Верни гармонию

      В кафе было пусто. Снова. Хотя странно, что оно вообще было открыто. Оксана так и не посмотрела на часы, но от восхода прошло совсем немного. Когда она открыла дверь, первой в помещение скользнула тень — вытянулась, длиннющая.  — Выходит, кофе был неплох? — Старичок с остроконечной бородкой выглядел довольным. Он кивнул на тень перед ногами девушки. Ну и ладно, пусть ёрничает. Влажные волосы весели неаккуратными сосульками. Летняя ночь не оказалась тёплой — Оксана продрогла так, что стучали зубы. Хотелось есть. Хотелось под горячий душ. Её должно было бесить всё разом — особенно кафе, с этими его не сочетающимися столом и столиками. Её должно было пугать ночное… происшествие, уже казавшееся путаным сном. Но мир, почему-то, был тем — с «правильной» картинки. Тень была на месте… всё было на месте.  — Мне бы чая — чёрного, крепкого, с сахаром и пару кружек. И чего-нибудь поесть. И… вот видите, никакого острова Нетинебудет. — Она оттащила стул от одного из столиков, поближе к прилавку. Плюхнулась на него. — Все живы, финал вполне счастливый.  — Много кто предпочёл бы Лихосибирску любое забвение. — Старик пожал плечами. — Но, похоже, с городом ты помирилась. И мы правда обошлись без жертв. Снова горелка — огонёк заплясал перед глазами Оксаны. Для чая у старика был отдельный ковшик, выглядящий грубее турки. Такой — покрытый красной эмалью и довольно вместительный. Вода зашумела быстро, но закипать не хотела.  — Как-то у вас всё туманно. Чем я городу не подошла и при чём тут моя тень? Мелко скрученный чёрный чай старик насыпал сразу в воду, не отмеряя. Туда же отправились какие-то листочки. И почти сразу запахло огородами… Малина или смородина? А может — вообще какая-нибудь яблоня? Оксана не знала, заваривают ли яблочные листочки и чем на самом деле пахнут огороды. Но аромат был узнаваемым и почему-то напоминал о детстве.  — Кто же знает? — Сказал старик и надолго замолчал. Он поднял ковшик с чаем, не дав закипеть. Поболтал и осторожно поднёс ближе к огню. Вода уже не шумела. — Смотри. Река — одна из границ города. Прийти к ней — это, вроде как, попроситься в город снова. Думаю, ты всегда старалась держаться от берега подальше. Чувствовала, что это может оказаться опасно. А вчера вечером — задержалась в нашем районе. Именно когда на Лихо сходила гроза. — Он посмотрел на Оксану. — Связь видишь? Девушка помотала головой. Старик выключил огонь и достал три кружки. Не очень большие, но пузатые, напоминавшие кругленькие бочонки.  — Просто ты ещё не привыкла замечать такие вещи. А что с тобой в итоге произошло — ты поняла? Оксана замотала головой ещё энергичней. И, кажется, начала краснеть. Неловкую паузу заполнило журчание чая. Когда кружки были наполнены, хозяин кафе отодвинул одну ближе к себе. Оксана забрала другую, а третья осталась ждать своей очереди. Тень, отбрасываемая девушкой, почти доходила до столешницы, но дотянуться до кружки не могла. Стенки были горячими и кружку не получалось держать в ладонях долго. Зато пальцы сразу согрелись. Наверное, Оксана понимала, что этот дедок пытался сказать. Конечно, между грозой, в которую она попала сегодня, и той, прошлой, была связь. И конечно, возвращение тени много поменяло.  — Я… кое-что потеряла, когда переехала сюда. А сейчас — всё, кажется, вернулось. Но почему? Если меня наказывали — то за что? И что сейчас я сделала правильно?  — Ты чай-то пей, — посоветовал старик. — Его у тебя много, аж две кружки. И могу предложить бутерброды. Горячие. Чай был крепким и очень пахучим. Оксана сделала большой глоток, чувствуя, как тепло наполняет желудок. От приоткрытой двери тянуло уличной прохладой. Хозяин кафе осмотрел стол перед собой. Достал откуда-то снизу деревянную кухонную доску. И совсем он не выглядел вредным дедком. Обычный такой старик — глубокие морщины в уголках голубых глаз, аккуратная седая бородка. Ну, губы застыли в постоянной ехидной ухмылке — так ведь взгляд-то добрый.  — А вот ответы — не предложу. — Орудуя крупным ножом, старик расправлялся с куском запечённого мяса, отрезая от него тонкие ломти. — Я не часто встречал людей, которые не подходили бы городу. Они, знаешь, долго здесь не задерживаются. Но мне кажется, ты — не из таких. Может, это тебе Лихо не подходил?  — Я раньше гроз боялась, — сказала вдруг Оксана. — Очень сильно. Она сразу вспомнила прикосновения женских пальцев, вкус этих губ с цветочным запахом. Возможно, её страшили не только грозы. Раньше. Но говорить об этом она не стала.  — А теперь перестала бояться?  — Мне кажется — да. Бутерброд, сложенный треугольником и набитый мясом пополам с какой-то зеленью, оказался очень вкусным. И сытным. В день, когда Оксана вышла из кафе, ей было двадцать семь лет и сто тридцать семь дней. Лихосибирск, умытый ливнем, казался новым и живым. Как будто раньше был поддельным, а утром сделался своим. Довольно жмурясь свету солнца, Оксана шла к себе домой. Лишь улыбаться остаётся, когда ведёшь тень за собой.