red eyes and sweet lips

      Сынмин, дыша через раз, смотрел на Хёнджина: как тот хватается за голову, как слёзы скапливаются в уголках его глаз, как он открывает глаза и смотрит в ответ. Весь мир погас, потерял цвет, и только его алые зрачки сверкали в темноте, не давая утонуть в беспросветной мгле. Никто не говорил и говорить не собирался: всё было понятно без слов. Остальное было как в тумане: спуск вниз, возвращение домой...       Домой? Именно. Это место стало для Мина роднее собственного дома. Тут он обрёл своё счастье, которое отчаянно не хотел отпускать; тут он смог побороть себя и принять свои чувства. Мин многим обязан этому месту.       На пороге их встретил мужчина, которого, судя по всему, Хван видеть не желал. По крайней мере, об этом говорило гневное выражение его лица. – Отец, что ты здесь забыл? — отец, значит. – Я уже не могу зайти проведать родного сына? — мужчина усмехнулся и, не глядя в сторону Кима, продолжил, — Кто это рядом с тобой? – Его зовут Ким Сынмин, и он мне очень дорог. – Знаю. Поэтому хочу, чтобы ты прекратил это. Ты подумал о своём будущем? О репутации? Водишься с каким-то голодранцем... Не этому я тебя учил. – Когда тебя заботило моё будущее? Репутация? Не смеши меня. Она нужна только тебе. И я ещё раз повторяю, его зовут Ким Сынмин. – Какое мне до него дело? Я говорю с тобой. Феликс мне уже всё выдал про ваши отношения.       Из-за угла показался Ли. Он выглядел виноватым, склонив голову вниз: – Простите меня... У меня не было другого выбора.       Впрочем, Хёнджин не обратил на него никакого внимания, продолжая ругаться с отцом. – Просто уйди уже и не трепи никому нервы. – Я не уйду, пока ты не пообещаешь, что бросишь его.       Кажется, это было последней каплей. Хёнджин взъярился, не обращая внимания ни на уговоры Сынмина, ни на дальнейшие слова отца. – Слушай сюда. Мне абсолютно наплевать, чем ты занимаешься. Не приближайся ко мне и Мину. – Ты не понимаешь! – Я не понимаю? Это ты не понимаешь! Ты с самого начала знал, что мы с Ликсом липовые, но ничего не сказал. Притворяться дальше было просто бессмысленно. Но тебя ведь волнует только твоя слава. Вот и оставайся с ней, а ко мне не подходи. Я не собираюсь жить в такой семье, и наследство мне твоё не нужно. – Ты многое теряешь. – Это мелочи в сравнении с тем, что я обрёл. Убирайся и не приходи сюда больше. Не хочу видеть тебя в своём доме.       Последние слова прозвучали довольно грубо, но Хвана это не волновало. Он развернулся, вытаскивая из кармана телефон, и вышел на улицу. Там его нагнал Сынмин. – Добрый вечер. Да, хочу заказать такси. Адрес отправлю сообщением, — он прервал связь, обращаясь уже к Мину, — Ты как? Со мной поедешь или останешься здесь? – Пожалуй, с тобой... – Спасибо, что не бросил меня одного, — его губы растянулись в какой-то вымученной улыбке, — Я собираюсь поехать к Чану, побыть у него ненадолго. Знаю, что и без того доставил ему много хлопот, но это последнее, о чём я его попрошу. Просто...не хочу здесь оставаться. Понимаешь?       Сынмин понимающе кивнул, и Хван потрепал его по голове. Позже приехало такси, и они оба уселись в него, мечтая поскорее уехать отсюда.

***

      Дверь им открыл, вероятно, только что проснувшийся Чан. Его волосы растрепались после долгого пребывания в кровати, и сам он был в полусонном состоянии. Крис не особо удивился, что они делают здесь в столь поздний час, и подвинулся, пропуская гостей внутрь. – Чай будете? — он прошёл на кухню и по-хозяйски начал перебирать коробочки с чаем, - Есть зелёный и фруктовый. – Давай зелёный, он успокаивает, — Хван взял Сынмина за руку и потянул его на балкон, — Мы с Минни пока побудем на воздухе.       Ким смотрел вниз: на деревья вдали, на реку, на людей, снующих туда-сюда. Холодный ветер дул в лицо, но согревал. Он зажмурился, свешиваясь вниз и ещё больше подставляя лицо потоку воздуха. Хёнджин мягко дотронулся до его плеча, опуская парня обратно на землю. Нужно было завязать разговор. – Расскажешь о своей семье? — первое, что пришло в голову Мину.       Хван медлил, но всё-таки решился ответить. – Рассказывать тут и нечего вовсе. После моего рождения родители развелись, мать ушла, оставив меня на отца. Через несколько месяцев отец снова женился, и у него опять родился сын. Я, как старший, должен был стать наследником: меня с детства готовили к этому. Младшего же баловали. Вот мы и выросли совершенно разными. Я научился добиваться всего самому, а он привык к тому, что все стелются у его ног. Аж противно, — его передёрнуло. – А что стало с твоей мамой? — Сынмин выглядел заинтересованным. – Что с ней стало? — он повторил заданный вопрос, — Ничего с ней не стало. Уехала в Калифорнию, нами вообще не интересуется. У меня в принципе очень натянутые отношения с семьёй.       Мин видел, что Хван особо не горел желанием говорить о семье. Видел, поэтому перевёл тему. – Так... Ты правда откажешься? От всего этого? – Да. Я не желаю быть сыном того, кто так о тебе думает. Отец считает, что деньги решают всё. Мне же не нужны деньги, мне нужен только ты. – А если весь мир обернётся против нас? – Мы пройдём через это. Вместе.       Он слегка коснулся чужих губ своими. Поцелуй вышел сладким, тягучим. И в этот момент Сынмин понял, что Хван прав. Что бы ни случилось, они пройдут через это вместе.