Сгорая в огне

— Ну что за бред?! Вложив в размах весь свой гнев и досаду, Дэвид с силой ударил смэшем¹ по мячу для игры в теннис. Он бесился уже больше недели — все то время, что Райли упорно его игнорировал. Дэвид то и дело звонил ему, а когда это не приносило желаемые плоды, оставлял сообщения. Но парень так и не дал о себе знать. Испанский стыд, два дня назад Дэвид опустился до голосовой почты, но когда настал момент говорить, слова застряли в горле, и он сумел пробормотать лишь короткое: «Райли, я скучаю по тебе». После чего прекратил попытки связаться с ним. Вся эта хрень делала Дэвида несчастным. И злым. Чертовски злым. Каждый раз, когда звонил телефон, он надеялся, что это Райли. Каждый вечер он ждал, что Райли постучится в его дверь. Они и неделю не провели вместе, но, очевидно, этого оказалось достаточно, чтобы увязнуть… Проклятье, Дэвид даже начал верить в судьбу и любовь-с-почти-первого-взгляда. Он явно подцепил от Райли излишне серьезное отношение к сексу и взаимной симпатии. Говоря начистоту, Дэвид был в полнейшем ауте от воззрений парня — он ведь находился на самом пике своих разгульных лет и, учитывая его внешность, должен был наслаждаться прекрасными деньками, не включающими в себя завтраки в постель, пару зубных щеток в одном стакане и я-не-трахаюсь-с-другими-парнями. Для молодого горячего испанца Райли был слишком… Слишком, в общем. И самым ужасным являлось то, что Дэвида начало тяготить одиночество, к которому, как ему казалось, у него должен был выработаться иммунитет — до встречи с Кайлом и после их расставания, его не особо беспокоило время, которое он проводил наедине с собой. Выбрав карьеру юриста, Дэвид прекрасно осознавал грозящие ему перспективы. Но теперь он чувствовал себя подавленным. В последние дни его спасало лишь одно: он был слишком поглощен приготовлениями к очередному судебному заседанию, вкалывая на пару с одним из младших юристов, который работал по этому делу у него на подхвате. Они пропадали в офисе от рассвета до заката, прочесывая все аспекты, начиная от выбора присяжных и заканчивая заключительной речью. При содействии невероятной удачи Дэвид умудрился не допустить промахов в подготовке, хотя, Бог свидетель, множество раз за эти дни он оказывался в одном шаге от ошибки, способной забить последний гвоздь в гроб его карьеры. — Этот пацан решил свести меня с ума! — продолжил Дэвид, стараясь выровнять дыхание. В это воскресенье он определенно был не в лучшей форме. Джош едва вспотел, в то время как Дэвид — игравший в большой теннис с раннего детства — носился по корту как ненормальный. Ненормальный, который, вероятно, умер бы от обезвоживания, не пей он воду — пот тек с него ручьем. Джош улыбнулся, легко и уверенно отбив подачу. На него свалилось подписание нового контракта, и они с Николь были вынуждены перенести свой медовый месяц на Бали на более позднюю дату. Так что Дэвид уже во второй раз за неделю вытаскивал его погонять мяч в загородном клубе. — Ты должен был понимать, на что идешь, когда связывался с этим парнем, — добродушно заметил Джош, посылая кросс². — Он молод, и наполовину испанец. Горячая кровь и все такое. — Ты теперь на его стороне?! — сердито воскликнул Дэвид, встав как вкопанный. И пропустил мяч. Черт. — Мне казалось, ты здесь пытаешься поддержать меня! — заявил он, выуживая из кармана своих белых шорт запасной мяч. — Ну, знаешь… — взмахнув ракеткой, он послал новую подачу, — …как один бесправный белый подкаблучник должен поддерживать другого. Джош хохотнул, совершив бэкхенд³. — Я не поддерживаю ни одного из вас. Вы оба ведете себя как дети, — весомо подчеркнул он, и Дэвид, разметав под ногами красный гравий, рванул вправо, чтобы проделать еще один неплохой смэш. — Один не желает поговорить, а