Верни гармонию

Оксана пришла к реке, когда уже совсем стемнело. Было, наверное, около полуночи. Она не полезла за телефоном, чтобы проверить. От работы до дома, даже пешком, пути было час, не больше. Но девушка петляла какими-то улочками, комкая в пальцах пустой стаканчик из-под кофе. А потом — всё-таки вышла к набережной. Лестница вниз оказалась крутой, но не такой уж неудобной. За спиной был Лихосибирск. Он нависал над рекой. Склон казался сейчас чем-то вроде стены, отделившей Оксану от обычной жизни. Воздух остыл. Рукава рубашки, закатанные днём, сейчас снова скрывали руки полностью. И всё равно было душно. Словно воздух загустел и нужно было каждый раз стараться, чтобы втянуть его в лёгкие. Она сняла с плеча сумочку — показалось, что именно её ремешок мешает дышать, сковывает. Положила на землю. И подошла ближе к реке. Под ногами был рыхлый песок, в который сразу зарылись носки кед.  — Ночь и лунный свет… — произнесла Оксана. — Где же мой ответ? И сразу стало не по себе. Двустишие было таким, что только в мусорку. Но это были две внятно срифмованные строчки. Оксана посмотрела на реку. Змея с серебряной чешуёй. Она ползла себе рядом, тёрлась боком о Лихосибирск. Чешуйки блестели в лунном свете, не останавливаясь ни на миг. Тучи сгущались у Оксаны за спиной, над городом. А впереди — небо было ещё чистым. Летнее, оно не было тёмным, словно светилось само. Над горизонтом собрались толстобокие тучки. Луна была ближе — почти круглая и очень яркая. И всё в мире было так. Девушка не смогла бы сказать, что именно поменялось, но что-то встало на место, срифмовалось.  — Ладно… и что дальше? — пробормотала Оксана себе под нос. — Впрочем… а что дальше? В мой мир гармония пришла, вернулась вдруг извне. Та, что потеряна была — тень, будь же рифмой мне. Девушка замерла, прислушиваясь. Вздрогнула, не решаясь обернуться — кто-то стоял за ней. Руки незнакомки легли ей на талию. В том, что руки были именно женскими, Оксана не сомневалась. Чужое дыхание касалось шеи, тревожило волосы. Они были одного роста. Это наверняка была тень. Её тень. Кто же ещё? Но почему так? Почему сейчас она казалась другим человеком, настоящим, из плоти? Хотя какая разница? Оксане хотелось рассказать, как она соскучилась. Какими долгими и неправильными были годы разлуки. Хотелось… но она так и не решилась. Тонкие пальцы расстегнули пуговицу её рубашки. Нижнюю. А потом ещё одну. Оксана перестала дышать, боясь спугнуть. А потом — она всё-таки выдохнула, почувствовав тень обнаженным животом. Воздух сорвался с приоткрытых губ, исчез в ночи. У неё были горячие пальцы. Как песок, нагретый утренним солнцем. Оксана чувствовала это кожей. Быстрые прикосновения под рубашкой. Они так сейчас согревали. Словно полоска солнечного света, лизнувшая тело после холодного ветра. Словно поцелуй. Оксана уже сама расстёгивала пуговицы, быстро поднимаясь к воротнику рубашки. Она не знала, боится или нет. Волновалась точно. Пульс… быстрые удары сердца, Оксана чувствовала, как вздрагивает кожа, у самого свода рёбер. Только прикоснись там… Казалось, тень услышала это желание. Подчинилась. И там, под кожей, растёкся холодок волнения. Ветер зашумел в кронах. Ткань рубашки скользила по коже ровно с тем же мягким шуршанием. Только тише. Что-то изменилось в воздухе — гроза была теперь неизбежна. Освобождая плечи от одежды, Оксана закрыла глаза — казалось, лунный свет слепил. Словно бы весь собрался здесь, оставив город ночи. И гуще тень, чем в яркий день. Тень продолженья хочет… Не открывая глаз, Оксана обернулась через плечо. У тени оказались такие мягкие губы… Она впустила в себя чужое дыхание. Становилось всё теплее. Разве лунный свет мог согревать? Тень помогла освободиться от рубашки. А затем и от лифчика. И этого было мало, чтобы спасти от навалившейся духоты. В ней было тесно, жар словно собрался под кожей. Оксана торопливо расстегнула молнию на джинсах. Сбросить всё… Снова её руки. Нежные и невесомые — касания летнего ветерка. Только ветер крепчал. Город за спиной гудел кронами деревьев. Оксана вздрогнула, с шумом вытолкнув из лёгких воздух. Гром. Ещё далёкий, не такой страшный. Девушка больше не боялась попасть под дождь — лишь бы она осталась рядом. Её прикосновения. Её тепло. Порыв ветра, лизнул по лицу, разметал волосы. Хотелось доверить их ветру. Пусть развеваются. Сильные, живые. Запах цветов… Откуда вдруг прилетел? Аромат был знаком. Его так хотелось вобрать полной грудью, запомнить. Так теперь пахли поцелуи тени. И вкус её губ хотелось запомнить тоже. Оксана запрокинула голову. Тень была