Он лгал

Отец сдержал своё обещание — Изуку увидел Каччана сразу же, как проснулся. Хотя проблема была не в том, что он видел своего друга лишь после того, как совершил свой обычный список утренних дел, однозначно нет, это произошло в тот момент, когда парень открыл глаза. Папа, наверное, решил использовать на нем причуду, способную вызвать у человека крепкий сон, и держал его спящим на своих руках все то время, пока помогал с утренними процедурами. Мидория проснулся уже полностью вымытым, с вычищенными зубами и полностью одетым — такое пробуждение немного сбивало с толку, но не было чем-то совсем невиданным. Если Изуку заранее не готовился противостоять такому воздействию, если не активировал несколько специфических причуд, когда он ложился спать, то его отец мог запросто использовать «Тишину»: это была сонная причуда, срабатывающая при условии, что ее пользователь дарил свой поцелуй в мёртвый центр чьего-то лба, чтобы заставить этого человека крепко уснуть. Лучше всего она работала при наличии семейных уз между дарителем и получателем поцелуя, попытка избавиться от ее воздействия обычно занимала несколько часов, если только причуды «Румяна» или «Кожаный покров» не были включены (Изуку не было нужды использовать их с тех самых пор, как он перестал тренироваться с Всемогущим). «Тишина» относилась в категории токсинов, поэтому его причуда не могла ее поглотить, а это в свою очередь означало, что его отец любил использовать ее на нем. Изуку научился принимать это — таким образом он мог получить несколько дополнительных минут сна, а папа мог использовать это время, чтобы дотрагиваться до него без того, чтобы сын не испортил все это своей суетливостью или неловкостью.  Такая ситуация не была чем-то странным. Иногда его отец просто… делал такие вещи. Обычно такие действия приносили облегчение, потому что это означало, что папа был в очень хорошем, любящем настроении. Папа был счастлив с ним. Странным было то, что он проснулся за кухонным столом на коленях у отца, а Каччан сидел напротив него.  В тот момент, когда их глаза встретились и Мидория увидел в них отвращение, на него словно вылили ведро холодной воды. Уже через секунду парень окончательно проснулся, осознавая, что отец развлекается, а Каччан сидит со сжатой челюстью. Он со стыдом отвернулся от взгляда друга. Это, ну, эта ситуация была вполне обычной для папы. Он не делал это часто, но… в этом не было нечего ненормального. Папа любил внимание и объятия, или дополнительное время, чтобы проявлять свою любовь к нему. Изуку не любил, когда его заставляли так спать, но это не было чем-то новым или плохим. Но когда это случилось перед Каччаном, когда с ним нянчились как с младенцем, а сам он в это время непроизвольно спал в объятиях отца — в такой ситуации Изуку чувствовал себя неловко, это было так неправильно. После всего того, что он рассказал другу о своем отце, Бакуго не понимал, что это нормально для них, даже несмотря на то, что папа был преступником.  Зачем отец заставил Каччана смотреть на все это? Ведь он определенно не хотел этого, и встреча с проявлением чего-то такого личного заставила его желудок судорожно сжиматься. Особенно, когда блондин уже был так зол из-за всего происходящего.  Папа много раз делал такие вещи в течении прошедшей недели. Он носил Изуку на руках чаще, чем обычно, регулярно целовал его в лоб, их тренировки с применением причуд включали в себя больше собственнических прикосновений, и папа даже использовал свои причуды на нем. Не часто, но время от времени парня поднимало причудой телекинеза и бросало в объятия отца, или папа ради шутки менял цвет его кожи и играл с причудами, все те мелочи, которые он так часто использовал.  Это были ностальгические и трогающие за душу вещи, которые отец не делал так давно, что Изуку был очень рад узнать, что он все еще помнит о них. Но одновременно было так неудобно делать их при Каччане. Каждый раз, когда папа прикасался к нему, его друг выглядел злым. И по тому, как его отец иногда смотрел на Каччана сразу после своих действий, Изуку знал, что он делает это как для дискомфорта Бакуго, так и для проявления заботы о нем. Момент был упущен, и его сердце наполнилось смущением.  — Помнишь ли ты то маленькое упражнение, которое ты использовал? — однажды спросил отец в середине недели. Изуку покраснел с головы до ног. — Ты был так горд, что сам придумал его, что выполнял в конце каждой тренировки. Это было так мило.  — Папа, — проскулил Изуку, — это смущает. — Это не может смущать, если тебе весело, — с отрицанием в голосе ответил его отец, с ностальгией оглядывая большой склад. — Мой маленький мальчик смеялся и отскакивал от стен, это было очень зрелищно. Конечно, сейчас ты, наверное, мог бы выполнить то упражнение намного лучше. Каччан, сидевший рядом с ним, выглядел сбитым с толку и даже не подозревал о происходящей странной игре между отцом и сыном. Изуку не хотел смущаться перед своим другом, но отец желал, чтобы он хвастался перед ними, и даже если сам парень не стал бы так поступать, Мидория знал, что он легко сдастся, если папа намекнет ему о своем желании. — Это было довольно весело, — признался Изуку, заслужив легкую одобрительную улыбку от отца. — И было бы здорово повторить это упражнение сейчас, когда у меня есть пружинящие конечности. Согласиться выполнить это желание отца не составило труда. Папа не просил его убить лидера якудза, не заставлял его красть причуды, он даже не просил устроить драку с Каччаном — папа хотел, чтобы Изуку устроил для него представление с причудами. И получил от этого удовольствие. Мидория позволил себе на время забыть о своих запретах и вывел на первый план радостное возбуждение, которое вспыхнуло с новой силой. Когда он был готов, то подпрыгнул на своих подошвах и начал улыбаться, давая понять отцу, что он будет счастлив помочь ему. Получив утвердительный кивок от отца, парень упал на скрученные пружинящие ноги и прыгнул вперед. Все За Одного и Кацуки наблюдали со стороны, как Изуку скользил в воздухе по полу склада, мчась вперед, как будто бы он бежал по льду. Как только Мидория набрал скорость, он начал выполнять трюки — парень делал гимнастические сальто, он разбрасывал искры перед собой, чтобы продвинуться вперед, или выпускал струи воды в воздух, чтобы имитировать капли дождя, прежде чем быстро замораживать их и превращать в снежинки. Движением своих рук он гонял по комнате светящиеся шары, напоминающие фей. Постепенно трюки начали усложняться. Изуку прыгал высоко в воздух и позволял себе использовать самые яркие причуды, какие только у него были, чередуя их в особой последовательности, которая каждый раз делал его похожим на гигантский фейерверк. Кацуки мог поклясться, что видел, как ботаник сел на шпагат, когда приземлялся, прежде чем снова отскочить назад и сделать еще одну девчачью вертушку из искр огня, электричества и ветра. Это было проявление грации, которым могли бы похвастаться танцоры с причудами высочайшего класса, но также это было и демонстрацией огромной силы, которая показала, насколько точен контроль Изуку над его причудами. Это было красиво и устрашающе. Всего лишь один маленький парень с ростом чуть больше полуметра* наполнил производственный склад своим внушающим трепет присутствием. Все За Одного наклонился близко к Кацуки, и лицо злодея выглядело еще более зловещим, когда его освещали вспышки света, исходящие от его сына. Слишком тихо, чтобы Изуку мог услышать, он прошептал: — Теперь ты видишь это, не так ли? Причина, по которой я привел тебя сюда? Изуку не заметил произнесенных слов. Он наслаждался получаемым адреналином, весельем и чувством эйфории, которое приходило с каждым успешным маневром. Каждый раз, когда он выпускал световые шары на совершенно одинаковые расстояния, он аплодировал себе. Каждый раз, когда совершал сальто, то чувствовал облегчение, и когда он так красиво использовал свои причуды, все они наполняли его чувством счастья, которое