другой, вопреки пониманию собственной ошибки, не желает переступить через свою гордость и встретиться лицом к лицу. — Переступить через свою гордость?! — возмущенно воскликнул Дэвид, вновь пропустив подачу. Мяч поскакал по корту и, ударившись о стену, отпрыгнул в сторону. Джош сокрушенно покачал головой с улыбкой на губах. — Я названивал ему больше недели, — напомнил Дэвид и, бросив ракетку на грунт, опустился на одно колено, чтобы перешнуровать кроссовок. — Этого уже слишком много. Слишком, Джош. Я почти на десяток лет старше, и должен… Кстати, — он поднял голову и взглянул на мужчину, — что именно я должен? Приползти к нему на коленях? Он преподнес себя альфа-самцом с претензией на доминирование! Так какого хрена теперь разыгрывает из себя недотрогу?! Схватив ракетку, он вскочил на ноги и поправил свое белое поло. С соседнего корта послышался женский смех, но Дэвид не обратил на это внимания. Разминая шею, он наклонился и приготовился к атаке Джоша. — Знаешь… — сказал тот, высоко подбрасывая мяч и жестко ударяя по нему ракеткой, — …временами даже большие кобели нуждаются в том, чтобы за ними побегали. Дэвид бросился влево, чтобы отбить свечу⁴. — Он нуждается… — кряхтя, заявил он, — …в хорошей трепке! Или крепком члене в заднице! Мимо их корта, изумленно распахнув глаза, шла пожилая пара с ракетками в руках. Совершив удар, Джош обратился к ним, вложив в голос все свое сожаление: — Простите моего друга. Временами на него находит. Синдром Туретта⁵, знаете ли. На этот раз в вылетевшем из игры мяче был виноват он. Сверкнув бриллиантами в ушах, женщина коротко глянула на Дэвида. Она понимающе кивнула и, потянув мужчину за собой, поспешила прочь. Джош повернулся к Дэвиду с недовольным лицом, хотя, судя по подрагивающим плечам, он явно сдерживал смех. Понизив голос, он попросил: — Мы можем не произносить здесь слово «член»? — Что тебя смущает? — вертя ракетку в руке, спросил Дэвид. — Они каждые выходные проводят в обществе «членов» этого клуба. Джош громко захохотал.

***

— Ну что за бред? — в который раз за день повторил Дэвид, толкаясь в пробке и глядя в экран своего смартфона. Сыграв с Джошем еще несколько геймов, Дэвид вернулся домой и по его совету забрался в сеть, чтобы заглянуть на страничку Райли в «Facebook». Святые Мария и Иосиф, он не знал, плакать ему или смеяться. Теперь-то он понимал причину, по которой Джош так бесстыдно веселился. В статусе отношений у Райли стояло «Все сложно»… «Все сложно», Господи. Он подросток, что ли? Прилепить вдогонку «Не твой, вот ты и бесишься», и будет полный набор. И — мать его за ногу! — он запостил на стене фотки с того проклятого конкурса пожарных, под которыми висели тонны клише-комментов, начиная с «Я хочу от тебя детей», в исполнении молодой блондинки, и заканчивая «Я хочу сделать тебе минет»… Последнее принадлежало руке некоего гавнюка по имени Кейден. Нет, Дэвид знал, что, заполучив пожарного, ты как бы автоматически срывал джекпот, но, черт возьми, не такой же… Ну что за?.. Дэвид никогда и никому в этом не признается, но на самом деле он не успел дочитать комментарий о минете до конца. Его сдуло с дивана еще на «Я хочу сделать тебе м…» И, да, теперь он был уверен, что в аду приготовлен специальный котел. Для мужиков, не обремененных чувством гордости. Дэвид каждой клеткой тела ощущал ироничное парение дьявола за его спиной, шепчущего: «Не в бровь, а в глаз, Дэвид». Узнав номер отделения, в котором служил Райли, Дэвид наскоро принял душ и уложил волосы. Вместо привычного костюма с галстуком он облачился в голубую рубашку в тонкую полоску и отлично сидящие бежевые брюки. Накинув на плечи пуловер от «Ralph Lauren», он запрыгнул в «Mercedes» и помчался карать этого малолетнего ревнивого манипулятора. И теперь Дэвид