Песнь Соловья в догорающем закате

Как много может поменяться в человеке всего за пару дней. Казалось бы – я так был счастлив. У меня есть Гаюс, который заменил мне отца, есть робота, пусть и нелюбимая. Самое главное – у меня есть Артур! Мой самый лучший друг, человек, за которого я отдам жизнь не глядя. И как в один момент всё просто испаряется, выжигается из твоей жизни, а на месте тех воспоминаний теперь зияющая дыра и только… Прошла уже неделя, как я бесцельно проживаю свой век у друид. Они меня не беспокоили – готовили кушать, пытались выводить в лес подышать свежим воздухом. Но я не чувствовал облегчения. Я теперь вообще ничего не чувствую. Мир стал чёрно-белым, а я - серая клякса, которую давно пора убрать. Вот только она убираться не хочет. Это пятно настолько хочет жить, что въелось во внутрь, срослось с самим естеством. Но как бы оно не пыталось выжить, по сути, так и останется до своего конца серой кляксой. Вчера пришла Крис, сказала, что птицы слышали лай поисковых псов, которые, видимо, искали меня. Но им не суждено найти искомое. Я исчез, испарился. Меня больше нет в том мире! Вместо меня они только нашли одиноко лежащий красный шарф, который я обронил, пытаясь добраться до дома. И вот сегодня мне сказали, что поиски прекращены. Город в скорби. Я сначала не смог понять, о чём они. Какая скорбь? Я ведь ещё жив! Я здесь! И не собираюсь пока умирать! Но город думал по-другому. В лесу нашли тело давным-давно умершего охотника. Тело было изувечено до неузнаваемости, но Гаюс, посмотрев на него, сказал, что это его мальчик. Город скорбел… Нет, траура не огласили. Я был всего лишь слугой, зачем меня оплакивать всему городу официально? Но город всё равно оплакивал. Плакал Гаюс, стоя над одинокой могилой у своего двора, которую он готовил для себя. Плакала Гвен, принеся на эту могилу красивые белые цветы. Как сказала Касси – это были каллы – цветы смерти. В тени дома стояла одинокая фигура, от которой слегка разило алкоголем. Она постояла некоторое время, словно не решаясь подойти. Затем шаг за шагом преодолела это расстояние. Ноги, казалось, моментально подогнулись, а сухие шершавые пальцы, загрубевшие от постоянного держания меча, со злостью зарылись в землю, а бессильный надломленный полукрик – полувсхлип разнесся по округе, испугав голубей, которые наблюдали за этой сценой полной горя. А ближе к вечеру, спрятавшись от любопытных людских глаз под последними слепящими лучами солнца, пришёл Он. Он был молчалив. Молча пришёл, молча положил на свежую могилу тот самый злосчастный шарф и так же молча спустя несколько часов ушёл. Только опущенная голова и подрагивающие плечи отличали Его от того постоянно собранного величественного человека. Рынок сегодня торговал погребальными товарами, в некоторых домах с приходом ночи можно было услышать тихие всхлипы, либо наоборот громкие стенания. Город скорбел…

***

- Ну что же, ты сам вынес себе приговор! Эти слова прозвучали, как гром среди бури. Вроде и ожидаешь его, но в то же время молишься, что бы прошло мимо. Не прошло. Ударило прямо в меня. Но, посмотрев в глаза Утеру, я не увидел угрозы либо злости. Там были только насмешка и немного усталости. - Не переживай, мальчишка. Я не собираюсь тебя пока-что убивать. Слишком много разгребать придётся после. Но учти – я только сегодня такой щедрый! Не злоупотребляй моей добротой! Всё, на сегодня ты свободен, можешь идти. И не забудь – я знаю кто ты. Как только я почувствую, что ты представляешь угрозу для меня, моей семьи, либо государства – я не поленюсь лично тебя убить! Всё, ступай, - сказал он и устремил свой взгляд в окно. Но как только я дошёл до дверей, он меня окликнул. - Мерлин, ещё кое-что. Я надеюсь, ты понимаешь, что Артур не должен знать о тебе? - Конечно, сир, - я наклонил голову, как будто кланяясь, - я прекрасно всё понимаю, - сказал я и поспешил удалиться.

