. — Тоже верно, — согласился Джин-Хо и опустошил одним глотком весь стакан уже остывшего кофе. 4 Джин-Хо собирался, напевая себе какую-то мелодию под нос. От всех глупых мыслей отвлекала поездка. Это прекрасный способ разрядиться и отвлечься, познакомиться с новыми людьми и послушать прекрасных исполнителей. Родителей в доме не было, они должны были вернуться из очередной командировки только вечером. На полу, растянувшись, лежал Тео МакЛин. Парень, бывало, ночевал у своего азиатского друга. С какой-то стороны это была плата за то, что он защищает того от нападок. Да и Джину не было жалко: рядом с Тео меньше вероятности сорваться на алкоголь или поддаться эмоциям. — Ты вставать собираешься? — спросил Джин. Несмотря на то, что «Ака! Тон» были освобождены от учебы в этот день, МакЛин так же не пошел на занятия. Его не пугали ни наказания, ни дополнительные часы, ни угроза отчисления. Ему совершенно наплевать было на это, поэтому сегодня он отсыпался в доме друга. — Торопишься? — спросил Тео, потягиваясь. — По сигаретке успеем? — Успеем, — кивнул Джин и подошел к окну. Курить в комнате стало уже привычкой. Ветер гонял по крыше пепел, а окурки он собирал в мешочек, который после выбрасывал где-нибудь недалеко от дома. Родителям не нравилось то, что их сын курит. Но они не могли ничего с этим поделать. Поэтому, чтобы меньше беспокоить их с постоянными выходами на улицу, Джин и пристрастился курить в окно. МакЛин встал с пола, потянулся. Татуировка на плече в виде морды медведя с перечеркнутыми глазами, торс в синяках. Он был сексуальным, и Джин мог бы влюбиться в него, если бы Тео не был просто хорошим другом. На самом деле, МакЛин возбуждал. Но это возбуждение было просто неким комплиментом парню без желания каких-либо действий. Все равно сердце азиата было отдано Люку, мать его, Фабре. Забавно. Казалось, вот еще недавно Люк избил его за то, что они переспали на вечеринке. А потом Джин признался в этом Николь. Они смеялись с этого, не придавая значения. И тогда Хо не мог даже представить, что все будет так. Тот вечер с Люком был чем-то настолько странным, что даже жутко было думать об этом. А потом все обернулось их постоянными встречами, и теперь уже без побоев, только если обоюдных или ментальных. — Мне понравилось, как вы исполнили «Can You Feel the Love Tonight», — произнес Тео настолько искренне, насколько был способен. — Люблю старые песни. — Спасибо, — ответил Джин. — А «Mary, did you know»? — Я не фанат религии, да и ценитель музыки из меня дерьмовый. Но вот Алише очень понравилось, она прямо ваша поклонница после этого. Хотя людей она ненавидит очень сильно, поэтому это очень сильный комплемент. Азиат усмехнулся. — Передавай ей благодарности от всех нас. — Передам, как вернусь обратно. — Вы снова поругались? — Да, но, думаю, сегодня я уже буду ночевать у нее, — сухо ответил Тео, крутя сигарету в пальцах. МакЛин и его подруга постоянно ругались. Из-за всего. Из-за любой мелочи, потому что характеры обоих были взрывными. Но в то же время они быстро отходили и мирились, продолжая делить дом на двоих. Ведь Тео терпеть не мог находиться со своей семьей, и пытался сократить время, проведенное там, до минимума. С улицы раздался гудок. Это значило лишь то, что за ним заехали. Потушив сигарету о подоконник и убрав ее в мешок, Джин проследил за тем, чтобы и Тео сделал точно так же. Затем они вышли. МакЛин двинулся в противоположную сторону от направления машины, надев наушники, а Джин залез в большой салон. — Тео снова не на учебе? — спросила мисс Бэддоу, повернувшись. За рулем сидел мистер Далтон. Джин впервые видел то, как он водит. Тренер обычно приезжал в школу раньше остальных, а уезжал позже. Поэтому все знали только то, что он ездит на машине. Однако среди спортсменов и «Дома пафоса» ходили шутки о его «лихом» вождении. — Как всегда, — пожал плечами Джин. — Что вы думаете о нем? — Как учитель или как человек? — улыбнулась женщина. — И так, и так. — Как учитель я думаю, что он беспричинно забыл