Trigger/Точка невозврата

13 апреля 1994 года. Портленд. Орегон. — Хватит, Кай, — Ханна смеялась, дёргая руками и ногами, пытаясь скинуть с себя парня, который не желал выпускать её из стальных объятий, — ты скоро задушишь меня. — Ой, да брось, — Кай стиснул талию девушки сильнее, прижимая её ближе и переворачиваясь на спину, укладывая её сверху, а после всё же разжал руки, позволяя Ханне глубоко вздохнуть.       Морган глупо улыбалась, глядя на Паркера сверху вниз. Ей нравилось его лицо, широкая улыбка, которая украшала пухлые губы редко, но всегда неизменно сводила с ума бессчётное количество девушек, и саму Ханну, прямой нос, по которому пальчиком провела девушка, не сумев держать себя в руках, пушистые чёрные ресницы, что бросали тень на щёки, и голубые омуты глаз.       Кай нахмурился, словив задумчивый взгляд Ханны, она не двигалась, лишь тяжело дышала и очерчивала пальчиками его скулы, спускаясь руками на шею и поглаживая нежную кожу. — Ты чего? — Кай окольцевал её запястья, не удержав равновесия, девушка упала, прижимаясь к груди друга, едва не ударившись лбом о его подбородок, — Ханна, в чём дело?       Морган, казалось, даже не замечала его попыток дозваться до неё. Она приподнялась, вырывая руки из крепкой хватки, и опёрлась ладошкой о его грудь. Она вглядывалась в его лицо, большим пальцем разглаживает морщинку меж бровей, образовавшуюся из-за того, что Кай нахмурился. Она слегка улыбнулась, а после прижалась теснее, оставляя короткий поцелуй на его губах, тут же отрываясь. — Однажды ты сказал, что всё для меня сделаешь, — Ханна неловко закусила губу, смахивает с лица волосы, — это всё ещё так? — Да, — протянул Паркер, принимая сидячее положение.       Морган обвила его торс ногами, руки укладывая на плечи и поглаживая затылок, зарываясь пальцами в густые непослушные волосы. — И если я попрошу наказать одного подонка, который сделал мне неприятно, ты выполнишь мою просьбу? — она облизала губы, приковывая к ним внимание ведьмака.       Кай сглотнул, обхватывая талию Морган и привлекая её к себе, поглаживая, поднимая футболку и проникая под неё, лаская разгорячённую кожу. — Да, — он, кажется, даже не вникал в её слова, смотрел в глаза, обнимал и хотел сделать своей, во что бы то ни стало. Плевать на слова и просьбы, он сделает всё, что она скажет, главное, чтобы была рядом, говорила с ним, обнимала, целовала, — насколько сильно его нужно наказать? — Тебе решать, — Ханна отстранилась от парня, ложась на кровать и натягивая одеяло почти до подбородка, — он сказал, что за столько лет общения с тобой, я наверняка привыкла открывать рот на уровне ширинки, и что было бы неплохо, если бы я сделала так же этому ублюдку.       Руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а губы превратились в тонкую линию. В глазах Кая началась самая настоящая буря, которая не предвещала ничего хорошего.       Паркер имел свойство заводиться с полуоборота, касается это желания или же всепоглощающей ярости, безудержной злости, не важно. Несмотря на неспособность Кая адекватно воспринимать определённые чувства и эмоции, гнев был именно той частью его эмоционального диапазона, которую он понимал хорошо. Глаза наливались кровью, голубые льдинки превращались в тёмные глубины океана.       Внезапный звон раздался в тишине комнаты, привлекая к себе внимание молодых людей; Ханна подскочила на кровати, резко выпрямляя спину и прикрывая руками лицо, на которое посыпались осколки множества разбитых лампочек. — Кай, — вскрикнула девушка, цепляясь пальцами за плечо Кая, надавливая, — прекрати, пожалуйста, ты пугаешь меня.       Браслет на его запястье светился, отдавая красным цветом, а в комнате творился полнейший кавардак, казалось, ведьмак абстрагироваться от всего мира, зацикливаясь на своей злости. Ему необходимо было выплеснуть свои эмоции, обрушить волну гнева на окружающих его людей.       