невозможно было получить никаким другим способом. Его тело на самом деле не принадлежало ему, когда он выполнял эти упражнения для своего отца — они был просто следствием его причуд. Тех самых причуд, которые хотели быть использованы в полную силу, те, которые он мог использовать, быстро всплывали на поверхность из глубины его причуды, и Изуку просто выпускал их на свободу, как они того и хотели, позволяя сиять вновь и вновь и уносить его в путешествие. Он потерялся в чувствах, которые ему дарили его причуды, они, наконец, подбадривали его, пока он справлялся с большинством из них, что давало ему возможность продолжать этот странный цирковой парад причуд. Когда он наконец замедлился и постарался выровнять свое дыхание, на него мгновенно накатило чувство глубокого стыда. Каччан и папа наблюдали за ним, и Мидория покраснел с головы до пят, мысленно работая на грани перегрузки, чтобы попытаться вспомнить, что они видели, и было ли это хорошо. Мужчина громко и с гордостью хлопнул в ладоши, прежде чем притянуть сына к себе и снова обнять. — Ты стал лучше, сынок. Это было прекрасно. Мидория тяжело дышал, пот заливал ему глаза, но папа, похоже, не возражал против этого, продолжая прижимать его к своей груди. И Изуку тоже не сопротивлялся — он и его причуды были счастливы, счастливы в том самом смысле, по которому парень очень скучал все это время. Он не был в восторге от происходящего и определенно не хотел всего этого, но делать упражнения было весело — Изуку очень скучал по своим причудам и возможности использовать их просто для развлечения и игры, без необходимости проводить анализ или адаптироваться к новым. Это было приятное чувство. Папа был прав, когда попросил его выполнить парочку трюков. Он, должно быть, знал, что ему это было необходимо. Сдаваясь, Изуку обнял отца изо всех сил, произнося безмолвное «спасибо», тем самым давая знать, что ему понравилось. Затем он услышал раздраженный хлопок от взрыва, означавший, что его друг был зол. Изуку повернулся к Каччану, немного смущенный тем, что он снова оказался в объятиях отца. А затем парень смутился еще больше, когда вспомнил, что блондин все это время наблюдал за тем, как он выполнял, ну, все, что душе было угодно. Он не хотел называть произошедшие действия танцем и раньше просто говорил о них, как о гимнастических упражнениях с причудами, но сейчас совершенно не хотелось, чтобы Каччан так же использовал это название. В основном движения были возможностью продемонстрировать свои причуды. Вероятно, все это было частью хвастовства, которое папа так любил наблюдать. Изуку всегда знал, что одним из способов сделать отца счастливым была демонстрация того, насколько сильно он ценит полученные от отца причуды. Но делать это перед глазами Бакуго было неправильно, поэтому парень просто кротко улыбнулся и сказал: — Хех, извини, это выглядело странно, да, Каччан? На лицо Бакуго упала тень досады, но потом его взрывной друг взглянул на него и его отца и пожал плечами. — Это было впечатляюще. Пойдем есть, — и на этом все закончилось. В большинстве случаев отцовские методы выставления его силы напоказ были более изощренными. Папа всегда сравнивал Каччана с ним и подталкивал блондина к тому, чтобы тот лучше справлялся со своей силой, одновременно заставляя Мидорию хвастаться всеми своими причудами перед другом, как некое проявление мастерства. Будто бы Изуку действительно овладел в совершенстве любой из своих причуд — как если бы он был мастером на все руки, он не очень хорошо разбирался в каком-то конкретном виде причуд. Каждый тонкий укол по типу «Изуку, покажи ему, как это сделать» или «Мой сын овладел этим в девять лет» вызывал у него раздражение. Когда мужчина прикоснулся к взрывному блондину, обоим парням потребовались все силы, чтобы остаться на своих местах. Каждый раз, когда папа проделывал это, Каччан напрягался, а Изуку леденел от ужаса и забывал, как дышать, отчаянно желая схватить друга в охапку и бежать, даже если бы это и не принесло никакой пользы. Не имело значения, было ли у его отца хорошее настроении или можно было считать такое прикосновение простой помощью в постановке правильного положения его руки — Каччан был его другом с великолепной причудой, а папа мог запросто забирать причуды через прикосновение. На этот раз Каччан выглядел так, будто он тоже хотел сбежать отсюда, но все-таки позволил мужчине взять его за руки и поставить их в определенное положение, сложив ладони и сжав их вместе. Изуку потребовалась секунда, чтобы понять, почему папа это сделал. — Вот каким образом Изуку создает поток с высоким давлением с помощью его водной причуды, — сказал Все За Одного. Изуку съежился от прозвучавшей в голосе отца очевидной и неприятной похвалы. — Он рассказал тебе о том, как твоя причуда влияет на твои руки, верно? — Мне не нужно, чтобы Деку рассказывал мне о моей собственной чертовой причуде, — усмехнулся в ответ Кацуки. Его отец намеренно сжал руки Каччана сильнее, чем это было необходимо, в ответ на прозвучавшее оскорбление, прежде чем бросить на Изуку заинтересованно-острый взгляд. — Каччан не любит, когда ему помогают, — признал Изуку, но затем быстро исправился. — Но ему это не нужно, честно! Он такой умный, папа, так много знает о своей причуде, о таких вещах, о которых большинство людей никогда даже не додумалась бы! Он использует ее, чтобы летать! Его отец покачал головой и снисходительно положил руку на голову Бакуго. — Каждому может понадобится небольшая помощь, Кацуки. Позволь Изуку помочь тебе. Оба мальчика покраснели от унижения, когда Все За Одного настоял на своем и вынудил их согласиться на взаимодействие. Тем не менее Изуку повиновался и подошел к Каччану. Руки отца все еще находились слишком близко к его другу, чтобы парень мог что-либо сделать с этим. — Ты… ты действительно хорошо изучил свою причуду, Каччан, — пробормотал Изуку. Его друг впился в него взглядом. — Я знаю, тебе не нравится, что я всегда с восторгом смотрю на тебя, но твоя причуда — одна из немногих, которые, как мне кажется, всегда по-настоящему счастлива. Она очень тебя любит. На протяжении многих лет это было источником утешения для Мидории. Если ему нужно было находиться рядом с причудами, которые любили своих владельцев, то он должен был быть рядом со своей семьей убийц или быть рядом с Каччаном. Ведь тот так хорошо изучил доставшуюся ему причуду, что жила внутри блондина. Конечно, были части его причуды, о которых Каччан еще не знал и соответственно не мог улучшить, но сами причуды всегда понимали, что их дети-пользователи просто слишком молоды, чтобы научиться использовать их еще лучше. А огненная взрывная причуда Бакуго всегда пульсировала так ярко, была настолько живой внутри его друга, что Мидория часто искал последнего после того, как заканчивал работу с очередным ному. Не зависимо от того, искал ли его блондин или нет. Причуды, которые Изуку хранил внутри себя, не могли сравниться с идеально подобранной причудой и ее владельцем, которые были полностью влюбленны друг в друга. — Я… ну, есть кое-что, и я думаю, что ты еще не практиковал такое, потому что знаю, как сильно ты беспокоишься о том, что чрезмерное применение причуды может сделать с твоими руками, и это на самом деле является серьезным поводом для беспокойства, ведь мы не хотим, чтобы ты причинил себе вред, —до сих пор

