Академия Ангелов и Демонов

      Ученики шарахались от меня, как от прокаженной, стоило только ступить на территорию школы. Мне самой было страшно от содеянного и увиденного. Хотелось кинуться искать Люцифера, чтобы хоть что-то разъяснить для себя, но Геральд не терпящим возражения тоном велел запереться в своей комнате и не выходить. Трудно было сказать, сколько времени прошло. Часы, дни, может недели? Мими наверняка подыскали временное пристанище. Бедная демонесса. Как она обходится бес своих нарядов? Лежа на кровати, свернувшись калачиком, и обдумывая глупости, лишь бы избежать воспоминаний о случившемся, что грозили целостности здравого смысла, я незаметно задремала.       Из сонных оков меня вырвало чье-то нежное прикосновение. «Папа», — мелькнула первая же мысль. Пусть все это окажется лишь кошмарным сном. Я открою глаза и окажусь в своей родной брэдфордской спальне. Отец, сидя рядом на кровати, будет гладить мою голову, шепча успокаивающие слова.       — Анджела, — позвал знакомый голос. — Анджела, очнись.       Веки медленно поползли вверх, являя взору обеспокоенное лицо блондина.       — Дино? — удивилась я, поспешно сев. — Что ты здесь делаешь?       Вместо ответа ангел впился в мои губы с неприкрытым отчаянием.       — У меня мало времени, — произнес он, отстранившись. — Возьми.       Знакомый голубой кристалл в золотой оправе опустился мне на ладонь. В полнейшем недоумении я уставилась в серые глаза.       — Я слышал обрывки разговора отца с Метатроном. Детали мне неизвестны, но Метатрон хочет использовать твои способности для чего-то. Анджела, ты должна бежать. Когда высшие ангелы решают кого-то использовать для общего блага, хорошим это не заканчивается.       Вот оно что. Мои способности. Я вспомнила записку, оставленную матерью: «…медальон вернет тебе то, что мне пришлось временно забрать».       — Дино, я не могу, — выдохнула я. — Что я буду делать? Куда мне бежать и как долго мне придется скрываться? От кого? За что? Пора узнать, что я такое. Возможно, это мой единственный шанс…       — Который может стать последним, — резко прервал ангел. — Я убегу с тобой. Мы вместе сможем это пережить.       Только не это. Я не готова была принять такие жертвы.       — Анджела не глупи, прошу, — взмолился белокрылый, видя мое колебание. — Мне совсем не нравится то, что происходит. Тебе нужно решать прямо сейчас.       «Но я не могу, не могу, иначе обреку себя на вечные скитания, да еще разрушу и твою жизнь». Ангел был настроен решительно. Сломить его волю будет трудно, если только…       Я молча протянула амулет обратно.       — Помнишь, ты сказал, одно мое слово и ты отступишься от меня?       Лицо Дино побелело. Он прекрасно понимал, что за этим последует.       — В сердце моем нет места для двоих, и выбор мой пал на другого.       Каждое произнесенное слово пронзало острыми иглами, но ангела нужно отпустить, пока он не загубил свою жизнь. Избегая смотреть в полные грусти серые глаза, я уставилась на голубой холодный камень. Теплая рука накрыла ладонь с амулетом, сжимая мои пальцы.       — Оставь себе, — прошептал Дино. — Вдруг передумаешь.       Чмокнув на прощание в лоб, белокрылый выпрыгнул в распахнутое настежь окно. Я тут же бросилась на подушку, приглушая рвущийся наружу рёв. Сердце, душа обливались слезами, сотрясая все мое тело от невыносимой боли. «Прости, меня. Прости», — шептала я никому неслышные и ненужные извинения.       Раздался стук в дверь, прерывая мое самобичевание. Быстро смахнув слезы и спрятав амулет за спину, я поспешила к двери. На пороге стоял отец Дино, с недовольным видом глядя на меня.       — Нам нужно поговорить, — бросил он, окинув комнату подозрительным взглядом. Пришлось отступить на шаг и позволить ангелу войти. Чувствует ли он, что сын его только что был здесь? Сейчас это не имело значения.       — Сядь, Анджела, — приказным тоном произнес учитель.       Я не стала перечить старшему и послушно вернулась на кровать. Фенцио пристроился в одном из кресел, с минуту-другую продолжая изучать меня взглядом, словно видел впервые, а не был  моим учителем последние земные полгода.       — Мой сын рассказал тебе об Ордене, — нарушил он молчание.       Слова не прозвучали вопросом, лишь констатировали факт, а потому я молча выжидала продолжение.       — Вскоре после окончания войны на Небесах один могущественный демон, недовольный заключённым перемирием, решил разрушить все, что обе стороны создали потом и кровью. Великая Жрица, нарекла она себя, начав преклоняться воплощению Хаоса — Мальбонту. Добро и зло, две противоположные сущности, слитые воедино в одном лике, что оставляет за собой лишь руины некогда существовавших миров. Рассеянный по всей вселенной, он остается безобиден, до тех пор, пока разбросанные клочья энергии не сольются вместе.  С помощью Портала и Проводника, Жрица способна провести ритуал и призвать Мальбонта. В жертву божеству приносятся кровь сильнейшего ангела и плоть сильнейшего демона. В прошлый раз нам удалось вовремя предотвратить приход разрушителя. Будучи одной из Первичных демонов, Жрица не могла быть лишена жизни никем, кроме самого Создателя, а потому ее заточили в самое глубокое подземелье на пустынном острове и Мирейя самолично отправила дьяволицу в неведомое Ничто.        сделал паузу, давая мне время осмыслить услышанное.       — Но нам было не суждено довольствоваться спокойными временами. Великая Жрица бежала из заточения. Новость эту хранили в строжайшем секрете и лишь избранные узкого круга ведали о случившемся. Знала об этом и Мирейя, прекрасно понимая, чем все может обернуться. Жрица не успокоится, пока не завершит начатое, а значит был всего один верный способ ее остановить — лишить возможности провести ритуал, лишить ее нужных компонентов. Для создания портала требуется огромное количество энергии и способностью аккумулировать ее обладал только один ангел.       Взгляд учителя дал мне ясно понять, о ком шла речь.       — Воронка, переносящая вас из мира земного в мир небесный — одно из немногих оставшихся ее творений, — продолжил он. — Решение было нелёгким, но неизбежным — уничтожить уникальный ангельский дар. Вот только избавиться от него, не лишив Мирейю жизни, было невозможно. Я не мог этого допустить и уговорил ее спуститься на Землю, затеряться среди обычных смертных. Из-за любви ко мне твоя мать согласилась на столь отчаянный шаг, понимая, как сильно мы рискуем, ведь на кону стояли не только наши жизни, но и судьба самого бытия как такового. В оправдание хочу лишь сказать, что мы были молоды и нами двигали эмоции, а не хладнокровие и разум. Я передал Мирейе скрывающий амулет и с тех пор никогда ее не видел.       Старый ангел устало вздохнул, пытаясь подавить давно забытые чувства. А ведь сын его всего пару минут назад предлагал мне то же самое, что и он моей матери.       — Когда Метатрон узнал о содеянном, гнев его был страшен. Меня лишили ранга и заточили в одно из самых глубочайших подземелий Преисподней. Но то было лишь полбеды.       С этими словами Фенцио достал из туники аккуратно сложенное письмо, заставившее мое сердце сжаться. Я была не единственной, кому мама писала перед смертью.       — Знаешь, о чем поведали эти строки, когда лишь осознание того, что мать твоя жива и в безопасности, поддерживало во мне свет, пока я находился в полнейшем мраке? А поведали они мне вот о чем: смертная дочь бывшего ангела каким-то чудом унаследовала ее редчайший дар — способность вбирать в себя энергию и создавать порталы. Можешь ли ты представить всю злость и отчаяние, что я испытал в тот момент? Я поставил на кон свое положение, свободу, свою бессмертную жизнь, а в итоге все оказалось напрасным. Мирейя, ради которой я отдал бы все на свете, вынуждена была покончить  с собой, чтобы отвести любые подозрения о существовании кого-либо еще, наделенного даром.       Фенцио умолк, глядя на меня со смесью презрения и жалости.       — Однако тайне твоей матери не суждено было оставаться в неведении надолго. Смею предположить, до Метатрона дошли отблески обнаруженных в тебе способностей до того, как Мирейя смогла их скрыть, наравне со своими. Что ж, на то он и Верховный ангел. В обмен на имеющуюся у меня информацию, мне сохранили жизнь и позволили вернуться домой.        наказал мне следить за тобой и докладывать ему любые проявления уникальных дарований. Это он устроил так, чтобы ты попала сюда, Уокер. Верховный ангел хочет использовать тебя, чтобы поймать Жрицу.       Снова наступила тишина. Фенцио решительно встал, пряча одну руку  в складках туники, и произнес:       — Мой долг обязывал меня сотрудничать с верховной властью, но это не значит, что я согласен с их мерами и доводами.       В руках у ангела блеснуло лезвие короткого кинжала. Учитель стал медленно приближаться ко мне. Поднявшись с кровати, я также медленно начала отступать под гнетом полного безумия взгляда Фенцио.       — Зачем ловить Жрицу, пусть блуждает себе среди хаоса, когда все можно решить здесь и сейчас? Не будет Проводника, не будет и Мальбонта. Я рассказал тебе все, чтобы ты поняла — твоя смерть не будет напрасной, в отличие от смерти твоей матери.       С последним словом, брошенным со свирепой яростью, воздух прорезал стальной клинок, не оставив никакой возможности ретироваться. Инстинктивно прикрыв голову руками и жмурясь от страха, я ждала удара, но его не последовало. Что-то с клацающим звуком ударилось о пол, заставив меня разомкнуть сжатые веки. Всю комнату озарял ослепительный свет, концентрируясь в женском силуэте, заслонившем меня собой.       — Мирейя, — выдохнул Фенцио, падая перед сияющим образом на колени. Из глаз его брызнули слезы. — Прости, прости меня.       Свет приблизился к ангелу и обнял его за плечи, как тогда на кладбище он обнимал отца. От стыда и сожаления учитель спрятал лицо в ладонях.       — Мама? — прошептала я, протягивая руку, словно пытаясь убедиться, что все это реальность, а не сон.       Женский образ обратил на меня свой лик и грустно улыбнулся. Ее глаза, ласковые, нежные — я помню их! Сияющий призрак стал распадаться на мириады искорок, превращаясь в звездную пыль, что кружа и вихрясь, проникала в мое тело и сознание. Унаследованный мною материнский дар наконец-то вернулся к хозяйке, а с ним и тайные знания, навсегда изменившие меня. От судьбы не уйти, как бы мы не пытались.       Не обращая внимания на поникшего Фенцио, я выпрыгнула в окно, крепко прижимая амулет Дино к груди. Найдя глазами вихрящееся око, я стремительно направила все свое тело в центр воронки, как вдруг прямо у гигантского жерла меня кто-то грубо перехватил. От столкновения амулет выпал из рук и покатился по траве.       Люцифер лежал на мне, прижав руки к земле и не давая возможности пошевелиться.       — Даже не попрощаешься? — прошептал демон.       — Люцифер, прошу, — залепетали губы. — Я должна уйти.       — Анджела!       