про учебу. Я не знаю, каким он был раньше, но смотрела его личное дело за прошлые года. Мальчик способный, но очень ленивый. Его средний балл раньше был три и два, а теперь два и три, — ответила учительница. — А как человек считаю, что у него есть какие-то проблемы. Учителя часто обсуждают его, и директор не раз говорил, что пытался направлять Тео к школьному психологу. Но все безрезультатно. — Но у него хороший балл по физкультуре, — добавил тренер. — Я наблюдаю за ним, как и за всеми другими, и парню точно нравятся мои уроки. Я думал позвать его в команду, но по нему видно, что он совершенно не заинтересован в каких-то кружках. — А вы, учителя, часто вообще учеников обсуждаете? Учителя переглянулись. — Да постоянно, — усмехнулся мистер Далтон. — Это, можно сказать, наше единственное увлечение в стенах школы. — Ты точно все собрал? — мать переживала больше Троя. Он же спихал в рюкзак все самое необходимое, когда женщина настаивала взять еще больше и больше вещей. — Ты летишь в другой город на несколько дней. — Мам, на четыре дня, — положив ей руки на плечи, сказал парень. — И это Чикаго. Если что, там есть магазины, а у меня остались деньги от выигрыша. Все в порядке. — Ладно, а паспорт и билет? — Я все взял, — легко улыбнулся Трой. — Расслабься, я ведь уже взрослый. — Точно, — вздохнула мать. Она провела ладонями по лицу сына, смотря ему в глаза. Трой быстро вырос. Казалось, вот еще недавно он пошел в первый класс и впервые взял в руки баскетбольный мяч. А теперь он уже едет в другой город не для соревнований по баскетболу с кучей крепких парней, а с музыкальным номером. Это то, чего нельзя было ожидать. Но и то, к чему можно было быть готовым, зная о любви парня петь в душе. — Совсем взрослый мальчик. — Готов? — спросил Джереми, стоя в проходе. — Я испек вам печенья в дорогу. Перелет не долгий, но в самолете точно будут ужасно кормить. Фицджеральд принял пакет и положил его в рюкзак. За это время, пока он в группе, у него даже изменилось мнение о мамином ухажере. Джереми больше не раздражал его тем, что обитает в их доме чаще, чем в своем. Трой стал уважительно относиться к нему и даже оставлял ему горячую воду, хотя все равно чуть-чуть. Ведь, на самом-то деле, благодаря ему и Таю парень решил вернуться в группу не так поздно. Сначала мать, потом Джереми, а потом и Тайлер — все обняли парня на Троя на прощание. К дому уже подъехали мисс Бэддоу с тренером Далтоном на его семиместном автомобиле. Зачем пока что одинокому мужчине такая большая машина? Вопрос остается загадкой, но, вероятно, он взял его напрокат, чтобы довести детей в аэропорт. — Мне надо идти, — проворчал Трой, выпутываясь из повторных объятий матери. — Напиши, как прилетите, — крикнула вслед мать, но парень уже спустился по ступенькам и выбежал за дверь. Мелисса долго крутилась у зеркала, выбирая, что же надеть для такого значимого события. Она впервые в жизни должна была лететь на самолете, да еще и в Чикаго, еще и на первенство страны по пению. Это все будоражило кровь. Девушка буквально закрылась в своей комнате, не пуская туда никого. Ей стоило побыть наедине со своими мыслями, чтобы собраться с силами и сделать этот сложный шаг. На полке при свете дня танцевали язычки пламени на свечах, а из динамиков ноутбука лилась музыка. Музыка была мечтой для Эллингтон. Не просто пение, а группа, сцена и победы на конкурсах. Эта мечта казалась несбыточной, но грела душу вечерами, когда девушка лежала, закрыв глаза, слушая любимые песни в наушниках на полную громкость. Мелисса казалась той, кто превращал свою мечту в цель и шел к ней. Так и было, потому что она слепо бежала за своими желаниями, не обращая внимания на страхи. Эта мечта разрывала ее изнутри, не могла оставаться просто приятной мыслью в голове. Но потом, когда четверо парней разделили это, Мелисса стала бояться. Боялась того, что скажут люди, но в меньшей степени. Ее редко останавливало мнение людей, ведь она никогда их не слушала. Одевалась так, как хотела. Делала