Когда-нибудь мы встретимся

Кто больше не любит проигрывать: слизерин или гриффиндор? О, об этом можно написать целую книгу, и она всё равно не найдет своего логического завершения. Оба факультета ненавидят проигрывать, особенно друг другу. Соперничество этих двух факультетов берет свои корни со времен основателей и вряд ли когда-то исчезнет. Чувство, будто это самое соперничество в крови каждого ученика и благодаря этому Распределяющей Шляпе легче всего понять, что человек абсолютно точно не вступит в ряды когтевранцев и пуффиндуйцев. Обе команды постоянно тренируются; постоянно пытаются выбить места в графике тренировок; постоянно смотрят друг на друга так, будто вот-вот сорвутся с места и устроят потасовку. Гермиона не понимает всего ажиотажа вокруг квиддича и не видит смысла в ненависти между факультетами. Однако её слова и мысли ничего не значат для других учащихся, которые, кажется, чуть ли не дышат этой негласной войной. Она просто приняла это и не пытается исправить, потому что и сама не ощущает даже грамма дружелюбия к кому-нибудь из слизерина. Но Грейнджер понимает, что сейчас, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, когда министерство вмешивается в дела Хогвартса, каждому из них нужна эта иллюзия обычной жизни. Будто ничего не произошло, будто каждую секунду в воздухе не витает напряжение и страх. Это возможность почувствовать себя детьми и последний раз вдохнуть полной грудью. Драко живет благодаря этому самому соперничеству. Это дает ему силы дышать и идти дальше, несмотря на то, что происходит сейчас с его семьей. Темный Лорд вернулся и совсем скоро, через каких-то пару месяцев, он должен будет принять метку Пожирателя Смерти. Он понимает, что сразу после этого его прошлая жизнь оборвется и начнется новая, неизвестная ему и пугающая его до чёртиков. Но он никогда не признает этот страх, никогда не скажет отцу или матери, что не хочет идти по их пути. В глубине души он не хочет этой войны и вообще не видит в ней смысла. Сколько людей погибнет в ней? Сотни? Тысячи? Миллионы? Так будет правильно. Снова и снова шепчет на ухо голос отца. Да, так действительно будет правильно. Грязнокровкам нет места в их мире. Счет 80:120 в пользу Слизерина, золотой снитч всё еще не пойман, но оба ловца уже заметили его и сжимают метлы до боли в пальцах, лишь бы лететь быстрее. Стадион наполнен голосами, подбадривающими словами и свистом. Все с напряжением смотрят матч, они не боятся сорвать голос и не скупятся на выражения. Учителя находятся слишком высоко, чтобы понять кто именно ругается и снять у факультета, в котором состоит этот самый ученик, несколько очков. Гермиона стоит прямо у перил, несильно сжимает их руками и наблюдает за тем, как Гарри то и дело толкает Малфоя, а Малфой ему отвечает тем же. Ученики, стоящие на стороне слизерина, еле успевает нагнуться, когда над ними пролетают ловцы с вытянутыми вперед руками. Они вылетают за пределы стадиона, и все обращают внимание на то, как Джордж отбивает бладжер в Забини и второй теряет равновесие и падает с метлы, стремясь к земле. Благо он был не так высоко и вряд ли у него будут какие-то раны, кроме синяков и пары царапин. Да, она не должна беспокоиться о них, но она просто не может не думать о том, что эта игра слишком жестокая для их возраста. Почему они этого не понимают? Неужели им нравится быть избитыми? Почему в волшебном мире нет такой же спокойной игры, как, допустим, бадминтон? — Летят! — кричит Невилл, на несколько секунд оглушая своим громким голосом рядом стоящую Гермиону. Гриффиндорка сжимает губы и закатывает глаза, после чего всматривается в две маленькие точки недалеко от трибун слизерина, которые быстро приближаются и образуют очертания человека. Кажется, она забывает, как дышать в тот самый момент, когда видит на лице у Гарри парочку царапин и разбитую губу. Что с ним там случилось? Он же не попал на «ветки» гремучей иве? Хочет спросить у Рона что происходит, но, видимо, он читает её мысли, ведь уже через пару секунд кричит: — У Гарри в руках снитч! — на поле образуется непривычная тишина, а затем, когда до всех доходит смысл слов Рональда и гриффиндорцы замечают, как парень поднимает к небу руку в победном жесте, они буквально сходят с ума. Еще сегодня утром Симус со злостью смотрел на Гарри, а сейчас выкрикивает его фамилию вместе с другими. Что-то подсказывает Гермионе, что он не признает этого и через пять-десять минут вернется к своему обычному состоянию. Малфой до боли прикусывает нижнюю губу, когда видит в руках Поттера золотой снитч. Его бесит, что он снова проиграл этому очкарику. Он ведь, блять, старался изо всех сил, но всё равно проиграл ему. С н о в а. Слизеринец не показывает виду, что расстроен, что ему обидно или что он зол, как черт. Он ведь знает, что нельзя показывать свою слабость, особенно сейчас. Слизеринцы — настоящие змеи и они могут сожрать его, когда увидят пробел в защите. Однако, великий Салазар, Драко просто не может закончить на этом. Его гниль охватывает все мысли, поэтому он быстро подлетает к Нотту, забирает у него из рук биту и, следуя на поводу у своих демонов, бьет по приближающемуся бладжеру, направляя яростный мяч в сторону радующегося своей победе гриффиндорца. В самую последнюю секунду, будто чувствуя, Гарри уворачивается, а мяч летит так быстро, что никто, кроме её и его не видит в кого он летит. Улыбка сходит с её лица, когда она видит, как в Гарри летит бладжер. Она кричит ему и он, даже не оглянувшись, отлетает в сторону. И тут случается та же история, что на третьем курсе, когда она позвала Люпина в