the story of your murder.

Около шести часов вечера. Закат. Шум на улицах, сигналящие машины, люди, ходящие толпами туда-сюда по проспектам, пробки на дорогах центра. И отличающееся от всего этого бурного мира четырехэтажное здание старой постройки, коричневое, под тип английских многоэтажек двадцатого века. Отсюда всё началось. С пыльной улицы можно было зайти внутрь слева — буквально на углу красовалась почти незаметная темно-коричневая деревянная дверь со вставленным узорчатым стеклом, на котором внутри висела табличка «Детективное агентство. Открыто». Дверь открывается и задевает колокольчик, звенящий так, будто вы зашли в булочную или в кофейню. Интерьер дальше по коридору и правда напоминает старый английский дизайн, так что, может быть, когда-то здесь и правда была старая кофейня. Впрочем, вход у неё однозначно неудачный — на углу здания, весь такой непримечательный, но арендатор этого места не жаловался. Его детективное агентство точно не то заведение, куда можно зайти невзначай, прогуливаясь по бульвару. Сюда если и зайдут, то по предварительному звонку или по советам друзей, знакомых, но никак не в качестве «забежать на минуточку, поразвлекаться». Тема каких-либо расследований частным детективом иногда пугала людей так же, как идея смерти. И то, и другое чаще всего не слишком радостное событие. Арендатора этого детективного агентства звали Бакуго Катсуки. Высокий молодой человек двадцати шести лет, красавчик-блондин с алыми и невероятно уставшими глазами. По совместительству — частный детектив, полицейский в отставке, ненавистник цитрусовых. В сегодняшний вечер он как раз сидел в своем кабинете и подправлял отчёты с прошлых законченных дел. Всего несколько минут назад к нему заходила женщина в годах с забавной дулькой на голове и в серых круглых очках. Клиентка. И её заказом было, дословно, «проследить, куда девается её муж по вечерам воскресенья». Оказалось, что муж пропадает не только по воскресеньям, но и в другие дни, да и в принципе частенько отсутствует в жизни своей семьи. А всё потому, что за кулисами своего примерного поведения у него измены, другая женщина, другой ребенок. Печальная история для женщины в годах с забавной дулькой и серыми очками. Бакуго, завершая своё расследование и скрепляя степлером папку с её делом, всё раздумывал, а стоит ли говорить такую правду? Хмыкал и продолжал вставлять фотографии в качестве доказательства: это не его дело. Кто-кто, а точно не он ответственен за бессовестность людей, их ложь, лицемерие и неискренность. Наверное, этому цинизму его научила работа в полиции: долгие и нудные дела, расследования, заходящие в тупик, но самое отвратное — начальство, которое под нажимом больших шишек готово спустить все поводки, которые простые полицейские так ловко цепляли на шеи преступников. Справедливость должна восторжествовать! Вот так думал Бакуго, вступая на должность офицера, но будто вселенная хотела слышать его слова. Старшие по званию ему говорили, что с таким рвением парень далеко не уедет, бестолку всё. Никому не нужны герои. Но Катсуки просто орал на всех подряд и жаждал справедливой расправы над насильниками, педофилами, убийцами, — над всеми теми, с кем они, полиция, должны сражаться. Сложно было оправиться после первого случая, когда пойманного им преступника отпустили за недостатком доказательств. «Какие там могут быть недостатки?!» — кричал тогда Бакуго в кабинете у начальника их полицейского участка, — «Да этот ублюдок душил человека прямо у меня на глазах, какие ещё им там нужны доказательства?!». Но босс просто напряжённо вздыхал, а по его лицу было видно, что он думает: «Эх, очередной зелёный офицер, который не понимает, на чём стоит наш грешный мир». Разводил руками: «Понимаешь, Бакуго, этот подозреваемый является сыном одного большого человека…» Катсуки ушёл в отставку и жалел только об одном: как жаль, что он не сделал этого раньше. А