Рывок, и хрупкое тело впечаталось в стену, вызывая болезненный стон и лёгкое головокружение, в глазах потемнело, а виски будто налились свинцом. Ноги, словно из ваты, не выдержали вес тела, и Ханна с грохотом упала на колени, рукой касаясь затылка, на котором выступила кровь. — Кай, — язык отказывался подчиняться, его имя прозвучало тихо, почти неслышно, но парень замер, в мгновение ока подлетая к девушке.       На дне глаз затаился страх. Он присел на корточки рядом с Морган, позволяя ей опереться на его плечи, его касания, невесомые, осторожные, но чёткие. Кай провёл ладонью по острым плечам, прижал к себе, пальцами очерчивая позвоночник. — Прости меня, я не хотел, — голос пропитан отчаянием и сожалением о содеянном, — я разозлился, сильно. — Ты сделал мне больно, Кай, напугал меня, — её дыхание обожгло ухо.       Ханна вцепилась в ворот футболки Паркера, пытаясь удержаться на коленях и не соскользнуть на пол. Удар был сильным, Морган, в прямом смысле слова, почувствовала, как из неё выбили все силы.       Кай зарылся рукой в растрёпанные рыжие волосы, притягивая Ханну к себе, и тут же отдёрнулся от неё как от огня. Глаза забегали по ладони, что окрасилась в красный. — Чёрт, Ханна, — Паркер потряс девушку за плечи, получая в ответ слабый кивок головы, и тут же подхватил её на руки, укладывая на постель, прежде скинув с кровати одеяло, усеянное мелким стеклом, — посмотри на меня, ну же, давай.       Тонкая струйка крови вытекла из носа скатываясь в сторону и окрашивая в красный бледную щёку девушки. — Сейчас, сейчас, подожди немного, я скоро вернусь, — Кай судорожно махал руками, расхаживая по комнате в поисках аптечки, но потом, бросив эту затею, рванул в ванную комнату.       Его всегда раздражала привычка Ханны собирать всякий декоративный хлам и расставлять это по всему дому. Множество непонятных цветастых баночек, которые занимали все горизонтальные поверхности в ванной раздражали, обертки бросались в глаза, но всё не то, что нужно.       Кай потёр переносицу, задевая глаза, пытаясь прийти в сознание и сконцентрироваться. В один шаг он достиг зеркала, которое висело над умывальником. Ханна любила полочки, на которые можно ставить кучу ненужной чепухи, Кай это знал, как и знал то, что полки у неё были даже за зеркалом. Глаза наткнулись на знакомую ярко-розовую ткань косметички, в которой Морган хранила необходимые медикаменты. — Вот так, — смочив ватный диск перекисью водорода, ведьмак стёр кровь с лица девушки, которая встрепенулась от неожиданного прикосновения, но глаза не открыла, — давай, малышка, тебе просто нужно перестать дёргаться.       Аккуратно, чтобы не тревожить лишний раз, Паркер перевернул на бок Ханну, сгибая её ноги в коленях. Инстинктивно девушка прижала колени к груди, подкладывая руки под голову, морщась от лёгкой боли. Кай присел на край кровати за спиной бессознательной подруги, откидывая длинные волосы в сторону, открывая вид на небольшую кровоточащую ранку на её затылке, прижимая к пострадавшему месту диск.       В голове тысяча мыслей, и ни одна не может дать ответ на вопрос о причине его злости. Нет, несомненно, разозлился он из-за слов Ханны о мерзости, что порой вырываются из ртов недоумков, которые неспособны держать язык за зубами. К слову, сам себе Кай пообещал, что дебил, посмевший ляпнуть нечто нелицеприятное в сторону его девочки, останется без языка.       Ещё одной причиной его срыва, стала интонация, с которой рассказывала ему обо всём Ханна. Она говорила так спокойно, будто бы её это совершенно не волновало, никак не трогало то, что очередной кретин говорит ей. Предельно спокойно она выразила свое желание поквитаться с этим человеком, Морган хотела, чтобы Кай сделал что-то плохое с человеком, который её расстроил, но упрямый мозг не понимал, как могла она так ровно отнестись к этому так, будто это сказано было не ей.       