ехал в своем кабриолете, изучая «Instagram» Райли и пытаясь продраться сквозь дебри собственных эмоций и нецензурных выражений. Потому что он был согласен с мнением большинства комментаторов. Поглядеть там было на что. Проклятье… Дэвид просто обязан сотворить океан грязных непотребств с этой крепкой задницей. Сегодня же. Припарковавшись неподалеку от здания пожарной части, Дэвид вышел из кабриолета и… свернул в кусты. Силы небесные, он сам не верил, что это происходит. Дэвид Хантер Фицрой третий — сын старшего судьи апелляционного суда — сидел в кустах, на краю Центрального парка, высматривая неуловимый объект своей ревности. Дэвид Хантер Фицрой второй никогда не должен об этом узнать. В противном случае, он придет в ужас, перенесет обширный инфаркт и отречется от сына. Однозначно. У Дэвида вырвался истеричный смешок. Уголовный кодекс, часть 18: Нарушение прав человека, статья: Преследование. Он сумасшедший. Другого объяснения нет. Кем нужно быть, чтобы, будучи наследником интеллигентной семьи, выпускником Гарварда и обладателем трастового фонда, сидеть в засаде посреди Нью-Йорка? Более того, не должно ли это насторожить его? Насторожить окружающих? Дэвид чувствовал себя долбаным маньяком… Воровато оглянувшись, он замер, заметив пару идущих по тропинке молодых мамочек с колясками. И они смотрели на него. Нет, не так. Они пялились. Пялились на него крайне интенсивно. Выпрямившись во весь рост, Дэвид прочистил горло и, врубив надменность на полную катушку, кивнул и произнес: — Дамы. Решив не провоцировать их — поскольку, одна из них, судя по телефону в ее руке, явно намеревалась вызвать копов — Дэвид взял себя в руки, пробрался через кусты и направился в сторону нужного здания. Стряхивая с себя листья и поправляя висящий на плечах пуловер, он пересек Пятую авеню. С каждым шагом он все больше ощущал себя очередным безутешным гомиком-лузером с паршивой историей, прогрызающим свой путь сквозь тернии сопливой драмы. Ворота отделения были распахнуты, демонстрируя монстроподобные красные фургоны пожарного управления. Внутри просторного помещения сновали несколько парней в темно-синих шортах и футболках с надписями «FDNY». По мере его приближения гул сдобренных смехом разговоров становился все громче. Он услышал звук сталкивающихся бильярдных шаров. Кто-то проорал: «Выкусите, девочки!» Коричневый мяч для регби вылетел откуда-то из глубины, и огромный, как дом, мужик поймал его в прыжке. В этот же момент еще один крупный парень столкнулся с ним, пытаясь отнять мяч. В мешанине конечностей они повалились на пол, сильно приложившись о полированный бетон. — Очко в мою пользу, Митч. — Мяч пока у меня, засранец. Ворча, смеясь и грязно ругаясь, они месили друг друга и протирали своими телами пол, борясь за мяч. От чрезмерного обилия тестостерона, запаха гари и топлива, воздух казался плотным, как вода. Теребя в руке ключи от кабриолета, Дэвид хотел было постучать по металлическим воротам, чтобы привлечь к себе внимание, когда навстречу ему вышел невысокий, крепкий мужчина с шевелюрой цвета соли с перцем. — Сэр, вы не можете здесь находиться, — авторитетным тоном заявил он, преграждая Дэвиду путь и щурясь, как Клинт Иствуд в макарони-вестерне. — Прошу прощения за вторжение, но я хотел бы… — начал Дэвид, но его перебили. — О, ты ведь тот чувак из бара. Ну, слава Богу. В их сторону направлялся молодой парень, которого Дэвид видел на конкурсе пожарных. Шейн… Или Шон. Да, точно, Шон. — Да, он самый… — подтвердил Дэвид, но ему опять не дали закончить. Шон чуть отклонился и проорал: — Эй, Альварес, прибыл твой принц Чарминг! Пристегни свои яйца на место и спускайся! Послышался раскатистый смех нескольких мужских глоток. Дэвид вздернул бровь. — Иди в жопу, Шон! — донеслось откуда-то