red eyes and sweet lips

      Если бы у Сынмина спросили, чего он больше всего хочет, он бы ответил, что желает выйти в окно. Да-да, именно так. – Во-первых, кто решил, что я останусь дома и буду готовить? Я вам что, домохозяйка?! Во-вторых, что тут делает он? — Мин недовольно ткнул пальцем в Феликса. – Минни, не кипятись. Мы же решили, что будем отмечать Рождество все вместе, — Хёнджин положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить, но Ким тут же её скинул. – Я это понял, но не думал, что он будет с нами. – Да дайте же мне объясниться, — Ли не выдержал и решил привлечь к себе внимание, — Даже несмотря на то, что мой отец заместитель, у отца Джина всё равно власти больше. И он мне пригрозил этим. Я не мог не рассказать ему, иначе бы у моего отца были большие проблемы. Я не хотел этого. – Успокойся, мы тебя поняли, — Хёнджин обернулся к Мину, — Вот видишь, как всё просто. А ты ему и слова не дал вымолвить. Так, всё. Мы с Чаном, как самые взрослые, идём в магазин, Чонин, как самый мелкий, украшает дом, а женщины остаются готовить.       Чонин недовольно фыркнул, Феликс обиженно сложил руки на груди, а Сынмин так и готов был треснуть его по макушке и доказать, кто ещё здесь "женщина". Но сдержался во благо себя же, а то вместо гирлянды будет гореть он. В аду. – Ясно, Ликс, нас кинули. Предлагаю четвертовать их, а самим свалить на Багамы.       Чонин испуганно задёргался, зная о том, что он и это сделать может. Крис с Хёнджином лишь усмехнулись и вышли из квартиры, оставляя младших наедине с "машиной для убийств". – Окей, Чонин, ёлка в чулане, там же найдёшь коробку с украшениями. Мы с Фелом пойдём на кухню. – И что же я там буду делать? – Помогать мне. – Ты забыл про подгоревший омлет? – Так, ты не обязан готовить. Просто будешь подавать мне продукты. Как насчёт карри с говядиной и сладкого картофеля? – Отлично, правда, я всё равно в этом ничего не понимаю. – Тогда приступаем.

***

      Когда Хёнджин говорил о том, что он пойдёт с Чаном в магазин, он и подумать не мог, что это так надолго затянется. А ведь так хотелось поскорее вернуться и провести остаток дня со своим любимым... Парень недовольно уставился на Криса. – Ну ты там долго ещё копаться будешь? – Да подожди ты. Чонину нравится шоколадный, а остальным? – Насколько знаю, Фел любит фруктовый, а Мин...       Тут он запнулся. Какой же ты парень после этого, если не знаешь, что любит твоя половинка. – Так, подожди. Они же с Чонином дружат. Может, у них схожи вкусы?       Чан осуждающе цокнул языком. – Напомни-ка, кто встречается с Сынмином? – Ну я. – А кто знает его вкусы? – Выходит, только Чонин... – Поэтому ты сейчас не мешаешься под ногами, пока я разговариваю с Нинни, — он набрал младшего, — Здравствуй. Да, всё в порядке. Малыш, не знаешь, какой вкус предпочитает Сынмин? Угадал. Да? Прекрасно. Целую.       Хёнджин демонстративно скорчил рожу от этой невыносимой приторности, от которой аж на зубах скрипело. Сам бы на себя посмотрел... Он специально, покачивая бёдрами, прошёлся перед Чаном и повторил его разговор более писклявым голосочком. – Не выделывайся, Джин. Лучше бы посмотрел шампанское. И да, тебя интуиция не подвела: Сынмин любит шоколадный. Значит, берём ягодный брауни? – Ты пока выбирай, а я пойду искать алкашку. – Только шампанское, ничего крепче! — но Хван уже скрылся за другим стеллажом.       Он взыл с полки бутылку и взглянул на этикетку. Нет, оно невкусное. Второе тоже не особо отличалось по изысканности, а третье вообще было неизвестной марки. Ну мало ли, что может случиться. На другом конце полки стояла последняя одинокая бутылка, но её забрала прямо перед его носом высокая девушка. А Хёнджин сдаваться не собирался. – Послушайте, девушка, можете, пожалуйста, отдать нам эту бутылку? Дело в том, что нам она очень нужна... – Джин? Это ты?       Девушка повернулась к нему лицом и теперь с нескрываемым интересом разглядывала его. – Подожди, я тебя знаю? – Дурачок, не узнаёшь что ли? Помнишь, как я тебе коленом в нос заехала? – Минджун?! Но как? Ты же уехала... – Да вот, решила вернуться. Тут совсем ничего осталось... Доучусь в Сеуле и здесь же найду работу. – А родители? – Родители тоже тут, передавали тебе привет и просили зайти как-нибудь. Представляешь, мы опять соседи. – Правда? Я...рад.       Он оглядел её сверху вниз, анализируя, и посмотрел ей в глаза. – Неплохо выглядишь, похорошела. А раньше была...чуть крупнее. – Да что уж там, сразу бы сказал, что жирная была. Но времена меняются. И я меняюсь. Ты тут один? – Нет, с другом. – А девушка у тебя есть? – Нет, девушки нет, — они вот только сейчас увиделись, ну не рассказывать же ей о парне. Успеет ещё. – Ничего, найдёшь. Ты свободен сегодня? Не хочешь отметить вместе с нами? – Прости, но у меня уже намечены планы. А я не хочу нарушать обещание. – Оу, ну, увидимся ещё. Держи бутылку. Стой! Я тебе свой номер не дала.       Она выхватила у него из рук телефон и сохранила свой номер под именем 'Джуни'. – Вот, теперь сможем пообщаться. Счастливого Рождества!       Минджун по-дружески чмокнула его в щёку, и Хёнджин, как только отошёл на приличное расстояние, стёр платком след, оставленный яркой помадой. Не дай бог, Сынмин увидит — такую истерику устроит, что потом всю жизнь себя проклинать будешь. Не то чтобы он избегал общения с ней, нет. Просто когда встречаешь бывшую подругу детства, беседа не всегда складывается удачно. – Ну что ты там так долго? — не выдержал Чан, когда к кассе подошёл Хван, — Я же всего лишь бутылку попросил принести. – Извини...дела появились. – Какие дела могут появиться в магазине? – Встретил бывшую подругу. – Минджун? – Она самая. – Не повезло с парнями в Инчхоне, так решила здесь поискать. Я прав? – Ну, она спрашивала, есть ли у меня девушка. Не смотри на меня так! Я тебе не проститутка какая-нибудь. Да, может, она и красавица, но мой Минни намного красивее её. – Спасибо за исповедь, но я хотел попросить тебя отдать мне шампанское. Оплачиваю-то я, ты у нас безденежный.       Хёнджин протянул ему бутылку, и они, отстояв очередь, оплатили покупки и вышли на улицу.