Кай сел в кресло у окна, откидывая голову на спинку, и перевел взгляд на фигурку подруги, которая выглядела вполне умиротворенно и спокойно, он бы улыбнулся, глядя на неё, но не сейчас. Давно спящая совесть сейчас не давала покоя, твердила о том, что уж сейчас-то она точно выставит его за дверь и попросит к ней не приближаться. Магия никогда не выходила из-под контроля, и эта ситуация была чем-то новым, неопределённым и непонятным. Ярость породила волну магии, что поразила то самое близкое, что находилось вокруг. Это волновало и не отпускало. Ханна точно разозлится на него, не захочет видеть, мысли об этом давили.       За окном уже начинало вечереть, солнце медленно опускалось за горизонт, погружая мир в темноту. Такая же темнота развивалась и в душе самой Ханны.       Она не успела понять, не уловила тот момент, когда злодейства, совершенные Каем перестали её пугать. Морган не считала себя плохим человеком, она нигде не была той, кто легко откажется от всего самого светлого в жизни, ради темноты близкого человека. Она не думала, что убийства людей когда-нибудь перестанут пугать её. Просто в один момент она поняла, что сердце больше не сбивается с привычного ритма при упоминании конечностей, отделенных от тела не самым острым ножом. Кай любил мучить свою жертву, наслаждаться криками боли, она знала об этом и при каждом его рассказе об убийстве, поперек горла вставал ком боли и жалости, но с годами, проведёнными рядом с Каем, он становится всё меньше и в один момент просто пропал, принося с собой безразличие.       Кай был зациклен на рыжеволосой девчонке с необычайно голубыми глазами. Ханна знала о его помешательстве, она в принципе хорошо его знала, лучше всех, знала о его желании приносить ей радость, и в очаровательную головушку начали закрадываться не самые положительные мысли. Он убивал для неё и ради неё, и Ханна воспользовалась этим. Стоило только намекнуть на то, что какой-то идиот обидел её, и неугодный человек исчезал, отправляясь в дальнее плавание по стоку канализации, находящейся на поляне у дома. Понимал Кай её действия и мысли или нет, было не столь важно, он делал то, что она хотела, и это главное. Так считала Ханна.       Она завозилась на кровати, тихо ойкнув, и попыталась принять сидячее положение. Вырванный из своих мыслей Кай не сразу понял, что происходит, но быстро взяв себя в руки, соскочил с кресла и преодолел расстояние до кровати в минимальное количество времени. Он надавил на плечи девушки, укладывая её на постель, и подпихнул под её спину ещё одну подушку, приподнимая. — Ты должен мне огромный торт, Малакай, — прохрипела Ханна, чуть улыбаясь, по лицу Кая прошла волна отвращения. — Прости меня, всё пошло не по плану, — Кай взял её руки в свои, потирая тыльные стороны большими пальцами, — наверное, стоило вызвать врача, ты отключилась, я не знал что делать.       Её, как и всегда, холодные руки ярко контрастировали с его тёплой кожей. Паркер поднес её ладони к лицу, оставляя поцелуй на каждой из них, и снова взглянул на девушку. — Всё нормально, — Ханна прикрыла глаза, погружаясь в дрёму, — магия вышла из-под контроля, я понимаю.       Ханна попыталась сфокусировать взгляд на его лице, но глаза застилала мутная пелена. Сознание проваливалось в пустоту. — Тебе нужно отдохнуть, — парень поднялся с кровати, намереваясь покинуть дом девушки, но она остановила его, коснувшись запястья. — Останься со мной, — Морган улыбнулась, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку.       Кай молчал, смотря на расслабленную подругу, которая иногда морщилась от боли, когда поворачивала голову и слишком сильно жмурилась. Она не была похожа на пострадавшую, скорее, на очень уставшую девушку.       Он лёг рядом, не прикасаясь к её телу, пытаясь сохранить дистанцию, чтобы не причинить боль ненароком, но она сама придвинулась к нему, прикоснулась, безмолвно пыталась убедить его в том, что с ней всё будет хорошо. — Прости меня, — бережно провёл по волосам, минуя пострадавшую часть. — Ты не виноват.