сверху, и от звука знакомого голоса у Дэвида все внутри перевернулось. — Не, друг, это твоя прерогатива, — весело произнес Шон и повернулся к седовласому мужчине, ожидающему объяснений с вопросительно поднятыми бровями. — Кэп, все в порядке, это к Райли. Кивнув, тот оглядел Дэвида с головы до ног и удалился. — Идем, — сказал Шон, махнув рукой в сторону эпицентра маскулинной бури. Пройдя мимо пожарного шеста, ряда подготовленного снаряжения и стены памяти с замершими во времени пожарными, погибшими при исполнении, они поднялись на второй этаж, откуда доносилось бряцанье спортивных снарядов. Появлявшиеся на их пути мужчины во все глаза разглядывали Дэвида. Ему стало несколько неловко. В своей изысканной светлой одежде, источая свежий аромат «Cool Water», он выглядел, как избалованный сноб, с размахом и вкусом транжирящий деньги в «Saks». В то время как эти мужчины проводили дни, будучи пропахшими дымом, перемазанными сажей и рискуя собой ради спасения чужих жизней. Следуя за Шоном через импровизированный спортзал, Дэвид чувствовал стойкую смесь запахов пота и грязного белья. Впереди послышалась басовитая болтовня и звуки льющейся воды. Они оказались в раздевалке. Здесь находились восемь парней в разной степени раздетости — некоторые из них были в одежде или в процессе натягивания боксеров, тут и там мелькали крепкие бицепсы, кубики пресса и голые задницы. Обилие обнаженки делало происходящее похожим на типичный сюжет из порева. Дэвиду казалось, что на фоне вот-вот заиграет соответствующая музыка и события примут самый грязный, дерзкий поворот. Не все из них являлись отменными красавцами, но вот их чертовы мускулистые тела… «Приготовьте свои шланги, ребята, потому что я сейчас воспламенюсь», — подумал Дэвид, всем своим видом демонстрируя абсолютную незаинтересованность. Остановившись возле серых шкафчиков, он наблюдал, как Шон заглянул в огромную, наполненную клубящимся паром душевую, отделанную белым кафелем. Очевидно, заметив Райли в одной из кабинок, он заорал: — Йо, принцесса Фиона, выходи! И прикрой свои роскошные прелести! Не хочу лицезреть, как твоя тычинка оживет и потянется к солнышку! — Я убью тебя, мудила! — взревел Райли, заставив Дэвида улыбнуться, а пожарных заржать. — Да, да, — беззлобно продолжил парень, обернувшись и подмигнув Дэвиду, — мы все знаем о твоем ПМС, длящемся уже больше недели. Пора заканчивать с этим делом, а то ты истребишь все запасы клубничных кексов и ванильного латте. Из душевой послышалось утробное рычание. И тут клубы пара расступились, словно чертово волшебное облако, являя Дэвиду мокрого, полуобнаженного и сексуального как черт Райли. Придерживая левой рукой полотенце на бедрах, он с яростью в глазах наступал на Шона, но тот захохотал и лихо отпрыгнул в сторону, не дав себя поймать. Райли, занимая собой все пространство и создавая нехватку воздуха, сконфуженно замер при виде Дэвида. — Дэвид? — изумленно выдохнул он. Но Дэвид его не услышал — он был вне своего разума, поскольку, в очередной раз убедился, что каждая новая встреча лишь усиливала привлекательность парня. У Дэвида вдруг закралась мысль, не был ли он создан в лаборатории, ведь это тело являло собой совершенную и явно генетически выведенную машину для секса. А его татуировки… Всякий раз, когда Дэвид видел это сильное, смуглое, покрытое цветными чернилами тело, волоски на его коже поднимались волнами горячих мурашек. Он невольно опустил взгляд. Полотенце, крайне низко висящее на бедрах Райли, демонстрировало V-образные мышцы живота, уходящие прямиком к паре звезд на бедренных костях и тому, что несколько дней назад трудилось над задницей Дэвида, доводя его до ослепляющих оргазмов. Четко оформленный пресс выглядел просто убийственно, а грудные мышцы… О Боже… Штанги