***

      Парни вошли в квартиру и уже захотели уйти обратно. А они точно тут живут? Всё было безупречно: стены украшены гирляндой, над окнами развешаны праздничные венки, в центре яркая ёлка, а рядом накрытый стол, уже уставленный всевозможными закусками. Так и чувствовался дух Рождества, исходящий от всего этого. К ним подошёл Феликс, взял из рук шампанское и торт и поспешил поставить на стол. – Вообще, мы собирались приготовить совсем немного, но я тоже захотел попробовать. И у меня получилось. Поэтому тут так много... А Чонин справился со своей задачей на ура.       И правда, квартира стала ещё уютнее. Чан раскинул руки в стороны, приглашая в объятия Чонина, на что тот с радостью откликнулся. Только Хёнджин стоял один. – А где Минни? Он же не мог...уйти? – Что ты, нет. Он ждёт тебя на балконе, — Феликс как бы невзначай подмигнул ему, мол, вперёд и не лажай.       Хван просиял от радости и вышел на балкон, чуть не сшибая дверью Сынмина. Тот, увидев его, тепло улыбнулся и крепко обнял. – Никогда ещё я так не скучал по тебе. Как тебе всё, что мы организовали? – Завораживающе. Ты у меня самый лучший. Пойдём к остальным? – Подожди, хочу тебе кое-что отдать.       С этими словами он протянул ему коробку, завязанную синей лентой. – Я долго искал, что тебе подарить, и решил выбрать это. Здесь шарф. Хочу, чтобы он согревал тебя в эти холодные дни.       Хёнджин взял её в руки и выудил из кармана браслет, на котором была изящно выгравированная буква 'h'. Он застегнул его на запястье Мина и с довольным видом продемонстрировал ему свой браслет, только с буквой 's', который уже красовался на его руке. – Меня будет греть твой подарок, а тебя — моя любовь к тебе.       Где-то на фоне пускали салют. Сынмин вспомнил тот день, когда они начали встречаться. Тогда тоже был фейерверк. – Холодает. Минни, точно не хочешь обратно? – Нет, не хочу. Хочу остаться здесь с тобой.       Он прижался к парню, отдавая ему всё своё тепло, все свои чувства и эмоции. Сынмин знал, что ему можно довериться. Хёнджин нежно взял его за подбородок и так же нежно поцеловал его, совсем невесомо. И мир для этих двоих ушёл из-под ног и стал таким ненужным. Мин смотрел на него со всей своей невинностью; в его глазах читались счастье и тревога за будущее. В доме радостно кричали и поздравляли друг друга, и парни решили присоединиться к ним. Мама, если ты слышишь, не волнуйся за меня. Возможно, эта зима будет одной из самых холодных, но становится намного теплее, когда понимаешь, что ты не один. Это первое Рождество, которое я встречаю в кругу любимых людей. И надеюсь, что оно не станет последним.