образе оборотня, лишь бы спасти друга и его крестного. Мяч летел прямо в неё и Гермиона не успела среагировать, не успела достать палочку, чтобы заклинанием взорвать бладжер. Она даже не отошла не потому что не могла двинуться, а потому что знала, что позади неё стоять первокурсники. Девушка цепляется взглядом за блондина, висящего в воздухе, а затем закрывает лицо руками, тут же чувствуя сильный удар и слыша хруст собственных костей. Боль обжигает руки и нос и последнее, что она помнит — металлический привкус на губах и растерянный взгляд серых глаз. Она резко встает с кровати, тут же обрекая себя на головокружение и перепад давления. Жадно хватает ртом воздух, ведь всего секунду назад ей казалось, что она вот-вот задохнется. Девушке требуется несколько минут, чтобы понять где она находится и сколько сейчас времени. Больничное крыло освещено только-только поднимающимся из-за горизонта солнцем, а висящие на стене часы показывают, что до начала завтрака и занятий всего полчаса. Еще один глубокий вдох, медленный выдох, который помогает ей окончательно прийти в себя и вспомнить, что вчера произошло. В неё попал бладжер, точно. А еще она видела взгляд, который раньше никогда не замечала, но сейчас этот взгляд ей кажется просто галлюцинацией. Чтобы Малфой и переживал о том, что сделал? Глупость. Гермиона опускает ноги с кровати и слышит тихие шаги позади. На языке вертится одно единственное имя, когда она поворачивается к дверям, но она разочарованно [стоп, что?] выдыхает, когда понимает, что это мадам Помфри. Перелом был не сильный, так что кости за одну ночь срослись, и она могла идти на завтрак и посещать уроки. Когда Грейнджер входит в большой зал, то двигает рукой, пытаясь понять осталась боль или нет. Девушка так сильно ушла в себя, что не заметила, как пошла не прямо, как делала это обычно, а повернула за учеником, который всё это время шел перед ней. Она тянет руку вперед, чувствуя небольшую боль в районе локтя. Грейнджер закатывает рукав белой рубашки и замечает синяк, который, судя по всему, пройдет не так быстро, как ей этого хочется. Выдыхает, раскатывает рукав, застегивает на пуговицу, а затем, по привычке, садится в то место, в котором они всегда сидят с Гарри и Роном. На самом деле странно, что не важно, когда они придут — это место за столом всегда будет свободно. Девушка перешагивает через лавку и садится на неё. Только когда она окончательно застегнула рукав, гриффиндорка подняла взгляд и поняла где сидит. Гермиона вопросительно вскидывает брови, когда замечает серо-зеленые галстуки и значок слизерина на сидящем напротив парне. — Ты случайно столом не ошиблась, грязнокровка? — насмешливый голос заставляет повернуться и увидеть по правую руку от себя Малфоя. Он, с неизменной усмешкой, смотрит на неё, заставляя чувствовать себя ужасно. Гермиона несколько секунд молчит, судорожно пытаясь придумать причину, по которой она сюда села. Ну не может она просто взять и молча уйти к своему столу. — Забини, надеюсь ты помнишь, что сегодня в четыре мы в библиотеке делаем доклад? — она игнорирует вопрос блондина и обращается к мулату, который сидит напротив неё. Не дожидаясь ответа, девушка поднимается, упираясь руками в стол и тут же чувствуя покалывание в локтях. Прикусывает внутреннюю сторону щеки и уходит к своему столу, гордо вздернув подбородок. На самом деле ей безумно стыдно за то, что только сейчас произошло. Как она умудрилась сесть за стол слизерина? К а к? Девушка находит взглядом своих друзей, обходит стол когтеврана и садится напротив мальчиков. — Не хочу об этом говорить, — тут же отрезает все вопросы Грейнджер и берет со стола только что появившийся бокал с тыквенным соком. Однако не успевает она сделать даже один глоток, как гул большого зала разрывает уханье совы. Или это филин? Черная птица держит в руках какой-то сверток, приближается к Гермионе, отчего та сразу поднимает руки, и, когда видит действия волшебницы, отпускает сверток, разрешая тому упасть в её руки. Грейнджер вопросительно вскидывает брови, смотрит на друзей, понимает, что они тоже понятия не имеют что это и только после этого аккуратно разворачивает неожиданную посылку. Она не может сдержать восхищенный выдох, когда видит небольшой букет её любимых белых лилий, стебли которых аккуратно связаны серой атласной лентой. Малфой не обращает на неё внимание даже тогда, когда Забини, со свойственной ему усмешкой, толкает блондина в плечо и говорит, что у выскочки, кажись, появился ухажер. Блондин лишь закатывает глаза и возвращается к завтраку. Он знает, что эти цветы — просто необходимость. Они необходимы для того, чтобы хотя бы раз в жизни сделать что-то правильное и не хватать за это лавры. Он раньше никогда не чувствовал вины. До того самого момента, когда вчера стал причиной сломанных костей гриффиндорки. Ему должно было быть плевать, он должен был просто пожать плечами и забить на это, но не смог. Он, как завороженный, смотрел на то, как она закрывает лицо руками, как встречается с ним взглядом и как вскрикивает от силы удара. Стоит ли говорить, как разозлились её дружки и как долго приходилось их держать, когда они пытались дорваться до блондина и выбить из него всю дурь? Малфой не хотел причинять боль Грейнджер, но причинил. Он не извинится, не попросит прощения и не упадет ей в ноги. Вместо этого он, сам себя не понимая, поздно ночью придет в больничное крыло, встанет рядом с кроватью, в которой спит Грейнджер и простоит так около часа, чтобы убедиться в том, что боль не настолько сильная, чтобы заставить её проснуться с немым криком на губах.