ещё жаль, что оставил там в офисе свою любимую кружку. Черную такую, с красными и оранжевыми взрывами. Хорошая была кружка, столько дерьмового офисного кофе пережила. Через какое-то время он арендовал это небольшое помещение и начал своё собственное дело частного детектива. Не сказать, что Бакуго был доволен такой жизнью. Ему вовсе не приносили кайф эти вечные просьбы узнать, не изменяет ли очередному его клиенту супруг, куда сбежал их ребенок-подросток, тайна смерти троюродной бабушки из старого семейного поместья. Глупо всё это было и по большей части несерьёзно. Конечно, клиенты всё же были разные, и несколько раз ему действительно приходилось расследовать убийство — такое, когда родные уже отчаялись в своем поиске правды, ведь полиция как всегда закрыла дело и не стала даже разбираться. «Снова подчищаю за вами дерьмо, ссаные ублюдки» — думал Катсуки, принося полное досье со всеми доказательствами в полицию и наблюдая озадаченные лица своих бывших коллег. Вместе с родными жертвы добивался пересмотра дела, суда над пойманным убийцей. Но затем уже в одиночестве наблюдал, как нерасторопная полиция присваивает все заслуги себе, мелькая в недельных новостях по телевизору. А потом также нерасторопно продолжает пинать хрен, пока убийцы разгуливают на улицах. Катсуки понимал, что в одиночку он не изменит в этом мире ровно ничего. Со временем, рвение к этому ушло также, как и его желание работать на этой дерьмовой работе частным детективом. Впрочем, думает он, глядя на женщину с дулькой, полную грусти и благодарности за проделанную работу, если он может изменить хотя бы одну жизнь, то всё не так уж и хреново. Не зря всё это. Сегодняшний день был таким же скучным, как и десятки дней до этого. Нудным, серым, местами даже дождливым, но Бакуго привык не замечать вокруг себя ничего, кроме своей рутины в работе. Кроме этого бесконечного дня сурка. Время медленно, но верно приближалось к девяти вечера, когда Катсуки начал собираться домой — рабочий день на сегодня закончен. Ему звонило ещё двое его клиентов, узнавали, как идут дела с их расследованиями. Хотели убедиться, что их молодой детектив делает то, за что ему платят деньги. Старенькие деревянные часы с кукушкой на стене пробили ровно девять, когда мобильник Бакуго зазвонил. Он отложил свою чёрную рабочую сумку обратно на вешалку и уселся на стол. Хмыкнул. Невесело. На экране телефона высвечивался номер неопределенный, но номер, который Бакуго и без того запомнил наизусть, потому что они уже столько лет насилуют его мозг. Его «излюбленный» полицейский участок. Уже предвкушая новый скандал, блондин принял вызов с недовольным «Я слушаю», выслушал торопливую приветственную речь полицейской на ресепшене, которую даже в лицо помнит, а после, когда она дошла до дела, застыл на месте с открытым ртом. — Поэтому не могли бы вы приехать на опознание тела вашего брата? Кровь внутри начинала закипать, и Бакуго оскалился, сжал телефон. Они издеваются там? — Если это какая-то шутка, то мне не смешно. — полицейская на том конце провода удивлённо выдохнула, пробормотала невнятное «Ч-что?», и Катсуки только больше разозлился, — У меня нет никаких братьев. — Н-но в документах написано, что он ваш брат, и это не может быть ошибкой… Женщина робко затараторила, неуверенная в своих словах, и Бакуго слышал шелест бумаг. Она наверняка сейчас перебирает документы. Блондин уже даже не слушал, что она там бормочет себе под нос. Раздраженный, он хотел поскорее закончить этот дебильный разговор и поехать домой. — Да и здесь сказано, что у него нет никаких родственников, кроме вас, так что не может быть… «Задолбало» — Его имя. Полицейская охнула, и Катсуки услышал, как что-то упало там на пол. Она всегда была неуклюжей и частенько надоедливой. Почему эту женщину до сих пор держат на ресепшене? Снова шелест бумаг, и звонкий, на этот раз, четкий голос произнес: — Мидория