Голос Дино. Медлить было нельзя. Глаза метнулись к демону с немой мольбой во взгляде. Выругавшись, Люцифер рывком поднял меня на ноги и, прихватив амулет, прыгнул в центр воронки. Колени ударились о заледеневшую поверхность. Холод пронзил все мое нутро. Зубы выбивали барабанную дробь. Мне никак не удавалось согреться, ибо мысли все были об одном — найти Жрицу первой, иначе под угрозой окажутся все, кто мне дорог.       — Здесь нас никто не найдет, — заверил бес, наблюдая, как исчезает смерч. — Об этом месте знаем только ты и я. И потом, — он разжал кулак, где покоился Скрывающий амулет.       Демон подошел и надел кристалл мне на шею. Я же продолжала сидеть, трясясь от холода.       — Анджела? — Люцифер с тревогой сжал мои плечи, пытаясь унять в них дрожь.       — Н-н-на-м-м н-н-нель-з-зя б-б-быть в-в-ме-с-ст-те, — еле проговорила я сквозь стучащие зубы.       Люцифер отцепил от плеч мои руки, сжимая в своих, и промолвил:       — Закрой глаза и расслабься.       Глаза я послушно закрыла, но промозглый холод не позволял расслабиться, напрочь сковывая все конечности. Приятное тепло внезапно полилось в мои ладони, постепенно растекаясь по всему телу, а через миг его охватил хлещущий поток огня. Не осознавая своих действий, я грубо повалила дьявольского сына на снег, тут же впившись в него губами и еле сдерживая рвущийся наружу звериный рык. Люцифер ответил с равным рвением, сжав мою голову меж ладоней и прижимая к себе. Жгучее до боли, страстное желание судорогой свело низ живота, запуская медленные, дразнящие движения бедрами. Пальцы взъерошили темные волосы и поползли ниже, разделываясь на ходу с каждой пуговицей атласной рубашки. Отбросив в сторону назойливый предмет одежды, я припала губами к разгоряченной смуглой коже, стараясь не оставлять без внимания ни один ее участок. Руки, тем временем, продолжали борьбу с бесовскими брюками. Сам же их обладатель уже успел освободить меня от мешающих тряпиц, активно изучая ладонями изгибы на моем теле. Последняя преграда, наконец, была преодолена и я смогла погрузить в себя возбужденную плоть, мгновенно заполняя пустоту внутри. Ритмичные движения вверх и вниз вводили в транс. Закрыв глаза и сосредотачиваясь на внутренних ощущениях, я запрокинула голову навстречу ночному небу, ловя каждую секунду неописуемого наслаждения. Горячие ладони скользили по моей шее, груди, ягодицам, собирая букет из сладостных стонов. Непроизвольный крик от переполняющего удовольствия прорезал сакральную тишину. Обхватив меня одной рукой и перевернув, демон оказался сверху, возобновляя резкие, грубые движения под аккомпанемент исступленных вдохов и выдохов. Я снова ощущала приближение неминуемой  развязки, вцепившись ногтями в мускулистую спину. От напряжения тела наши выгнулись дугой, расслабившись через пару мгновений. Лежа на полурастаявшем снегу мы оба смотрели на звезды.       — Так что ты хотела сказать? — первым нарушил тишину демон, вставая и натягивая брюки.       — Что нам нельзя быть вместе, — сев, ответила я.       Люцифер ухмыльнулся.       — Немного поздновато, тебе не кажется?       Вернув себе благопристойный вид, я молча подошла к нему, коснувшись ладонью дьявольской щеки, такой же колючей, как и ее обладатель. Когда ты успел стать мне столь близок? Когда смог столь нагло похитить мое сердце? Глаза цвета жженной карамели смотрели в мои, читая все то, что скрывалось в мыслях. Теперь тебе известно, почему мне нужно идти.       — Считай это прощанием, — прошептала я, опуская руку.       Отвернувшись, я уже было собралась вызвать воронку, но Люцифер остановил меня. Глупо было надеяться, что демон так запросто сдастся.       — Я иду с тобой.       — Ну уж нет!       И снова словесная дуэль. Неужели мы не можем с ним даже нормально проститься?       — Думаешь, я тебя отпущу одну, а сам буду преспокойно сидеть и ждать, пока ты…       Люцифер не договорил.       — Не особо ты веришь в мою удачу.       — К черту удачу! Это и моя судьба тоже.       Настал мой черед требовать объяснений.       — Сядь, — попросил бес.       Пришлось послушаться, раз сама напросилась.       — Моя мать всегда была полна ненависти к Небесам, — начал Люцифер. — Живя лишь заветной мечтой низвергнуть тех, кто с позором изгнал ее из Рая, она подтолкнула отца на мятеж, вылившийся в войну на Небесах. Итог всем хорошо известен: стороны заключили перемирие и обязались хранить баланс. Вот только мать моя не желала мириться с этим, ища все новые пути разрушить Небеса и ненавистных ангелов. Одержимость ее граничила с безумием, достигнув апогея в тот миг, когда она решила призвать Мальбонта. Известная нашему миру, как Великая Жрица, тебе, Анджела, она знакома, как Лилит.       То, как демон произнес имя матери, заставило меня невольно присмотреться к нему. Так вот кого ты вспоминаешь, когда задумчиво глядишь вдаль, когда не брызжешь ядом и не сеешь смуту. Люцифер тем временем продолжал:       — Еще мальчиком она готовила меня к Великой Цели и встрече с Творцом всего сущего. Иногда во снах я вижу, как мы спускаемся по каменным ступеням, ведущим в темное подземелье — ее тайное колдовское логово, тщательно скрываемое от любопытных глаз. Даже отец не ведал об этом сокрытом среди адской пустоши месте. Лишь пара тусклых свечей озаряли влажный каменный пол. У стены сидела прикованная девушка-ангел, находясь в полнейшей бессознательности. Помню блеск стали и темную вязкую жидкость, стекающую в золотую чашу с ее обессиленных рук. Наполнив сосуд до краев ангельской кровью, мать протянула его мне. И в этот самый миг царившую в пещере тишину разорвал гневный крик отца.       Люцифер усмехнулся чему-то, глядя в звездное небо.       — Помню, как мать уводят архангелы и то был последний раз, когда я ее видел.       Все-таки то были его воспоминания, странным образом передававшиеся мне. Не находя подходящих слов утешения, я лишь молча сжала дьявольскую ладонь в своей, скрещивая наши пальцы.       Бес устало вздохнул, бросив взгляд поверх моей головы.       — Поднимайся. Хочу тебе кое-что показать.       Проследив за его взглядом, я обернулась, увидев сиреневую область неба на границе с ледяными пиками. Проступала утренняя заря.       — В Аду никогда не светит солнце, а на Небесах вечный закат.       Слова, произнесенные шепотом, слегка щекотали ухо. Пара крепких ладоней опустилась мне на плечи, призывая не сводить глаз с горизонта.       — Отец нарек меня своим самым красивым именем — «Люцифер», что означает «Утренняя звезда», — дьявольский перст устремился вверх, указывая на маленькую яркую точку в небе. — Вместе с ней я люблю наблюдать за рождением нового дня.       Молча я следила за трепещущим светом далекой Венеры, радостно осознавая, что в мире есть хоть что-то не чуждое демону.       — Знаешь, чем отличается рассвет от заката? — спросил он.       В ответ я покачала головой.       — Рассвет холодный, словно лед, — прошептали губы, слегка коснувшись мочки уха, вызывая дрожь по всему телу.       Пробирающий до костей холод плавно сменился ласковым теплом, стоило лишь солнцу показать свою рыжую макушку. Небесное светило лениво выплывало из-за снежных вершин, знаменуя начало нового дня. Забрезжил рассвет, окрашивая горизонт в алые, словно кровь, краски, невольно напоминая о предстоящем задании, что станет, наверное, последним для меня.       Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с парой пламенных глаз. Судьба, говоришь? Что ж, настало время это проверить.