***

      Факт того, что в былые времена на костре сжигали любого, кто помогал людям, занимался целительством, увлекался наукой или же просто имел необычайно красивую внешность, зелёные глаза, известен каждому. На территории Германии во времена инквизиции было сожжено, по меньшей мере, сто тысяч человек, треть которых составляли мужчины. В числе этих несчастных были и предки Ханны.       Ведьмы клана Левит были одними из первых в Германии. Невероятно сильные и могущественные, они помогали обществу, спасали людей от голода, увлажняя сухие плодородные почвы и взращивая на них зерновые культуры, наполняли устья рек водой и лечили своих ближайших соседей.       Генрих Левит, первый из ещё несостоявшегося клана, жил в небольшой немецкой деревушке Зизеби, что находилась в коммуне Тумби в северной части Германии недалеко от бухты Шлей, в нескольких часах езды от границы с Данией.       Генрих был порядочным человеком, использующим магию только во благо. Он мирно сосуществовал в одной деревне с людьми, не обладающими магией. Он работал и платил за то, чтобы жить.       В возрасте двадцати лет, он женился на красавице Белинде, в которой души не чаял и баловал молодую супругу, по мере возможности. Генрих построил свою семью, днями и ночами трудясь, ради неё. Вскоре Белинда подарила мужу целую ораву детишек, трое из которых, к сожалению, скончались от инфекции. Но ещё четверо жили под пристальным вниманием своих родителей. Белинда не сразу заметила изменения в своих детях, лишь когда предметы начали зависать в воздухе, а огонь самопроизвольно вспыхивал, женщина не на шутку перепугалась. Но совсем скоро, под чутким руководством отца, учась азам магии, вещи, что когда-то пугали, теперь вызывали лишь улыбку, и в то время, как отец трудился в поле, дети помогали матери с домашним хозяйством.       Старший сын Генриха и Белинды — Бастьен, покинул отчий дом по достижении совершеннолетия. Не желающие отпускать сына родители долго убеждали его остаться, но со слезами на глазах, проводили его в путь. Бастьен нашёл свой дом на юге Германии, где обосновался и зажил обычной жизнью, не привлекая к себе внимание. Женился и обзавёлся потомством. Его дети, темноволосые, что досталось им от матери, со светлыми глазами, были похожи на очаровательных гномиков с разрушительной силой, которую в семье приняли как нечто бесценное.       Единственная дочь Адала, в отличие от брата, покидать родителей не пожелала, считая, что на родине принесёт гораздо больше пользы. Она любила природу, заботилась об обширном лесе, что окружал деревню, и взамен, природа позволила девушке пользоваться её дарами. Адала ладила с травами, она была целительницей и никогда не отказывала людям в помощи, только попроси и выпей нужную настойку, и здоровье резко пойдёт на поправку. Адалу в деревне любили за её доброту и отзывчивость, девушка купалась в почестях и не знала бед. Адала была сильной ведьмой, но природа лишила её возможности иметь детей.       Близнецы Август и Адалард Левит, последовали примеру старшего брата и, оставив сестру и родителей, пересекли океан и обосновались в Королевстве Шотландия, где, на их удивление, ведьм было не так много, и жаловали их не очень хорошо. Не желая подвергать себя опасности, братья не решились строить семьи далеко друг от друга. Смешивая свою немецкую кровь с английской, они дали жизнь новому поколению семейства Левит.       Внучку младшей дочери Августа, первой из Левит, сожгли на костре за помощь людям, с тех пор они отказались оказывать поддержку обществу и скрылись, подавляя свои силы на публике и выплескивая магию глубоко в лесу. Ведьмы народ очень обидчивый и злопамятный, а потому о семействе ведьм, как о людских помощниках, больше не слышали, образуя единый клан, ведьмы поддерживали друг друга. Они рождались и расселялись по всему миру, сохраняя единую фамилию, как символ принадлежности клану.       