колебался Изуку. Бакуго закатил глаза и получил за это еще один предупреждающий взгляд мужчины. — Заканчивай, Деку, — прорычал Кацуки. — П-правильно! — Изуку запнулся. — Нуууу, в общем, мы с папой думаем, что внутри твоих рук тоже можно производить взрывы. Может быть, не твои обычные взрывы, а только те, которые ты воспроизводишь непосредственно с помощью излучателя твоей причуды. У тебя есть предел того, что ты можешь выдержать, но поскольку твой пот может быть более разнообразным, ведь ты действительно создаешь его при помощи излучателя своей причуды, что, как я думаю, имеет смысл, поскольку ты можешь очень точно контролировать, насколько большими будут твои взрывы, поэтому, если ты увеличишь взрывную мощность, не выпуская весь пот сразу же из своих ладоней, ты можешь как бы создать взрывной заряд, а не просто устроить взрыв. Держа руки вот так — Изуку сложил свои ладони в странную фигуру, демонстрируя изложенную идею, — ты создаешь своеобразную камеру для накопления энергии, а затем просто можешь вот так разжать пальцы, — и показал еще одну фигуру с чуть измененным положением рук, — чтобы при поджигании все содержимое превратилось в сверхзвуковой заряд, сформированный из взрыва и преобразованный в специальную форму. Это будет как пуля с огромной поражающей силой. Но с огнем! При этом ты можешь почувствовать немного больше напряжения в руках, чем при обычном взрыве, но зато ты сможешь сделать такую атаку один раз во время боя, пока не повысишь свое сопротивление… — Итак, — Бакуго остановил его, — ты говоришь, что я могу использовать лазер. С моими руками, собранными в виде утки? Все присутствующие тут же посмотрели на руки Каччана, которые действительно в текущем положении были очень похожи по своей форме на утку. Изуку кивнул: — Я имею в виду, скорее всего, да. — …Отлично. Тогда давай попробуем, Деку. Гнев Каччана длился недолго, лишь до того момента, когда он смог проделать точные дыры в бетонных плитах, которые Изуку создал специально для друга. Он назвал этот прием Бронебойным выстрелом**. Это было закономерно: Кацуки тренировали точно так же, как и самого Изуку со всеми его причудами, только на протяжении всего обучения его отец заставлял Мидорию использовать множество других причуд в качестве наглядных примеров и демонстрации различных техник. Если бы парень отказался, то папа с опасным блеском в глазах начал бы намекать ему, что он не достаточно сильно заботится о Кацуки, тем самым требуя от Изуку повиноваться. И он уступит, тем самым продолжая неохотно показывать другу все больше и больше украденных им причуд. Это касалось не только причуд. Точно так же, как отец начал в последнее время больше обнимать его или одевать, пока он еще спал — словно заново вспоминая моменты из прошлого, сам Изуку был вынужден пересмотреть свои собственные воспоминания. Это были различные мелочи и привычки, которые Мидория использовал почти ритуально на разных этапах своей жизни, чтобы оставаться в здравом уме или чтобы его отец был счастлив. Танец с причудами, который он исполнял на складе, был одной из таких вещей. Еще одной восстановленной традицией стала игра в прятки. Парню было таааааааак неловко играть в эту игру с отцом, что даже сложно было описать это словами. Нормальные прятки были бы хорошим вариантом, но нет, Изуку когда-то попробовал по-другому и с тех пор был вынужден всегда использовать хоть и полезную, но по итогу унизительную причуду, метко названную Митозом, которая позволяла ему воспроизводить свои копии. Проблема была в том, что каждый раз при делении себя и создании копии таким же способом «делился» и его размер. Затем очередь водить перешла к его отцу… и Каччану… который пытался найти шестьдесят крошечных, весом до 900-сот грамм*** копий Изуку, бегающих вокруг, и собрать их в корзину, чтобы Мидория мог быстро соединиться в одно целое, когда они закончат. Было действительно неловко, тем более что и отцу, и его другу, по-видимому, очень понравилось его ловить. Папа каждый раз щекотал его, а Каччан угрожал его крохотным копиям и смеялся над тем, насколько безрезультатным было любое возмездие с его стороны. Кроме того, это была их единственная возможность немного поговорить друг с другом, но даже тогда все, что Бакуго сказал ему, было общей фразой: «У меня все под контролем, Деку» или «Лучше беспокойся о своих собственных делах, Деку, а со своими я сам разберусь». После они наблюдали за звездами. Папа любил смотреть на звездное небо, и Изуку несколько раз пытался использовать эту любовь, чтобы попытаться заменить ею ночи, когда его отец отдавал ему новые причуды. Всякий раз, когда Изуку чувствовал, что отец собирается в очередной раз преподнести ему в подарок новую причуду, он просто приводил мужчину на крышу их дома, где они вместе любовались небесными светилами. Если же папа не обращал на звезды никакого внимания или небо было затянуто тучами, то тогда Мидория использовал одну из своих иллюзорных способностей для создания небольшой имитации звездного неба. После парень начинал рассказывать папе свою историю, и тот вносил свой вклад в ее продолжение. И тут же придуманные слоны отправлялись на поиски запретного сокровища, которое могло бы помочь больному члену их стада выздороветь, только чтобы в итоге обнаружить, что лекарство делалось из слоновой кости. Или когда первые колонизаторы Америки вдруг находили для себя мифическое существо, которое даровало им вечную жизнь, но при условии, что они никогда в жизни больше не пересекут ни один океан. Египетские же боги начинали соревноваться за право обладать самым совершенным животным. Часто такие истории были для Изуку лишь возможностью нарисовать самые красивые картинки, которые он только мог себе представить. Это не мешало папе приносить новые причуды, и Мидория перестал это делать, но теперь отец сам возрождал их старую традицию каждую ночь… вместе с Кацуки, который наблюдал за тем, как он каждый раз вдыхает воздух с загадочным блеском в глазах. Потянулись однообразно заполненные дни: сначала тренировки с Каччаном, после наступало время игр, как будто ему снова было семь или девять, а затем шли вечерние посиделки на коленях у отца, пока они смотрели новости или проводили анализ причуд. И все это происходило без какой-нибудь видимой причины, кроме как для того, чтобы показать его другу, насколько Мидория привязан к своему папе. Парень не мог спросить об этом у блондина, потому что они никогда не оставались наедине, и он определенно не мог узнать об этом у папы, потому что всякий раз, когда он пытался тонко поднять этот вопрос, его просто вырубали, лишая сознания. Жизнь Изуку была расколота на части, как жеода, и выставлена ​​на обозрение Каччану, и парень даже понятия не имел, почему. Тем не менее, несмотря на терзающие его сомнения, вспыльчивый характер Бакуго и склонность его отца к убийствам, все они дожили до выходных целыми и невредимыми. На самом деле, это была одна из лучших недель, которые он провел со своим отцом за много лет — ему не давали никаких причуд, не заставляли участвовать в незаконных собраниях и не просили устраивать спарринг с Томурой. Последнее было особенно странным, потому что Изуку вообще не мог вспомнить, чтобы хоть мельком видел Шигараки в течение всей недели. А Курогири не был в этом так хорош. Повсюду были видны плохо скрытые следы присутствия, которые парень предпочел игнорировать. Поэтому, когда наконец настал день посещения им UA, Изуку чувствовал себя еще более виноватым, чем когда-либо прежде. Смех и улыбки, которые папа дарил ему на протяжении всей прошедшей недели, легли на него тяжелым грузом в тот же момент, как парень вышел утром за дверь. С тяжелым сердцем Мидория обнял отца на прощание. Хотя оставить Каччана наедине с папой — было намного тяжелее. Кто знал, что злодей может сделать в его отсутствие? Но все решил один взгляд в решительные красные глаза Каччана, которые словно говорили, что оставаться дома — не самый лучший выбор, в то время, пока герои ждут его. Изуку обнял своего лучшего друга так крепко, как только осмелился, прямо перед отцом, одновременно пытаясь подавить свою панику. По-видимому, слишком крепко по мнению его отца. Все За Одного нежно взъерошил сыну волосы: — Не надо так волноваться. Ты же так хотел потренироваться с героями, не так ли? Твой мандраж вряд ли сейчас сделает твою работу более продуктивной. Просто иди и сделай все как можно лучше. Сделать все возможное, чтобы остановить тебя? — с тревогой подумал Изуку. Но сейчас он больше ничего не мог поделать. Попрощавшись с Каччаном и папой, Мидория совершил прыжок в сторону UA.

