Когда-нибудь мы встретимся

Встречаться каждый гребанный год в поезде стало традицией, от которой они оба хотели избавиться. Ведь именно в эти моменты, по какой-то непонятной причине, рядом с Гермионой и Драко не было их друзей. Будто судьба смеялась и делала ставки, кто из них вспылит первым. Они старательно не обращали друг на друга внимания, но получалось не всегда. Особенно в эти самые моменты, когда они оставались наедине друг с другом. Каждому было не по себе. Малфою, потому что он терпеть не может грязнокровок и предпочел бы вообще, чтобы их всех перерезали; Грейнджер потому что она не любила оставаться с ним наедине, не любила смотреть ему в глаза и предпочитала свести их встречи к минимуму, а лучше, чтобы их вообще не было. Однако Гермиона реалистка и понимает, что она никак не сможет не встречаться с Малфоем. Они же учатся в одной школе, на одном курсе и у них постоянно объединенные занятия. Остается только одно — набрать в легкие побольше воздуха и успокоиться, забить, перестать думать о парне, который раздражает, кажется, каждого человека в Хогвартсе, если вообще не во всей волшебной Британии. Ненавидит ли она его? Нет, ведь Грейнджер просто не знает какого это — так сильно не любить человека. Да, за последние три года в её жизни случилось много всего, она увидела и светлую и темную сторону Хогвартса и его учеников, но этого всё равно не достаточно, чтобы возненавидеть какого-то. Даже того же Малфоя. Сейчас, когда она немного повзрослела и прочитала еще больше книг, среди которых оказались и магловские книги по психологии, Гермиона прекрасно понимает, что поведение Малфоя — защитная маска, созданная его же родителями. Поведение Малфоя — детская травма, оставленная этими самыми родителями. Гермиона никогда не видела мать Малфоя, но почему-то ей кажется, что всему виной только его отец. Ненавидит ли он её? Да, блять, ненавидит. Она его бесит, раздражает и, кажется, даже сама не знает насколько. Грейнджер ведет себя непринужденно, почти не отзывается на его колкие замечания и насмешки. Она единственная из этого чертового гриффиндорского Трио не ведется на всё это. Ей будто плевать на то сдаст Драко задание раньше её или нет. Она не смотрит в его сторону, в то время как он то и дело кидает в неё взгляды, чтобы убедиться, что он успеет сделать работу раньше её. Нет, он не влюблен в неё, он не восхищается ей. Драко Малфой просто ненавидит её за то, что она существует; ненавидит за её кровь, которая, как он уверен, отвратительно грязного оттенка; ненавидит за её прямую осанку, как будто она всю свою жизнь училась этикету, как делал это он; ненавидит за то, что в его голове появляются эти самые мысли. Грязнокровка не заслуживает даже самой малой части этих мыслей и ему нужно это понять как можно скорее. Ему нужно сделать что-то, что заставит его просто забить на эту хренову заучку и продолжить жить так, как он жил до встречи с ней в этом гребаном поезде.

