Trigger/Точка невозврата

25 апреля 2013 года. Мистик-Фоллс. Вирджиния. — Хочешь поговорить? — густой дым покидает лёгкие вместе с брошенными вскользь словами, — может, о своей жизни, уроде отце и потрясной девчонке, которая отшила.       Она говорит чётко, растягивая слова и порой срываясь на лёгкий смешок. Смех у неё хриплый, голос давно прокуренный, но, кажется, ей и вовсе плевать на это. Тлеющий в руках косяк вызывает интереса больше, чем человек сидящий рядом. Она видела его лицо лишь мельком, но в память уже врезались ледяные глаза и пляшущие в них демоны отчаяния и ярости.       Тёмные волосы с просветами синей краски, что легла неровно и местами отливала зелёным цветом, разметались по плечам и спине, самыми кончиками касаясь земли, на которой она устроилась.       Ей на вид не больше двадцати, взгляд до ужаса наивный, но улыбка горькая. Она не покидает миловидное лицо уже по меньшей мере минут десять. Облака затянули тёмное небо и на нём совсем не видно звёзд, что осветили бы землю, но яркую помаду на её губах не заметить невозможно. — Девчонки меня не отшивают, но жизнь у меня действительно поганая, — говорит бодро, но в голосе слышна грусть.       Кай усмехается и ложится на спину, складывая руки на груди, взгляд устремляет в небо. Он понять не может, зачем пришёл в лес. Давно уже ночь, но сна ни в одном глазу, мысль о прогулке всплыла сама собой, и эта идея не показалась ему чем-то плохим.       На улице совсем нет ветра, и погода стоит просто замечательная, Кай уверен, где-то, подальше от леса, а ещё лучше и вовсе подальше от города, развлекается шайка доморощенных недомстителей. В лесу было тихо и спокойно. После всех тех убийств, что произошли тут, никто не решается сунуться сюда ночью.       Кай просто хотел подумать, разложить всё по полочкам и решить, что делать дальше. Он встал во главе стола, исполнил свою мечту, но что с этим делать совсем не знал, он никогда не забегал так далеко вперёд. Люди, которых он ненавидел, теперь вызывали лишь жалость и чувство вины, все, кроме Джошуа. Его имя даже в мыслях вызывало отвращение и желание оторвать голову папаше. Мысль, что испортил жизнь Лив, лишив её близнеца, наверное, бесила больше всего, но, в то же время, вызывала улыбку, ведь Люк оказался слабее, и если бы он выжил, умер бы он сам.       Мысли о смерти всего клана всё ещё посещали его голову, но теперь не так яро и жестоко он представлял их кончину. Возможно, если они постараются, он даже позволит им выбрать способ смерти. Сестра-близнец, нашедшая своё счастье и верных друзей, вызывала лишь зависть и желание подавиться собственным прошлым, но как бы Кай не менялся, и как бы ни шли его мысли в лучшую сторону, убийство родственников всё ещё вызывало чувство чего-то правильного. — Просто так в лес не приходят, — глубокая затяжка и тлеющая бумага почти обжигает пальцы, — особенно в три часа ночи.       Потушив окурок о землю, она также ложится рядом, совсем не заботясь о чистоте одежды или длинных волосах, она лишь перекинула их на одно плечо, чтобы они не мешались. Взгляд устремляется в пустоту, а дыхание становится настолько тихим, что, кажется, и вовсе пропадает. Она хочет получить ответ, хочет узнать, что сподвигло её ночного незнакомца неожиданно тихо присесть около неё. Но он молчал, не говорил первый, не вдавался в подробности своей ужасной жизни, промелькнуло осознание того, что ему плевать на разговоры, лишь бы человек был рядом. Ему это было нужно, чьё-то присутствие, но не гнетущее и давящее одиночество и тишина. — Ну, а что не так с тобой? — Кай спрашивает беспечно, своим тоном показывая, что ему всё равно на её ответ.       