***

Все заслуживающие доверия герои, которых Мидория хотел задействовать в своем плане, были оповещены и приглашены на встречу в Геройское агентство Старателя. Несомненно, это решение было данью уважения к этому человеку со стороны Незу, поскольку он был постоянным соперником Всемогущего и его Немезидой, но это не мешало их планам, поскольку Пламенный герой был важной их частью. Сэр Ночноглаз тоже присутствовал, к большому неудовольствию Всемогущего. Тошинори не видел своего старого приятеля с тех самых пор, как отверг Мирио, одного из присутствующих в этом зале вместе с ним молодых парней, как своего преемника. Смотреть на Тогату было все равно что смотреться в зеркало. Светлые блондинистые волосы и голубые глаза, с широкой улыбкой, которая, казалось, рассеивала все тени в комнате. Ох, если бы я только мог сделать его своим преемником, — устало подумал Всемогущий. Но даже эта мысль была всего лишь самообманом. Заплаканное лицо Изуку всегда было в центре его внимания. Картина того, как безжизненного Мидорию уводит его злейший враг, теперь навсегда осталась в его памяти. Слова «Ты не герой!», которые прокричал ему Бакуго, и ужас сотрудников UA гремели в голове мужчины еще долгое время, и приснившийся сон накануне ночью тоже не помогал рационально мыслить. Казалось, что он будто бы ударяется о бесчисленное количество стен, пытаясь выбрать кого-нибудь другого, кроме Мидории. Он попытался уговорить Бакуго, и теперь тот пропал. Парень либо сбежал, либо был похищен, и никто не знал, какой из вариантов лучше. Любое из предположений подводило их к ответу, что Катцуки сейчас находится вместе с Все За Одного. Теперь у злодея находились оба мальчика, которых он так небрежно оттолкнул от себя. Это было его наказание за то, что он попытался выбрать одного из них в качестве своего преемника. Маленькая девочка, усыновленная Мидорией и сотрудниками академии, была еще одним краеугольным камнем. То, как она говорила о своем старшем братике Деку и о том, как он спас ее, тронуло его сердце, как и любого другого. Затем она очень серьезно посмотрела на него и спросила: «Ты собираешься помочь братику Деку?» Тошинори не мог проронить ни звука. Казалось, что каждое слово из его уст было бы неправильным, поэтому он просто кивал на это, держа рот на замке. Даже сейчас, сидя в окружении всех этих героев, мужчина не мог заставить себя улыбнуться своей обычной сияющей улыбкой, и ему было больно собравшихся тут героев настолько смущенными из-за ее отсутствия. Гран Торино был единственным человеком, кого данная ситуация совершенно не волновала. Он прошел внутрь зала и заковылял к нему с тростью в руке, размахивая ею. — Что с твоим лицом, пацан? — он ударил его тростью по колену. — Соберись с мыслями. Мы побеждали его раньше, сделаем это снова и в этот раз окончательно. Даже увидев своего наставника в живую, Яги никак не мог подавить тот бушующий шквал мыслей в своей голове. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но снова закрыл его. Мужчина понятия не имел, что сказать. — Что на тебя нашло? — Гран Торино посмотрел на него более серьезно. — Ах, он просто отрицает это, — сказал Незу, подойдя к ним. — Гран Торино, добро пожаловать. Я бы не стал волноваться. Яги по праву чувствует себя виноватым из-за своего жестокого обращения с избранным преемником. — А что насчёт тебя, Незу? — скрипнул зубами Тошинори. Мышь весело ему улыбнулась. — Я просто указал на твой оправдательный ответ. Вина — это, по крайней мере, признак того, что часть тебя знает, что ты ошибаешься, поэтому я рад, что между вами двумя все еще есть надежда на счастливое урегулирование. — Ты кого-то выбрал? — сразу заинтересовался Гран Торино. — Кто он? Незу нетерпеливо хлопнул в ладоши. — Ну как же, тот самый паренек, с которым у нас сегодня будет собрание. Проходите, занимайте свои места. Мы ждем только самого Старателя. Лучше, если к этому моменту все будет уже подготовлено и все будут на своих местах, конечно же, ради эффективности. Когда все расселись, Старатель вошел в комнату. Мужчина шел своей обычной горделивой походкой, каждый шаг был тяжелым и будто бы впечатывался в пол с большей силой, чем было нужно, его тело было наклонено вперед, словно он стремился попасть в какое-то более важное место. Его глаза, встретившись с Яги, наполнились дерзкой враждебностью. — Давайте начинать, — проворчал он, уверенно усаживаясь во главе своего конференц-стола. — Почему у нас не было информационных брифингов до этого? Незу встал и поднялся на стол — это была его обычная тактика для привлечения внимания всех этих высоких героев в комнате. — Конкретно этот злодей, с которым мы сейчас сражаемся, имеет очень хорошие связи и осведомленность. Приношу свои извинения за доставленные неудобства, но мы должны принять все возможные меры предосторожности, чтобы не допустить раскрытия нашего плана, прежде чем начнем действовать, это ради безопасности всех участников. Энджи жестом велел ему продолжать, словно король на троне. Незу только почтительно улыбнулся в ответ и вручил героям их файлы. — Эти данные не должны покидать пределов этой комнаты. Пока все начали бегло просматривать информацию, директор Незу прошел через стол и установил голографический проектор. — Около десяти месяцев назад мы начали получать информацию о том, что старый враг Всемогущего, которого считали мертвым, на самом деле вернулся, — сообщил Незу. — Его называют Все За Одного. У нас есть информация о более чем сотне известных смертей в течение последних десяти месяцев только в Японии, и еще большее количество предполагаемых смертей за границей так же приписывается непосредственно этому человеку. Мы также подтвердили, что на его счету как минимум пятнадцать смертей японских героев за последние восемь лет, и еще больше — за рубежом. Герои в комнате начали ерзать на своих местах, внезапно полностью осознавая все возможные опасности этой миссии. Директор UA продолжил свой отчет: — У него обширная сеть для незаконного оборота причуд, торговли наркотиками, политического шпионажа, а так же к нам поступил тревожный отчет о проводящихся экспериментах над людьми. Эту информацию нам предоставил Мидория Изуку. Он является недавно принятым студентом UA, который смело ввязался в это противостояние, чтобы помочь нам разобраться с Все За Одного. Незу обвел взглядом всех присутствующих героев. — У вас и назначенных вам команд будут координаты всех возможных задействованных в операции мест, чтобы полностью изучить всех партнеров Все За Одного и его генетические эксперименты, — продолжил зверек. — Как эксперт по данному злодею и причудам в целом, Мидория предоставил нам списки команд, которые он рекомендует для работы, и информацию обо всех возможных причудах, с которыми мы можем столкнуться. Он предупредил нас о двух конкретных местах, где герои могут столкнуться с дополнительными сложностями, и дал рекомендации для них. Я считаю, что это разумный выбор для наших команд.  — Неужели мы вынуждены подчиняться приказам ребенка? — похоже, что Старателя не впечатлила эта информация. Топ Джинс поднял руку и пригладил ей волосы. — Я считаю, что прислушаться к словам парня — будет благоразумным выбором. Мои источники описывают его как умного и сострадательного ребенка, который отчаянно пытается увидеть Все За Одного в тюрьме. Поскольку я не верю в то, что он может сделать что-либо, чтобы намеренно скомпрометировать нас, было бы глупо игнорировать его рекомендации. Слова Топ Джинса, как самого сдержанного из трех лучших героев страны, имели определенное влияние. Не такое сильное, как у Всемогущего или Старателя, но остальные герои с уважением прислушивались к его словам и мнению. Хотя никто из них не должен был знать, что источником Топ Джинса было семейство Бакуго. — Как Герой №2, не лучше ли было предположить, что я буду более ценным, участвуя в битве с главным источником конфликта, — прорычал Старатель, глядя на лежащую перед ним информацию, — а не в задержании результатов каких-то бешеных экспериментов. — А, — кивнул директор, — но огонь — это идеальное оружие против мощной регенерации, данной всем ному. Это будет жизненно важным условием для их нейтрализации или даже убийства. Герои за столом начали с обсуждать сказанные слова, но Незу игнорировал их. Он подошел к центру стола и развернул проектор своей лапой. На экране появился улыбающийся Мидория. Фотография была сделана с их импровизированной рождественской вечеринки, без ведома парня, в тот самый момент, когда он любовно смотрел на Эри. В результате на снимке получился образ мягкого и добродушного мальчика. Что касается Незу, то он действительно считал, что Мидория Изуку был именно таким человеком. Он действительно был парнем с очень чутким сердцем, который сумел сохранить доброту не смотря на все свои невзгоды. — Это Мидория, — объяснил Незу собравшимся героям. — Он является нашим информатором в операции по поимке Все За Одного и вскоре присоединится к нам, чтобы помочь вам с подготовкой и обучением. Некоторые герои понимающе усмехнулись, но большинство из них просто не поверило в это. — Этот щенок? Будет тренировать профессиональных героев? Всемогущий поднял руку, чтобы высказаться в защиту Мидории, но тут же пораженно замер. Он действительно понятия не имел, на что способен этот ребенок, не так ли? Пареньку легко удавалось уклоняться от всех его атак, при этом ни разу не ответив на них. Рука героя упала вниз. Он не имел права больше защищать мальчика. Но Незу мог это сделать вместе со своей обычной добродушной улыбкой. — Мальчик может показаться не опасным, и безусловно является очень добрым ребенком, но с детства его лично тренировал Все За Одного, и у него очень похожая причуда. Деку хорошо знаком с угрозой, с которой мы столкнулись, и является единственным человеком, кто может сообщить нам точное местонахождение всех наших целей. — Похожая причуда? Они родственники? — сразу же задал вопрос Энджи низким голосом с повелительными интонациями. — Его сын, — легко ответил Незу. Герои поежились. — Да, для нас это тоже стало сюрпризом, но, видимо, иметь в отцах такого злодея, как Все За Одного — не повод завидовать. Обстоятельства Мидории крайне неудачны. Со своей стороны, Тошинори почувствовал на себе взгляд Гран Торино и повернулся, чтобы посмотреть на своего старого наставника. Тот указал тростью на экран. — Ему? Все, что он мог сделать, так это просто кивнуть. На старческом лице отобразилась глубокая задумчивость — это было явно не то выражение, которое ожидал увидеть Тошинори, но по крайней мере, оно было намного лучше, чем гримаса отвращения или гнева, которые он ожидал. — Тогда что насчет его текущего статуса? — на этот раз вопрос задал Герой-косатка. — Я не могу себе представить, чтобы сотрудничество с сыном злодея не включало в себя множество юридических нюансов. Его задержат уже постфактум? Незу покачал головой. — Мы встретились с Мидорией и допросили его — конечно же в присутствии полиции — относительно его причастности. И хотя он признался в нескольких преступлениях, некоторые доверенные полицейские и специально назначенный прокурор определили, что любое участие Деку в работе его отца было результатом принуждения, шантажа или вымогательства в той или иной степени. Нельзя забывать, что он ребенок. У мальчика просто не было выбора в отношении того, как прожить свою жизнь, и он не должен нести за это ответственность. Поскольку Мидория пришел один и в одиночку собрал всю ту информацию, которая есть у нас сейчас для проведения этой операции, ему не будут выдвигаться обвинения. Также для него утвердили временную лицензию на использование причуд на время проведения этой операции, чтобы закрыть вопрос законности его участия в дальнейшем. — Он будет сражаться? — теперь уже заговорила Рюко, Герой-дракон. На ее обычно безмятежном лице была видна забота. — Извините, но данная операция кажется мне очень опасной, а парень выглядит таким молодым. — Ему четырнадцать, — любезно сообщил ей Незу. — И да, к глубокому сожалению, Мидория будет сражаться вместе с нами. Он совершенно непреклонен в вопросе того, что нам будет нужна его помощь в противостоянии с его отцом. Парень боится за нашу безопасность больше, чем за свою собственную. Многих героев, похоже, тронули сказанные слова. Большинство из них так же относились к обычным людям, поэтому они были тронуты тем фактом, что у этого молодого человека были те же чувства. — Проблема, из-за которой мы вынуждены согласиться с его участием — это причуда его отца. Все За Одного — это злодей с причудой, которая может красть причуды других людей, и на данный момент у него уже есть довольно внушительный их запас, который он готов использовать против нас. У находящихся в комнате резко перехватило дыхание. Некоторые герои смотрели на свои руки, словно задаваясь вопросом, что бы они почувствовали в тот момент, когда их причуды украли. — Поскольку у Мидории есть очень похожая на его отца причуда, — продолжил директор, заставляя Гран Торино бросить еще один изучающий взгляд на Тошинори, — то он может стать единственным человеком, способным обезвредить силу злодея. Парень сказал нам, что может забирать причуды у своего отца на расстоянии, если тот не знает, как их защитить, и поэтому мы надеемся, что он останется в стороне от боя, если это возможно. Сражение нужно для того, чтобы максимально ослабить Все За Одного и отвлечь его от сына на достаточно длительное время, чтобы парень смог забрать себе как можно больше причуд у своего отца, пока мы не произведем арест. Губы Рюко сжались в тонкую линию, показывая всю ее печаль при мысли о ребенке в разгаре сражения. — Он слишком молод. Незу с сочувствием посмотрел на героиню. — Я согласен, но Мидория дал нам всем понять, что в любом случае будет сражаться, дадим мы ему разрешение на это или нет. Что радует больше всего, так это то, что данная ситуация дает нам гораздо больше шансов на успех всей операции. Причуда Деку — неоспоримый плюс, и парень, вероятно, будет единственным человеком в будущем сражении, которого Все За Одного не убьет, если ситуация примет такой поворот. В конце концов, он будет там самым защищенным и, возможно, самым ценным человеком. — Эта ситуация не должна быть настолько плохой, верно же, Всемогущий? — уверенно заявил