в его сосках поймали искусственный свет флуоресцентных ламп, блеснув серебристыми искрами. Дэвид надеялся, что подавил стон, но сумел, наконец, прийти в себя, услышав голос Райли. Взглянув на него, Дэвид нахмурился. Настороженный взгляд темных, греховных глаз прожигал до самого нутра и обнажал его суть. Из привычного теплого выражения лица, украшенного нахальной хулиганской улыбкой, исчезло все легкомыслие. А все потому, что Дэвид тотально облажался с той хрупкой связью, что только начала образовываться между ними. — Пф-ф, — хрюкнул Шон, глядя то на Дэвида, то на Райли, и в своей привычной громкой манере сказал: — Парни, давайте-ка оставим их наедине! Десять секунд, и, посмеиваясь, пожарные вышли из раздевалки, на ходу натягивая трусы и шорты. Уходя, Шон напевал припев песни «I want to know what love is». Кто-то из парней умолял Райли не кончать на его шкафчик. Райли, покрытый каплями воды, никак не отреагировал. Все еще придерживая полотенце рукой, он не сводил глаз с Дэвида. Дэвид же замер, заметив в его взгляде проблеск смятения. И знакомую вспышку тепла. Но он нуждался в большем. Желание прикоснуться к Райли было сильней, чем необходимость сделать следующий вдох. Дэвид не находил слов, чтобы озвучить свою потребность, но, возможно, это было и не нужно. Потому что сейчас его язык был способен произнести только одно слово. Единственное слово, которое имело значение. — Райли. Оказалось неважным, кто из них начал двигаться первым, когда спустя мгновение Дэвид ощутил себя в сокрушительных объятиях парня, прижимаясь к его огромному мокрому телу и впиваясь поцелуем в его губы. Чувствуя его жадные руки на собственном теле. Райли пах просто бесподобно. Пряным гелем для душа и самим собой. Он был горячим и твердым. Везде. Спина, бедра, пресс. Обнаженный член, трущийся через ткань брюк о наливающийся член Дэвида. — Боже, — хриплым от похоти голосом произнес Дэвид, когда Райли отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. Он с восторгом обнаружил, что золотистые искры, мерцающие на его радужной оболочке словно угли, вновь загорелись огнем. Обещанием экстаза. Дэвид хотел было сказать, как сильно соскучился, но губы парня оборвали его. Жадный настойчивый язык снова проник в его рот. Забирая, лаская. Отдавая. Его руки были повсюду. Дэвид чувствовал, что возбуждение вырывалось за все мыслимые границы. По телу прокатился жар, когда Райли начал оттеснять Дэвида назад, пока его спина с грохотом не врезалась в шкафчики. От жесткого напора Дэвид застонал в поцелуй. Словно почувствовав силу его возбуждения, Райли издал приглушенное урчание и стиснул ягодицы Дэвида, сильнее прижимая его к себе. Втираясь в него порочными движениями собственных бедер. Это было дьявольски горячо. Желание, накрывшее Дэвида, было столь ошеломляющим, что уже не имело значения, где они находились, что именно делали… Под его пальцами была обнаженная кожа, которой можно коснуться, густые волосы, в которые можно было зарыться и тянуть… Существовало только это. Только они. Райли прикусил его нижнюю губу… И упал на колени. — Боже, — повторил Дэвид, глядя на то, как Райли торопливо расстегивает молнию на его брюках. Вид на мощную, жесткую эрекцию парня, раскачивающуюся между ног, заводил еще больше. Кожу опалило жаром. Удушливо-мрачная похоть ударила Дэвиду в голову, когда Райли приспустил его боксеры и высвободил вожделеющий ласк член, словно тот был подарком… Горячее дыхание коснулось твердой плоти. Дэвид хрипло застонал и едва не кончил, когда Райли, глядя ему в глаза, обхватил его у основания и прихватил губами одно яичко, погладив его языком, а после провел им вверх — к головке. Нарочито медленно и порочно. — Бля-ять, — задыхаясь, просипел Дэвид и запустил пальцы обеих рук ему в