Этот вопрос ставит в тупик, глаза начинают бегать в разные стороны, ища ответ где-то на небе, в кронах деревьев и пролетевшей мимо летучей мыши. Обычно ей не задавали вопросы, не интересовались особенностью личной жизни или же бытовой рутины, лишь желали узнать о том, как отвадить назойливого бывшего или же сделать так, чтобы вернуть этого самого бывшего. Эта девушка с сине-зелёными прядями в густых тёмных волосах выступала для своих друзей в качестве консультанта, это угнетало. — Кроме того, что я конкретно подсела на травку, чтобы избежать навязчивых мыслей, учась на факультете психологии, всё со мной хорошо, — поджимает губы и проводит по ним языком, слизывая дешёвую и совсем не стойкую помаду. — Ясно, — ответ сухой, ему действительно плевать.       Тёмные волосы, почти чёрные, лежат неопрятно, под глазами залегли глубокие синяки, которые заметны на болезненно бледном лице даже ночью. Она анализирует, рассматривает совсем не стесняясь. Отмечает, что с такой-то внешностью ему и правда не светят отказы девушек. Сразу замечает скрещенные руки на груди, защитная поза, не хочет, чтобы в нём копались, выворачивали душу наизнанку, но лицо расслабленно, пухлые губы приоткрыты, а глаза напротив, прикрываются от переутомления. Кажется, он уснёт прямо здесь, лёжа на колючей траве в лесу города Мистик-Фоллс рядом с незнакомой девушкой, но он резко поворачивает к ней голову, встречаясь с широко раскрытыми глазами. Она не ожидала, что он вообще замечает её пристальное разглядывание. — Что? — Кай недовольство поджимает губы и сощуривает глаза, стараясь запомнить черты лица незнакомки.       У неё острые скулы, которые так явно выделяются на осунувшемся лице, большие тёмные глаза и тонкие губы, измазанные этой противной помадой. Волосы, упавшие на её лицо, когда она повернула к нему голову, теперь щекотали её щеки и нос, маленький, вздернутый вверх.       Незнакомка поднимает руку, тянется к его лицу и ведёт пальчиком по колючей щеке, спускаясь к шее и оттягивая ворот футболки. Кай не моргает, смотрит пристально и ждёт следующих действий. Девушка, кажется, только и ждала его немого согласия, проводит ладошкой по груди и спускается всё ниже, касается пряжки ремня и тихо ойкает. Кай перехватывает её руку быстро, крепко сжимая запястье, но потом отпускает, медленно разжимая пальцы, отстраняется, вновь отворачивая голову.       На секунду, всего на одну жалкую, но такую мучительно сладкую секунду, перед глазами встаёт лицо Ханны и кажется, что это она своими крохотными пальчиками ласкает его. Но волосы этой девушки вовсе не рыжие, а глаза не голубые, смотрящие в самую душу и заставляющие подчиняться. — Ты влюблён, верно? — очередной вопрос, на который ответ дать он не может, — уверена, она не знает об этом. Расскажешь о ней?       Личико девушки заметно мрачнеет, и она прикусывает губу, пытаясь погасить в груди пламя разочарования. Она не думает, что получит ответ, но надеется. Приподнимается на локтях и нависает над ним, пытается поймать взгляд голубых глаз, но он смотрит сквозь неё, мысленно обитая далеко от этого места и времени.       Кай морщится на мгновение, учуяв тошнотворно-сладковатый запах духов, что насквозь пропитал кожу и одежду незнакомки. Цветочный запах врезается в нос, и Кай выныривает из своих мыслей, принимает сидячее положение и отстраняется.       Взгляд из отстранённого, хмельного, вмиг становится немного глумливым. Кай не дурак, понимает, чего она добивается, чего желает. Он первый тянется к ней, обхватывает рукой шею и привлекает к себе, накрывая её губы своими. Она ощущается не так: на девичьих губах кисловато-горький привкус табака и травки. Девушка прижимается к нему всем телом, давит на плечи и снова укладывает на землю. Она настойчиво цепляется за него, вжимается в его грудь и хочет оказаться ещё ближе. Кай двигает губами лениво, едва ли отвечая на пылкий поцелуй незнакомой девушки, дразнит.       