обнажена — теперь Оксана точно чувствовала это спиной. Вдох. Как стало теперь тесно её груди в чужой ладони. Но это хорошо. Так хорошо, что хотелось почувствовать и другую руку тоже. И хорошо, что в городе уже ливень. Шумное дыхание тонуло в его звуках. Прикосновенья лепестков — скользят по её коже. Избавить тело от оков — тепло любви дороже… всех дней, когда была одна, искала свою тень. И хорошо, что здесь она, грозу разделит с ней. Оксана сжала грудь, поймав меж пальцев сосок. Они делали это вместе, две руки — своя и чужая. Что-то росло внутри, густело, как собирающаяся грозовая туча. Оно отвечало на прикосновения. И если немного сжать пальцами… Воздуху стало тесно в груди — он сорвался с губ тихим стоном. Девушка так и осталась в джинсах. Но это было уже не важно, тень нашла расстёгнутую молнию. Оксана упала на колени, увлекая за собой тень. Она открыла глаза. Луна скрылась, стало совсем темно. Гроза была близко, вот-вот хлынет. Они так и не ушли с берега… Они заждались дождя. Сухой воздух обжигал. Оксана свела колени, сжала ладонь бёдрами. Ветер метался вокруг них. Предвестник шторма. Он дул в спину, так что волосы падали на лицо. А потом убирал их требовательным касанием и Оксана чувствовала на губах его горячий порыв. И горячее дыхание тени рядом. Казалось, её быстрые прикосновения торопили грозу. Ещё немного… уже так близко. И так силён был жар внутри, раскалённая плоть жаждала дождя… Оксана запрокинула голову. Почувствовала первые капли обнаженной кожей. Зажмурилась, зная, что произойдёт в следующее мгновение. Перехватило дыхание — порыв ветра ударил в лицо. А потом — ливень случился. Сразу, стеной. Заполнил всё, что не заполнила тень. Вспышка света… и ещё одна. Гром задержался так надолго, что Оксана перестала его ждать. А потом — был раскат. Какой громкий и сильный… Неутихающий. Дрожь прошла через всё тело. Только страшно не было. Наоборот… Мир выцветал без молний. Тьма, в которой были только бьющие по коже капли дождя. А потом — вспышка, разделяющая всё на свет и тень. Тень крепла за мгновенье и проникала во все изгибы света. И Оксана была тем светом, и тень заполняла её. Дождь как будто усиливался, всё ускоряя и ускоряя дробь маленьких барабанов. Они спешили следом. Стена воды словно укрыла, защитила от остального мира. Оксана чувствовала, как колотится её сердце, сердце тени, как смешивается их дыхание. Она запрокинула голову, стоном моля о новой вспышке. Теперь они гнались за молниями. Светящиеся трещинки связывали небо с горизонтом. Холодный белый свет, в котором ярче тени. Она теперь вся здесь, движенья пальцев быстры. Засветы молний били время на мгновенья, прикосновенья были яркими, как искры. Удар молнии, такой яркий, что перехватывает дыхание. Оглушающая тьма, заполненная раскатом грома. Стон исчезал в этом рокоте, возвращаясь, когда гром стихал. Мир лихорадило. Он распадался, дрожал, исчезал в пустоте. И, если тень находила нужные прикосновения, возрождался во вспышке. Мир безвозвратно терял гармонию и находил её снова. А они — находили молнии… Небо отвечало громом — каждый раз он был ближе и ближе. Стон оборвался — пересохло горло и губы. Беспокойной искрой он метался в груди, не находя выхода. Так странно — ведь кругом столько воды. Оксана попробовала сглотнуть. Убрала налипшие на лоб волосы, прижалась к тени спиной. Короткая передышка. Ещё немного… скоро финал. Напряжение тел — такое сильное, что Оксана прикусила губу. Проворные пальчики… быстрые, такие чувствительные, но всё ещё недостаточные. А ведь почти… Пальцы девушки вцепились тени в бедро. И всё замерло. Оглушающая тишина момента. Ещё… ещё совсем чуть-чуть… Тьма была непроглядной. Казалось, даже ливень затих. И молния! Разряд, что бьёт насквозь, вновь запуская сердце. О сколько же вокруг тепла, чтобы согреться. Стена дождя. И следом гром! Почти одновременный вспышке света. Природы вихрь ждал от неё ответа… И стон — сильнее, кажется, чем гром. Он рвался из неё. До дрожи и до боли в лёгких. Он небеса сотряс. Миг стоил ожиданий стольких…

***

Гроза прошла — и нету даже туч. Восход окрасил небо медью. Её лизнул по коже солнца луч, песок у её плеч заполнив тенью.  — Нас этой ночью шторм объединил… Теперь мы связаны с тобою, верь мне. И я лежала на песке без сил, в гармонии сама с собой. И с тенью. Оксана засмеялась. Повернулась набок. Нашла взглядом рубашку. Та вымокла насквозь, да и песка в себя набрала хорошенько. Он был в волосах и на коже, хоть в речку лезь. Оксана только покачала головой. Она уже начинала мёрзнуть. И стоило бы прикрыться, в конце концов.