***

- Мерлин, какие люди! Живём в одном замке, а не виделись, казалось бы, целую вечность! – этот оклик весьма неожиданно застал меня, когда я сидел и практиковал древний язык магии поглаживая лошадь на пастбище. - Гвейн! И действительно, как же давно мы не виделись. Прости, я не предупредил и уехал, - сказал я и виновато потупил взгляд. Мне правда было немного совестно. Гвейн был одним из немногих, кого я мог назвать своим другом. Сколько раз он меня выручал, как часто ставал свидетелем моей магии, но ни разу не задавал никаких вопросов. Я думаю, он уже давно догадался о том, кто я, но решил поступить воистину по-рыцарски и дожидаться, пока я сам не скажу. Но как же было сложно произнести эти несколько слов: - Я волшебник. - Прости, ты что-то сказал? – от испуга я резко поднял голову, руки нервно задрожали и до меня дошло – я сказал это вслух! Какой же я олух! А если кто-то услышал? Да мне же тогда от костра не отделаться. - А? Я сказал, что я – бездельник! Ушёл на целую неделю, оставив Артура одного, хах. – я нервно засмеялся, - ты же и сам знаешь – иногда он ведёт себя хуже ребёнка. А я, решив немного улизнуть от работы, ухватился за первую же возможность и бросил его, - Гвейн удивлённо посмотрел на меня. - Чувак, ты кто угодно, но только не бездельник! Уж поверь мне. Ты таскаешься постоянно за этой венценосной задницей, разве что оную не подтираешь! Да даже сейчас, когда уже вечереет, ты вместо того, чтобы стребовать законного отдыха, выгнал на пастбище его скакуна. Я уже молчу сколько раз ты спасал и его, и мою никчёмную жизнь. Так что перестань тут на себя наговаривать, а не то оболью! – он улыбнулся и, расставив руки, начал наступать на меня. Я же, увидев это, сначала обомлел, а затем принялся убегать. Но кто я такой, чтобы конкурировать по скорости с рыцарем Камелота? Вот и Гвейн так подумал, и немного ускорившись, сцапал меня и, повалив, начал щекотать. Я пытался, как мог, увернуться, но весовая категория была совсем не та. Наконец то спустя примерно минут пять моего позора и его дикого гогота на всю округу, он успокоился и, скатившись с меня, развалился рядом. Так мы лежали ещё минут десять в абсолютной тишине. С ним было так хорошо. Не надо постоянно сдерживаться, пытаться казаться кем-то другим, врать, юлить. Он понимал меня без слов. Мы часто вот так могли лежать, не говоря ни слова по нескольку часов, а придя домой, казалось, что всё это время мы говорили не прекращая. И было так комфортно! Я подполз, аккуратно ложа свою голову ему на корпус. Руки Гвейна моментально нашли мои волосы и стали ласково их перебирать. Мне было так приятно, что ещё бы немного и я заурчал, как довольный кот. - Больше так внезапно не пропадай, я не успел достаточно тебя достать, что бы на всю неделю хватило. Ушёл, пакостник, не сказав ни слова. Я аж волноваться начал, когда понял, что давно тебя не видел. А я ведь должен переживать совсем о другом! Например, о пышногрудых красотках, которые сегодня мне в таверне подавали выпивку. Либо о той милашке, с которой я столкнулся вчера, лежа в стоге сена. Ты бы слышал, как она вскрикнула! Но никак не о тебе, черт побери, Мерлин! Приручил меня, как дворовую собаку, так будь добр – ухаживай, - он оставил пряди моих волос и начал легонько массировать мою голову. От этого у меня пошли мурашки по всему телу и я, довольный, полностью вытянулся и стал наслаждаться, взяв его вторую руку в плен и выводя какие-то узоры на ладони. - Дружище, если вместо красоток нашего Камелота ты переживаешь за меня, то с тобой определённо надо что-то делать. Я-то полностью собственность нашего принца, а он своим не любит делиться, прости уж. А по поводу девушки не переживай – я знаю много в нашем королевстве хороших, только скажи – я тебе мигом подскажу, - Гвейн тяжело вздохнул, шлёпнул себя рукой по лицу и засмеялся. - Да уж, Мерлин. Ты как всегда!