А у неё голова кружиться начинает, и непонятно, то ли наркотик наконец подействовал, то ли губы и язык парня, лежащего под ней так на неё влияют. Ей хочется большего, она желает большей отдачи, наклоняет голову и углубляет поцелуй, хочет распалить его, понимает, что думает он сейчас совершенно не о ней. Но он не покидает её мысли, участвует в самых развращённых фантазиях.       Он не сильно в ней заинтересован, они оба это понимают. Девушка отрывается от него на секунду, смотрит в глаза, которые начала затягивать пелена желания и приникает к нему снова.       Резкий рывок, и уже она лежит на лопатках, упираясь в жёсткую землю, но на это плевать. Кай скользит ладонью по животу, задирает футболку и прикасается к оголённой коже. Мягкие, ласкающие движения становятся грубыми, беспорядочными. Она дёргается, стонет в его губы от лёгкой боли, когда Кай достигает её груди и крепко сжимает. Он срывается, терзает её губы и желает сделать больно, ведь это не она, не его Ханна стонет сейчас под ним, а незнакомка, имени которой он не знает. Тёмные волосы сливаются с землёй, и это вызывает ещё больше злости, ведь её волосы наверняка выделялись бы.       Руки девушки обвивают его плечи, притягивают ближе к себе. Кай отрывается от её губ, скользит по скулам, отмечая, что у его рыжеволосого дьяволёнка мягкие щёчки; прикусывает мочку уха и оттягивает зубами холодный металл серёжки, спускается к шее, кусает, оставляет бордовые следы, которые к утру окрасятся в синий. Его губы сухие, а прикосновения не пронизаны нежностью.       Паркер вздрагивает, когда её губы мягко касаются его шеи, и тело будто током прошибает, ведь она касалась его так же. И это прикосновение позволяет забыться, ощутить себя в другом месте, рядом с другим человеком.       Острые ноготки цепляют толстовку, стягивая её с широких плеч, открывая вид на подтянутое тело Малакая. Девушка ахает и расслабляется, ощущая на своем теле тепло его рук, она нервно елозит, извивается. Она исследует его тело, улыбается, когда приходится оторваться от него, позволяя стянуть с себя футболку. Кай тянет её на себя, заставляет приподняться и стелет под её спину ненужную одежду, грубо толкая обратно на землю. — Как тебя зовут? — парень шепчет хрипло, едва держа себя в руках, разводит её ноги шире, удобно устраиваясь меж них, и тут же чувствует, как нетерпеливо она прижимается к нему своими бёдрами.       Темноволосая срывается на стон, когда Кай проводит ладонью по низу её живота, опуская руку ниже, она дёргается, умоляет его прекратить издеваться над ней, но в ответ получает лишь сильный укус в области груди, который он не спешит покрывать мягкими поцелуями, извиняясь.       Её пальцы цепляются за его ремень, пытаются справиться с пряжкой, но руки не слушаются. Она отчаянно ластится к нему, к его теплу и просит наконец взять её, но Кай, казалось бы, совсем её не слышит. Он отрывается от её тела не спеша, смотрит в глаза, которые в свете вышедшей из-за облаков луны, кажутся зелёными и отливают голубым. Он ждёт, не двигается, не ласкает кожу пальцами, ожидает ответ на свой вопрос, а в глазах девчонки видит лишь желание и капли слёз. — Ханна, моё имя Ханна.       