Изуку. «Что?» Бакуго снова замер. Мидория Изуку? Он такого не знает. — Шутка не удалась, я кладу трубку. — Бакуго уже убрал телефон от уха и собрался было нажать на красную кнопку сброса, когда услышал спешный женский крик. — Постойте! Но ведь… У него больше нет никаких родственников, кроме вас, это важно! — Мы не родственники! — рявкнул Бакуго в трубку, а в ответ услышал испуганный визг. «Черт, переборщил» — В документах сказано, что вы, Бакуго, его сводный брат… Голос полицейской был таким тихим, что Катсуки еле услышал последние слова. Но услышал, и они эхом отталкивались от стенок черепа, словно играли с ним в пинг-понг. Степень абсурда поднималась также, как жар во лбу. От раздражения. Это уже не было похоже даже на плохую шутку. Бакуго всё также сидел на своём рабочем столе, держа телефон у уха, и массировал одной рукой веки. Недовольная складка меж бровей уже начинала болеть от напряжения. —…алло? Ему стоит покончить с этим. Приехать туда и надавать по шее всем этим чертовым приколистам ленивым. Долбанная полиция, снова выводит его из себя, хоть в другой город переезжай. Эх, ладно. — Я сейчас приеду. — Катсуки встал и схватил свою сумку с вешалки. Оттуда же забрал куртку, а рядом с дверью тыкнул на выключатель. Офис погрузился во тьму. — Наш адрес… — Я знаю ваш адрес, б-… Боже. Заветная красная кнопка сброса вызова была наконец-то нажата. Телефон сунут в задний карман брюк, а из бордовой жилетки вытащены ключи от машины. Катсуки вдыхал и выдыхал, стараясь не агрессировать хотя бы за рулём, пока ехал в полицейский участок. Сказанное женщиной на ресепшене не давало покоя, но вызывало больше гнев, чем интерес. Бакуго прекрасно знал, что у него нет никаких братьев и сестер. Он единственный ребенок в семье. Да, его мать давно умерла, оставив Катсуки с отцом ещё в детстве, но также он знает, что сейчас отец замечательно живёт с другой женщиной, и у них всё хорошо, они живы, целы, здоровы. У него нет никакого сводного брата, у которого бы не было ни одного родственника, кроме Бакуго. Нет. И эти якобы документы, о которых говорила полицейская… либо какая-то ошибка, либо абсолютно не смешной прикол, который ему решили устроить его бывшие коллеги. «Может мне и правда переехать, чтоб не доставали?» — хмыкнул он в своё недовольное отражение в зеркале заднего вида. Под глазами виднелись черные круги — он давно не высыпается. Здоровый сон будто такая же бессмысленная вещь, как и бесконечная рутина его работы, в которую он ежедневно погружен с головой. Никогда не было времени на нормальную жизнь. На отдых, развлечения, друзей. На отношения. Бакуго всегда казалось, что отношения могут и подождать, ведь тут преступления горят, убийцы не ждут! Не будут в сторонке курить сигарету, ожидая, пока ты закончишь целоваться со своей ненаглядной любовью. Не будут смотреть на часы через каждые пять минут и притоптывать ногой, приговаривая: «Нет, ну ты скоро? У меня тут как бы убийства, меня арестовать надо», пока ты слюняво прощаешься с девушкой, и вы перебиваете друг друга: «Я позвоню», — «Нет, я позвоню», — «Нет, я». Сейчас было бы самое время для отношений: относительно свободный график, молодость ещё при себе, внешний вид в принципе тоже, разве что не помешало бы побриться завтра с утра. Но это время будто каждый день утекает сквозь пальцы. Утром он садится за рабочий стол, вечером встаёт и не чувствует сил, поэтому плетётся домой, принимает горячий душ и ложится спать до следующего утра, где он проснется, примет утренний душ, оденется, выйдет из дома, купит по дороге сэндвич и кофе и позавтракает уже в офисе под просмотр утренних новостей на ноутбуке. И так каждый день. Такое чувство, что отношениям здесь просто нет места. Или Бакуго хочет, чтобы не было. Ровно в десять он подъехал к знакомому полицейскому участку. И чутьё детектива ему подсказывало, что ночь, отличающая своим необычным звонком, будет долгой и тяжёлой.