волосы. Лаская. Притягивая ближе. Умоляя. Улыбнувшись, Райли пощекотал кончиком языка щель уретры и, обхватив губами головку, начал сосать ее. Неторопливо и чувственно. Дэвида накрыло волной острого удовольствия. Он с трудом удерживал глаза открытыми — ему хотелось видеть лицо Райли. Его потемневший взгляд, горящий похотью. Нежностью. Воздух обжигал легкие, в венах бурлила кровь. Приняв Дэвида глубже, рот Райли принялся быстрее скользить по нему вверх и вниз. Это было так кайфово. Дэвид был слишком близко. — О Боже, Райли. Не останавливайся, — начал умолять он, глядя парню в глаза. — Дай мне оттрахать твой рот. И Райли дал ему желаемое — поглаживая бедра Дэвида, он расслабил горло и впустил его глубже. Обхватив его голову и прикусив губу в попытках быть тише, Дэвид принялся толкаться. Быстрее, глубже. Сильнее. Дыхание перехватило. Оргазм, захватив его яйца, выстрелил вверх по члену. Задрав лицо к потолку, Дэвид бурно кончал, спуская все в алчущую глотку Райли, принимающего его до последней капли. Выплывая из посторгазменной дымки, Дэвид пытался устоять на ослабевших ногах. Он взглянул вниз — опустив ресницы, Райли благоговейно ласкал языком его чувствительную, блестящую от слюны головку, работая над собственным освобождением. Парень дарил удовольствие, и ему это явно нравилось. Он был близок — мощная грудная клетка ходила ходуном от сбившегося дыхания, а в крепко сжатом кулаке то и дело исчезала влажная, ярко-лиловая головка. — Эй, — прошептал Дэвид, зарываясь пальцами в копну мокрых волос. Райли взглянул на него. — Кончи мне в рот. Идея тому явно понравилась. На припухших, раскрасневшихся губах заиграла довольная улыбка. Они поменялись местами. Сев на пятки, Дэвид положил руки на крепкие, обнаженные бедра Райли и раскрыл губы для его удовольствия. Парень продолжал дрочить, глядя на его рот. Легкими касаниями языка, Дэвид собирал проступающую на кончике влагу, от солоноватого вкуса которой голова шла кругом. Райли задыхался, зачарованно наблюдая за его действиями. Облизав губы, Дэвид вновь взглянул в карие глаза и вобрал в рот упругую головку… Это стало для Райли последней каплей. С рычанием, зародившимся глубоко в груди, он начал кончать ему в рот. Содрогаясь от импульсов наслаждения, он покрывал язык Дэвида густой горьковатой спермой, заставляя его испытывать новый прилив желания. Еще несколько секунд Райли не отпускал Дэвида, сипло дыша и дожидаясь, пока жар схлынет. В ямке у его горла неистово колотился пульс, грудная клетка тяжело вздымалась, пирсинг в сосках мерцал стальными искрами. Райли взглянул на него, восстанавливая дыхание. Наклонившись, он потянул Дэвида вверх, поднимая его на ноги и прижимая к себе. — Это было так жарко, — прохрипел он и, не отрывая от Дэвида затуманенного взгляда, скользнул голодным языком в его рот. Царапая щеку щетиной. Смешивая их вкусы. Боже. У Дэвида кружилась голова. Каждое влажное скольжение доводило до исступления. Заставляло забыть времена, когда он ощущал другой вкус. Заставляло забыть прошлое. Прошлое, в котором Дэвид не знал тепла этих рук. Их жадности. Их силы. Их ласковых прикосновений. Освободившись от власти дурмана, Дэвид уткнулся лбом в плечо Райли, сжимающего его в крепком объятии. И это ощущалось чертовски хорошо. Он не осознавал, как сильно нуждался в этом парне, пока не решил, что мог потерять его. Но промолчать Дэвид все же не смог. — Что за цирк ты устроил? — спросил он, чувствуя успокаивающие движения широких ладоней на своей спине и впитывая удары мерно бьющегося сердца. Райли вздохнул. — Я хотел, чтобы ты сам пришел ко мне, — сказал он и заставил Дэвида отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза. — Хотел знать, что все это важно не только для меня. Дэвид стиснул тяжелые, увитые татуировками