***

Мой отец точно узнает об этом! Драко Малфой с силой сжимает губы, еще сильнее сжимает сумку в руке. Он оборачивается назад, чтобы убедиться, что этот чертов Грюм не идет за ним. Как будто он со своей идиотской тростью смог бы его поймать! Блять, как же это унизительно! Превратить Драко Малфоя в хорька на виду у всей школы? Этот старик вообще знает кто его отец и что он может с ним сделать? Понимает, но ему всё равно. Шепчет внутренний голос, который тут же заставляет свести брови у переносицы. Драко не может поверить, что только что его, блять, засунули в штаны Гойлу и что он, кажется, еще вдобавок укусил Крэбба. Нет, ему плевать, если этим идиотам было больно. Кого вообще волнует, что вся эта ситуация была оскорбительна и для них тоже? Малфою плевать на них, плевать на слизеринцев, плевать на эту школу и её учителей. Он просто знает как сделать так, чтобы люди, учащиеся с ним, хотели быть рядом с ним. Малфой лишь немного замедляет бег, резко поворачивает за угол и тут же чувствует, как кто-то с силой впечатывается в его плечо и отходит назад. Судя по звукам — этот кто-то падает, а его учебники рассыпаются по полу. Слизеринец опускает недовольный взгляд на человека и с удивлением понимает, что злость на Грозного Глаза перешла на эту чертову грязнокровку, которая сидела на полу и растерянно смотрела на него. Он прошелся по ней взглядом, начиная от как всегда взъерошенных волос и заканчивая стройными ногами в черных чулках. Какого хрена она тоже смотрит на него? Почему она не встает и не собирает судорожно свои книжки? Ждет, что он поможет? Она и д и о т к а? — Я вижу твое нижнее белье, Грейнджер. Тебя маглы, которых ты называешь родителями, не учили не раздвигать ноги? — он буквально выплевывает ей в лицо эти слова. В его голосе нескрываемая злость, которую он не смог обрушить на профессора, но смог на эту заучку. Малфой усмехается, пинает книжку, которая упала несколько секунд назад к его ногам, и идет дальше. Не оборачивается, больше не бежит. Просто идет с прямой спиной и с силой сжимает кулаки. Гриффиндорка стыдливо сводит ноги сразу же после его слов, прикусывает нижнюю губу и пытается понять почему всё еще сидит на холодном полу. Почему она сразу же не встала? Почему не закатила глаза и не выдохнула, как делала это раньше? Почему она продолжала сидеть, смотря в глаза Малфоя и с каким-то ужасом наблюдая за всей палитрой эмоций, которую показывали его глаза. Последний раз такой взгляд она видела в прошлом году, когда Гарри поймал снитч прямо под носом Малфоя и в итоге Гриффиндор победил Слизерин в квиддиче, получив кубок. Гермиона, совладав с собственными эмоциями, все-таки встает с пола, отряхивает юбку от пыли, поправляет её и поднимает книги. Когда она подходит к той книге, которую пнул Малфой, то с удивлением замечает, как мужские длинные пальцы обхватили корешок одновременно с ней. Гриффиндорка поднимает голову и тут же видит почти ей незнакомые карие глаза. Еле как она успевает остановить судорожный вдох, когда он улыбается ей и спрашивает: — Ты в порядке? И в этот момент она забывает о том, что случилось минутой ранее.