Кай напрягается, и дыхание перехватывает. В груди что-то сжимается, а после разрывается и с губ срывается болезненный стон. Стеклянные глаза теплеют, наполняются тоской и горечью. Он опускает голову, утыкается лбом в её ключицу. — Чёрт, — его губы исказила ухмылка, а руки неожиданно нежно заскользили по талии. Она смотрела на него и не понимала реакцию. Болезненные прикосновения сменились осторожными, аккуратными. Осознание прошибло мозг резко, заставило взглянуть в омуты голубых глаз и подтвердить догадку. — Её зовут так же? — осторожно говорит девушка, и тут же все её мысли улетучиваются.       Прикосновения его губ к её губам сносят крышу, она задыхается, с трудом открывает глаза и всматривается в его лицо, голубые глаза льдинки, в которых эмоции сменяются одна за другой: грусть, радость, неверие и ярость, обжигающий гнев. Поцелуй разрывается мгновенно, и девушка отстраняется, напрягаясь всем телом, пытается отодвинуться от вмиг озверевшего парня, но он и шанса ей не даёт. Пальцы смыкаются на тонкой шее плотным кольцом, перекрывая доступ к кислороду, она цепляется за его запястье, оставляет на коже кровавые полосы и пытается вздохнуть, но каждая её попытка провалена. Горло дерёт, разрывает от боли, ей охота закашлять, но крепкая хватка не позволяет.       Кай смотрит на неё, и в груди расползается знакомое чувство удовольствия. В глазах девчонки дикий ужас, она не может отвести от него взгляд, который спрашивает его о том, зачем он делает это с ней, ведь она не заслужила. Паркеру плевать, заслужила, раз уж носишь её имя, но выглядишь совершенно иначе. Волна удовлетворения окатывает его с ног до головы, когда тело темноволосой девчонки обмякает в его руках, а большие глаза теряют свой блеск.

***

      Ханна обнимала себя, нервно теребя воротник рубашки, торчащий из-под чёрного свитера. Она сидела на скамейке, сложив ноги по-турецки, и совершенно не понимала, где она находится. Солнце только поднялось, а ей уже не спится. Ночь выдалась бессонной, и девушка ждала первых лучей солнца, чтобы подняться с постели и покинуть особняк. Ноги сами привели её в какой-то старый парк, который, судя по внешнему виду лавочек, давно не посещали. Ханна не понимала, зачем делать парк совсем рядом с лесом. И она понятия не имела, что он так близко.       Несколько дней прошло с тех пор, как её привезли в Мистик-Фоллс, а обещанную встречу с Каем она так и не получила. Все что-то от неё скрывали, недоговаривали и тут же замолкали, стоило ей появиться на периферии их зрения.       Уставшие глаза смотрели прямо, вглядываясь в густой туман, что неожиданно появился с утра пораньше, и надеялись увидеть знакомую фигуру, но его всё не было.       Волнение глубоко засело в груди. — Спящая красавица, что привело тебя в это богом забытое место в такую рань? — вампир подкрался бесшумно, мягко опускаясь на лавку рядом с девушкой.       Ханна вздрогнула от неожиданности и повернула голову к источнику звука, рыжие волосы взметнулись в воздухе, неопрятными волнами раскидываясь по спине. — Мне не спалось, — девушка заметно расслабилась, узнав в говорящем Деймона, — и мне там не нравится, — Ханна потёрла ладони друг о друга, пытаясь согреться. — Слушай, — вампир напрягся, подбирая слова, — я всё понимаю, у вас с Паркером была дружба на века, любовь-морковь и все дела, но пойми, в Мистик-Фоллс психопат на свободе, и мы не знаем, зачем он тебя искал. Может, он действительно просто хочет увидеться с тобой, а может и нет, он же не знает, что ты провела восемнадцать лет в спячке, так что даже если тебе не нравится жить в моём шикарном особняке, — Сальваторе усмехнулся, — ты должна оставаться там, пока мы всё не выясним, ладно… и, это что, мои вещи?       