то, что хотела. Потому, что на нее никто внимания не обращал. Но теперь обращали. «Ака! Тон» дали интервью, стали обсуждаемыми в школе, но это не надолго. Скоро, когда случится что-то новое или просто спустя время, об этом забудут. Продолжат прикалываться над ними, совершенно позабыв о том, что те когда-то утерли нос всему штату. Мелисса боялась неудачи. Это началось после того, как они пролетели на отборочных. Уверенная в своих силах, даже слишком самоуверенная, девушка упала с неба на землю. Как оказалось, не так уж она и хороша, и у нее есть свои минусы. Этот страх заставил работать, не покладая рук. Заниматься с мамой, с Троем. Это сделало ее сильнее. И этот страх стал лишь мотивацией, топливом для работы. И теперь оставался третий и самый главный страх, посетивший Мелиссу. Страх достичь мечты и остаться без нее. Она получила то, чего хотела — команду, хорошо поставленный голос, подтянутое тело, прекрасного парня и победу на конкурсе. И теперь осталось одно — Чикаго. И уже через несколько часов они будут там, а потом спустя пару дней выступят на сцене еще больше, в окружении еще большего количества людей. Все ее мечты были в розовых тонах и с каждым днем нещадно бились о серые стены, небо, дороги. И вот оказалось, что не весь мир может лечь перед ее ногами просто так. Да и тот замечательный парень совершенно не такой, каким она себе его представляла. Трой, конечно, соответствовал образу ее идеального принца: как внешне, так и характером. Но были черты, которые никак не сходились с придуманной ролью в голове Эллингтон. Ей стоило жить реальностью, а не придуманным миром, не фантазиями. Ведь у нее было все, чего она хотела. Но этого казалось недостаточно. Не хватало какого-то трепета в груди при одной только мысли о чем-то достижимом. И, думала Мелс, стоило просто расслабиться, собраться, сесть в самолет и улететь к тому, что должно быть ее целью, а не мечтой. Мечты имеют приятное свойство сбываться и генерироваться заново, ведь ей всего шестнадцать лет, и вся жизнь впереди для того, чтобы сто раз передумать о смысле жизни и своем предназначении. С этими мыслями под энергичный трек Эллингтон все же заставила себя выбрать наряд. Открыв плечи, набросив на них сверху толстовку, ведь воздух все еще был холодным, пусть снег и не лежал на земле, она поспешила проверить готовность выдвигаться навстречу своей мечте. Нет, своей цели. Все было готово. Накрасив губы той помадой, которую подарил Трой, девушка поспешила спуститься на улицу. Она отправила родителям сообщение о том, что уезжает, потому что те еще были на работе. Они хотели приехать пораньше и проводить ее, но Мелс настояла на том, что это не обязательно. Они провожали ее в школу, потом проводят в университет. Но музыка — ее страсть и ее путь, по которому она хотела пройти самостоятельно, полностью подготовившись к этому самой. К тому же, никто не оплатит недоработанные часы. Автомобиль остановился около дома и, весело забросив сумку вперед себя, девушка села рядом с Троем. Тот, мечтательно смотря на ее красные губы, потянулся для поцелуя. Но, видимо, играя с ним, Мелисса в последний момент отвернулась и подставила щеку. — Помада останется на твоих губах, — оправдалась она, пытаясь скрыть смущение. Обычно они не целовались при знакомых, да и в принципе на людях. Держались за руку, обнимались, флиртовали. Но не целовались. Для Мелиссы это было чем-то интимным и личным настолько, что она была готова делить это только со своим парнем. — Ты, кажется, что-то уронила, — отметил Джин, наклоняясь. На вопросительный взгляд парень добавил. — Челюсть своего бойфренда. Заставив смутиться пару, Хо рассмеялся. — Мне, видимо, стоит взять у тебя пару уроков флирта, — покивал Трой, расползаясь по сидению. — Не смей! — возразила Мелисса. — Это ужасно. Коннор уже стоял на пороге, как подошла мать. Отца не было, он не успевал с работы, чтобы проводить сына. Но он и не обижался. Работа отнимала много времени, которое мужчина мог провести с семьей, но он трудился для