Сильные, обладающие способностью менять энергию, они были практически на вершине пищевой цепочки, покровительствуя ведьмам-одиночкам.       Пока однажды не родилась Ханна Татьяна Левит, первая в истории своей семьи девочка, не наделённая магией. Она вызывала лишь жалость и сожаление родителей, но несмотря на то, что возможности колдовать у неё не было, в девочке скрывалось нечто большее. 26 апреля 2013 года. Мистик-Фоллс. Вирджиния.       Ханна сидела на мягком диване, укутавшись в большой тёплый плед и попивая неизменный сладкий напиток. В особняке Сальваторе было много удобных для чтения мест, но дальше библиотеки она не двинулась, убедив Деймона, что мягкий диван в библиотеке ей нужнее, чем в комнате.       Хранилище книг девушка нашла совершенно случайно и влюбилась в это помещение сразу же. Проведя подушечками пальцев по пыльным полкам, Морган улыбнулась. К слову, книги, в которых писалось о магии, были чистыми, с затёртыми корешками, а вот секция художественной литературы, в которую и залезла девушка, от пола и до потолка покрылась пылью. Читать Ханна любила, но занятие это её очень быстро утомляло, а потому множество книг, открытых ещё в далёком 1994 году, так и остались стоять на полках и ждать своего часа, который никогда не наступит.       В её руках «Гарри Поттер», серия книг о котором ей запала в душу.       На рубашку капнуло какао, и Ханна поморщилась, оставляя кружку на журнальный столик и стирая жидкость с очередной брендовой вещи Деймона. Он уже не был против того, что девушка куталась в его вещах, некоторые из них присваивая себе, он уже попросту не обращал внимания, а вот Елена ревновала, когда Ханна проходила мимо неё в футболке старшего Сальваторе.       Каково было её удивление, когда однажды она ввалилась в комнату Деймона и застала в его постели рыжеволосую. В спальне вампира температура была выше, чем во всём доме, и Ханне это пришлось по душе, Деймон долго возмущался, а потом махнул рукой. Его забавляли нелепые уговоры Морган и её нехитрые манипуляции. Сальваторе сам положил стопку книг у кровати, давая понять, что Ханна может занять самую большую спальню в доме, которая принадлежала владельцу. — Эй, звезда, — книга выпала из рук, когда девушка дёрнулась от неожиданности.       Деймон демонстративно упал на диван, укладывая ноги девушки себе на колени. — Чего тебе? — она фыркнула, возвращая внимание книге, которую вырвал из её рук вампир, недовольный тем, что на него не обращают внимание. — У нас сегодня вечеринка, — протянул Сальваторе, читая название книги, — где ты достала эту чушь? — Отдай, — девушка потянулась, желая выхватить вещь, но мужчина усмехнулся, вытягивая руку в сторону, — нашла в вашей библиотеке, Деймон, не смешно, верни, — поняв, что её попытки вернуться к чтению тщетны, она откинулась на спинку дивана, складывая руки на груди, — ну хорошо, ладно, у вас вечеринка, развлекайтесь, я здесь ни при чём. — Сегодня день рождения моей подруги, которая по иронии судьбы застряла в тюремном мире, потому что твой психованный дружок её там кинул. — Во-первых, Кай не мой дружок, — перекривила Деймона, собирая волосы на затылке, — во-вторых, праздновать день рождения без именинника — глупо.       Вампир сощурился на её высказывание, скидывай с колен ноги девушки, которая возмутилась, возвращаясь в исходное положение, предварительно ударив ногой по бедру наглого вампира. — Ну, я предупредил, — Сальваторе отпил из кружки Ханны и поморщился от приторности напитка, — присоединиться к нам или нет, дело твоё. — Замечательно, — поняв, что Деймон уходить не собирается, Морган пихнула его ногой, — всё, уходи, я хочу дочитать книгу.