Деймон подёргал за край чёрной рубашки, торчащий из-под такого же чёрного свитера. Ханна сжалась под его взглядом и опустила голову, неловко теребя ткань. — Прости, стоило спросить у тебя, но Кларисса сказала, что если мне понадобятся тёплые вещи, я могу взять твои. — Кларисса? — Деймон вопросительно повёл бровями, копаясь в голове и вспоминая людей с таким именем — Ну, та блондинка, — Ханна инстинктивно провела по волосам, — она хорошая, но слишком много говорит о шмотках и причёсках, это утомляет, — девушка поджала бледные губы, отворачиваясь от вампира, — а Элен, я не поняла, но кажется, она твоя девушка, слишком навязчивая, постоянно вертится вокруг меня, напрягает, если честно. — Кэролайн и Елена, — поправил мужчина, поднимаясь на ноги и стягивая с плеч кожаную куртку, накидывая её на девушку, — пойдём, коматозная ты наша, прогуляемся, — Деймон протянул руку, за которую, немного подумав, ухватилась Ханна, недовольно бурча под нос о дурацких прозвищах.       Тишина затянулась, и в воздухе повисло неловкое молчание, которое Сальваторе пытался перекрыть нелепыми разговорами о погоде, которая так некстати испортилась к утру, но тут же прекратил говорить, замечая, что девушку его пустой трёп совсем не развлекает, и она пялится себе под ноги, подбивая камушек носком кед.       Сказать, что Морган выглядит паршиво — значит, ничего не сказать. Живой румянец сошёл со щёк, окрашивая их белизной, холодные голубые глаза утратили былой задорный блеск и покраснели от усталости, а веки стали фиолетовыми. Пухлые губы побледнели и дрожали от холода. Нерасчёсанные длинные волосы спрятаны под ворот куртки, застёгнутой до самой шеи. — Она любит тебя, Деймон, — Ханна прошептала это так тихо, что мужчине показалось, что он ослышался, — Элен, или как там её зовут, не важно, я вижу, как она смотрит на тебя и пытается отвести взгляд, побороть себя и доказать самой себе, что такой как ты, ей не нужен. В смысле, я спросила у блондиночки, она слишком болтлива, рассказала мне о тебе и о том, что твоя девушка помнит о тебе. Так что, всё будет хорошо, она вернётся к тебе, не сейчас, возможно, через несколько месяцев, когда перестанет ненавидеть себя за то, что чувствует к тебе.       Она замолчала и пнула камень, который улетел в траву, опустив голову ещё ниже, жалея, что завела этот разговор. — Таких, как я не любят, киса, с такими пьют, спят, делятся печеньем, смеются до боли в рёбрах, строят планы по захвату мира и уходят к другим, — Деймон усмехнулся, бросая мимолётный взгляд на поникшую девушку. — Поговорим о тебе, — резко перевел тему, не желая затрагивать болезненную тему. — Ладно, — нехотя согласилась девушка, пряча заледенелые руки в карманы куртки. — Как так получилось, что вы с психом подружились?       Ханна улыбнулась, вспоминая то, что произошло так давно. 19 ноября 1984 года. Портленд. Орегон.       Каю было двенадцать, когда он встретил восьмилетнюю Ханну, которая только переехала в город. Рыжеволосая девчонка задорно смеялась, бегая вокруг своей тёти, которая пыталась усмирить пыл девочки, повышая голос, но голубоглазая её совсем не слушала, продолжая бегать по полю с деревянной фигуркой собаки в руках.       Юбка розового платья развевалась от быстрого бега, а аккуратные белые туфельки с бантами на мысках испачкались в грязи. Морган было плевать, она веселилась, не глядя на отсутствие других детей. Её гложет исследовательский зуд и жажда приключений, свойственная всем детям, оказавшимся в новом месте.       