того, чтобы обеспечивать их. И даже если Румын назвал шахту пустым куском дерьма, отец Коннора продолжал работать там для своей семьи. Когда-то мужчина сказал, что семья стоит у него выше самого Бога. Поэтому Спейси понимал его. Его родители не были идеальными, но все равно были. Они давали любовь и заботу своим детям. А главное — поддержку в любом их начинании. Такую, какую дали сыну, когда тот решил заниматься музыкой. Младшие Спейси подбежали, обняли брата за ноги и начали пищать, перебивая друг друга. Коннор схватил их, поднял в воздух, закружил вокруг оси и опустил хохочущих детей на землю. — Я скоро вернусь, — сказал он. — Просто нужно показать всей стране то, какие мы крутые. — Тебя точно не надо подвести? — спросила мать. — Мисс Бэддоу заедет сейчас, — махнул рукой парень. — Не переживай. Я напишу, когда мы приземлимся и скину видео из отеля с обзором. Идет? — Пиши мне каждый день, — попросила женщина, целуя его в лоб. — Победите там всех. — А как иначе? — усмехнулся Коннор. — Так, документы, билет, вещи… Все взял. Я пойду или продержишь меня здесь еще несколько минут? — Иди, — скромно улыбнулась она. — Страна ждет увидеть вас. Поцеловав мать в щеку, парень вышел. На пороге уже стоял Коди с сумкой на перевес и с контрабасом в чехле. Рядом с ним Аарон и Лора. Коннор удивился, увидев их. Арчибелд не предупреждал о том, что придет. — Вы чего тут делаете? — спросил он, поставив сумку на землю. — Я решил не дожидаться родителей, потому что знаю, что мы все расплачемся, а в машину с красными глазами садиться не хочется, — неловко улыбнулся парень. — Написал мисс Бэддоу, что буду тут. До твоего дома дойти мне ближе всех. — Вообще-то нет, — прищурился Коннор. — Так и скажи, что ты любишь меня и захотел встретить. Лора, не ревнуй только. — Иди в задницу, — рассмеялся Арчибелд. — Мне нравится, что у тебя начал просыпаться характер, бро, — довольно толкнул Спейси друга в плечо. — Но ты все равно лучше сосредоточься на своей девушке, а не на мне. Я знаю, что я хорош, но ты не в моем вкусе. На это Коди не нашел слов. Шутки Коннора с каждым днем становились все глупее и глупее. Но Арчибелд искренне считал Спейси своим другом. Они были близки, несмотря на постоянные подтрунивания со стороны последнего. — Кем ты хочешь стать в будущем? — спросил парень, пытаясь разрядить обстановку. Все были напряжены из-за предстоящего перелета, но старались не показывать этого. — Я вот думал пойти в шахты работать, как отец, но один человек сказал мне, что золота я там не найду. Теперь даже не знаю. — Я хочу работать в цирке, — признался Коди. Он думал об этом после того, как заметил за собой клоунское поведение в доме Шоу. Это понравилось детям, да и ему приятно было развлекать их. — Веселить детей. — Клоуны жесть какие стремные, — сморщился Коннор. — Да и, бро, волки в цирке не выступают. Все рассмеялись. — Но, думаю, поддаться предложениям родителей и пойти учиться на страховщика, — продолжил Коди. — Не получится — буду веселить детей, а получится — буду страховать жизни. по-моему, неплохой план. — Мои родители работают в страховке, — сказала Лора. — Раньше мне это казалось скучным, но потом показалось очень даже интересным. Коннор заметил, как подъезжающая машина сбавляет скорость. Из открытого окна слышалась музыка и голоса друзей, сидящих внутри. Лора поцеловала Коди на прощание и тот, покраснев, протянул кулачок Аарону. Коннор, махнув им рукой, залез в машину. Следом за ним, загружая свои вещи, и Арчибелд. — Ну что, готовы покорять мир? — прокричал Спейси, пристегиваясь. — Вперед! Мистер Далтон помог им достать их сумки и остановил, чтобы пожелать удачи. Он всех обнял, но задержался с мисс Бэддоу. Ребята внимательно следили за ними, пытаясь сделать вид, что совершенно не заинтересованы в их отношениях. Мужчина наклонил женщину и поцеловал. Это было мило, но некоторые не удержались, чтобы не бросить какую-нибудь шутку. — О Господи, — наигранно сморщился Трой. — И как мне теперь это развидеть? — Ну, можно не