***

Гермиона смотрит на себя в зеркало и понимает, что сотворила хорошее заклинание. Волосы, которые до этого были в полном беспорядке, сейчас собраны в опрятную прическу, а несколько закрученных прядей аккуратно спускаются по спине. Она встает, вертится у зеркала, не веря в то, что это действительно она. Как же ей не привычно носить подобные вещи. Будь её воля, она бы даже на учебу постоянно носила только штаны или полюбившиеся ей с давних пор темно-синие джинсы. Девушка проводит подушечками пальцев по розовой ткани и не может скрыть улыбки. Она знала, что её мать замечательная швея, но и подумать не могла, что настолько. Гермиона до сих пор не понимает, почему она решила стать дантистом вместо того, чтобы открыть собственное ателье и шить такие прекрасные платья другим. Мама на такой вопрос в шутку отвечала, что хочет шить платье только для своей дочери. Гермиона надеется, что на святочном балу будут люди с фотоаппаратами, чтобы она позже смогла показать фотографии родителям. Когда до нужной лестницы остается всего несколько шагов, Гермиона останавливается. Ей кажется, что он упадет, что все засмеются, когда увидят её в этом. Да что уж там, гриффиндорка уверена, что Рон скажет что-то вроде «что ты напялила?». Еще бы, ни он, ни Гарри не видели в ней девушку. Друга — да, но не девушку. Она набирает в легкие побольше воздуха и делает последние шаги. Останавливается, вглядываясь в лица, стоящие внизу и сразу же замечает его. Гермиона не может сдержать улыбки, когда он подходит к ней первее, чем это успевает это сделать Гарри; она улыбается от всего сердца, когда чувствует его крепкое плечо рядом с собой. Когда открываются двери в большой зал, она поднимает подбородок, выпрямляет спину и идет вперед, чуть сильнее сжимая предплечье Виктора Крама. Она думала, что первым делом заметит своих друзей и улыбнется им, но она заметила его платиновые волосы. Драко Малфой зевает, когда участники турнира трех волшебников входят в большой зал. Он чувствует руку Пэнси на своем плече и не понимает зачем ему стоять здесь и хлопать этим придуркам. Единственный, кому бы он действительно похлопал — Виктору Краму, ведь он восхищается им уже довольно давно. Слизеринец хмыкает, засовывает руки в карманы черных брюк и ждет, когда всё это пройдет. Смотрит на учеников других школ и щурится сильнее, когда видит кто идет рядом с Крамом. Ему не мерещится? Это действительно грязнокровка? Она, что, заплатила ему, чтобы он её пригласил? В школе так много классных девушек, а он выбрал её? Малфой сжимает губы, наблюдая за тем, как она улыбается, а когда ловит её взгляд, то отводит взгляд. Это его не касается. Это не его дело. Он обнимает Паркинсон за талию и прижимает к себе. Она улыбается, смотря Виктору в глаза. Он не обращает на неё никакого внимания, ведь они находятся в разных частях зала. Она забывает обо всём, когда Виктор отпускает её талию, поднимает руку и позволяет сделать несколько оборотов вокруг своей оси. Казалось бы, что ничего не может испортить этот вечер. Ничего, кроме гребанного танца, в котором нужно менять партнеров, шагая по кругу по часовой стрелке. Огню и льду было всё равно до тех пор, пока они, неожиданно для самих себя, оказались напротив друг друга. Прежде чем они успели понять, одна рука опустилась ей на талию, а другая аккуратно обхватила маленькую ладонь, а её руки в ответ опустились на его плечи и сжали в ответ холодную ладонь. В этот же Грейнджер остановилась, смотря в глаза Малфою и не понимая, что делать дальше. Им надо продолжать танцевать и как можно скорее сменить партнеров. Стоп, что? Нет, Гермиона, тебе нужно просто пропустить это и выйти из круга. Хотя с чего это? Почему она должна сбегать? Это просто танец и ничего более. если Малфой не хочет касаться её, то может просто уйти — она его держать не будет. Однако вместо ожидаемых шагов назад, он смелее обнял её за талию и начал двигаться. — Грейнджер, хватит стоять столбом, — процедил он сквозь зубы, до боли сжимая её ладонь и заставляя прийти в себя, — если наступишь мне на ноги — я тебя убью, — он даже не смотрит на неё, а она не верит его словам, но слабо кивает и позволяет ему вести себя. В другом случае она бы обязательно оттолкнула его — другого бы случая никогда не было — но не сейчас. Кажется Гермиона слишком воодушевлена этим балом; кажется у Гермионы слишком хорошее настроение, чтобы тратить его на пререкания с Малфоем; кажется Гермиона замечает, что танцевать с ним легче, чем с Виктором. Девушка проводит взгляд по его костюму и, совершенно этого нехотя, признает, что ему он действительно идет. Галстук, конечно, ему идет больше, чем бабочка, но не сейчас. Сейчас он кажется настоящий аристократом, он кажется «Принцем», о которых пишут в сказках и романах. Гермиона не удивлена, что так часто слышит разговоры о нём, но она не собирается идти на поводу у этой внешней красоты, ведь знает, что внутри него — гниль. Она смотрит куда-то в район его ключиц, потому что просто не может заставить себя посмотреть ему в глаза. Он смотрит в сторону, делая очередную восьмерку и пытаясь не думать о том, что в его руках сейчас грязнокровка. Она прикусывает нижнюю губу, забывая о еле заметном розовом блеске, который сходит с губ стоит ей только коснуться их зубами. Он прижимает её ближе к себе, как того требует танец. Она, кажется, забывает дышать из-за этой близости. Два шага вперед, один назад, шаг в сторону и вот она уже может наполнить легкие воздухом. Она, слабо сжимая своими пальцами пальцы Малфоя, крутится пару раз вокруг себя, а затем снова оказывается рядом с ним, но теперь не так близко. Не потому что так требует танец, а потому что она не хочет чувствовать его всем телом. Малфой это замечает, усмехается и медленно наклоняется к ней. Когда, черт возьми, он успел стать выше неё? Гермиона отворачивает голову, убегая от поцелуя. Как будто бы Малфой поцеловал бы её. Слышит его усмешку, воздух от которой тут же касается её шеи. Почему он так близко? Почему он, Мерлина ради, снова так близко к ней? — Боишься, грязнокровка? — его слова отрезвляют и заставляют поднять на него серьезный и строгий взгляд, — Думала, что я поцелую тебя? Только если в твоих снах, — очередная усмешка, дыхание от которой обжигает нежную кожу оголенного плеча. — Скажи честно, что ты сделала Краму, что он пригласил тебя? А то несколько моих знакомых пару раз интересовались как им. . . сдружиться с тобой, — и от этих слов ей становится тошно. Гермиона сдвигает брови у переносицы, собирается ему что-то сказать, но просто напросто не успевает, ведь очередь снова меняется и рядом с ней снова оказывается Виктор Крам. Он смотрит на неё, улыбается и она пытается сделать все, чтобы выкинуть слова Малфоя из головы. И у неё это получается до тех пор, пока она не ругается с Роном и не опускается на ступеньки, снимая туфли и упираясь носом в свои колени, тихо плача.