Жирножвач, на что сидящие за столом люди кивнул в знак согласия. — Конечно, он еще молод, но парень будет сражаться в твоей группе. У этого злодея не будет ни единого шанса. Тошинори почувствовал себя побежденным от того количества обнадеживающих взглядов, которое его коллеги посылали ему. Все они были так уверены, что он сможет это сделать, но… Сэр Ночноглаз смотрел на него, и видение его ужасной смерти, казалось, мелькало в его глазах. Незу ободряюще посмотрел на него. Они говорили об этом. Больше не было необходимости притворяться. Его время заканчивалось. — Я… могу не пережить эту схватку. Комната оцепенела. Старатель посмотрел на него с яростью в глазах, словно пытаясь сказать, что это признание было своего рода большим преступлением со стороны самого Яги. Гран Торино и Сэр обменялись понимающими и обеспокоенными взглядами, но он проигнорировал их. Все эти герои, бывшие его коллегами, заслуживали знать обо всех опасностях, с которыми они столкнутся. Директор Незу обсудил это с ним, и Тошинори согласился с тем, что никто из них не должен участвовать в этой операции вслепую. Мужчина поднялся со своего места и вернулся в свою гражданскую форму, вызывая крики почти у всех находящихся в комнате. — Я знаю, я не очень хорошо выгляжу. Тошинори попытался улыбнуться собравшимся в комнате героям, но ему не помогало то, что все они смотрели на него с широко открытыми и наполненными ужасом глазами. Смирившись с этим и сделав глубокий вздох, Герой Номер Один приподнял рубашку ровно настолько, чтобы показать ужасную рану на своем боку. В комнате раздались потрясенные вздохи и крики. — Я получил эту травму пять лет назад от Все За Одного, — сказал присутствующим Яги в мрачной тишине, заполнившей комнату, — и с тех пор состояние моего здоровья постоянно ухудшается. Не заблуждайтесь на счет предстоящей опасности, с которой вы все столкнетесь. И хоть я буду сражаться вместе с вами, но в прошлый раз я находился в расцвете сил и был полностью здоров, и тем не менее злодей все равно почти победил меня. Если сейчас я буду драться с ним один на один, как тогда, то скорее всего, просто не переживу эту схватку. Вот почему я должен довериться всем вам и позволить помочь мне. Некоторые герои даже начали плакать от его признания. Не было ни одного человека, который стоял бы сейчас и полностью не осознавал все возможные риски этой миссии. — Это еще одна причина, по которой мы позволили Мидории участвовать в сражении, — продолжил говорить Незу, привлекая всеобщее внимание к себе. — Хотя Все За Одного можно победить с помощью большого количества героев, но мальчик — единственный, у кого есть сила, необходимая для того, чтобы как можно больше героев выжили в схватке с неповрежденными причудами. Если Всемогущий выйдет из строя, Мидория — наша лучшая надежда. — Наша лучшая надежда. Неужели все сказанное должно звучать как упрек? — Тошинори не выдержал, увидев появившийся перед глазами образ. Заплаканный Мидория, умоляющий его о прощении, готовый принять от него все, что герой мог ему дать. Мальчик так ярко и счастливо улыбался на пляже, стремясь доказать, что он достойный преемник. Их лучшая надежда победить Все За Одного, и единственный, кто смог бы осуществить это желание, будь у него «Один За Всех», если бы Яги не был слишком напуган для того, чтобы решиться на это. — Всемогущий, — обратился к нему Герой-косатка, — ты действительно достаточно здоров, чтобы участвовать в сражении? Тошинори и сам удивлялся тому же, стоя рядом со всеми этими могущественными героями Японии в простой скелетообразной форме и наблюдая, как чувство жалости приходит и уходит из их взглядов. — Для этого боя у меня достаточно сил, — пообещал Герой Номер Один. — Но в будущем? Моя причуда скоро станет неустойчивой. Мне жаль, что я скрывал это от всех вас, но мое время как Символа Мира подходит к концу. Кресло Сэра Ночноглаза издало скребущий звук, когда сидевший в нем мужчина резко отодвинулся от стола и покинул комнату. Зал наполнился тишиной, присутствующие люди почти перестали дышать. Следующим заговорил Топ Джинс. — Тогда лучше всего сделать это как можно быстрее и наиболее безопасным способом. Давайте продолжим. Они обсудили свои стратегии, цели и возможные препятствия. Старатель почти все время молчал и не участвовал во встрече, показывая свою заинтересованность только тем, что его глаза периодически скользили по всей комнате и всегда останавливались на маленькой фигуре Всемогущего. — Есть еще один важный важный вопрос, — сказал директор Незу. — У нас может быть не один ребенок, нуждающийся в спасении. На экране проектора появилось еще одно изображение, на этот раз на нем было показано обычное, хотя и довольно хмурое, лицо Бакуго. Желудок Всемогущего сжался. — Бакуго — ближайший друг и доверенное лицо Мидории, — сказал Незу собравшимся в комнате, — и один из немногих, кто лично встречался с Все За Одного. Пять дней назад он пропал без вести. Парень бесследно исчез из своей спальни буквально через несколько минут после получения письма о его зачислении в UA. Он находился вне поля зрения всего пять минут, и его родители клянутся, что не слышали никакого постороннего шума за это время. — Как мы можем знать, что все это связано? — Старатель нахмурился. Тут уже вмешался Топ Джинс. — Учитывая время этого происшествия и отношения, связывающие мальчика с Мидорией, это наиболее логичное предположение. Бакуго сказал героям, что Все За Одного лично предложили обучить его, а затем, всего через неделю после того, как ему сделали подобное предложение, парень исчезает без следа, за исключением… — Топ Джинс вытянул свою руку и показал им часы своей торговой марки. Это был тот самый механизм, который он отдал Кацуки. — Его родители — дизайнеры моей модной линии, поэтому я отдал это Бакуго, как только он оказался в опасности. Эту кнопку тревоги сняли без применения силы и просто аккуратно положили на стол. Никаких признаков сопротивления не было обнаружено. Незу кивнул герою в знак своей признательности. — Прямо сейчас мы точно не знаем, добровольно ли Бакуго пошел вместе с Все За Одного или тот его похитил. Но пока мы не получим подтверждение от Мидории, мы предполагаем худшее развитие событий. Это означает, что найти Бакуго живым и здоровым становится приоритетной задачей. Каждой команде нужно будет быть начеку, поскольку мы не знаем, где его могут удержать. — Он может быть уже мертв, — бессердечно ответил Старатель. Всемогущий ударил своим кулаком по столу, и в комнате стало тихо. — Не говори так! — Мы не верим, что это действительно так, — сказал Незу, примирительно подняв свою лапу. — Мидория поставил Бакуго метку с помощью уникальной причуды, которая предупредила бы его в том случае, если бы его другу грозила опасность. По крайней мере в том случае, если он мертв, Мидория будет знать об этом. Сейчас наша самая большая проблема состоит в том, что друг Изуку знает об планируемой операции. Ему известна большая часть того, что рассказал нам Деку, и он знает о том, что мы планируем сражаться против Все За Одного. Если злодею удастся получить эту информацию от Бакуго… Директор позволил