***

— Какая-то она странная.       Покинув библиотеку, Деймон направился прямо к друзьям, которые расположились в гостиной, внимательно прислушиваясь к разговору. Вампир налил себе выпить, останавливаясь около камина и окидывая всех присутствующих взглядом.       Кэролайн сосредоточенно выкладывала кексы на тарелку, сверху украшая их взбитыми сливками с ароматом ванили, придавая им праздничный вид. Блондинка улыбнулась, довольствуясь проделанной работой, и поправила шарики за её спиной, которые то и дело разлетались в разные стороны. Она слушала Деймона краем уха, уделяя всё своё внимание декорациями. — С ней всё нормально, — буркнула Форбс, пихая вампира в бок, желая, чтобы он отошёл от камина, на котором стояли небольшие вазочки с цветами, — просто Ханне нужно немного времени, чтобы адаптироваться к новому времени.       Елена, зашедшая в дом с пакетами в руках, уставилась на Деймона, Стефана и Кэролайн, которые живо обсуждали психическое состояние Ханны, ожидая подробностей. Она остановилась у стола, доставая дополнительные угощения, в которых не было нужды, ведь никто не собирается звать целый дом гостей. Шоколадные кексы с кокосовой посыпкой оказались рядом с пирожными, украшенными клубникой. — Не думаю, что стоит переживать, — поддержала подругу Гилберт, — она ведёт себя вполне адекватно, хоть и немного грубо.       Елена встряхнула волосами, припоминая общение с Ханной. Девушка казалась ей милой и приятной. Голубые глаза смотрели прямо, заглядывая в самую душу, она не отводила взгляд, когда ожидала получить ответ на свой вопрос, она не оставляла собеседнику шанс увильнуть, скрыть правду. Елене нравились её яркие волосы, которые пушились при соприкосновении с водой, но разглаживались после высыхания и становились похожи на шёлк. Голос звонкий, завораживающий, его хотелось слушать, но слова, которые произносила девушка, Елене вовсе не нравились.       Гилберт была в восторге от внешней красоты новой знакомой, но от её характера мурашки по коже бежали, и вампирша не могла понять, почему все видят в ней лишь ангела, напуганного и растерянного. Ведь Ханна специально постоянно ходила перед Гилберт в вещах Деймона с победным выражением лица, она ехидно усмехалась, когда словами у неё получалось задеть её чувства.       Ханна Морган не была хорошей, и Елена в этом была уверена. — Вы это слышали? — острый слух вампира уловил лязг входной двери. — Нет, — протянула Кэролайн, надеясь на то, что посторонний человек растворится в воздухе, — только не говорите, что это Кай. — Это не может быть он, — Деймон закатил глаза, — ведь после слияния он уехал в Портленд.       Вопреки всем надеждам, в дверном проходе показалась фигура ведьмака, привлекая к себе всеобщее внимание. Он улыбался и выглядел вполне довольным жизнью, но в глубине его глаз скрылась печаль и сожаление, сжирающие его изнутри. — О, кексики, — парень схватил с подноса сладкое лакомство, усаживаясь на стол.       Стефан недовольно что-то пробурчал, на что Кай лишь рассмеялся, откусывая кусок от десерта. — Что тебе нужно? — Кэролайн скрестила руки на груди, инстинктивно отходя подальше от Паркера. — Видите ли, — начал он, окидывая взглядом присутствующих и задерживаясь на Деймоне и Елене, стоящих очень близко друг к другу, — после слияния ко мне перешла не только возможность колдовать, но и другие черты моего братишки Люка: вина и сожаление. И я всё думаю о его смерти, о Лив, жизнь которой я испортил, — Кай поджал губы, слизывая с пальца шоколадную глазурь, — думаю о Джо, я пытался найти её с помощью заклинания, но не смог, и в общем-то молодец, потому что мне точно захотелось бы вскрыть ей брюхо, но меня не покидает мысль о том, что я сделал, но так как возможности извиниться лично у меня нет, я хочу, чтобы вы передали ей это письмо.       Во время монолога Кая в помещении стояла звенящая тишина, атмосфера накалилась и вот-вот достигла бы предела, если бы не слова об извинениях и диком чувстве вины. Взгляды вампиров тут же приковал белый конверт, который Паркер достал из внутреннего кармана куртки. — Ты должен будешь сделать кое-что взамен, — Гилберт взглянула на Сальваторе, который в любой момент готов был броситься на ведьмака и придушить его, и, получив одобрительный кивок головы, продолжила, — Бонни… — Чёрт.       Глаза Кая расширились, стали, казалось бы, размером с пенни. Он нахмурился, резко поворачивая голову в сторону прохода.       Ханна чертыхнулась, ударившись локтем о деревянный косяк, она потирала красный участок кожи и совсем не обращала внимания на взгляды, упирающиеся в неё.       Деймон сорвался с места самый первый, закрывая девушку плечом, он мигом встал в оборонительную позу, готовый защитить рыжеволосую. Девушка непонимающе посмотрела на него, но внимание её привлек звук ударившись о пол тяжёлых ботинок и громкие шаги. — Что за хрень? — голос, который она узнает из тысячи, прозвучал совсем рядом, такой родной, он тут же получил отклик. — Кай.