1
2 июля 2020 г., 18:21
1925 год.
Депрессия и паранойя Есенина никак не желали уходить. День за днём они, словно пиявки, вцеплялись в его сознание и не отпускали. Сколько не пытался их оторвать поэт, ничего не получалось, они впились острыми зубами не только в его плоть, но и в разум, день ото дня поглощая последние соки здравого рассудка.
Старания найти родственную душу, казалось, обречены на провал. Мечты о счастливом будущем рядом с соулмейтом канули в небытие.
Выпивка уже не опьяняла, дешёвые проститутки не отвлекали, а творчество уже не вдохновляло. Встречи с друзьями, посиделки в баре, даже литературные вечера не спасали от накатившей тоски.
Естественно, дело не только в родственной душе, причин уйма, но перечислять их слишком долго и нудно. Сергею надоело бить себя по руке каждый раз, когда та тянулась непроизвольно к верёвке. Но он держался. Из последних сил, с надеждой на лучшее.
Очередной скучный вечер в скучной квартире. Есенин лежал на кровати, уставившись в потолок пустым взглядом. Парень был слегка подвыпившим (или скорее не протрезвевшим), и желание хоть что-то делать попросту не находилось.
Стук в дверь. Есенин решил его проигнорировать, ведь он не желал кого-либо сегодня видеть. Второй стук, третий, кто-то упрямо стучал в дверь. Многозначительно проматерившись, Есенин всё же соизволил подняться с кровати и открыть дверь непрошенному гостю.
На пороге стоял Мариенгоф, сжимая в руках бутылку вина.
— Вечер добрый, чего грустишь, Серёжа? Пошли с нами, выпьешь, — предложил Анатолий, немного помахивая бутылкой.
— Не уверен, что хочу. Я не планировал сегодня выпивать, да и настроения нет,
— ответил Сергей, глядя на приятеля.
— Да ладно тебе, Серёж, давай, там ребята ждут, расслабишься слегка, — Мариенгоф прошёлся взглядом по товарищу, остановившись на пару секунд на уставшем лице собеседника. — Я вижу, тебе не помешает, на тебе лица нет.
— Я просто устал, и у меня много дел накопилось, — присутствие Анатолия начало немного раздражать поэта. — Давай в следующий раз.
— Ну, как знаешь — ответил Мариенгоф, махнув на прощание другу рукой, но затем остановился и снова взглянул на Есенина.
— В последние время ты сам не свой, исхудалый, бледный. Надеюсь, у тебя всё хорошо, я за тебя переживаю.
На данное замечание друга Сергею нечего было возразить, он лишь мотнул головой и попытался выдавить улыбку.
Когда Анатолий ушёл, Есенин закрыл входную дверь, и, оперевшись об неё спиной, медленно сполз вниз. В квартире было тихо, и эту тишину с каждой секундой было всё сложнее выносить. Одиночество давило на рассудок, казалось, что ещё немного, и Есенин окончательно потеряет связь с этим миром.
Недолго думая, Есенин поднялся с пола, и, накинув пальто, покинул дом. Окликнув Мариенгофа, который недалеко отошёл от дома поэта, Сергей сказал, что передумал, и всё же составит им компанию.
Примечания:
*Я знаю, что в 1923 Есенин и Мариенгоф поссорились и, впредь до смерти Сергея, не общались. Но я решила это подправить в фанфике.
*Можете закидать меня за это недоразумение тапочками.