Тётя девочки бросила любые попытки усмирить племянницу и ушла в дом, оставляя маленькую Ханну играть на улице. Девочка бегала, заглядывала за каждый куст, дерево и что-то лепетала своей игрушечной собаке, а потом сама же отвечала себе чуть писклявым голосом и смеялась. Она неслась по поляне, подпрыгивала и кружилась на месте, пока не зацепилась за камень и не шлёпнулась на землю, вымазывая в траве платье. Ладошки засаднило от крохотных царапин, и девочка посмотрела на них глазами полными слёз, но, глубоко вдохнув, вытерла грязь с кожи о юбку и подскочила на ноги, с трудом сохраняя равновесие.       Кай гулял по улицам Портленда, прокручивая в голове очередную ссору с отцом, после того как он вытянул немного магии из Джозетт. Желание уйти из дома росло пропорционально желанию ударить кого-нибудь, так что Кай из двух зол выбрал меньшее, знает же, что по возвращении домой ему влетит за то, что ушёл. И мимо того дома, он прошёл совершенно случайно.       Он со стороны наблюдал за нелепой девчонкой, которая носилась, как заведённая, а потом упала, это вызвало улыбку на его лице, и мальчишка ожидал продолжение шоу. Думал, что она сейчас начнёт плакать и кричать, но девочка лишь недоуменно уставилась на грязь и кровь на её ладошках, а после просто поднялась на ноги и подняла с земли игрушку, которая вылетела из рук во время падения. — Нелепое создание, — приговорил Кай, не ожидая, что рыжеволосая услышит его, но девочка повернулась к нему и улыбнулась.       Она двинулась в его сторону, на ходу поправляя платье и растрепавшиеся волосы, но Паркер усмехнулся и, помахав ей, развернулся и двинулся в противоположную от неё сторону. Он слышал, как пыхтела за его спиной злая девчушка. Воздух рассёк свист, и рядом с ногами Кая упала та самая деревянная фигурка собачки, которую бросила в него девочка, но не попала, мальчик усмехнулся и подбил игрушку ногой, откидывая её в сторону.       Тогда они ещё не знали, что это послужит началом такой долгой дружбы. 25 апреля 2013 года Мистик-Фоллс. Вирджиния. — Как то так, — вздохнула девушка, улыбка не сходила с её губ. — Да уж, честно говоря, я ожидал, что он подарит тебе дохлого кота в знак дружбы, — Деймон подмигнул девушке, — расскажи о нём. — На самом деле, с Каем сложно, даже очень. Я люблю его, правда, но иногда он становился настолько невыносимым и жестоким, что мне становилось не по себе, — Ханна словила на себе заинтересованный взгляд, — ты представить себе не можешь, сколько раз в моей голове проскальзывала мысль о том, что я могу его оставить, что достаточно всего пару дней игнорировать его, чтобы Кай всё понял, но я не могла. Он всё, что у меня есть, Деймон, и каким бы плохим, злым и жестоким он ни был, я не позволю никому ему навредить, я всегда буду на его стороне, даже если он будет желать мне зла. — У тебя странное понятие дружбы, милочка. — Найти настоящего друга — это всё о чём я мечтала, переезжая в новый город, — Морган уселась на другую лавку, стоящую около фонтана. — Но ты наверняка и подумать не могла, что вселенная подарит тебе монстра. — Кай не монстр, Деймон, — Ханна поёжилась, на удивление холодный ветер, пустил табун мурашек по коже, — в смысле, да, он смеётся над шутками из разряда: «У семьи каннибалов умер родственник. И грустно, и вкусно», — девушка прятала глаза, стараясь не смотреть на Сальваторе, который сидел рядом, устремив взгляд на струящийся поток воды, — но он заботился обо мне, делал всё, что я просила, был рядом всегда, даже тогда, когда я раздражала его и бесила, и ему охота было всадить в меня нож. Он понимает меня, Деймон, а я понимаю его. В конце концов, умение хорошо убивать не делает из него плохого человека. — Ладно, я понял, — мужчина ударил ладонями по бёдрам, привлекая к себе внимание девушки, которая начала уходить в себя, — все попытки изменить твоё мнение о свихнувшемся ведьмаке заведомо провальные. — Ты прав.