при Коди, он же ревнует, — выпалил Коннор, за что неожиданно получил по плечу. Удар получился сильнее, чем Арчибелд ожидал. — Да ладно, ладно. Не буду я никому рассказывать о том, что ты в тренера влюбился. Распрощавшись с мистером Далтоном, они ушли регистрироваться. Долгая, муторная процедура пронеслась так быстро, как это было возможно. Мелисса взволновано держала Троя за руку, покорно следуя за сопровождающей их учительницей. Джин-Хо пытался удержать Коннора и Коди, знатно раздурившихся, в узде. Присмотр за своими собратьями помогали ему не думать о том, что происходило в его жизни. Дни в Чикаго — отличная возможность забыть слово «наркотики» хотя бы на пару дней. Да и про все эти дурацкие и никому не нужные отношения тоже можно было забыть. Люк даже не согласился на встречу, чтобы попрощаться. Говорил, что очень занят. Но не азиату его судить: Фабре готовился с самого рождения для того, чтобы перенять дело отца, поэтому он часто был с ним на каких-то встречах или приемах. Их досмотрели, пропустили в зону посадки, и оставалось дождаться лишь самой посадки в самолет. Они пили кофе в кафе, не позволяя себе разориться на что-то еще, ведь еда в аэропортах была чертовски дорогой. — Вы знаете, что небо с гражданскими самолетами — единственное место, в котором страны всего мира нашли общий язык? — спросил Трой. — Все зоны контролируются людьми, которые договорились о мире и трудятся во имя того, чтобы люди могли посещать другие страны. Это так… вдохновляюще! — Откуда ты это знаешь? — прищурился Коннор. — Ты ведь спишь на уроках и книжки не читаешь. — Вообще-то недавно начал, — фыркнул Фицджеральд. — Из-за того, что мне пришлось учиться, я многое узнал. И даже жалею о том, что не начал раньше. Я и не знал, что мир такой интересный. А еще, если боитесь полета, то можно успокоиться, потому что телефоны не мешают самолету лететь, и даже с без двигателей пилот может справиться с управлением и в худшем случае посадить самолет где-то в другом месте. — Да, шанс умереть по дороге в аэропорт куда больше, чем в самолете, — согласилась мисс Бэддоу, — я рада, Трой, что тебе нравится учиться. У тебя есть потенциал. Не думал о профессии пилота? — Думал, но я хочу в военно-морские силы, — ответил парень. — Это же никаких девушек. Долго, — тихо заметил Коди. — Если девушка любящая, то она дождется, — улыбнулся Фицджеральд, взяв Мелиссу за руку под столом. — А вы, мисс Бэддоу, с тренером поженились? — Оказалось, процедура регистрации брака не такая простая, поэтому свадьба будет летом, — ответила женщина, а потом посмотрела на часы. — Нам пора идти к самолету. Они прошли все формальности и вошли внутрь транспорта. Растерялись, но улыбающиеся стюардессы и мисс Бэддоу помогли им найти свои места. Мелисса села у окна, Трой посередине и учительница с краю. Джин, Коннор и Коди впереди. Стюардессы вещали о правилах, которые нужно соблюдать, показывали оборудования для экстренных ситуаций. Прозвучало обращение пилота на весь салон. И самолет тронулся вперед по посадочной полосе. — Почему все сидят так, как будто в автобусе едут? — шепнула Мелисса. — Мне одной страшно? — Бояться нечего, — проговорил Трой, знакомым движением убирая прядь завитых волос за ухо. — Немного потрясет, заложит уши, но на этот случай можешь съесть леденец, — он протянул ей коробочку с сосательными конфетами. Самолет взлетел. Коннор, игнорируя спокойное положение, развернулся к друзьям. — Я тоже хочу конфету, — сказал он, а потом повернулся обратно. — Хочешь пососать, Джин? — Хочу выкинуть тебя в окно, — ответил азиат. — Но от леденца не откажусь. Пока самолет набирал высоту, Эллингтон держала парня за руку и смотрела на то, как земля становится все дальше и дальше. Захватывало дух и кружилась голова. Она как будто ходила по облакам — такие непередаваемые ощущения были в ее груди. Когда на панели показался знак того, что можно отстегнуть ремни, Коннор вскочил на ноги поднял руки настолько, насколько позволяли полки над его головой. — Жди нас, Чикаго!