бицепсы. — А если бы я не пришел? — весомо поинтересовался он, послав Райли осуждающий взгляд. — Я, черт возьми, названивал тебе целую неделю. — Знаю, — ответил парень и наклонился, чтобы поднять лежащее под ногами полотенце. — И не хочу говорить о «если бы». Главное, что ты здесь. — Да, и ты добился этого нечестным путем, — усмехнулся Дэвид. — Что за хитрые приемы с фотками? Райли засмеялся, пожав широкими плечами, и ответил как ни в чем не бывало: — Они не хитрые, они — действенные. — Терпеть не могу, когда парни моложе меня умудряются обернуть ситуацию в свою пользу, — пробормотал Дэвид, делая вид, что собирается уйти, но Райли прыснул от смеха и притянул его обратно, прижимая к своему обнаженному телу. Проклятье, Дэвид промок с головы до ног. — В таком случае обещаю хорошенько проштрафиться на свидании, — беззаботно заявил Райли и, подмигнув, добавил: — Оно ведь состоится? Ох, о‛кей. Кажется у Дэвида случился какой-то химический дисбаланс в мозгу, потому что он мог бы поклясться, что увидел сияние вокруг Райли, а это, если верить ученым, являлось верным признаком влюбленности… Серьезно, черт возьми?! — Я посмотрю на твое поведение, — нахмурившись, проворчал он и, пристально глядя на Райли, добавил: — Сегодня ночью. Бархатные глаза вновь потемнели и загорелись обжигающими обещаниями. — У меня только что закончилась смена и впереди сорок восемь свободных часов… — с лукавой улыбкой сообщил парень, но договорить ему не дали — снаружи послышался низкий, грудной голос: — А можно уже зайти?! Я дико хочу ссать! Райли заразительно рассмеялся. Крикнув, что горизонт чист, он припал к губам Дэвида в мягком поцелуе. Когда раздевалка наполнилась ворчащими мужчинами — вместе с пополнением в лице пожарных, пришедших на ночную смену — Райли наконец-то начал одеваться. Стоя рядом, Дэвид наблюдал за тем, как он высушивал полотенцем свои влажные волосы. — Почему ты удивился моему появлению? — спросил он, разглядывая член Райли, спрятаный под белоснежными боксерами. — Твой друг дважды сказал тебе, что я здесь. — Мой друг превратился в мальчика, который постоянно кричал: «Волк», — усмехнулся парень, натягивая джинсы. — Он сотню раз за эти дни прикалывался надо мной, говоря, что ты пришел. Дэвид подавил улыбку. От движений Райли татуировки на его бицепсах двигались, словно живые, привлекая внимание к другим чернильным рисункам. Облизывая их взглядом, Дэвид заметил нечто новое… Нечто, что не увидел, пока они отсасывали друг у друга. — Эй, что это? — спросил он и, придвинувшись ближе, заставил Райли выпрямиться. На его груди, там, где располагалось сердце… — Когда ты успел? Коснувшись неровной, покрытой чернилами кожи, Дэвид взглянул на наблюдающего за его действиями Райли. Глядя на него сверху вниз, парень прочистил горло и смущенно ответил: — Я сделал ее на следующий вечер после нашего неудавшегося ужина. Дэвид проследил кончиками пальцев собственное имя. — Это слишком? — спросил Райли. Парень, кажется, ожидал, что Дэвид заставит его содрать кожу с груди. Дэвид вновь посмотрел на замысловатую надпись, набитую так, словно буквы были вырезаны ножом. Новая татуировка полностью зажила, и даже учитывая то, что тело Райли было в изобилии расписано чернилами, эта тату выделялась среди всех остальных. Дэвид поднял взгляд к карим глазам. И улыбнулся. Этот пацан доведет его до ручки. Притянув Райли ближе, Дэвид оставил на его губах мягкий поцелуй. — Поехали домой, — сказал он. Яркая улыбка, полная золотых искр и счастья, озарила лицо Райли.

***

Отправляясь на свадьбу подруги, Дэвид рассчитывал на несколько утомительных часов беспощадного разгула гетеросексуалов, но не предполагал, что столкнется со своим прошлым, которое окутает его жизнь запахом дыма и жаром средиземноморского солнца…