этой мысли проникнуть в умы профессиональных героев. — Тогда мы попадем прямо в ловушку, — высказался Герой-косатка мрачным тоном, который как никогда соответствовал выражению его лица. — Это также означает, что у нас есть предполагаемая ситуация с заложниками в любом месте из перечисленных и следующие за этим неудобства. Даже если бы это был обычный злодей, все равно риск ошибки очень высок. Все кивнули, осознавая всю серьезность этого заявления. — Вот почему нам нужно, чтобы все присутствующие здесь герои прошли тренировку с Мидорией, — продолжил Незу. — Мы должны использовать любое преимущество, которое у нас есть. И, если повезет, он может рассказать нам, что случилось с Бакуго Кацуки. Хотя герои еще какое-то время продолжали обсуждения, ничего важного больше не было сказано. Так что они прервались на обед до прибытия Мидории. — Быстро берите еду и собирайтесь снова в тренировочных комнатах в подвале, — завершил встречу Старатель. — Как ребенок незаметно попадет в мое агентство, Незу? Директор самодовольно улыбнулся. — О, не волнуйся. Сотриголова приведет его. После того, как собрание закончилось и все поклялись хранить услышанную информацию в тайне, оказалось, что каждый из них хочет лично переговорить со Всемогущим. Тошинори тут же поспешил осуществить попытку побега, но все присутствующие были героями и вполне могли его остановить. Так что к счастью или же нет, но Гран Торино увел Всемогущего в отдельную комнату на том же этаже, где, к неудовольствию Яги, уже находился Сэр Ночноглаз. Дверь за ними закрылась и стало слишком тихо. Ничего не происходило. — Сын Все За Одного?! — кричал не Гран Торино, это был Мирай. Сэр стоял, наклонившись вперед с такой силой, как будто хотел устроить драку, так что Яги подумал, что, возможно, ему тоже следует броситься вперед и поймать удар. Честно говоря, удар от Мирая, вероятно, был тем, чего он ожидал. — Я даю тебе идеального преемника, я нахожу для тебя героя, достойного твоей власти, а ты отказываешься из-за него? Из-за сына этого человека?! В голове всплыли слова Айзавы, сказанные ему буквально накануне. — Его зовут Мидория Изуку. — Не «сын» и не «он». — Меня не волнует, как его зовут! — усмехнулся Мирай. — Это уже переходит все границы! Ты всегда должен поступать по-своему, не так ли? Почему ты никогда не хочешь последовать моим советам и поступить разумно? Гран Торино ударил своей тростью по ноге Сэра Ночноглаза, тем самым прекращая поток слов рассерженного мужчины. — Хватит, Мирай. Я привел его сюда не для того, чтобы ты мог на него накричать. Он ушел, потому что мы настаивали на том, что ему необходимо найти преемника, так что давайте теперь все вместе поговорим о том, кого он нашел. Пусть Тоши говорит сам за себя. Яги сглотнул, когда оба его товарища уставились на него в ожидании объяснений. — Я… еще не определился с преемником. — Незу говорил обратное, — недоверчиво пробормотал Гран Торино. — Я думал о Мидории, — признался Герой Номер Один, — но это было до того, как я узнал о его отце. Я еще не решил, что мне делать. Мирай раздраженно фыркнул. — Еще не решил? Выбор очевиден — возьми другого преемника. У этого паренька уже и так достаточно причуд, он не заслуживает твоей. Это было все равно, что смотреть в кривое зеркало. Мирай злился сильнее, чем Тошинори, по крайней мере, герой надеялся, что это так, но произнесенные слова полностью совпадали с его мыслями. У Мидории было много причуд, это правда, и это было одной из его причин для отказа. Пока Бакуго не разорвал его аргументы в клочья. — Ты бы дал ему шанс побороться! — Хватит, Мирай, — снова упрекнул его пожилой герой. Для Тошинори было неожиданностью увидеть, насколько невозмутим был его наставник. — Незу, кажется, считает парня хорошим выбором, и мы с ним еще даже не встречались. Нет смысла судить того, кого здесь нет. Тоши, расскажи нам о мальчике. Язык словно прилип у него во рту. Что мужчина мог рассказать о молодом человеке, которого успел так сильно обидеть? Разговор с Эри звенел в его голове. Хотя Яги, возможно, и не сможет рассказать им много о прошлом Изуку, но он знал достаточно, чтобы показать им, что Мидория был замечательным ребенком. — Мидория может плакать целыми реками слез, если он счастлив или грустит, — и это было первое, о чем Всемогущий мог думать в этот момент, но это воспоминание пробудило в его груди горько-сладкие чувства. Счастливые слезы, которые Мидория проливал по утрам по поводу его доброты, могли бы превратиться в океаны, но слезы печали, которые парень пролил в UA, могли бы утопить его. Мирай и Гран Торино смотрели на него, как на сумасшедшего. — Он носит смешные футболки с ироничными надписями. Иногда он кажется настолько серьезным, но все равно умудряется смеяться. Парень, ну, в общем он спорил со мной в нашу первую встречу о том, может ли человек без причуды стать героем. Брови старого героя и Сэра Ночноглаза взлетели вверх. — Он сказал, что такие люди не могут быть героями?  — Нет, это сказал я, — Всемогущий покачал головой.  — Яги Тошинори, ты сам был беспричудным парнем, — Гран Торино с разочарованием посмотрел на него. Всемогущий стиснул зубы. — И я стал героем только из-за того, что Нана передала мне свою причуду. Без нее я не смог бы совершить все то, что сделал. Оба мужчины промолчали при этом признании, еще больше усиливая эффект от своего собственного обвинения. — Это был один из пунктов, по которому мы с ним не сходились во мнениях, по крайней мере, на тот момент, — признался Яги. — Парень не позволил моим словам остановить его. Он пошел дальше и сдал вступительный экзамен в UA без использования любых причуд, просто чтобы доказать мою неправоту. Чтобы показать всем, как они ошибаются. Он слегка улыбнулся, вспомнив слова Мидории. «Сделал ли я это? Я сделал это без причуд?» Как будто это мысль была самой важной частью того дня, а не передача информации или его допрос героями. С помощью монитора и спустя какое-то время после этого дня было намного легче увидеть Мидорию таким, каким он был на самом деле — просто хорошим ребенком. С добрым сердцем. С сердцем великого героя. — Он подталкивает себя к девизу «Плюс Ультра» независимо от того, насколько незначительной является поставленная задача, — продолжил Всемогущий, вспоминая все случаи, когда его преемник падал и сразу же вновь поднимался, или когда парень почти терял сознание от истощения, просто чтобы доказать ему, что он все сможет. В этот момент Тошинори осознал, как много Мидория скрывал от него. Парень мог бы быстро поправить здоровье и силы с помощью своих причуд или использовать их для завершения упражнения, но он был честен и приложил все свои усилия для того, чтобы самому выполнить поставленную задачу. Сердце Яги наполнилось душевным теплом. — Мидория вмешивается в жизнь других людей, чтобы сделать ее лучше, заботится о людях, окружающих его. И он спас маленькую девочку от якудза, и теперь она называет его своим старшим братом, а он приходил к ней на Рождество с подарками. Думаю, после того, как все будет кончено, он надеется полностью соответствовать присвоенному ему титулу. Он не осознавал, что потерялся в