***

      Ночной инцидент быстро забылся, а руки вновь начали «чесаться» от желания снова отнять жизнь. Кай расслабленно сидел в кресле, лениво переключая каналы. По телевизору крутили полную хрень, Кай бурчал, сетуя на то, что Америка отупела за время его отсутствия. Он откинул голову назад и снова нажал на кнопку, попадая на очередное кулинарное шоу.       Грузный мужчина в белоснежном фартуке и таком же головном уборе, держал в руке деревянную ложку, помешивая ей тёмно-красную массу, бурлящую в кастрюле. — Дебил, — пробурчал Паркер, как только повар начал озвучивать полный набор ингредиентов, для приготовления клубничного джема, — этого сахара слишком мало, тупой кретин.       Басистый голос продолжал звучать на фоне, и, не вынося неприятный звук, Кай с силой бросил пульт прямо в плоский экран телевизора, отчего по стеклу пошёл ряд крупных трещин, но картинка пропадать и не думала. Кай рывком поднялся на ноги, одним движением руки снося надоедливую вещь, наконец, избавляясь от монотонной, утомляющей речи.       Его бесило слишком многое. После слияния с Люком чувств стало слишком много, и ведьмак совершенно не понимал, что с ними делать, как обычные люди справляются со всеми этими эмоциями.       Ханна обожала «Великого Гэтсби», постоянно плакала над его смертью, несмотря на то, что книгу эту читала, кажется, раз сто и постоянно цитировала, но всё равно плакала, Кай смеялся над её чувствительностью, упрямо не понимал, почему её может разжалобить кучка слов, а теперь понимает. Недавно посмотрел «Хатико», ещё месяц назад он бы посмеялся, сказал о том, какая эта собака тупая, раз уж не понимает, что хозяин давно умер, но сейчас всё иначе, даже чёртов фильм смог его разжалобить, и Паркер разозлился. Сильно.       Эти эмоции и чувства были лишними в его жизни, он терпеть не мог думать о других людях, стремиться им помочь. Кай был эгоистом до мозга костей, и его неимоверно бесило то, что его Ханна обращала внимание на других, искала среди них того самого, но натыкалась на ложь и предательство и ему нравилось избавлять от этих «недоразумений», лишь бы вновь видеть улыбку на её лице. Паркеру льстила её забота, он приходил в восторг от того, что девчонка делает и сделает для него всё, плевать, каким путем. Несмотря на все его косяки, она прощала. Плакала, проклинала, ненавидела, но прощала и снова впускала в свою жизнь, а ему лишь это и нужно было.       Но всё изменилось. В груди неприятно тянуло, как только он вспоминал сколько боли ей принес, как много она из-за него плакала и не спала ночами. Это не приносит прежнего удовольствия, наоборот, эта горечь тяжело оседает где-то в легких.       По радио уже в который раз за день крутили песню Scorpions «Still loving you», которая так удачно подходила под ситуацию. Мысли путались, и дурацкая мелодия лишь всё усложняла, лёгкий мотив с таким тяжелым текстом. Кай не раз думал о том, что было бы, если бы однажды Ханна послала его ко всем чертям, чтобы с гоблинами в его голове разбирался кто-нибудь другой, потому что она устала. Пожалуй, так было правильнее. Но невыносимая девчонка постоянно откладывала обиды на потом и просто обнимала, говорила, что всё хорошо и она рядом, никогда не бросит и Паркер расслаблялся, снова позволяя делать ей всё, что вздумается.       Мысль о том, что кто-то кроме него может её коснуться, присвоить себе, разъедала мозг и не давала покоя, легче было убить идиота, который попытался привлечь внимание его Ханны, чем делить её с кем-то. Морган восполняла всё то, что не получил он от семьи, самых близких людей, и ему нравилось ощущать себя нужным.       