***

Прошла неделя, как я вернулся от друид. Она была очень тяжёлой. Днями я работал не покладая рук у Артура. Вечерами иногда удавалось видеться из Гвейном. А ночами я зубрил язык магии и практиковал заклинания. Такой режим дня стал сказываться на мне, ведь спал я в лучшем случае пару часов, и уже на четвёртый день моего возвращения я понемногу начал выпадать из реальности на несколько мгновений. Это случалось внезапно. Я мог слушать указания Артура, моргнуть, и тут же понять, что задремал на пару минут, а Артур с насмешкой смотрит на меня и утверждает, как всегда, что, похоже, моя голова слишком маленькая для того, чтобы запомнить все задания на утро. Либо я мог около часа дремать, вычищая конюшни. Что, само собой, влекло гнев со стороны принца. Сегодня же Артур послал меня домой за зельем для хорошего аппетита псов. Я буквально на пару секунд решил зайти к себе в комнату и уснул. Проснулся я от ужасного рыка, прозвучавшего прямо над моим ухом. Я вскинулся, ошалело глядя по сторонам. На меня смотрели с невообразимым голодом чёрные, как сама смерть, глаза одной из дворцовых охотничьих собак, а немного дальше стоял, ликуя, Артур. Он упивался тем страхом, который пронёсся в моих глазах. - Мерлин, а Мерлин. Скажи-ка мне… Что я сказал тебе сделать три часа назад?! – последние слова он особенно выделил. Мои глаза ещё больше расширились, и я понял, что попал. - Милорд, Вы просили принести зелье для собак. Но я подумал, что ничего так не пробуждает аппетит, как время, проведённое в ожидании, - я с самой невинной улыбкой посмотрел на Артура, молясь всем богам, что бы меня не сровняли с землёй. - О, да-а-а-а, Мерлин. Они определённо нагуляли аппетит! И я вместе с ними! Взять его! – как только он сказал это, собака величественно поднялась с места и не спеша, словно загоняя дичь, рыча, направилась ко мне. Я мигом вскочил с кровати и начал лихорадочно думать. Навряд ли Артур даст собаке меня разорвать. Всё же я нужен ему живым. Значит он хочет просто повеселиться? Но я не могу так сказать, смотря на животное, которое уже начало пригибаться для атаки. Я рванул в сторону в последний момент, когда услышал, как возле того места, где стояла моя нога пару мгновений назад, клацнули зубы. Ошарашено посмотрев на то место, а затем повернув голову к принцу я замер. Это и стало моей ошибкой. Пёс медлить не стал и в тот же момент вцепился крепкой хваткой мне в ногу. Её обожгло болью, я не смог удержаться и повалился наземь. Лицо Артура продолжало излучать ликование. Но что меня поразило больше всего, это Гаюс, стоявший за спиной у будущего короля и не спешивший помогать своему воспитаннику. - Артур, прекрати! Гаюс, ну хоть ты ему скажи, это уже не смешно! – от обиды, захлестнувшей меня, слёзы брызнули из глаз, но, судя по всему, мужчинам, стоявшим надо мной было плевать. - Ты сам виноват, Мерлин. Я столько раз тебе говорил – не пренебрегай своими обязанностями слуги, иначе будет плохо. Вот теперь возмездие пришло, - сказал Гаюс с безучастным лицом. - Ну теперь-то ему уже нечем пренебрегать. Поздравляю Мерлин – с сегодняшнего дня ты прекращаешь быть моим слугой, - злорадно сказал Артур, с ухмылкой глядя на меня. Пёс продолжал раздирать мою ногу, но я в данный момент ощущал боль предательства, которая сжала моё сердце, словно рукой. А Гаюс продолжал стоять сзади с каменным выражением лица. Я вскрикнул, когда в меня очередной раз впились острые зубы. Это меня отрезвило, и я моментально понял, что следует делать дальше. Бежать! Уходить из этого проклятого места! А ведь Кассандра меня предупреждала. А я, как всегда, никого не послушал! Мне удалось выдернуть ногу. Превозмогая боль, весь в слезах и крови я кинулся к двери, отбрасывая Артура. Выбежав из дому, я услышал ругань в свой адрес, но оборачиваться не стал. Больше меня ничто здесь не задержит.