собственных воспоминаниях, пока Гран Торино слегка не стукнул его — по голове — своей тростью. Пожилой герой строго посмотрел на мужчину. — Ты всегда был идиотом, Тоши, — нахмурился старик. — Похоже, Незу был прав. Ты выбрал себе преемника. Так почему же ты продолжаешь сомневаться? — Потому что это неправильно! — вмешался Мирай. — Какая разница, спасает ли мальчишка маленьких девочек или постоянно плачет. Он — сын Все За Одного. Ты же слышал слова Незу о том, что этот парень — преступник! Гран Торино снова ударил Мирая по ноге, в этот раз уже немного сильнее, и бросил на него укоризненный взгляд. — Я вышвырну твою тощую задницу за дверь, мальчишка. Сцена, развернувшаяся перед глазами Тошинори, поразила его и вызвала горькую усмешку на лице. Мирай только что с пугающей точностью повторил мысли, посещавшие его несколько дней назад. Услышав точно такое же мнение вслух и направленное на мальчика, о котором Яги так заботился, он почувствовал что… что ему нет оправдания. Мужчина был также непреклонен, как и Сэр Ночноглаз, в вопросе, что Мидория не может быть тем героем, которого он хотел бы видеть, но теперь он понял, что Изуку не заслуживает такого к себе отношения. Парень уже был героем для Эри и девушки с экзамена, Очако Урараки, был хорошим другом для Бакуго Кацуки, и даже сейчас работал над тем, чтобы уничтожить власть Все За Одного. Он был хорошим мальчиком, независимо от того, кем был его отец. Тем не менее, действительно ли Яги мог выбрать Мидорию в качестве приемника? — Это то, с чем я боролся все это время, — признался Яги Гран Торино. — Будет ли правильно выбрать его? Отдать эту силу сыну Все За Одного? Разве я не должен передать этот факел другому беспричудному ребенку или кому-то с меньшей силой, чтобы у этого человека был кто-то другой, способный уравновесить его? Разве два могущественных героя в мире не лучше, чем один? — Да, точно! — воскликнул Мирай. — Вот именно! Но произнесенные слова только заставили Гран Торино взглянуть на него с крайним пренебрежением. — Значит, ты хочешь выбрать преемника на основании его причуды, Тоши? Ты хочешь выбрать своего друга по тому же принципу, что и Все За Одного — за наличие преимущества и власти? Последний оплот сопротивления в мужчине был сломлен. Все, что Тошинори делал последние несколько дней, так это задавался вопросом, был ли выбор Мидории правильным из-за его причуды, или из-за его отца, или из-за всего того, что не попадало в зону его контроля. Возможность заботиться об Мидории после того, как он узнал, что парень был сыном Все за Одного, наполнила его сердце страхом. Мужчина думал, что он становится тем самым человеком, которого он больше всего ненавидит, и то, что Изуку сказал о влиянии мнения всех остальных на беспричудных людей и о силе, которую эта вера давала его отцу, подпитывали его страх еще сильнее. Но теперь оказалось, что именно страх и эта неуверенность больше всего сблизили Тошинори с убийцей его наставницы. Это не имело ничего общего с Мидорией и всем, что было с ним связано. — Это не тоже самое! — запротестовал Мирай. Хотя так и было. Это было тоже самое. Именно та его часть, которая больше всего напоминала Все За Одного, говорила ему не выбирать сына злодея, и он не позволит этому управлять его выбором. Его сердце говорило ему, что Мидория был правильным выбором, и так оно и будет. Когда он снова увидит Мидорию, то передаст парню силу «Один За Всех». — Тоши, — протянул Гран Торино с хитрым взглядом, сделав шаг вперед и успокаивающе положив свою руку на руку Всемогущего — ты выбираешь кого-то своим сердцем, и только им. Нана выбрала тебя, потому что знала, что ты обладаешь сердцем героя. Этот ребенок такой же? Он кивнул, и настоящая улыбка наконец-то появилась на его лице впервые за много дней. Гран Торино успокаивающе похлопал его по руке. — Хорошо. Значит именно этот ребенок. — Так просто? — Мирай весь сжался. — Значит любой порядочный ребенок может стать следующим обладателем силы Всемогущего? Даже сын Все За Одного? Гран Торино бросил на мужчину насмешливый взгляд. — Если его происхождение действительно так сильно тебя беспокоит, то тогда не нужно забывать, что все плохое — не единственное, что сделала эта семья. — Хм? — Всемогущий вопросительно посмотрел на своего наставника. — Что ты имеешь в виду? — Ты должен помнить, что твоя причуда в первую очередь принадлежала брату Все За Одного, — напомнил им Гран Торино. — Эта семья дала нам не только причуду «Все За Одного», но и «Один За Всех». В каком-то смысле это вновь происходит. История повторяется. Эти слова вдохнули жизнь в новую решимость Тошинори. Его причуда звенела в его крови, зная, что, возможно, это был еще один судьбоносный для нее момент, что она сможет вернуться в семью, из которой пришла в этот мир. Перейти к парню с собственным наследием, который не хотел ничего, кроме как исправить историю своей семьи. Причуда хотела все исправить вместе с ним. Старый герой усмехнулся и отошел от мужчины. — Кроме того, представьте себе выражение лица этого демона, когда его сын получит причуду, за которой он безуспешно гонялся последние сто лет. Я бы сделал все, что угодно, чтобы увидеть это своими глазами.

***

Все герои собрались в подземной тренировочной комнате Геройского Агенства Старателя, готовые к предстоящей работе и встрече с ребенком, который и собрал их всех вместе для выполнения этой опасной миссии. Большинство героев сосредоточились на брифинге вместе со своей командой, обсуждая стратегии и причуды, с которыми они столкнутся в своих отдельных операциях. Всемогущий, Гран Торино, Сотриголова, Полночь, Леди Гора и большинство других героев отвечали за оцепление территории, засаду и задержание Все За Одного. Ингениум, Меткий Стрелок и Древесный Камуи должны были задержать Шигараки и Курогири настолько быстро, как только было возможно. Старатель и Топ Джинс, не смотря на их плохую совместимость в обычных миссиях, должны были вести каждый свой отряд с остальными героями на территории с лабораторией и Ному. Их обсуждение подошло к концу, когда герои заметили, что Сотриголова появляется из воздуха со знакомым им всем ребенком на руках. Сердце Всемогущего, ослабленное эмоциями, чуть не остановилось, когда мужчина увидел Мидорию снова целым и невредимым. Изуку же, казалось, просто застыл на глазах у всех, как и многие до него, кому посчастливилось попасть в комнату, заполненную могущественными героями и смотрящими прямо на него. Каждый герой отреагировал на их появление с осторожностью, но только не Незу и Всемогущий. Они собирались перехватить парня, когда он вдруг очень удивил их всех своим поступком. Мидория встал и низко поклонился присутствующим. Все видели, что плечи ребенка дрожат, но никто не мог рассмотреть его лица. — Я так рад, что вы согласились сюда приехать. Спасибо, — дрожащим голосом сказал Мидория. — Я… Для меня большая честь познакомиться со всеми вами. Затем ребенок приподнял голову, все еще оставаясь в глубоком поклоне, с нежнейшей улыбкой на лице и в обрамлении из дорожек слез. — Вы все мои герои. И этим слова поразили почти каждого героя, что в тот день находился в комнате.