Кай привык прятать свои истинные чувства за маской сарказма и жестокости. Казалось, он так долго убеждал себя в том, что ничего не чувствует, что эта навязчивая мысль, набатом бьющая в голове, превратилась в действительность. Яд, сочащийся из его рта стал привычной заменой слов, отталкивать от себя людей он привык гораздо больше, чем привязывать к себе. Видеть разочарование, неоправданные надежды, что болью отдавались в глазах близких людей, было невыносимо. Заставить бояться и ненавидеть, но никак не любить, этого он добивался всеми своими действиями.       Смотря на него, общаясь и вникая во всю ту кашу, что творится в его социопатичной голове, начинает казаться, что Паркер был рождён для того, чтобы стать убийцей.       Джошуа было плевать на своего старшего сына, для него главным было лишь не допустить его к власти, а на всё остальное он закрывал глаза. Члены семьи Паркер всегда удивлялись, отчего же Кай стал таким. Ведь в детстве он был самым обычным, общался с сестрой-близнецом, помогал младшим, а потом замкнулся в себе и послал всех к чёрту.       Ханна всегда считала, что в Кае есть то, за что стоит бороться.       Она видела в нём добро, что в конвульсиях и спазмах бьётся в глубине его прогнившей души, пытаясь выжить. Это маленькая лужица света в океане тьмы, она не была белой и радужной, такой как описывают в книгах, нет, скорее, тёмно-серой, но всё же ярче чёрного.       Кай показывал ей, что всё то, что она о нём думает, представляет, будто он хороший, его ещё можно исправить — ложь. Он убивал, убивает и будет убивать, ему это нравится, приносит удовольствие. Кай говорил, что чужие жизни в его руках здорово поднимают тонус.       Однажды Елена задала Каю один простой вопрос, ответить на который он правдиво не смог. «Неужели тебя никто не был дорог?»       Перед глазами появилась оранжевая пелена, отливающая местами ржавчиной и бронзой, такого цвета у неё волосы. Он даже подумать не успел, прежде чем в голове созрел образ девчонки, что ядовитым плющом обвивала его душу и сердце, больно, но ради этой красоты он готов был терпеть. Он отрывал листочки, когда становилось совсем невыносимо, в те моменты Морган обижалась на него, отталкивала, но потом вырастал новый, яркий листочек, и она снова впускала его в свой дом и в свою жизнь.       Он был в её руках, как бы не отрицал, как бы больно не пытался сделать, был зависим, в её руках власть. Даже если она об этом и не догадывается.       Кай смотрел на Джозетт, свою сестру, которая превратилась во взрослую, независимую, сильную женщину, у которой есть всё, и он боялся, что и Ханна стала такой же. Повзрослела, забыла его, выбросила убийцу из головы и построила семью. Пелена ярости застилала глаза, когда он думал о том, что теперь в её жизни нет места для него.       Тюрьма, что отняла восемнадцать лет жизни, оставила свой отпечаток. Прежде, чем попасть туда, Кай думал лишь о том, как бы быстрее наступило одиннадцатое мая, и он увёз бы единственное яркое пятно в жизни подальше от Портленда. Теперь он думает лишь о мести.       Он ощущал её ласку, заботу, нежные прикосновения на своей коже, тонкие пальчики в волосах, а потом открывал глаза и понимал, что нет тут её, он один, и его охватывала ярость, топя в болоте безумия.

***

— Ты что-нибудь узнал? — Кэролайн нервно теребила локон белокурых волос, поглядывая на Стефана.       С тех пор, как появилась рыжеволосая девчонка, прибавилось и вопросов, на которые ответ найти так и не удалось. Решение расспросить людей, которые общались с ней при жизни в Портленде, пришло быстро, младший Сальваторе вызвался поиграть в сыщика и уехал до того, как его увидела новая постояльца особняка. — Соседи мало что рассказали, отзывались о ней, как об исключительно хорошей девочке, которая всегда поможет, — Стефан налил в гранёный стакан бурбон, отпивая и удобно устраиваясь в кресле напротив Кэролайн и Елены, — в дом её я залезть не смог, там какой-то барьер стоит, но я поспрашивал о её тёте, мисс Тиффани Морган, фамилию которой носит и Ханна, что странно, ведь её родители живы. Ханна Морган вызывает слишком много вопросов, ведь она дочь главы клана Левит.